Теперь навсегда, мой Майк.

Когда дверь, наконец, открылась, Эл уже не спала. Она увидела на пороге Уилла, поддерживающего живого Майка, который шел, пусть и опираясь на этого монстра, но своими ногами. Он был завернут в полотенце, чистый, с влажными волосами. Вид у него был помятый, но явно лучше, чем вчера. На ее лице отразилось такая явная, искренняя легкость, словно с ее плеч только что свалилась гора, лишь от одного убеждения в том, что Уилер жив. Увидев ее реакцию, глаза Майка тоже наполнились облегчением и он слабо улыбнулся. Одиннадцать, похоже, больше не злится на него, что не могло не радовать. Уилл мигом перехватил этот взгляд, и его рука на талии Майка сжалась сильнее, почти до боли.  – Майк!.. — вырвалось у нее. В голосе смешались облегчение радость. Уилл поморщился, услышав ее голос. Радость от купания Майка тут же померкла. Эта девка снова лезет.  Он довел Майка до матраса и осторожно усадил его, натянув на живот съехавшее с бедер полотенце. Затем, достав из кармана моток веревки, он снова, но уже гораздо туже, стянул ему лодыжки, после чего поднялся и подошел к Джейн. Та смотрела на него с ненавистью, сжавшись, когда он приблизился. Байерс ловко отвязал Одиннадцать от батареи, а затем, не развязывая ее рук, нагнулся, и одним движением перерещал веревку на ногах. – Поднимайся, твоя очередь. — приказал он. – Отъебись, — прошипела она, пытаясь вырваться. – Не прикасайся ко мне. – Выбор небольшой, — самодовольно хмыкнул Уилл, таща ее к двери. – Либо ты моешься сейчас, по случаю моего хорошего настроения, либо будешь вонять здесь еще как минимум неделю. Без туалета.  Он не дал ей возразить, волоча в коридор.  – Эй! — не выдержал Майк. – Полегче с ней.  Уилл замер на пороге и обернулся. Взгляд его был пустым.  – Замолчи. — одними губами произнес он, глядя прямо в глаза Майку.  Дверь захлопнулась. Брюнет остался один, слыша только приглушенные звуки борьбы и их спорящие голоса.

***

В ванной Уилл запер дверь и повернулся к Оди. Та стояла потрясываясь, но в глазах горела ненависть. – Руки. — скомандовал он. Она протянула онемевшие запястья, и Уилл, достав из кармана перочинный ножик, раскрыл лезвие одним движением, полоснув им по веревкам, давая ей свободу. – Мойся. — сказал он, направляя острие ножа в ее сторону. Оно тускло блеснуло в свете лампы, голос Уилла был ледяным. – Если попытаешься сбежать, я перережу горло не только тебе.  Джейн смотрела на него в упор, с вызовом, но кивнула. – Извращенец, — выплюнула она, когда Байерс отвел нож в сторону. – Мне плевать, что ты там думаешь. Раздевайся и поторопись. Мы ведь оба не хотим, чтобы Майк сдох от голода, пока я вожусь тут с тобой. Или я ошибаюсь? — Уилл сказал это с ухмылкой, поднимая взгляд на девушку.  Оди смотрела на него с презрением, но в глубине плескался страх. Она медленно, не сводя с него взгляда, начала стаскивать с себя грязную одежду.  Уилл даже не моргнул. Ему было плевать на ее голое тело. Джейн была лишь объектом. Мыслями он был там, с Майком, а здесь просто стоял, прислонившись спиной к двери, поигрывая ножом и переодически поглядывал в сторону Эл исподлобья, проверяя ее.  – Волосы тоже помой, — шепнул он, когда она замешкалась. – Быстрее давай. Она мылась, задыхаясь от унижения. Каждая секунда длилась вечность. – Мойся быстрее и выходи, — скомандовал он, когда она уже заканчивала. – У меня нет желания тут торчать.  Она вылезла, дрожа, и он не глядя схватил с сушилки первое попавшееся полотенце, небрежно, с отвращением швырнув в нее.  – Прикройся уже, — брезгливо бросил он. Оди наспех вытерлась, натянув свою грязную одежду. Уилл снова подошел, заломил ей руки за спину и ловко, туго, не жалея, стянул их веревкой.

***

В комнату они вернулись быстро. Майк, теперь уже сидя в углу не напротив двери, смотрел на нее по диагонали, встретив взглядом этих двоих, как только те вошли. Уилл подвел Эл к ее месту у батареи. Оно было с другой стороны комнаты, напротив Майкла. Теперь они находились ближе друг к другу, сидя около одной и той же стены, но их разделяла батарея и из за этого они не могли даже переглянуться.  Байерс приковал Джейн и отошел, удовлетворенно осмотрев результат. Теперь они были разделены, изолированы друг от друга. – Подождите немного, — сказал он, обращаясь вроде бы к обоим, но глядя только на Майка. – Я принесу еду. Уилл вышел. На кухне он открыл вчерашнюю банку тушенки и вывалил ее содержимое на сковороду. Мясо зашипело, запахло едой. Отдельно сварил горсть макарон, слил воду, смешал все в сковороде, давая пропитаться и, раскладывая дымящееся месиво по двум тарелкам, он поймал себя на мысли, что уж точно не изверг, раз собрался кормить это подобие гота, которое пыталось отнять то единственное, что него было, пускай и не до конца. 

***

Вернувшись, он закрыл дверь, подошел к Оди, молча развязал веревки на руках и поставил тарелку с вилкой у ее ног, даже не взглянув на нее саму. Уилл понимал, что идет на риск, доверяя ей такое оружие, как вилка, но пока она привязана к батарее, все, наверное, будет нормально. Затем взял вторую тарелку и направился к Майку, пока тот сидел закутанный в полотенце, облокотившись на стену плечом.  – Открой рот, — сказал Уилл, присаживаясь рядом на корточки и поднося ему под нос вилку с намотанными на нее макаронами.  Майк с сомнениями посмотрел на блюдо, потом на свои руки. – Дай я сам, — ответил он, протянув руку для того, чтобы забрать у того тарелку с едой. – Нет, ты слаб, — мягко, но настойчиво произнес Уилл, поднося вилку еще ближе к его рту. – Тебе надо беречь силы. Открывай рот. Майк сжал челюсти. Это было унизительно. Оди смотрела на них из за батареи, застыв с вилкой в руке. – Да блять, серьезно, хватит. Я сам в состоянии.. В глазах Байерса что то мелькнуло, его терпение снова лопнуло. Он резко схватил Майка за подбородок, сдавив пальцами щеки, заставив открыть рот, и впихнул вилку с горячими макаронами почти до самой глотки.  Уилер поперхнулся, закашлялся. Несколько макаронин вывалились обратно и упали на чистое полотенце, в которое он был закутан, оставляя жирные пятна. Он давился, пытаясь проглотить то, что было во рту.  – Прекрати. — не выдержала Оди, смотря на эту картину. – Ты что вообще себе позволяешь, урод? Уилл неспешно повернул к ней голову. Его взгляд был тяжелым. Он замер и медленно, очень медленно, он поставил тарелку на пол, поднимаясь. Парень подошел к ней, из кармана штанов сверкнуло лезвие ножа, которое в тот же миг уперлось ей в лоб.  – Я же просил, блять, без выходок. Либо ты засовываешь свой язык в жопу, либо останешься без него и вы оба будете голодать. И не забывай, — Он перевел взгляд на Майка, который пытался отдышаться, вытирая губы тыльной стороной ладони, – Мы с тобой знаем чуть больше, чем он. Несправедливо скрывать от него свои секретики, если понимаешь, к чему я клоню, Джейн. Девушка замолчала. Она не могла лишиться доверия единственного, теперь уже друга. Сейчас только они могли помочь себе, а недоверие друг к другу только усугубит ситуацию, делая ее выигрышной для Байерса. Эл не могла допустить разлада в их с Майком взаимоотношениях. Ради возможной свободы. Ради шанса на побег. Ради них обоих.  Она медленно, словно во сне, взяла вилку и, не чувствуя вкуса, начала запихивать в рот макароны, глотая их вместе с непролитыми слезами бессилия и ненависти. Уилл удовлетворенно кивнул, спрятал нож и вернулся к Майку. Глаза его сияли.  – Не обращай на нее внимания, — мягко сказал он, вытирая жирное пятно на полотенце. – Она нам не нужна. Только ты и я. Все будет как раньше.  Парень поднял тарелку и продолжил кормить его с той же насильственной нежностью, как ни в чем не бывало. Он набрал новую порцию и поднес ее к губам Майка. Еда во рту превратилась в безвкусную массу, которую приходилось глотать.  – Ешь нормально, — прошептал Уилл, замечая отвращение на лице второго, но продолжал кормить дальше.  Майк ел, давясь и ненавидя себя за то, что не может сопротивляться. Он покосился на Оди. Та сидела, уставившись в свою тарелку. Он задумался: "Что у них там за секреты?", но спросить не успел. Уилл снова засунул ему в рот полную вилку, и мысль утонула в новом приступе кашля.  Когда тарелка опустела наполовину, Уилер отвернулся, отмахивая от себя фигуру Уилла рукой. – Хватит. Не могу больше. Тот послушно убрал тарелку. Затем, заметив, что полотенце на бедрах брюнета сползло, обнажив ногу почти до паха, аккуратно поправил его, заправив край под бок.  – Тебе лучше? — спросил Уилл, с надеждой заглядывая ему в глаза. В них плескалась такая концентрация любви и заботы, что это было страшнее любой злости. – Спина еще болит?