Останется только один

      Темнота окутывала всё вокруг. Не было видно ни потолка, ни пола. По невесомому пространству бежала девушка. Она убегала от мрака прошлого, что преследовал её. Но был ли это побег в светлое будущее? За горизонтом не маячил яркий день — лишь ужас мрака. Так что было неясно, куда же она бежала. В какой-то момент она остановилась, услышав страшный низкий голос:       — Ли Чэён. Она же Айса из группы STAYC. Добро пожаловать на первое испытание!       «Что? Куда я попала?» — девушка огляделась в недоумении.       Недалеко в тёмном пространстве образовался узкий коридор. Этот путь выглядел чужим, инородным, не относящимся к этому месту. Он окрасился кроваво-красным цветом. По этому коридору, время от времени погружаясь во мрак, бежал парень. Но вскоре путь исчез, окрасившись в чёрный. Парень слегка подпрыгнул, приземлившись рядом с девушкой. Зловещий мужской голос продолжал:       — Им Чангюн. Он же непревзойдённый рэпер группы Monsta X — Ай.Эм Ну что ж, когда все игроки в сборе, предлагаю начать! Вы будете сражаться друг с другом не на жизнь, а на смерть! И помните, останется только один! Удачи.       — Постой! — отчаянно крикнула девушка. — Где мы находимся и кто… кто ты?       — Я ваш большой поклонник.       Голос неизвестного растворился во мраке. Показалось, что пространство стало ещё чернее, насколько это было возможно.       Парень и девушка стали оглядываться по сторонам. Они не успели ничего сказать друг другу, даже подумать, как напротив них появился такой же чёрный лифт. Он зазвенел, оповещая о прибытии. Ребята зашли в лифт. Внутри будто смешались все оттенки красного. Гранатовый сок с клюквенным морсом и красным вином. Стены, пол и потолок были с выступающими жилками, пульсирующими венами. Будто лифт был живой. Кровавое месиво заполонило сознание прибывающих в лифте. Кнопок не было видно. Пленники стояли в лифте в полной тишине. Теперь они смогли разглядеть, во что были одеты. Айса в розовом платье, а Ай.Эм в такого же цвета свободном костюме. На фоне красного розовый становился ещё ярче.       — Я не понимаю, — начал Ай.Эм. — За что мне это? Я был успешным айдолом. Музыка, клипы, концерты. А теперь?       — Я тоже не знаю, — сочувствующе подтвердила Айса. — Уснула в общежитии с девочками после плотного графика. Проснулась в этом странном месте.       — Но это же не значит, что мы умрём, Айса? Фанаты ведь должны любить своих биасов, а не губить их. Так?       Лицо Ай.Эма исказилось в страхе. Он с наивной надеждой взглянул на девушку.       — Так, но… Но это больной фанат.       Она поджала губы, слегка прикусив их, сжала дрожащие кулаки, а после добавила:       — Я думаю… Мы обречены. Игра будет по его правилам.       Вдруг в лифте зажёгся ярко-красный свет, сделав пространство более пугающим. На входе красными буквами загорелось: «Вниз. В Преисподнюю.» Лифт задёргался. Со зловещим скрежетом он падал вниз, не оставляя пленным шанса оправиться. Они закричали.       — Нет! Я не хочу умирать!       Ай.Эм скатился вниз и поджал руками коленки. Айса схватилась за поручень, оставаясь в молчаливом напряжении. Лифт резко остановился, тряхнув обоих. Айса слегка пошатнулась, в то время как Ай.Эм скатился к выходу.       Двери открылись. Пленные осторожно вышли из проклятого лифта. Преисподняя предстала в скромном мрачном великолепии. Такое же чёрное пространство, посреди которого стоял тёмно-зелёный лабиринт. Плотные, высокие изгороди из самшита, не оставляющие никакого шанса на спасение. Казалось, смерть и агония поджидала в лабиринте айдолов.       — Вы уже добрались до преисподней? Что ж. Добро пожаловать! Перед вами стоит задание. В этом лабиринте вы найдёте семь смертных грехов! Вы загляните в свои воспоминания. Возможно, тогда и поймёте, зачем вы здесь. Победит тот, кто найдёт в этом лабиринте больше грехов.       Страшный голос, требующий кровожадной расплаты, стих.       Айдолы ещё больше задрожали, сторонясь лабиринта. Но как бы они не старались отсрочить своё задание, лабиринт будто сам приближался к пленным. Он протягивал к ним жёсткую листву изгороди, которая шелестела, приглашая айдолов зайти. Первой сделала шаг к лабиринту Айса.       — Айса… ты и правда хочешь туда… — испуганно начал Ай.Эм.       — У нас нет другого выбора, — дрожащим голосом отчеканила девушка. — Если мы не сделаем то, что он просит, мы…       Она не договорила, вступая во владения безжалостной изгороди. Ай.Эм отправился вслед за ней. Когда айдолы зашли внутрь, вход исчез. Зелёной тюрьмой поднялись стены изгороди. Узкие дорожки извивались, как змеи, желающие укусить своих жертв.       — Мы… мы должны разделиться, — предложила напуганная девушка. — Только так мы найдём выход.       Ай.Эм молча кивнул. Айдолы кинулись бежать по разным дорожкам. Они постоянно натыкались на одинаковые зелёные стены.       Ай.Эм не сбавлял бег ни на секунду, даже когда отчаяние царапало душу. Вдруг он подбежал к фонтану. Узкие дорожки сменились круглым клочком земли, обрамляющим выход к небольшому фонтану. Ай.Эм подошёл к нему. Не придавая значения своим действиям, он коснулся холодной воды, которая была внутри. Тут же яркая вспышка света озарила его. Воспоминания. Жгучие до нетерпимости. Они обдали парня с ног до головы, погружая в потаённые уголки памяти. Он вспомнил своё общежитие, как он проводил время с другими участниками группы. Но оно отнюдь не было беззаботным.       — Чжухон, я не могу больше здесь оставаться. Это агентство мне нахуй не сдалось.       — Ты хорошо подумал, Чангюн? Старшип так много сделало для нас.       — Да нихуя оно не сделало. Это отвратительное место.       — Знаешь, Чангюн, ты можешь уходить куда угодно, но не смей оскорблять мой дом.       Чжухон встал напротив парня. Он со злобой взглянул на Чангюна.       — Эй, хён, что с тобой?       Не отвечая ему, Чжухон с силой толкнул парня. Тот громко выругался, толкнув хёна сильнее. Не дожидаясь, пока тот очухается, Чангюн налетел на участника группы с кулаками. Сдавленное рычание, крики боли, яростный стук кулаков не останавливал его.       — Нет! Прекрати!       Ай.Эм вернулся из страшного воспоминания. Проливной дождь пронизал его холодом.       «Это первый… первый грех».       В дополнение к его мыслям раздался мужской голос, ставший за это время ненавистным Ай.Эму:       — Поздравляю! Ты отыскал первый смертный грех — гнев. Ты бы мог убить своего друга в порыве гнева, не так ли?       — Замолчи! Я никогда бы этого не сделал!       Голос смолк. В лицо парню дул сильный холодный ветер, поливая каплями дождя. Словно это было живительное исцеление, дождь мог бы его очистить. Сейчас он проснётся, и не будет лабиринта, не будет дождя и жуткого голоса. Но это была всего лишь ложная надежда, которой Ай.Эм тешил себя. Айса задыхалась. По мокрой траве бежать было труднее, но она не останавливалась. Знала, что времени на отдых не было. Наконец она отыскала через узкие дорожки небольшое свободное пространство, посреди которого рос куст красных бархатистых роз. Этот куст был роскошным. Крупные лепестки поражали великолепием, пьянили сладким ароматом. Айса приблизилась к нему. Коснувшись рукой нежного лепестка, она вдруг замерла. Перед глазами пролетал калейдоскоп воспоминаний. Голова начала кружиться от сменяющихся осколков памяти. Через несколько секунд одна картина возникла перед глазами, углубившись в саму суть девушки.       На очередном музыкальном шоу группа STAYC хорошо показала себя, как новички. Усевшись после выступления за кулисы, девушки должны были смотреть на выход более успешных групп, чтобы набираться опыта. Айса смотрела на выступление успешной группы, которая не раз собирала награды на музыкальных шоу. Жадным взглядом следила она за каждым движением участницы. В какой-то момент её губы надулись, а щёки слегка покраснели. Внутри она испытала злобу, смешанную с беспомощностью и бесполезностью своей карьеры. Она ощутила зависть. Айса вдруг захотела, чтобы выступающая группа распалась, а группа STAYC взяли как можно больше наград на различных музыкальных премиях. Тогда-то они будут сиять. Тогда она будет сиять.       Выбравшись из цепких лап воспоминания, Айса тяжело задышала. Она даже не успела ни о чём подумать, как голос вернул ей ощущение страха:       — Так могло произойти. Популярная группа распалась бы, а ты бы наслаждалась чужим горем больше, чем новым успехом.       — Я не… так бы не было!       Но голос проигнорировал её возмущённый возглас.       — Тем не менее, поздравляю! Второй смертный грех — зависть, найден.       Ай.Эм убежал от места, где нашёл первый грех. Ноги скользили, увязая в мокрой грязи. Дождь не желал заканчиваться, будто насмехаясь над ним. Вдруг перед глазами появились кроваво-красные распахнутые двери, а внутри них знак группы Monsta X — крест. На секунду парню показалось, что теперь не он искал грехи, а грехи ловили его, как назойливого таракана в капкан. Но Ай.Эм не остановился. Он с разбега влетел в дверь.       Сцена ослепила прожекторами. Куча софитов были устремлены на шестерых участников группы. В зале огромнейшее количество людей выкрикивало: Monsta X! Monsta X!       Ай.Эм ощутил праздное тепло, которое не согревало, а только освещало его сценический образ. Он широко улыбнулся фанатам, ликуя от своей популярности. Внезапно он подумал о том, что остальные группы ничто, по сравнению с Monsta X. Да даже Monsta X ничто, по сравнению с ним.       Ай.Эм вылетел из двери также стремительно, как влетел в неё. Снова грубый голос растёкся ядом по сознанию.       — Ты ведь ушёл из группы, чтобы знали только тебя, как сольного исполнителя? Чтобы только одному купаться в лучах славы. Monsta X больше ничего не значит для тебя.       — Это ложь!       Отчаянный крик вырвался наружу, но голосу было всё равно.       — Что ж, ещё один смертный грех — гордыня, обнаружен в твоей жалкой душонке!       Ноги Айсы болели, они практически стёрлись о слякоть, продрогли от холодных луж. Слабость постепенно овладевала её телом. Она споткнулась, упав в большую лужу. Розовое платье перепачкалось в грязи. Лицо было измазано. Айса подняла голову, ощутив, как теряет контроль над своими мыслями. Она снова погружалась в воспоминание.       — Зайди на минуту, Ли Чэён. Я тебя не задержу.       Девушка стояла на пороге кабинета, не решаясь войти. Она мялась. Обычно в кабинет менеджера приглашали всю группу, чтобы обсудить дальнейшие релизы. Но сейчас Айса стояла одна в растерянности.       — Вы что-то хотели мне сказать?       — Да, но… Скорее, показать.       Утопая в догадках, девушка зашла в кабинет и встала рядом с менеджером. Может, её хотели отчитать за то, что она плохо сегодня отрепетировала хореографию. Или, наоборот, хотели предложить ей сольную деятельность. От этой мысли стало радостно на душе. Она и мечтать не могла о сольной карьере так скоро. Айса живо представила свой первый клип, трек, который будет разрывать чарты. Музыкальные шоу, на которых она сможет получить награду. Перед её глазами уже возник образ будущих сольных туров.       — Сядь на колени, пожалуйста.       Эта просьба отрезвила зарядом электрошока. Девушка вздрогнула, удивлённо взглянув на менеджера. Она слегка отстранилась.       — Ты же хочешь стать известнее, чем просто ведущая вокалистка группы? — продолжил менеджер. — Так я могу сделать тебя центром. Большинство экранного времени будет твоим. А там и до соло деятельности недалеко.       Менеджер объяснял это тихим спокойным голосом, будто это было очень просто. В эту минуту Айса совершенно растерялась. Она и подумать не могла решиться на такое.       — Так что скажешь?       Айса затеребила пальцами. С одной стороны её честь и достоинство, но с другой узнаваемость, любовь фанатов. Она колебалась. Пот выступил на лбу. Айса сама не заметила, как стояла уже вплотную к менеджеру и садилась ему на колени.       — Вот так, хорошее решение.       Менеджер ласково гладил её по волосам, спускаясь ниже. Айса сделала вид, что не замечала его прикосновения. Она ясно видела свет софит, который освещал ей дорогу в будущее, но при этом ослеплял её, сбивая с истинного пути. Она жаждала популярности, и она её получила.       Айса встала из грязной лужи, отряхиваясь. Её тело дрожало, слёзы сами лились из глаз. Мерзкий голос не пренебрёг воспользоваться слабостью девушки:       — Тебе ведь не впервой падать в грязь лицом. Только теперь в прямом смысле. Запомни, та грязь, что чернеет в твоей душе, никогда не смоется со временем. Это твой тяжкий груз ответственности. Ты и только ты выбрала такой путь к славе.       Вместо того, чтобы возразить, Айса упала на колени и горячо зарыдала. Ей было больно, обидно, она злилась сама на себя. Громкие крики девушки, казалось, насыщали это страшное место. Земля содрогалась в сильнейшем спазме удовольствия, дождь лил ещё беспощаднее, изгородь торжественно шелестела. Лабиринт дышал страхом и страданиями.       Ай.Эм уже не помнил, сколько бежал. Ноги стали ватными, но продолжали нести парня вперёд. Внезапно он услышал звон монет. Такой непривычный для этого места, но такой родной. Он бежал прямиком на кучу золота. Монеты сыпались с небес нещадно. Также, как лил дождь. Не останавливаясь, Ай.Эм прыгнул в эту гору.       — Ты можешь выдумать скандал для нас? Обещаем щедрое вознаграждение.       Перед Ай.Эмом стоял журналист жёлтой прессы.       — Вы шутите? А если репутация этой девушки пострадает?       — Ничего, зато ты станешь известнее. Сам подумай, чёрный пиар — это тоже пиар. Повторяю, за это будет щедрое вознаграждение.       Ай.Эм задумался. Его компания беднела, группа теряла свою известность. Он мог бы пойти на этот шаг, чтобы вернуть группе былое величие.       — Ну чего тут думать, — нетерпеливо подталкивал журналист. — Выдумай, что встречаешься с ней. Тебе — награда. Твоей группе — былая популярность. Больше ни о чём не нужно думать.       Сердце парня разрывалось. Он не любил ту девушку, с кем ему предстояло выдумать скандал, но он не желал ей зла. Он совсем не знал её, но она была айдолом. Ай.Эм точно знал, что делали с айдолами, которые скрывали свои отношения. Но вдруг угрызения совести перестали его мучить. Жажда наживы победила над состраданием.       — Я согласен.       — Чудно, — обрадовался журналист.       Тяжело дыша, Ай.Эм с усилием выбрался из кучи золота, которая тут же растеклась по земле, смешавшись с грязными лужами.       «Это… всего лишь жёлтая краска?»       Вторя его мыслям, снова появился голос:       — Да, твои сладостные мечты о богатстве и славе не больше, чем фикция! Ты сам погрузил себя на дно и потянул за собой других, ни в чём неповинных людей!       — Нет! Я… я всего лишь хотел быть счастливым, — обессиленно оправдывался Ай.Эм.       — За счёт несчастья других. Это и есть твой грех — жадность!       Голос стих, а парень опустился на колени, горько сожалея о том, что сделал. Срывая голос на крик, Айса продолжила бежать. Она задыхалась в слезах. Горло зудом вонзалось в душу, выходя через кашель. Дождь и ветер нещадно били по лицу, стараясь выдрать волосы. Но всё же девушка остановилась. Впереди стояла кровать. Серая, не заправленная, никому не нужная в этом лабиринте ужаса.       Айса села на неё, подсознательно узнавая свою кровать в общежитии.       — Айса, ну сколько можно спать. Твой больничный уже истёк. Менеджер попросил меня, чтобы я тебе сказала: пора возвращаться в график.       При слове «менеджер» Айса вздрогнула.       — Сумин, я… скоро буду. Пожалуйста, оставь меня ненадолго.       — Ты это мне уже в какой раз говоришь, Чэён.       — Пожалуйста, ещё пара минут! — сдавленно повысила голос Айса.       Сумин захлопнула дверь, с явным раздражением, непониманием и тревогой во взгляде.       Почти две недели Айса пролежала на кровати. Взаперти. Изредка перебрасываясь словами с лидером группы. Остальные девочки стали избегать её, хотя сочувствовали ничуть не меньше Сумин.       Айса резко вскочила с кровати, снова очутившись в проклятом лабиринте. Голос подкрался незаметно, с таинственного шёпота переходя на унижающий крик.       — Ты впала в уныние, после всего, что с тобой произошло. Бедняжка. Продолжай и дальше жалеть себя и строить жертву! Ты ведь прекрасно знаешь, что сама виновата во всём!       — Прекрати! Я не выбирала быть прикованной к постели!       — Но ты выбрала такую жизнь.       После этих упрёков захотелось бежать так долго, пока эта внутренняя боль не утихнет. Забыться, не думая о прошлом. Наплевать на усталость и больные ноги. Бежать. Вперёд и только вперёд.       Глаза айдолов встретились, когда они увидели друг друга в разных концах лабиринта. Они рванули навстречу. Айса срывалась на крик и слёзы, изредка кашляя, а Ай.Эм тяжело дышал, яростно сопел. Некая сила заставила пленных остановиться. Между ними образовалась белая вспышка света, которая окунула их в последнее воспоминание.       Ай.Эм стоял на весах. Цифра неумолимо приближалась к шестидесяти килограммам.       — Им Чангюн! Ты ешь слишком много. Это непростительный вес для айдола.       — Менеджер-ним, я чувствую себя… не очень.       — Правильно. Потому что ты растолстел. Нужно срочно сесть на диету.       Айса сидела на полу после измотанной тренировки. Дождавшись, когда группа и хореограф уйдут, она вытащила из сумки небольшой набор кимбапа. Единственная еда на сегодня, которую ей даже не разрешали есть. Девушка заглатывала кимбап за кимбапом, судорожно оглядываясь на дверь. Она ожидала, что кто-то непременно зайдёт, отчитает её и отберёт единственное, что держало её в сознании. Айса ослабла из-за изнуряющей диеты перед камбэком группы. Но её веса всё равно было недостаточно мало для возвращения на сцену. После того, как Айса съела кимбап, слёзы растеклись по её лицу. Это были слёзы наслаждения от долгожданной трапезы, но вместе с тем и слёзы отчаяния. Это только первое её возвращение с группой. Такие диеты будут ещё не раз застревать костью в горле, не позволяя съесть ни одного лишнего кусочка.       Айдолы вышли из воспоминания с оцепенением. Они кидали испуганные взгляды друг на друга, не понимая, что будет дальше. Ведь не было того единственного победителя, они оба нашли равное количество грехов.       — Чревоугодие, — послышался слегка раздражённый голос. — Бессменный спутник каждого айдола. Диеты, тренировки, голод и страдания вынуждали вас в последствии есть больше, чем было нужно. Но, что я вижу, у вас ничья!       Дыхание Айсы сбилось. Она ещё раз взглянула на парня. Внезапно дождь прекратился, ветер стих. На время воцарилась зловещая тишина. Ай.Эм дрожал, не в силах оглянуться по сторонам. Он тоже смотрел на Айсу.       — Меня впечатлило, с каким усердием вы искали свои грехи, обрыскали каждый потаённый уголок своих душ. Я сегодня добрый. Вы двое отбираетесь на финальное состязание. А дальше… Помните, останется только один!       Наконец голос совсем исчез. Айдолы медленно выдохнули. В какой-то момент надежда заиграла весёлым блеском в их глазах, но это была иллюзия. Внутри им также было страшно, также было больно. Никто из айдолов и не подозревал, что ждало их впереди.