Останется только один

      В непроглядной темноте пугающего пыточного пространства, как невинные звёзды стали появляться люди, озаряя вспышками света своё прибытие в этот мир боли. По ощущениям участников жестокой игры было нескончаемо много. Они возникали друг за другом в чёрных мантиях, под цвет страшному месту. Капюшоны мешали разглядеть их лица. Безвольными куклами участники смиренно стояли, ожидая своей участи. Спустя время они также внезапно исчезли, как и появились.

***

      Яркость до боли врезалась в глаза. Пугающе белоснежные стены отражали и без того ослепляющий свет. Девушка с трудом разлепила веки. В панике она оглядела комнату, а затем себя. Девушка была закутана в чёрную мантию, будто в смирительную рубашку. Напротив она увидела такую же связанную девушку. Проснувшаяся хотела было окликнуть её, но вдруг осознала происходящее. Рот обеих был заткнут чёрной тканью. Пробудившаяся девушка почувствовала, что внутри кляпа, который закрывал её щёки и рот, были инородные маленькие предметы. Она не понимала, что это. Высунув язык, девушка слегка укололась об острие. Вздрогнув, она убрала язык. От непонимания, где и с кем находилась девушка, нервный пот выступил по всему телу.       «И… иголки?» — только и успела подумать она, пока не ужаснулась.       Её мысли было чётко слышно в этой комнате. Вторая девушка подняла голову. Видимо, её разбудили раздумья другой. Та запаниковала сильнее, раскрыв тайну этого места. Но, как бы она ни боялась, голос, возникший из ниоткуда, испугал её сильнее:       — Да, это иголки, — раздался властный мужской голос. — Хон Даён. Дами. Милая макнэ группы ANS. Бывшая. О, не бойся, ты же знаешь, что…       Даён замычала и задёргалась в протесте.       — Ну и ну. Я думаю, с тобой будет весело поиграть, — насмешливый требовательный голос прозвучал над самим ухом девушки, отчего она вздрогнула. — Надеюсь, твоя соперница не против, я пока не буду её представлять.       Вторая девушка молчала, сочувственно глядя на Даён. В её взгляде тоже выражался страх.       — Всё очень просто! — теперь уже восторженно воскликнул голос на всю комнату. — Игра называется «Я не могу молчать о своих сильных страхах». Не спрашивайте, что такое длинное название.       Девушки непонимающе уставились в пустоту. Даён часто дышала. Как бы она ни старалась себя успокоить, у неё это не получалось. Девушка из-за всех сил пыталась не думать, чтобы её мысли не всплыли наружу в этой адской белизне.       — Итак, правила. Вы должны хорошенько подумать и рассказать о своих самых сильных страхах. Не волнуйтесь, когда вы соберётесь с мыслями, кляп исчезнет, и вы сможете поведать свои душещипательные истории мне, вашему фанату.       Девушка, которую решили пока не представлять, еле слышно хмыкнула.       — Да, я ваш самый преданный фанат. Можете мне не верить, но я помогаю вам познать себя.       Даён надоело слушать похитителя. Она мотнула головой и злобно посмотрела на стену.       — Вижу, тебе уже не терпится начать. Так давай же вытащим твои страхи наружу.       «Нет!» — эхом раздалось по помещению.       Она не смогла сдержать мысль, попав под влияние сильного властного голоса. Слово «страхи» сильно резануло по её душе.       На белых стенах стали появляться воспоминания из головы Даён. Все кадры выглядели так реалистично, что девушка замычала громче и задёргалась сильнее.       — Ты слишком полна для айдола.       Девушка менеджер скептично взглянула на выпирающие щёки Даён.       — Но это же моя изюминка, фанатам нравится.       — Хон Даён. Посмотри на других участниц. Они соответствуют весовому стандарту. Тебе тоже нужно соответствовать всем стандартам, как другие.       — Но…       — Никаких исключений. В нашей группе все равны.       — Но это ещё цветочки, верно? — как бы невзначай спросил голос. — Это ведь не твой самый большой страх. Ты пытаешься меня обмануть ложными воспоминаниями?       Капля пота стекла со лба, упав на нос. Даён занервничала ещё сильнее.       Стены вновь стали приторно белыми.       — Ха! К счастью, я знаю, как проникнуть в глубины твоего сознания.       С потолка вниз упали цифры: сначала серая, почти чёрная шестёрка, затем такая же семёрка. Но подлинное удивление отразилось на лице Даён, когда упали идеально белая восьмёрка вместе с такой же девяткой. Цифры издевательски слепили, как стены этой пыточной камеры. Даён взвизгнула и задрожала сильнее при появлении следующей цифры: пятёрки. Её голубой верх с белыми облаками, золотистый пляжный песок на хвостике окончательно добил Даён.       — Ну же, найди в себе силы и расскажи, что это значит.       Но девушка молчала. Кляп по-прежнему был на месте. Даён отрицательно покачала головой и закрыла глаза. — Посмотри на цифры! Загляни в их суть! — приказал голос.       Но Даён не желала подчиняться. От страха она боялась даже мельком взглянуть на цифры-воспоминания.       — Тогда можешь просто слушать, — недовольно и сухо начал голос. — Уши-то ты себе не закроешь. Пятнадцатое августа две тысячи девятнадцатый год.       После оглашения даты, Даён будто бы перестала существовать в этой реальности. Она пыталась противиться, с дрожью по всему телу и слезами на глазах выражая протест. Но девушка всё равно погрузилась в воспоминание.       Короткие джинсы и песочно-жёлтый кроп-топ. Брюнетка с завязанными назад хвостиками стояла в гримёрке с соучастницами, обсуждая недавнюю съёмку клипа.       Внезапно в помещение вошла менеджер.       — Девушки, я вас поздравляю. В скором времени к вам присоединится ещё одна участница. Наш директор дал официальное заявление.       — Нас теперь будет шесть?       — Да, Дами. Не подведите, вы должны хорошо поприветствовать новую участницу. А, ещё, Дами — ты больше не макнэ.       — Шестнадцатое сентября две тысячи девятнадцатый год, — беспощадный голос вырвал Даён из одного воспоминания, грубо кинув её в другое.       — Что это было в конце клипа?       Девушка стояла посреди кабинета менеджера. Её волосы цвета вороньего крыла слегка подрагивали от нервов.       — Разве непонятно. Дами, вас показали всемером, потому что состав группы расширяется. Ты думаешь перечить нашему директору?       — Что вы, конечно, нет.       Даён трепетно поклонилась.       «Хватит!» — мысленно девушка разрывалась на воспоминания. Её голова сжималась, память причиняла боль. Девушке хотелось всё прекратить. Она не была уверена, что выдержит ещё.       Но эта невыносимая пытка и не думала заканчиваться, потому что голос объявил вновь:       — Десятое января две тысячи двадцатый год.       Ярко накрашенная девушка сидела в гримёрке. Её волнистые светлые волосы отражали утончённость и эпатаж снятого клипа. Но лицо девушки выражало негодование, смешанное с тревогой. Одетая в чёрный кроп-топ и короткую юбку, которые сияли от страз, она резко вскочила, обращаясь к другим участницам:       — Почему нас обманули? Почему всех обманули?       — Не обманули, а недоговорили, — стала защищать директора другая участница.       — В новом клипе нас восемь. А в конце показали нас вдевятером. Думаешь, нам ещё что-то недоговорят?       — Да какая разница, Дами. Одним больше, одним меньше. Ты же помнишь, что нам сказала менеджер? Вы должны…       — Вы должны хорошо поприветствовать новую участницу. В который уже раз…       «Ты ничего не добьёшься. Я не собираюсь говорить вслух о своих страхах. Перестань, пожалуйста, я больше этого не вынесу!»       Но мучитель девушки даже не думал сочувствовать её мольбам. Он сухо отчеканил очередную дату:       — Одиннадцатое августа две тысячи двадцатый год.       — Сожалею, группу распускают, — тихо объявила менеджер, собрав всех участниц вместе.       Даён молчала. Как всегда. Она вынуждена была молчать, когда агентство безостановочно набирало участниц с каждым новым релизом. В результате группа меньше, чем за год выпустила всего три сингла. Даён и сейчас вынуждена молчать, соглашаясь с выбором агентства. Но в глубине души она возмущалась, что никто не спрашивал самих участниц, что бы им хотелось. Никто не спрашивал её. Она была несогласна со всем, что происходило с ней и остальными участницами. Но Даён могла только грустно вздохнуть, не тревожа менеджера своими возмущением и страхом за будущее.       — Но теперь ты тревожишь страхами себя, — заключил голос. — Поделись ими, у тебя и так большая фора для победы. Но, знаешь что, ты так напугана, что я уже не уверен, что ты справишься даже с таким преимуществом.       «Я ничего не буду говорить!» — оглушительно раздалось на всю комнату, отчего стены слегка задрожали.       — Ладно. Я дам возможность твоей сопернице, а тебе немного времени. Может, её пример тебя вдохновит.       Вторая девушка, до этого наблюдавшая за страданиями Даён, вздрогнула.       — Ещё одна Дами — Ли Юбин. Главный рэпер группы Dreamcatcher, бывшей группы MINX. Давай мы с тобой отправимся в незабываемое путешествие в восемнадцатое сентября две тысячи четырнадцатого.       Юбин почувствовала, как её сознание поглощает воспоминание. Она неодобрительно замычала.       — Что, боишься, что кто-то войдёт в твой дом?       Юбин не могла контролировать свой разум. Её злил насмешливый голос похитителя, но ей пришлось подчиниться.       Шатенка с собранными в пучок волосами была одета в чёрно-голубой аутфит. Она оживлённо рассказывала другим участницам группы, что их дебют невероятно яркий и запоминающийся. Но четверо участниц не встретили её настрой с радостью. Они отрицали, что концепт их группы понравится фанатам.       — Вы чего, MINX сегодня хорошо потрудились.       — Дами, нам нужен другой концепт, — снисходительно сказала другая участница. — Мы попробуем уговорить директора кардинально поменять нам имидж, вплоть до названия группы.       Дами мялась. Ей нравилось милое звучание их дебютной песни. Но, если девочки попросят её, она согласится, лишь бы не отставать от коллектива.       — Что скажешь, Дами? Ты с нами?       — Да… — неуверенно, но быстро ответила Юбин с улыбкой.       — Тринадцатое января две тысячи семнадцатого.       Властный мужской голос перенёс девушку в ещё одно неоднозначное воспоминание. Он был уверен, что Юбин испугается сильнее, вспомнив тот день.       Девушка сидела за мольбертом, неотрывно следя за движениями кисточки. В окружении серых стен она рисовала множество чёрных глаз с красными зрачками. Кровавые линии вытекали за пределы глаз, соединяя их вместе. Путаница на холсте отражала душевное состояние девушки. Её пепельные длинные волосы отдавали лиловым на кончиках, которые свисали над картиной.       «Я пошла у всех на поводу. Директор поменял нашу группу кардинально, но с одним условием. Теперь нас семеро. А если пришедшие участницы вытеснят меня? Неужели, меня могут выгнать за дерзость, что я решила проявить инициативу и поучаствовала в создании новой группы?»       Надоевшие мысли пожирали Юбин. Она перечеркнула красным глаза, что смотрели на неё с картины. Они будто глумились над её выбором.       «А что, если новый концепт не понравится фанатам? Я их разочарую…»       Внезапное осознание выдернуло Юбин из воспоминания. Кляп отошёл от щёк, девушка выплюнула его.       — Ты забыл ещё одно воспоминание, фанат, — начала говорить Юбин. — Две тысячи двадцать третий. Год, когда я победила свои страхи.       Девушка с длинными синими волосами вышла на сцену вместе с другими участницами. Уже который год группа Dreamcatcher продолжала радовать фанатов новой качественной музыкой, непохожей на другие песни остальных к-поп групп. Несколько лет назад Юбин даже не думала, что преображение их группы вызовет такое восхищение творчеством Dreamcatcher. Девушки стали настоящей командой. Юбин не жалела, что согласилась на их авантюру с изменением концепта. Семеро участниц, одетых в строгие брючные костюмы, но в белых кроп-топах и расстёгнутых жакетах, представили перед большой аудиторией выход своей новой песни. Юбин нравилось возвращаться в это воспоминание. Она чувствовала, что именно в тот момент смогла освободиться.       — Раньше я боялась, что приход новых участниц и изменение концепта группы морально раздавят меня, — начала Юбин с гордостью в голосе. — Но с годами я поняла, что мы стали одной из самых необычных к-поп групп. Я верю в девочек, а они верят в меня. Я их ни за что не покину.       После речи Юбин, рукава её смирительной рубашки развязались. Девушка освободилась не только телом, но и душой. Она вздохнула полной грудью.       — Что ж, Ли Юбин, ты победила. Хон Даён даже не пыталась попробовать.       При появлении голоса похитителя, радость Юбин заметно исчезла. С ужасом она уставилась на связанную девушку. Та замычала, пытаясь самостоятельно развязать рубашку. Но попытки были тщетными.       — Вы разные, но вас объединяет одно, — в голосе похитителя послышались нотки сожаления. — Вы обе боялись изменений, будь то в составе участниц или в концепте. Но только одна из вас смогла поделиться этим страхом.       Кляп на лице Даён расправился, став больше. В нежные пухлые щёки впились острые иглы. Девушка вскрикнула, сквозь кляп. Но страшное орудие пытки даже не думало останавливаться. Вслед за щеками иглы стали колоть весь рот девушки, не щадя даже губы. Из-за криков некоторые иглы проходили вовнутрь, кровожадно впиваясь в язык. Из-под кляпа струилась кровь, пачкая рубашку. Даён вертела головой, стараясь расшатать иголки так, чтобы они отвалились. Но смертоносное орудие было крепко закреплено. С правой щеки упала небольшая бежево-жёлтая полоска жира вместе с кусками плоти, смешиваясь со слезами. Спустя время всё лицо Даён было обезображено. Иглы кололи так больно и глубоко, что рыдания и крики не прекращались ни на секунду. Потоки крови непрерывно лились, вымывая оставшиеся куски мяса.       Юбин часто задышала, смотря на ужасающую картину пытки. На её глазах тоже появились слёзы. Она хотела было кинуться на помощь несчастной, как вдруг её остановила невидимая сила.       — Нет, она проиграла, это правила! — приказал голос, вернув Юбин обратно. — Но я согласен, пора с этим заканчивать.       Нервный всхлип, застрявший где-то в воздухе. После него наступила небольшая давящая тишина. Кляп опустился ниже, прямо на шею Даён. Безжалостные иглы проткнули сонную артерию. Больше Даён не издала ни одного звука. Кляп отвалился, обнажая внутренность пыточного механизма: окровавленные иглы были вшиты в плотную ткань. Такая пугающая надёжность гарантировала прочность материалов орудия. Юбин перевела испуганный взгляд с кляпа на Даён. Бездыханное тело рухнуло, так и не освободившись из смирительной рубашки. От её рта практически ничего не осталось. Это было настоящее кровавое месиво. Некоторые кости черепа торчали наружу. Потухший взгляд, уставившийся на Юбин, был единственным напоминанием на лице, что это был человек.       Юбин резко закрыла лицо руками, громко разрыдавшись. Стены поглощали её крики, возвращая эхо, как напоминание о жестоком мире жуткой игры.