Теперь навсегда, мой Майк.

Солнце, пробивающееся сквозь шторы, разбудило Уилла. Он открыл глаза и несколько секунд лежал, не понимая, почему в груди так сладко и тревожно.  "Майк." Одним резким рывком он сел на кровать. Часы показывали одиннадцать утра. Он проспал так долго, а они сидят там, голодные и грязные.  Уилл встал и первым делом сунул руку в ящик тумбочки, где нащупал холодный металл перочинного ножа Джонатана. Он сунул его в карман штанов, на всякий случай. Следом он пошел в душ. Вчерашний день выдался не самым лучшим, но сегодня он не мог предстать перед Майком неопрятным.  Он тер себя мочалкой тщательно, с остервенением, смывая с себя всю ночную липкость, слезы и пот. Горячая вода приятно обжигала кожу, мысли текли спокойно и плавно. Он намыливал все бледное тело и думал о том, как будет прикасаться к Майку. Сегодня он докажет ему, что может быть хорошим. Волосы пахли шампунем, а тело – гелем для душа. Все должно быть идеально.  Выйдя из душа, он завернулся в чистое полотенце, вытерся, одев свежие штаны и кофту. В этот момент Уилл почувствовал себя почти счастливым человеком. Его волосы еще были влажными, когда он, чувствуя непривычную легкость и спокойствие, направился к железной двери, и, подойдя к ней с замиранием сердца, он бесшумно отпер замок и медленно, стараясь не скрипеть, приоткрыл ее. Свет из коридора упал на две спящие фигуры. Майк лежал на боку, лицом к стене, сжавшись в клубок. Оди сидела, прислонившись к батарее, голова была безвольно опущена на грудь. Они спали в разных углах, но в одной комнате. Это раздражало. Байерс мягко ступил внутрь, стараясь не шуметь, подошел к Уилеру и аккуратно лег рядом с ним на пол, оставив дверь открытой. Он просто лежал и слушал тихое дыхание Майка, после чего придвинулся ближе, почти касаясь щекой его плеча, и сквозь ткань худи уловил слабый, ровный стук сердцебиения. "Он рядом." Уилл протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, провел по спутанным волосам Майка. Те были грязными, сальными, но для Уилла – самыми прекрасными на свете. Он повторил это движение, и поглаживая его по затылку, спустился к шее, чувствуя тепло кожи. Майк дернулся во сне, открыв глаза. Первое, что он увидел когда обернулся через плечо назад, была не Оди, а глаза Уилла. Близко. Слишком близко. В них плескалась такая всепоглощающая, голодная нежность, что у Майка перехватило дыхание. – Какого хрена? — прохрипел он, инстинктивно пытаясь отодвинуться. Тут же прострелило спину, и он закрехтел от боли.  – Не двигайся резко, — Уилл приподнялся на локте, его лицо исказилось беспокойством. – Не бойся, я здесь, с тобой.  – Вижу, этого и боюсь. — язвительно выдавил Майк, когда боль немного отступила. Он покосился на дверь. Она была открыта. Эл спала, не реагируя. – Что тебе нужно? Уилл не ответил, только смотрел на него с той же пугающей нежностью. Потом, словно вспомнив о чем то важном, заговорил: – Тебе по хорошему помыться надо, ты грязный и одежда у тебя воняет. — сказал он, выждав небольшую паузу. – Ты есть хочешь? Майк только сейчас осознал, насколько сильно он голоден. Желудок болезненно сжался. Да и сам он не был против помыться, чувствовав себя липким и мерзким. – Было бы неплохо, — признался он хрипло. – Но сначала развяжи ноги.  Уилл послушно сел и принялся развязывать узлы на веревке, стягивающей лодыжки Майка. Делал он это бережно, почти нежно. Когда веревка упала, Майк почувствовал, как кровь приливает к онемевшим ступням, вызывая неприятное покалывание. Уилл подхватил его под подмышки, приподнимая. Майк застонал сквозь зубы, когда тело приняло вертикальное положение. Поясница взорвалась болью, но не такой острой, как вчера. Было терпимо. Ноги дрожали и подкашивались, он повис на Уилле, вцепившись ему в плечо. Майка раздражала его беспомощность и то, что он принимал эту заботу Уилла. Ему самому было неизвестно, делает он это своему желанию или из за необходимости, чтобы у него как минимум были хоть какие то шансы выжить в этом дурдоме.  – Иди сторожнее, — бормотал Уилл, обнимая его за талию и практически таща к выходу. В дверях Майк бросил взгляд на спящую Оди. Ее руки были попрежнему связаны за спиной и мысль, что она не сможет сбежать, пока его нет, кольнула разочарованием, но тут же сменилась странным облегчением. В этой комнате он торчит не один, а сейчас идет с Уиллом. Эта мысль была омерзительной для него самого, но какой это имеет смысл в данной ситуации? Уилл завел его в полу-пустую комнату, без зеркала, с голыми стенами, усадил на край ванны и закрыл дверь изнутри на щеколду. Звук задвижки эхом отдался в голове Майка.  – Раздевайся, — сказал Уилл, отпуская его и отходя, поворачивая краны. Вода с шумом полилась, наполняя помещение паром. – Может для начала выйдешь? — Уилер посмотрел на него с недоверием. Уилл обернулся. В его взгляде не было похоти, только холодная, спокойная забота, и что то такое.. похожее на обиду. – Ты сам не сможешь.  Майк хотел возразить, но понял, что Уилл прав. В одиночку он, скорее всего, не справится. Он тяжело вздохнул, признавая поражение, и дрожащими руками начал стягивать с себя грязную, провонявшую потом и пылью, зипку. Прилипшая к телу футболка под ней была ни чуть не лучше, с ней пришлось помучаться. При каждом движении рук боль в спине взрывалась фейерверком. Когда он, наконец, снял ее, оставшись по пояс голым, чувствуя на себе пристальный взгляд Уилла решил помедлить.  – Джинсы тоже снимай. — заметил шатен.  Майк тяжело выдохнул и опустил взгляд на ноги, предвкушая предстоящую боль в пояснице, но решительно устремил торс вперед, чтобы снять ботинки. Байерс притормозил его, схватив за плечо. Молча он помог снять кроссовки и носки. Теперь брюнет сидел на краю ванны в одних штанах и боксерах. Он, скрипя зубы от унижения, одним движением расстегнул пуговицу и спустил черные джинсы. Уилл подхватил их, не давая им упасть на влажный от конденсата пол. Майк остался в одном нижнем белье, на котором виднелось темное пятно пота. Стыд жег огнем, но сил на сопротивление не было, да и вряд ли бы оно помогло. – И это тоже, — Уилл кивнул, косясь на труханы. – Да блять, Уилл, — простонал Майк. – Хватит. – Сними. — повторил Уилл, и в его голосе появилась твердость. – Если тебе станет легче я, так и быть, отвернусь. Он демонстративно повернулся спиной, давая Майку последнюю иллюзию приватности. Брюнет стянул с себя боксеры и, быстро, насколько позволяла боль, перешагнул через бортик, погружаясь в горячую воду и прикрываясь руками. Боль в спине растворилась в этом тепле. Уилл обернулся, услышав плеск воды. Глаза его скользнули по обнаженному телу Майка, распластавшемуся в воде. Он, казалось, не обращал на его наготу никакого внимания, ну, или делал вид.  Уилл опустился на колени рядом с ванной, взял гель и налил себе на ладонь. – Повернись. Майк молча повиновался и сел, обхватив колени руками, подставив спину. Он вздрагивал, когда мочалка касалась воспаленного места, но Уилл был удивительно нежен, обходя больные участки.  Он мыл его долго: намыливал его плечи, руки, ноги, осторожно, боясь причинить боль. Майк чувствовал, как мочалка скользит по его телу, груди, животу. Это было уже не просто мытье.  – Расслабься, — прошептал Уилл, когда мочалка опустилась ниже живота. Майк напрягся всем телом. – Не надо.  Уилл остановился. Секунду они смотрели друг на друга. В глазах Уилла мелькнула тень обиды, но он послушно убрал руку. – Ладно.  Когда Байерс закончил с телом, он смыл с рук пену и налил в ладонь шампунь.  – Наклони голову. — раздался голос, перебивающий звуки воды.  – Я сам, — снова попытался возразить Майк, протягивая руку, но Уилл ловко перехватил его запястье и вернул обратно в воду.  – Сиди. Глаза закрой. Майк зажмурился. Он чувствовал, как пальцы Уилла запутались в его грязных волосах, массируя кожу головы. Они касались его головы, взбивали пену. Это было странно, непривычно, но приятно. Горячая вода, чужие, но такие нежные пальцы. На секунду ему даже показалось, что все не так уж плохо, и это его пугало. Майк невольно позволил себе на секунду расслабиться. – Оди тоже надо помыть, — сказал он вдруг. Пальцы в волосах замерли. Тишина стала звенящей. – Что? — голос Уилла изменился, стал плоским. – Ей тоже надо помыться, — упрямо повторил Майк, открывая глаза. В следующую секунду его голова с силой ушла под воду. Майк дернулся, забился, пытаясь вынырнуть, но рука Уилла, словно тиски, держала его за затылок, прижимая ко дну ванны. В ушах начала звенеть, а в легких защипало от нехватки воздуха. Паника охватила его тело, шею со спиной начало щемить от боли. Он хватал ртом воду, захлебывался, бил руками по стенкам ванны.  Когда в глазах уже начало темнеть, хватка исчезла. Уилл рывком выдернул его голову из воды. Майк закашлялся, выплевывая ее.  – Больше не смей произносить ее имя, когда мы одни, — прошептал Уилл ему на ухо.  Майк кивнул, вытирая лицо мокрыми руками, все еще в попытках откашляться. Уилл тут же сменился, снова став нежным и заботливым. Он осторожно промокнул лицо Майка полотенцем, убрав мокрые волосы со лба. – Прости, — прошептал он. – Ты сам виноват. Ты меня злишь. Он помог ему вылезти из ванны, придерживая за руку, насухо вытер тем же полотенцем, не обращая внимания на сопротивление. Майк был полностью опустошенный этим коротким, но леденящим душу эпизодом. Уилл накинул на него чистое, пахнущее кондиционером полотенце, больше похожее на простыню и собрал его грязные вещи в охапку: худи, футболку, джинсы, носки, трусы.  – Я постираю, — сказал Уилл, будто это было само собой разумеющимся. – Да ладно, не надо. – Надо, — отрезал он и улыбнулся. – Пошли уже. Уилл снова подставил плечо, и они двинулись обратно в сторону комнаты.

***

Пока они мылись, Одиннадцать сидела, прикованная к батарее, и пыталась не сойти с ума от неизвестности. Каждая секунда ожидания длилась вечность. Проснувшись и не увидев Майка, она услышала шум воды за стеной, но что там происходило, она могла только догадываться, и догадки эти были одна хуже другой. Внутри все кипело от злости, страха и бессилия. Майк, ее единственный союзник, похоже, был там, с этим монстром. А она здесь, одна, привязанная, беспомощная. Она злилась на Майка за то, что он ушел, хоть и понимала, что у него вряд ли было право выбора. Она злилась на себя за то, что вчера накричала на него и замолчала. Она боялась, что Уилл сделает с ним что то ужасное, или наоборот, что Майк, поддавшись лживой заботе, переметнется на его сторону. От этих мыслей становилось тошно.