Волчьи следы: поиски истины

Три альфочки, — старшие сыновья Сокджина и Намджуна, — получили и от папы, и от отца, а сверху ещё и Чонгук навтыкал им для профилактики. Молчали три дня, пока после утреннего обхода двое альф не принесли плохую весть: — Рядом с поселением ходили люди, всего в паре километров от деревни. Возможно, охотники. Чонгук взбесился. Прежде чем вернуться к больному, он всё же добился от племянников разъяснений, почему они ушли из поселения. — Мы почувствовали запах чужака, — виновато и тихо говорят те. — Вы дети, ваша задача — оповестить взрослых, а не уходить из дому! — Это был тот омега! Нас трое, он один, чего нам бояться?! — хором голосят альфы, пока Чонгук злостно рычит на них. Ну что за головная боль? Ему в детстве брата хватало. Тот вырос и родил ему тройняшек, маленьких исчадий ада, которые в свои двенадцать лет трижды сбегали из поселения: то на охоту на лося, то травы собирать, — и теперь финальной вишенкой на торте стал побег в деревню. К людям… До сих пор в голове не укладывается, как они додумались до этого! Мозг на троих поделён, ей-богу! — Что могло случиться? — рычит Чон. — Если бы мы не успели, вас могли бы убить или увезти и продать в зоопарк, а ещё хуже — сделать чучело. Люди не друзья, они представляют для нас опасность. Сегодня несколько уже рыскало недалеко от поселения. Хотите подставить стаю? — Прости, дядя Чонгук, мы больше так не будем, — понуро хором отвечают племянники, опуская головы.

***

Чонгук пропадает для стаи на ближайшую неделю, проводя всё своё свободное время рядом с омегой. Сам себе объяснить это не может, но к нему неимоверно тянет, рядом с ним спокойно сердцу. Чонгук иногда покидает лечебницу, ходит к себе, чтобы переодеться и принять душ, и возвращается к омеге. К вожаку приходят с отчётами, тот слушает и даёт новые указания. Уходить от белого волка не хочется: собственный волк что-то там решил за двоих, а Чонгуку не сказал. У них в близком кругу даже были мысли, что омега вовсе не оборотень, а так — крупная самка. Он не обращался в человека, не отвечал на вопросы Сокджина, скулил на перевязках, рычал, если ему не нравилась еда, и непрерывно смотрел на Чонгука. Неделя прошла для двоих слишком быстро, рана уже заросла. Сокджин сказал, что постельный режим и осмотр с завтрашнего дня будут с большой вероятностью прекращены. Омега после этой фразы загрустил. Они с вожаком остались одни. Чонгук всё ещё думал про него скептически, ему бы поговорить с ним, но омега не выходит на связь ни через волчью телепатию, ни через превращение в человека. — Ты уже поправился, — тихо говорит Чонгук, подходя к лежащему волку и зарываясь в его белоснежную, но местами скомканную в колтуны шёрстку. Омега прикрывает глаза от наслаждения. — Давай поговорим, тебе нечего бояться. Как тебя поймали охотники? Ты видел трёх волчат? Тэхён недовольно рыкает на вожака, закатывая глаза. Чонгук улавливает это, подмечая, что омега его прекрасно понимает, просто не хочет отвечать и выходить на контакт. Надо же, его спасли, пригрели, обласкали, а он в молчанку играет уже неделю! Не повинуется вожаку! — Если не обернёшься в человека, укушу за холку! Даю три секунды. Раз, — начинает отсчёт Чонгук и снимает одежду. Перекидывается в волка и открывает пасть, уже готовый укусить. Омега сдаётся. Он поднимается с дивана, хватает зубами простынку, оборачиваясь в неё, и перекидывается из волка в человека. Чонгук жадно смотрит на симпатичного сочного омегу, который пытается поправить простыню на обнажённом теле. У него золотистая кожа и абсолютно белоснежные волосы. Хотя чего Чонгук ожидал? Что белоснежный волк станет человеком с тёмной шевелюрой? — Никакого приличия. Я не ты, чтобы щеголять голым. Мог бы предложить одежду, — дуется он на вожака. Он так давно не перекидывался в человека, что и забыл, каково это — быть в человеческом обличье. Очень холодно. — Нужно было попросить, а не в молчанку играть. Ишь какой. — У меня имя есть. Я — Ким Тэхён, южный волк! — И что же ты делаешь на Северных землях, южный волк? — с небольшим нажимом интересуется Чонгук, прищуриваясь. Вожак замечает, как взгляд омеги тускнеет. Тот отворачивается к окну, не спеша делиться историей. — Тебе не будет ничего угрожать, даю обещание вожака. Тебя не тронет никто из моей стаи. — У меня была стая, в которой я рос, — тихо начинает омега, вспоминая мрачное прошлое и нервно кусая нижнюю губу. — Однажды наше поселение нашли охотники, и мы были вынуждены бежать. Они преследовали нас долгие месяцы, не давали обжиться, гнали с юга на север. Многие волки не смогли привыкнуть к другому климату, кто-то отставал, нас истребляли, медленно и мучительно. В конечном итоге нашей стаей было принято решение сократить путь и перейти горную реку. Мы шли аккуратно, небольшими группами. Мой отец шёл первый, за ним — мы с папой. Он наступил на тонкий лёд и провалился в реку. Его унесло течением. Нам с папой удалось переправиться на другой берег. Папа не смог отпустить отца, не хотел есть, а вскоре простудился и заболел. Мы отстали от стаи — после смерти вожака каждый был сам за себя. Через неделю мы услышали лай собак, нас догнали охотники. Папа не мог бежать из-за болезни, и он сказал мне убегать. Я скитался три дня, пока не нашёл какое-то поселение оборотней. Просил о помощи, просил взять меня в стаю, — голос дрогнул, и омега сразу прекратил ворошить воспоминания. — А они? — тихо спрашивает Чонгук. — Их вожак сказал, что если я буду их личной шлюхой, то смогу остаться там. Я сбежал в ту же секунду, как мне огласили это. Не мог поступить по-другому. Долгое время я жил один, даже вблизи людей. Воровал несколько раз овец, кур, убил пару собак. Потом пришлось уходить — люди заподозрили, что рядом находятся волки. На меня устроили охоту. Они думали, что я животное. Потом я почувствовал в нескольких километрах от деревни других оборотней, просился к ним, но условия были примерно такие же. Я сбежал, скитался то тут, то там, шёл, куда глаза глядели, долгое время жил на ваших территориях. — А поймали охотники как? — Две недели назад у меня началась течка. Я был голодный, сил не осталось. В тот день как раз выпал первый снег, а люди по этому случаю всегда устраивают праздник. Я проник в деревню, а они рыбу вечером жарили. Решил украсть. Одну, вторую. Потом я почувствовал странный вкус у нее, а в глазах как-то помутнело. И в меня полетели стрелы. Я старался бежать, но сил было немного — быстро выдохся. Хотел перепрыгнуть через небольшую реку. Возможно, я бы смог, но боялся — река уже покрылась льдом. Остановился, загнанный в ловушку, а они настигли меня, попали точно в цель. Я отбивался, кусался, но чувствовал, как тело становится непослушным. Один из охотников достал нож и пырнул меня в бок. Я ощутил тупую боль и вцепился в рукав другого. Это всё, что я помню. Проснулся уже в клетке, волчата ехали вместе со мной. Я обычный омега-оборотень, и могу уйти, если не нужен вам. — И куда пойдёшь? — Куда глаза глядят. — Не выдумывай, одному в лесу не выжить. Ты омега, тебе несказанно повезло, что тебя отпустили те поселения. А что, если бы удержали силой? Тэхён молчит. Не желает думать об этом. — А что я должен дать тебе взамен, вожак? — серьёзно спрашивает Тэхён, а голос дрожит, словно тростинка на ветру. — Омеги в поселении занимаются земледелием и бытом. Тоже самое будешь делать и ты. Трудись, ешь, живи, всё как у других. Ничего сверх нормы, никакой пошлости, — просто отвечает альфа, изредка поглядывая на Тэхёна. Тот всё ещё сидит в простынке, хмурится, обдумывает услышанное. Это что, нормальная стая? Нормальный вожак? Нормальное отношение к чужаку? — А где я жить буду? — С этим сложнее, — чешет макушку Чонгук. — Новые дома строятся весной или летом. Сейчас всё занято семьями. Одиноких альф трое, но так некрасиво будет, словно подкладывание тебя под кого-то. У омег семьи, дети, кто-то только родил волчат — им не до гостей. — То есть вы и рады принять меня, но мест нет, я понял. Уйду. Чонгук слышит разочарование в его голосе. — Я могу тебя поселить в своём доме, он большой. Будешь по хозяйству мне помогать. Я не очень чистоплотный хозяин, мне некогда бытом заниматься, весь в делах поселения. Выделю тебе второй этаж, он закрывается изнутри на щеколду. Ты будешь в безопасности. — Неуверен в себе? — Пытаюсь внушить тебе чувство безопасности, — пожимает плечами, присаживаясь рядом. — У нас не так много молодых альф и омег твоего возраста. Тебе лет двадцать? — Мне двадцать шесть, — шепчет тихо. — Обычно в таком возрасте уже семья бывает, поэтому свободных альф нет. Либо младше, либо вдовцы. — Я обязательно должен найти себе пару? — Нет, но инстинкты, все дела. Думаю, с одной стороны, постоянство — это хорошо. — Чувство свободы тоже. — Отношения — это не всегда запрет и обрезание крыльев. Правильный партнёр даёт ощущение поддержки, словно облачко, окутывающее тебя в нужный момент. Он подстрахует, обогреет. Ну так что надумал? — Я хотел бы остаться в вашей стае. — Ну и славно, нам не хватает выносливых омег. Некоторые уже преклонного возраста, для них заниматься земледелием сложно. Пойдём, покажу тебе наш дом. Это так странно и в то же время ободряюще звучит — «наш дом». Словно у Тэхёна в одно мгновение появилась семья.