Теперь навсегда, мой Майк.

Вопрос Уилла повис в воздухе комнаты.  "Тебе лучше? Спина еще болит?" В голосе было столько надежды и искреннего желания услышать что то в ответ, но Майк молча смотрел в стену напротив, чувствуя на себя прожигающий взгляд.  – Майк? — Уилл растерянно окликнул его, голос дрогнул. Уилер демонстративно прикрыл глаза и облокотился на стену, давая понять, что разговор окончен.  Уилл ждал. Прошла секунда, другая. Майк кожей чувствовал, как меняется атмосфера. Он открыл глаза и краем глаза увидел, как лицо Уилла покраснело, а пальцы сжимали тарелку так сильно, что она начинала скрипеть под их давлением. Взгляд, еще секунду назад полный надежды, стал стеклянным.  – Я спросил, болит ли у тебя спина, — повторил он уже находясь на грани. Голос все еще был тихим, но в нем появилась та самая пугающая, плоская интонация, с которой он разговаривал обычно с Джейн.  Майк промолчал. Он смотрел прямо в глаза Уиллу, но не отвечал. Это был протест, ведь единственное, на что у брюнета всегда оставалось право – это право на молчание. В глазах Байерса что то щелкнуло. На долю секунды там вспыхнул дикий гнев, что рука непроизвольно дернулась, словно хотела замахнуться или схватить второго за горло, но не ударил. Он замер, борясь сам с собой. Его дыхание участилось, стало поверхностным, он втягивал воздух короткими, рваными глотками и смотрел на Майка, на его затравленный взгляд, на то, как он просто смотрел в ответ.  Уилл резко встал. Тарелка в его руках звякнула, чуть не выскользнув из внезапно ослабевших пальцев. Не глядя больше на Уилера, он развернулся, подошел к двери, но на полпути остановился. Байерс посмотрел на Оди. Та сидела, вцепившись в вилку, и следила за ним. Уилл перевел взгляд на ее руки, свободные от веревок, потом на вилку.  "Она может развязаться, использовать ее как оружие". Промелькнуло у него в голове, но ему было уже все равно. Пусть делает с ней что хочет, ведь Майк все равно не сможет идти, а она не бросит его. Наверное.  Он просто подобрал опустевшую тарелку девушки, вышел в коридор и с силой, в которой чувствовалась вся его злость и бессилие, захлопнул дверь. 

***

Уилл шел на кухню, ничего не видя перед собой. Коридор плыл перед глазами, стены сужались, давили. В ушах стояла тишина. Тишина в ответ на его вопрос.  "Майк промолчал. Майк промолчал. Он промолчал после всего, что я для него сделал." Парень с грохотом швырнул грязные тарелки в раковину. Одна из них, ударившись о край, разлетелась на острые осколки. Уилл даже не заметил этого. Ноги двигались сами собой, на автомате, ведя его в его комнату. Сейчас, когда он один, все комнаты были его, но раньше все было иначе. Пускай Джойс и Джонатан уже не вернутся сюда, но их комнаты все еще были под старыми названиями, оставаясь неприкосновенными, опечатанными.  Комната Уилла была единственная комната в доме, которую он обжил понастоящему. Другие были ему попросту ненужны.  Когда он открыл дверь, свет, пробивающийся сквозь пыльное, давно не мытое окно, упал на стену напротив кровати. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось ровнее. Уилл подошел ближе к ней, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы. Он провел пальцами по одной из фотографий, висевшей на стене.  – Ты просто устал, — обреченно-ласково прошептал он изображению.  Спокойствие вернулось и вместе с ним пришла мысль о том, что куча грязных вещей все еще лежит в ванной.  Уилл прошел туда, подобрал охапку грязного тряпья, все еще пахнущего Майком. Уилл закинул их в стиральную машину, засыпал порошок, чувствуя кончиками пальцев шершавые гранулы, и включил ее. Гул мотора и ритмичное плесканье воды наполнили тишину дома успокаивающим, почти колыбельным ритмичным шумом. Пока машина работала, он сидел на полу в ванной, прислонившись спиной к стиралке, и думал. В основном его мысли были в расчетах, датах, когда Джонатан вышлет ему деньги, что ему следует на них купить, сколько отложить и о Майке. О том, как он сейчас лежит там, в одном полотенце, возможно, уже спит. Ну, или разговаривает с ней. Эта мысль обожгла, но парень отогнал ее. "Я хочу смотреть на него. Смотреть, когда он не молчит, когда не смотрит на меня со страхом. Хочу смотреть когда он просто.." Из мыслей его выдернул звук пищащей стиральной машины. Он, закатив глаза, снял с сушилки полотенца, бросив их на бортик ванны, и аккуратно развесил постиранные вещи, тщательно расправляя каждую складочку. Вся работа заняла около полутора часов. Когда все вещи были постираны и развешаны, усталость навалилась на него бетонной плитой. Он предвкушал, что ночь будет долгой, ведь он хотел сидеть рядом с Майком. Нужно поспать хотя бы пару часов, чтобы хватило сил не провалиться в сон, поэтому он неспешно направился обратно в свою комнату. 

***

Когда дверь захлопнулась, Майк выдохнул. Весь воздух, который он сдерживал, вышел из легких разом, оставляя после себя пустоту и мелкую, противную дрожь во всем теле. Только сейчас он начал осознавать, что практически не дышал все это время.  – Ахуеть. Какой же он все таки истеричкой стал, — прошептал он, смотря на свои руки. – Псих. Еще и вилку не забрал, — эхом отозвалась Оди, все еще сжимая столовый прибор в кулаке, как кинжал. Она быстро огляделась, оценивая дистанцию до двери, до Майка, до любой возможной лазейки. Глаза ее лихорадочно блестели в полумраке. Бесполезно. Абсолютно бесполезно. – Отлично. Значит можем попытаться развязать наши ноги и проткнуть ему сонную артерию, когда он войдет. — предложил Майк, кивая на свои лодыжки, туго стянутые веревкой. Оди посмотрела в сторону Майка, на батарею, что перекрывала ей вид, на вилку, на веревки. Шанс был призрачным, почти нулевым. Даже если она перережет веревки на ногах, то она все еще оставалась привязанной к батарее, а Майк не сможет далеко уйти, особенно без посторонней помощи. Нельзя было действовать безрассудно. Злость требовала выхода, но разум подсказывал, что сейчас любая попытка побега обречена на провал и приведет только к ужесточению их и без того тоталитарного режима. Кто знает, что взбредет в бошку Уилла, когда он войдет и увидит, что их ноги развязаны? Лучше не рисковать.  – Бесполезно, — констатировала девушка, с разочарованием откладывая вилку в сторону, но в пределах досягаемости, на всякий случай. — Он все равно вернется, а если мы сейчас попробуем сбежать, он просто поймает нас. И тогда, чувствую, будет только хуже.  Они замолчали, переваривая произошедшее за последние часы. Тишина давила на уши.  – Ладно. Надо понять, что у него в голове, — предложил Майк, пытаясь сесть поудобнее, опираясь спиной о стену. Боль в спине почти утихла, превратившись ощущение постоянного давления. – Нам нужно предугадывать его действия, чтобы хоть как то подготовиться. – Он убьет нас во сне, — предположила Оди, массируя затекшие запястья. – Не, вряд ли. Для него как то слишком просто, предсказуемо. — в шутку выкинул брюнет.   Оди на секунду задумалась, и в ее глазах мелькнул недобрый, ироничный огонек. – Ладно, тогда он заставит нас пересмотреть все сезоны "Доктора кто", будет восторгаться тем, насколько реалистичные там пришельцы и злиться, если мы будем засыпать. – Аха.. блять, не смеши, — Майк фыркнул, сдерживая смех, чтобы не разбудить боль в спине, но в голосе проскользнули теплые нотки. – Хорошо, это уже оригинально. А что если он даст нам новые имена? Типо как своим собачкам. Жесть, я бы не хотел откликаться на другое имя.  – Мдээ, я бы тоже. Запрет нас еще в разных комнатах, будет приходить, заставлять нас играть с ним.  – Ну, если мы будем играть в "Правильную цену", то я не так уж и против, особенно если он будет транслировать это на ТВ. Надеюсь в качестве приза он отпустит победителя.  – Да нет, скорее уж накажет проигравшего, вырезав ему свои инициалы во всю спину, но уж точно не отпустит.  – Тогда я проиграю.  Оди выглянула из за батареи и посмотрела на него. Его голос звучал уже не так игриво, в нем появилась тяжесть. Повисла гнетущая тишина, которую не нарушало ничего.  – Думаешь, нас ищут? — спросил парень, меняя тему.  – Я без понятия, Майк, — честно ответила Эл, собираясь с мыслями. — На вечеринке было много народу. Кто то мог заметить, что мы пропали. Я, конечно, часто уходила из дома, но мой отец работает в полиции. Он сто процентов нас найдет.  – Уже хорошо, а то мои родители думают, что я ночую у друга и мы делаем "совместный школьный проект", поэтому раньше, чем через три дня, искать меня не станут. Им плевать, чем я занимаюсь, пока не звонят из полиции и я не прошу денег.  Они замолчали. Каждый уставился в стену, осознавая, что сейчас они совершенно одни в этом кошмаре. Никто не придет, по крайней мере, в ближайшее время.  Майк думал о том, как странно все переплелось. Уилл, которого он когда то бросил, теперь держит его в заложниках, пытаясь силой вернуть то, что было потеряно. А Одиннадцать, которую он считал странной, с которой никогда бы не стал общаться в нормальной жизни, оказалась единственным адекватным человеком в этом сраном доме.  Эл в это время не покидала тревожная мысль о том, что Уилл все знает. Знает, что она следила за брюнетом, видел ее взгляды, ее тайное присутствие. Но если Майк узнает.. он отвернется от нее так же, как когда то отвернулся от Уилла. Она станет для него такой же ебанутой сталкершей, от которой нужно держаться подальше. Девушка не могла этого допустить. Она скорее умрет, чем позволит Уиллу разрушить это хрупкое, едва зародившееся доверие между ними, вещь сейчас оно было единственным, что у них осталось. Они больше не разговаривали. 

***

Через несколько часов, которые показались вечностью, Майк почувствовал, как боль возвращается. Сначала это было легкое ноющее напоминание, потом тупая пульсация в глубине позвоночника, которая дальше стала постепенно нарастать, усиливаясь с каждой минутой, в итоге возвращаясь к исходной. Снова любое неосторожное движение, вдох, сопровождались сильнейшими вспышками боли, пронзающими поясницу. Он зашипел сквозь зубы, вцепившись руками в край матраса. Лоб покрылся холодным, липким потом. – Блять. — выдохнул Майк  – Что? — Оди напряглась, услышав его сдавленный, полный агонии голос. – Обезболивающие перестают действовать, — выдавил Майк сквозь стиснутые зубы. Ему казалось, что в позвоночник снова вонзили раскаленный нож, который медленно проворачивают.  Девушка что то говорила, но все ее слова пролетали мимо ушей. Уилер сконцентрировался на боли.  Так прошло еще около получаса. Майк лежал, пытаясь дышать поверхностно и ровно. Каждая секунда длилась вечность и, наконец, эту вечность прервал щелчок замка.