За слова отвечаю

«Интеллектом обделён, взгляд немного притуплён Когда тебя увидел, поднялась температура Не помню, как с любовью я смотрел в твое лицо Под штанами задохнулась моя совесть и культура Подъехала девятка и пошла перезарядка Все кто тебя касался ползают в кишках - загадка! Надеюсь, что от крови тебе будет не гадко» Ки Хун пришёл в своё тайное место под вечер, когда солнце уже садилось, а его мягкие лучи пробивались сквозь сухие ветки. Земля под ногами была твёрдой, серо-коричневой, кое-где торчали засохшие стебли травы. Среди этой заброшенной окраины, где не было ни надгробий, ни крестов — только редкие камни и пустота — стоял одинокий, криво поставленный камень. На нём черным маркером были выведены несколько букв, уже почти стершихся дождём. Имя Лиса. Сон положил перед камнем маленький букет — неловко, будто боялся что-то нарушить. Белые хризантемы, купленные по пути в придорожной лавке. Сел прямо на какой-то крупный камень, скрестив ноги. Молчал. Только ветер гулял по пустырю, звенел банками где-то у дороги. — Эй, Лис…- выдохнул он, почти шепотом, — Не знаю, слышишь ли ты меня. Я обещал не скучать по тебе, но, видимо, и это просрал. Парень не знал, что говорить дальше. Казалось, любое слово будет не тем. Перед глазами снова стояли их тренировки, смех, фразы из ни о чём. И тот вечер, когда всё закончилось. Ки Хун провёл ладонью по лицу, чувствуя усталость. Где-то глубоко внутри сидело чувство вины — будто он так и не сделал все, что мог. Он сидел так ещё долго, глядя на камень, пока сумерки окончательно не окутали окраину. В какой-то момент стало казаться, что Лис действительно рядом. Просто молчит, как всегда, с той своей ухмылкой, будто намекая: «Живи, пока можешь. Остальное неважно». — Наверное, я сумасшедший. Но я хочу рассказать все,- внезапно выдает Сон, — Прошло полгода с твоей смерти, а я так и не поговорил с тобой. Может быть, остальные бы посчитали, что в этом нет смысла, но мне... Хочется верить, что ты слышишь меня. В горле встал ком. Ки Хун попробовал откашляться, но это не помогло. Он достал из кармана пачку сигарет, зацепил пальцами одну, поджёг и затянулся. — Я толком не попросил у тебя прощения. Возможно, я мог бы тогда сделать что-то, чтобы спасти тебя. Убить этого урода, Мен Ги, убедить Ин Хо выбрать тебя... Да что угодно. Но не будем об этом. Произнесенные слова о прощении были просто необходимы Сону. Он пытался избавиться от чувства вины, отпустить эту ситуацию. И после сказанного внутри действительно стало немного легче. — Я и правда стал лидером «Химиков», представляешь?- Ки Хун слегка усмехнулся и затянулся снова, — Оставил ту кличку, что ты дал мне. Хоть она и... Не самая солидная. Прикинь, ты идёшь к своему боссу и зовёшь его Малой. Так себе история, да? После этих слов парню больше не казалось, что он делает что-то неправильное, что он по сути говорит с мертвым человеком на заброшенном пустыре. Ки Хун словно правда ощутил присутствие Лиса рядом, поэтому легко продолжил: — Конечно, меня приняли не так легко, как хотелось бы. Но, видимо, Ин Хо сделал всё для того, чтобы я остался в казино, так что... Вообще мы не общались практически все эти полгода. Передал мне дела, да и свалил в свой «Университет». А мне разгребать его черную бухгалтерию и пытаться сделать хоть что-то для уверенности в том, что завтра нашу базу не накроет полиция. Кстати! Сестрёнка в итоге осталась с нами. Узнав, что Ведущий уходит, она согласилась работать под моим руководством. Не уверен, что дело во мне, ведь она беженка с севера. А мы даём ей работу и крышу над головой. Ки Хун выдыхает дым и поднимает взгляд на небо. Он знал, как сильно внутренне изменился за эти полгода. В последние несколько дней парень смотрел на себя в зеркало и видел не просто на отражение, а как будто другого человека. За все время с того дня, как он принял руководство «Химиками», в нём будто что-то сдвинулось. Ки Хун научился держать удар — не только в драках, но и в разговорах, в сделках, в разговорах с теми, кто раньше бы его раздавил. Научился думать наперёд, договариваться, решать, кого можно спасти, а кого проще отпустить. Раньше бы Сон в панике бежал за советом к Ин Хо, теперь — спокойно садился, закуривал и продумывал план сам. Он больше не мальчишка, который боится крови на руках — теперь он понимал, что иногда выбор грязный, но нужный. Но вместе с уверенностью пришла и усталость. Лидерство не приносило эйфории, только ответственность. Ки Хун знал — если он оступится, за ним рухнет всё. Он вспоминал, как всё начиналось: робость, страх, чужие приказы. И понимал, что именно Ин Хо научил его быть тем, кем он стал — но теперь их пути явно разошлись в разные стороны. — Ко мне приехала сестра, Ка Ён. Жаль, что я не смогу вас познакомить. Ей шестнадцать, десятый класс, вот решила закончить школу у нас, потом поступить в Сеульский Университет. Кстати, Сан Ву-то поступил. Помнишь, как ты тогда впрягся за нас возле школы? Я вот часто вспоминаю. На улице уже совсем темно. Сигарета дотлела, и Сон выкинул окурок куда-то в сторону. — Я пытаюсь его отгородить от наших дел. Но у Ин Хо там столько... Дерьма. Разгребать и разгребать. Оказывается, босс довольно много прибыли забирал себе в карман, а не в общак. Теперь все это нужно как-то наладить, вот Сан Ву и приходит периодически... Увы, Ка Ён тоже. Я сказал ей не мотаться в казино, блин, но ей вся эта атмосфера группировок кажется привлекательной. Это меня и пугает. Слишком много людей уже утонули в этом болоте. А ей ещё в институт поступать. Ки Хун сидел на холодном камне и все еще смотрел вверх, на мерцающие точки звёзд и думал о сестре. О том, как она растёт — быстрая, упрямая, с тем самым блеском в глазах, что когда-то был у него самого. Тянется к опасному, к уличным компаниям, к шуму и адреналину, будто это и есть жизнь. Сон знал это чувство — когда кажется, что только риск доказывает, что ты чего-то стоишь. Теперь же он хотел лишь одного — чтобы Ка Ён не повторила его путь. Чтобы не знала, каково это — стоять по колено в грязи, смотреть в глаза тем, кого боишься или даже ненавидишь, и называть это братством. В груди всё сжалось. Он думал, как уберечь её — что сказать, как объяснить, если она не услышит правильных слов. Ки Хун поймал себя на мысли, что по-настоящему боится за сестру. За то, что мир, который его уже поглотил, может забрать и Ка Ён. — Ладно, что ещё... Не знаю, знаешь ли ты этого, как его... Док Су. Ну или Кулака. Короче, это какой-то пацан, который вышел из тюрьмы и вернулся в казино, бывший член нашей банды. Я пока его не видел, вообще не знаю, что он за человек, но судя по тому, что сидел в тюрьме... Можно сказать, что не очень добрый. Уверен, ты бы точно помог мне с советом. Он и с Ведущим не шибко ладил, как я знаю. Попробую разобраться. Сон закуривает вторую сигарету и на несколько секунд берет паузу, вслушиваясь в тишину и позволяя себе собраться с мыслями. — А ещё, видимо, я и правда спятил. Мне снятся всякие... Странные сны. И то, что было тогда, когда тебя убили... В подвале. «Паническая атака», как сказал Мен Ги. Это повторяется. Снова и снова. Я не знаю, что делать и как с этим справиться. Но справиться нужно. А то как представлю, что во время переговоров с остальными лидерами или в драке меня эта херня накроет... Как проклятье, вот честно. Вторая сигарета идёт туго: Ки Хун знает, что закурил ее скорее от нервов и желания хоть чем-то занять свои руки. Во рту сухо, в голове путаются мысли. Он вздыхает и завершает свою речь: — Вот такие дела, брат. Обещаю приходить почаще. Рассказывать все тебе. Лис, ты... Правда был очень хорошим человеком. Мне жаль, что все так вышло. Прости меня ещё раз. Ки Хун поднялся, выкинул окурок, отряхнул руки и, уходя, оглянулся. Камень терялся в темноте, но теперь казалось, что он оставил там часть себя — ту, которая всё ещё помнила, каким он был до этого всего. Следующим вечером Ки Хун лежал на полу в своем кабинете, упершись спиной в край ковра, ровно дышал и качал пресс — счёт шел уже к сотне. Майка прилипла к телу, мышцы живота горели приятной усталостью. Опираться ногами в диван было не самым удобным вариантом, однако простым и доступным. Увлекшись своим делом, парень даже не сразу понял, что кто-то стучится. — Я занят,- выдохнул он, не прекращая. Дверь всё равно открылась. В проёме — тень, потом знакомый силуэт, шаг, второй — и Ки Хун замер. Ин Хо. Сердце пропустило удар. Ведущий выглядел так же, как обычно — собранный, спокойный, будто за полгода ничего не изменилось. Черная кожаная куртка, джинсы, берцы. Только взгляд стал ещё холоднее, а в нём теперь трудно было различить ту мягкость, что когда-то была в их отношениях раньше. Ки Хун опустился обратно на пол, будто ничего не произошло, сцепил руки за головой и продолжил упражнение. Нельзя было показать свои истинные эмоции. — Ты не понимаешь слова «нет»,- бросил он между выдохами, не поднимая взгляда. Ин Хо усмехнулся и медленно подошёл ближе, его шаги глухо отдавались в стенах кабинета: — А ты, смотрю, держишь форму. Сон поднялся на локтях, посмотрел на него максимально прохладно: — Ближе к делу. Ты же не сам пришел, тебя что-то сюда привело. Выкладывай. Молчание повисло между ними — густое, странно напряжённое. Ин Хо стоял рядом, глядя сверху вниз, и в его лице сквозила та же загадочная смесь строгости и чего-то непроизнесённого, чего Ки Хун пытался не замечать. — Хорошо, раз ты такой занятой,- Ведущий подошёл ближе к дивану, но не сел, остался стоять, — Недавно одну из наших точек ограбили. Парней избили, отобрали много ценных вещей... Ты не знаешь ничего об этом? Ки Хун медленно поднялся с пола, обошел Ведущего и накинул полотенце на плечи. Намного проще было общаться, не глядя на бывшего любовника напрямую. Сейчас особенно ярко можно было заметить, что Сон на полголовы выше мужчины. — Не знаю. Это все?- Сон продолжает стоять спиной к собеседнику, надеясь, что тот, наткнувшись на неприветливое отношение, просто уйдет. — Дело в том, что товар был довольно ценным. И никто из наших парней не смог точно рассказать, кто на них напал,- голос Ин Хо ровный и спокойный, он медленно приближается, — Я соберу лидеров, чтобы пообщаться на эту тему. Возможно, кто-то что-то слышал. Но сначала я хотел спросить у тебя лично. Ладонь Ведущего ложится на плечо Сона, и тот вздрагивает, но не оборачивается. Сердце неизбежно ускоряет ритм, запах Ин Хо заполняет ноздри: этот одеколон нельзя так просто забыть. С ним ассоциируется слишком многое. В памяти тут же всплывает скрипучий диван в чужой квартире, раскрасневшийся мужчина под ним, стонущий и шепчущий «придуши меня». Ки Хун мотает головой, пытаясь сбросить с себя все эти воспоминания. — Какая великая честь,- фыркает он в ответ и наконец разворачивается лицом к лидеру «Университета», — Если ты думаешь, что это сделали «Химики» — то нет. Мне эти мутные схемы ни к чему. Казалось, ты достаточно меня знаешь, чтобы это понять. — Никто не знает друг друга «достаточно»,- Ин Хо убирает руку, и на секунду Сону даже становится жаль, что это произошло, — Да и вдруг ты решил мне отомстить. — Издеваешься? За что?- Ки Хун решает не искушать ни себя, ни судьбу, и отходит к рабочему столу, скользя по нему взглядом, будто там есть что-то безумно интересное. — Например, за то, что я тебя бросил,- Ведущий остаётся на месте, и в его взгляде мелькает вызов, на который очень уж хочется повестись. — Бросил он меня,- с усмешкой повторил парень, садясь в кресло и глядя прямо на Ин Хо, — Если ты думаешь, что я все это время лежал и плакал в подушку, то ты сильно себя переоцениваешь. — Нет, я вовсе так не думаю,- мужчина снова сокращает дистанцию, обходит стол и становится рядом с Ки Хуном, — Просто мы и правда довольно давно не виделись. Скучал? В улыбке Ин Хо снова мелькает что-то странное: то ли вызов, то ли провокация, что-то такое, мутное, не очевидное. Сон отворачивается и фыркает: — Делать мне больше нечего. Я, в отличии от тебя, сосредоточен исключительно на делах банды. Исправляю все твои ошибки, обеляю бухгалтерию, пополняю общак. Ты, я думаю, тоже не сильно горевал. — Ты молодец, Ки Хун,- эта подозрительная улыбка не покидает лица Ин Хо, когда он кладет руку на спинку кресла, слегка опираясь на него, — Не зря я поверил в тебя. Разглядел талант. Всему научил. Я же говорил, что все сложится хорошо. Ки Хун почувствовал, как внутри него вскипает что-то горячее, почти осязаемое — смесь обиды, злости и какого-то жалкого сожаления. Ин Хо говорил спокойно, размеренно, как будто подводил итоги — всё сложилось, как он и обещал. Только Ки Хун слышал между строк совсем другое: «ты — мой успех». Он резко поднялся с кресла. — Ты серьёзно?- голос сорвался, хрипнул, — Ты «поверил» в меня? Это ты так это видишь? Как будто я просто ещё одна твоя победа? Ведущий чуть приподнял бровь, но не ответил. Его лицо оставалось таким же спокойным, как всегда — и это бесило ещё больше. — Ты не научил меня жить,- продолжал Ки Хун, шагнув ближе, — А просто использовал. И когда всё стало неудобным, ты выбрал людей, деньги, власть, да что угодно. А от меня избавился. Сон тяжело дышал, чувствуя, как колотится сердце: — И теперь ты стоишь здесь и говоришь, что всё сложилось хорошо?- в голосе дрожала почти мольба, — Для кого, Ин Хо? Для тебя? Ки Хун отводит взгляд, не в силах выдержать спокойного взгляда собеседника. Тишина между ними натягивается, как струна. Парень почти хочет, чтобы Ин Хо хоть как-то взорвался, сорвался, ответил — но тот лишь смотрит, медленно, устало, будто через всё это уже проходил. — Послушай, у каждого есть своя точка зрения. Я не буду пытаться переубедить тебя. Только спрошу — не хочешь ли ты присоединиться к нам, чтобы наказать обидчиков? Найти тех, кто пошел против нас?- наконец выдает Ведущий. — А мне это зачем?- Сон от злобы с силой сжимает зубы, — Опять хочешь, чтобы я плясал под твою дудку? — Раньше тебя это устраивало,- Ин Хо едва заметно усмехается, но видя, как Ки Хун напряжённо втягивает ноздрями воздух, тут же добавляет, — Да ладно тебе. Я про то, что если это случилось с нами, непонятно, кто будет следующим. Может быть, и вы. — Это угроза?- прямо спрашивает Сон, стоя напротив собеседника и прямо глядя на него. — Вот ещё,- Ин Хо наклоняет голову чуть в сторону, прикрывает глаза и приближается к шее Ки Хуна. Он глубоко вздыхает и тихо шепчет, — Как я могу угрожать тебе, Ки Хун? Особенно когда ты так вкусно пахнешь. Сон понимает, что сейчас мужчина пользуется его промедлением. Его не потухшими до конца чувствами. Его влечением. — Держись подальше,- парень в прямом смысле отталкивает Ин Хо от себя, не прикладывая и половины нужных усилий. Ведущего же это только забавляет. — Не будь таким упрямым,- мужчина приближается снова, да так, что Ки Хун ощущает тепло его дыхания, — Я же знаю, что тебе нравится. Сон стоял почти вплотную, и между ними не оставалось воздуха. В глазах Ин Хо привычная холодная уверенность. Слова звучали где-то рядом, но Ки Хун их уже не слышал. Всё, что копилось — страх, обида, злость, — вспыхнуло мгновенно. Он резко подался вперёд, ударяя лбом, и глухой хруст ударил по ушам. Ведущий инстинктивно отшатнулся, схватившись за лицо. Сквозь пальцы проступила кровь из разбитого носа, яркая, густая, алая. На мгновение в комнате повисла звенящая тишина — ни один из них не дышал. Ки Хун тяжело выдохнул, не отводя взгляда. — Я тебя предупредил,- выдавил он глухо, чувствуя, как внутри дрожь от адреналина борется с облегчением. Ин Хо медленно опустил руки, в глазах мелькнуло не столько удивление, сколько признание. Он вытер кровь тыльной стороной ладони и усмехнулся коротко, сухо: — Какой непослушный мальчик. Ки Хун был уверен, что на этом все закончится. По крайней мере, очень на это надеялся. Но первый удар от Ведущего чуть ли не прилетает прямо в глаз, и все же парень умело отшатывается в сторону. К сожалению, это было лишь попыткой отвлечь внимание, и Ин Хо это отлично удается. Мужчина хватает Сона за руки, резко поднимает их вверх над головой и укладывает его спиной прямо на рабочий стол. Продуманность и скорость действий пугает, а эта сила в чужих руках заставляет подчиниться. — Лучше отпусти,- шипит Ки Хун, понимая, что при желании смог бы освободиться и сам, но почему-то этого не делает, позволяя Ведущему себя обездвижить. Ин Хо наклоняется над парнем, явно наслаждаясь этой властью, да и всей этой ситуацией в общем. Кровь из его носа медленно, красной тонкой линией подтекает к губам, затем к подбородку, и наконец капает прямо на лицо Сону. Первая капля — прямо на щеку, вторая — куда-то в уголок губ. Они оба замерли так, будто ждут чего-то, какого-то подходящего момента, но ничего не происходит. И когда Ки Хун уже принимает решение попытаться вырваться, лидер «Университета» резко накрывает его губы своими. По телу словно проходит электрический разряд. Теплые, мягкие губы, близость их тел, покалывание в кистях рук от фиксации... Все это сплетается в один клубок странных, при том ярких и явно приятных ощущений. Им невозможно сопротивляться. Ки Хун охотно целует мужчину в ответ, скользит своим языком в его теплый влажный рот, дышит тяжело, рвано. Вкус крови ощущается удивительно отчетливо, как соленый теплый металл. Это сразу же наводит воспоминания об их поцелуе в этом же кабинете чуть больше полугода назад. Через пару секунд реальность все же побеждает: Сон открывает глаза, отстраняется и резко вырывает одну из рук из захвата. Все происходит за долю секунды, и Ведущий даже не успевает понять, как все привело к тому, что парень грубо сжимает его горло. — Сукин сын,- выплёвывает Ки Хун прямо в лицо мужчине, — Вздумал со мной играть? Это больше не... Рука постепенно теряет хватку, расслабляясь и переставая давить на шею Ин Хо, чем тот и пользуется, снова приближаясь и касаясь своими губами губ парня. Ки Хун рвано вздыхает, выворачивает вторую руку и кладет обе на щеки мужчины, затем закрывает глаза. Они целуются так, будто хотят заняться сексом прямо здесь и сейчас, без лишних прелюдий. Сон полноценно ложится на стол, утягивая Ин Хо за собой и ощущая его уверенную хватку на своей талии. В кабинете становится очень жарко, даже душно, словно весь кислород испарился. Пальцы Ведущего пробираются под майку парня, трогают и поглаживают тонкую кожу, в то время как тот едва слышно постанывает сквозь поцелуй. Возбуждение накатывает приятной волной эйфории. — Малой, к тебе пришли!- слышится из-за двери. Ки Хун резко открывает глаза и уже с силой отталкивает от себя Ин Хо. Мужчина отшатывается, едва удержав равновесие, и выглядит немного растерянным. — Исчезни отсюда,- шипит Сон, задирая майку и вытирая ее краем следы крови со своего лица. Но Ведущий явно не собирается подчиняться. В этот момент дверь открывается, и в кабинет заходит Ка Ён — легкая улыбка, школьная форма, дорогое пальто на плечах. В руках сумка, от нее пахнет улицей и сладким шампунем: — Ки Хун! Я тебя обыскалась. Ты вообще-то обещал встретить меня после школы. Она говорит это как будто между делом, не замечая присутствия Ин Хо, который, стоя чуть в стороне, наблюдает за этой сценой молча, с ледяным спокойствием. Ки Хун, сжимая кулаки и все ещё пребывая в напряжённом стоянии, обрывает её: — Я же говорил тебе не приходить в казино. Сколько раз нужно это повторить, Ка Ён? Девушка сначала не понимает, потом её улыбка гаснет. Она делает шаг назад, растерянно оглядываясь: — Ладно, извини. Просто я всегда знаю, где тебя найти, вот и... Ки Хун отвечает жёстче: — Иди. Немедленно. Я сейчас выйду. Ин Хо чуть остаётся в углу комнаты, наблюдая — в его взгляде мелькает что-то вроде уважения к строгости Ки Хуна, но и доля интереса к тому, как парень справляется с эмоциями. Ка Ён смотрит на них обоих — на брата и на Ин Хо, будто впервые осознавая, в какую компанию тот влип. Потом, почти шепотом: — Это другой лидер, да? — Ка Ён,- с нажимом произносит парень, и его сестра поднимает руки в жесте «сдаюсь» и выходит из кабинета. Не выдержав, Ки Хун тяжело вздыхает и касается пальцами переносицы. — Твоя сестра?- Ин Хо движется к двери, но останавливается на полпути. — Да,- выдыхает Сон, — Слишком активно интересуется группировками. В этом, конечно, есть и моя вина. Он поднимает глаза на Ведущего, будто резко вспоминая о том, с кем говорит, и его голос сразу становится жестче: — Не ходи сюда больше. Если хочешь связаться со мной, звони. У меня есть сотовый телефон. Номер узнаешь сам. Ки Хун остался стоять возле стола, даже когда за Ин Хо закрылась дверь. Казалось, воздух в кабинете стал гуще — в нём стоял запах его одеколона, табака и чего-то металлического, как от холодного оружия. Он пытался выдохнуть, но грудь всё равно сжимало — не страхом, а чем-то вроде тоски. Мысли метались: «Какого черта он явился через полгода, как будто ничего не произошло? Пришел и давай просить о помощи, а затем полез целоваться...» Парень злился — на себя, на Ин Хо, на то, что вообще позволил кому-то так к себе подступить. Хотелось убедить себя, что всё это просто последствия адреналина. Но в глубине где-то уже пульсировала простая, тихая мысль: ему не всё равно. Ки Хун сжал кулаки и наконец выпрямился, чувствуя, как по телу идёт дрожь. «Чёрт. О нем надо забыть. Это не должно ничего значить». Но даже злость не помогала — вместо неё оставалось только глубокое ощущение пустоты. Ки Хун вышел из кабинета, разминяя плечи после долгого разговора с Ин Хо, и остановился в дверях. В просторном зале, где обычно парни коротали время за картами, смех и гул голосов стояли плотным облаком. За столом, прямо посреди всей этой суеты, сидела Ка Ён. Она смеялась, придерживая карты веером, и явно чувствовала себя своей. Один из ребят что-то пошутил — она ответила быстро, остроумно, и все снова засмеялись. Внутри будто кольнуло. Сцена выглядела почти безобидной — молодые ребята, игра, легкая болтовня. Но он слишком хорошо знал, где заканчивается эта безобидность. Он видел, как быстро веселье превращается в грязь, долги, драки и кровь. Сон стоял в дверях, молча наблюдая, и сжимал кулаки. Ка Ён подхватила чей-то трофейный жетон и, заметив брата, радостно ему помахала: — Ки Хун, иди к нам, я сейчас тут всех обыграю! Он лишь неопределенно кивнул, стараясь не показать тревоги. Внутри всё кипело: страх за сестру, раздражение на себя, что не удержал ее подальше от этого мира. Она ведь не понимала, во что лезет. Ки Хун отвёл взгляд, сделал глубокий вдох и вышел из казино — туда, где хоть немного свежего воздуха, где можно собраться с мыслями.