Волчьи следы: поиски истины

Тэхёна ведут вглубь поселения. Он рассматривает небольшие ухоженные домики, построенные из массивных деревянных брусьев, и их присыпанные снегом крыши. Молодые омеги наводят красоту, подметают дорожки, что-то собирают в теплицах. Пожилые — делают закрутки на кухнях и что-то готовят, от чего на улице вовсю пахнет съестным. Альф в самой деревушке почти не видно — может, дома сидят, а может, на охоту вышли. Тэхён мечтательно думает о еде, принюхиваясь и проходя мимо домика, откуда веет чем-то мясным. Кажется — омега принюхивается более старательно — там запекается заяц. Тэхён всю неделю питался сваренной Джином кашей и целебным отваром — пора уже возвращаться в привычную жизнь. Тэхён всё ещё не верит, что стал частью стаи. Возможно, его не примут другие члены, но Чонгук обещает решить этот вопрос, и омеге отчего-то хочется ему верить. Вожак неспешно ступает мощными лапами по снегу в сторону домика, а за ним, ловя взгляды оборотней да белоснежным пушистым хвостом подмахивая, гордо держа голову, следует Тэхён. Чонгук присматривается к заинтересованным взглядам и оборачивается на белого волка, что устраивает дефиле. Альфа угрожающе рычит, обходит стороной, равняясь с омегой. Портит весь настрой. Чонгук раз тычет в густую, расчёсанную им же шёрстку. Другой раз — предупреждающе-игриво, а на третий зарывается носом и вдыхает полной грудью, вбирая в себя цветочный запах омеги. Тэхён от испуга заваливается набок, лапой пытаясь отодвинуть наглого волка. Прошло уже две недели с последней течки, он не может пахнуть вызывающе. Не может туманить разум. С чего бы вожаку его обнюхивать?! Волк Чонгука передними лапами подрывает рядом с омегой снег, поднимая пушистые хлопья вверх, — резвится. Бегает вокруг белого волка, пытаясь незаметно втянуть побольше его запаха. Больше, сильнее, чтобы в лёгких осел. Нравится. Необычный, лёгкий летний аромат полевых цветов, который словно согревает изнутри. — Тебе не кажется, что Чонгук подозрительно ласков с ним? — говорит Намджун, отпивая горячий брусничный чай, и смотрит в окно, наблюдая за тем, как эти двое веселятся на неподметённых дорожках и радостно валяются в снегу. — Он в нём омегу увидел. Белый волк пришёлся по душе внутреннему волку вожака. Думаю, к Новому году нас ждёт свадьба. — Уверен? — щурится альфа, по-доброму улыбаясь. — Можем поспорить, — соглашается Джин и протягивает ладонь мужу. — Ты подозрительно уверен в них. — Чонгук его к себе домой позвал жить, хотя у нас есть гостевой домик, он, конечно, давно не топлен, но это легко можно было бы исправить. Он ему даже не предложил этот вариант. Да и гон у него через месяц. Думаешь, они не сойдутся? — Мистер лекарь, вы меня пугаете, — шутливо говорит Намджун, притягивая мужа к себе на колени. — Что насчёт выигрыша, волчонок? Может пойдём в спальню? — Дети из школы скоро придут, — шепчет Джин, удобнее устраиваясь и подставляя шею горячему шершавому языку. — Мы успеем, — довольным котом мурлычет альфа, подхватывая мужа под бёдра и поднимаясь в спальню. Чонгук с Тэхёном прекращают дурачиться и заходят в дом. У обоих на шерсти снежинки, которые стремительно тают в тепле. Чон первым оборачивается в человека, накидывает на себя халат и поднимается на второй этаж, пока белый волк неподвижно стоит в прихожей. Шерсть намокла от валяния в снегу, сердце учащённо бьётся, а душа поёт. Такое прекрасное, забытое чувство радости окутывает Тэхёна, пока ему подготавливают вещи. — Рубаха, штаны, носки и полотенце, всё чистое я там на кровати оставил, — альфа указывает рукой на второй этаж. — Дверь прямо, думаю, тебе должно подойти. Я носил, когда был подростком. Тэхён недовольно закатывает глаза и проходит вглубь дома, перекидываясь. И пока Чонгук что-то делает на кухне, гремя посудой, он быстро бежит по дубовой лакированной лестнице вверх, сверкая своими прелестями и молясь всем богам, чтобы вожак не увидел его в неподобающем виде. Очутившись на втором этаже Тэхён осматривается, в небольшом коридоре три закрытых двери, которые выкрашены тёмно-коричневой краской в тон лестнице. Ему сказали идти в дверь по прямой, что он послушно и делает, не рискуя заглядывать в другие. Сердце медленно успокаивается, и омега тупит взгляд на лестницу. Он не понимал, почему поступил так же, как вожак, перекинувшись на низу, а не поднялся на второй этаж в волчьем обличии. Тэхён отмахивается — перенервничал, — и медленно кладёт ладонь на ручку нужной двери, открывая её на себя. Закатные лучи солнца заглядывают в окна, озаряя небольшую спальню. Минимализм. Между двумя окнами расположилась идеально заправленная кровать, поверх которой накинут вязаный плед из шерсти. У изголовья лежит две подушки, Тэхён принюхивается и сразу же морщится — наполнитель в них из гусиного пера. Его нос предательски закладывает, и он громко чихает, слыша, как внизу у Чонгука звонко что-то падает. Омега чувствует, как по телу бегут мелкие мурашки, а потому спешит быстро вытереться. Он подходит ближе к кровати, ступая ногами на шкуру бурого медведя, чья жёсткая, длинная и густая шерсть щекочет ступни. Тэхён берёт полотенце, протирая тело, и напоследок не забывает пройтись по светлым волосам, стараясь насухо их протереть. Делает тюрбан и принимается одеваться, несколько раз смачно чихнув — дурацкий пух! — как замечает стоящих в ряд вдоль стены три стеллажа с керамическими кружками, горшками и тарелками. Не похоже, что из них кто-то ест или готовит, они стоят как интерьер. Примерно через пятнадцать минут он возвращается к альфе, смешно поправляя сползающую с плеча ткань. Если ему не изменяет память, то южные волки не такие крупные, как северные. Тэхён уступает здешним омегам даже по росту — почти на половину головы! Рядом с Чонгуком он чувствует себя совсем крошечным — дышит ему в грудь и запросто может спрятаться за его спиной. Тэхён ловит себя на мысли, что эти две недели очень много думает про вожака. Теперь Чонгук проводит ему экскурсию, позволяя осмотреть дом. На первый взгляд в прихожей и гостевой чисто. Конечно, слой пыли на полу и всевозможных поверхностях Тэхён замечает сразу, но это не кажется ему чем-то страшным. С этим можно справиться за полчаса. Однако потом вожак ведёт его на кухню: горы посуды с засохшими остатками еды, прилипшие друг к другу керамические и железные тарелки, а где-то и вовсе успела зародиться новая жизнь. Крошки на столе, кружки, столовые приборы, контейнеры — всё пространство кухни заросло посудой. На второй этаж экскурсии не было, Чонгук сказал, что в других двух комнатах ничего нет, он ими не пользуется, а спальню он уже видел. — Подозрительно, такая чистая спальня, а кухня, — он ещё раз оглядывает её и вновь прикидывает план работ по избавлению плесени с посуды. — Да-а, тут дел выше крыши! Я надеюсь, что это твоё единственное слабое место, — устало выдыхает омега. Хоть его рана и полностью затянулась, но от процесса регенерации Тэхён вымотался. — А что-то вроде обеда будет? — интересуется он, поглядывая на озадаченного Чонгука. — Совместный ужин. Там я представлю тебя стае. Будь готов — старейшины зададут вопросы про случай с охотниками. Я постараюсь заранее с ними поговорить, объяснить, заверить, но не знаю, как они отреагируют на тебя. У нас давно не было чужаков. А сейчас, — он оглядывает кухню на наличие хоть какой-нибудь еды, находит на подоконнике яблоко и протирает его о свой халат, протягивая омеге, — можешь съесть яблоко. Еды у меня больше нет. Я обычно только ужинаю и завтракаю, кто чем накормит. Чонгук наконец-то возвращается к поселению, смотрит, как идут работы по подготовке к зиме. У одной омеги берёт яблочный пирог, у другой — хлеб с салом, и после небольшого обхода возвращается к омеге с добытой провизией. Тэхён уже моет посуду, вовсю разбираясь с последствиями. Чонгук подходит ближе и замечает покрасневшие ладони омеги. Ну что за сумасшедший? В ледяной воде намывает посуду, печь не растопил. Ладно хоть носки надел! — Ты почему печь не растопил? — сетует альфа, выключая кран и грея холодные руки омеги в своих. — Заболеть хочешь? — Я не умею топить печь, — тихо признаётся омега, — это делал отец. А потом я жил как самый обычный волк, — пожимает плечами, пытаясь освободить руки из цепкой хватки. — Я тебе помогу. Смотри, здесь около двери есть небольшая поленница, нужно принести полешек пятнадцать. Думаю, будет достаточно, чтобы протопить весь дом. Загружаешь их в верхнее отверстие, оно называется топкой, — поясняет, — поджигаешь бересту и плотно прикрываешь дверцу. Нижний отсек оставляй приоткрытым, чтобы тянуло. И когда поленья прогорят, не забудь вьюшку закрыть, — альфа всё показывает, помогая растопить печь в первый раз. Чонгук помогает набрать два ведра холодной воды и ставит их греться на печку. — Смотри, наливай в тазик холодную воду, добавляй ковшом горячую и мой тёплой. Альфа отдаёт омеге добытый обед, а сам вновь уходит помогать стае. За эту неделю он не сделал ничего из запланированного, и теперь ему придётся наверстать упущенное. В душе Чонгука разжигается огонёк от мыслей о том, что его дом преобразовывается. Что теперь его там кто-то ждёт. Приятное чувство. Тэхён был настолько погружён в уборку, что и не замечает, как прячется солнце и всходит луна, заглядывая во все дома поселения приветливыми лучиками. Оглушительный стук в дверь пугает омегу — тот на цыпочках крадётся к двери, принюхиваясь. Пахнет еловыми ветками и корой. Такой запах был у одного из альф, которые спасли его от охотников. Он помнит. Причесав взлохмаченные белокурые волосы, омега отворяет дверь. Альфа перед ним утеплён, смешно укутан шарфом, шмыгает носом, оглядывая преображённый дом. — Там, это… все на ужин собрались, Чонгук велел тебя позвать, пока он со старейшинами общается. Тэхён кивает ему, накидывает первую найденную куртку альфы, утопая в ней, надевает валенки и плетётся следом за парнем. Кажется, его зовут Юнги. Они проходят по тропинкам к опушке, где стоят три массивных деревянных стола в виде «П». За ними на небольших пеньках сидят оборотни. Как только Тэхён оказывается рядом, оживлённая беседа стихает, и на него смотрит около восьмидесяти членов стаи. Альфа, который его привёл, садится на свободный пенёк. Тэхён остаётся один. Неприятное чувство. У него кровь приливает к щекам, он смешно открывает и закрывает рот, не зная, что сказать. Он пробегается взглядом по всем оборотням. В их глазах нет неприязни, скорее любопытство. У Тэхёна непривычная для них внешность — у большинства здешних оборотней чёрные или каштановые волосы, а он выбивается среди них. Рядом с Тэхёном возвышается могучая фигура альфы, омега оборачивается и замечает вожака. У него серьёзный и усталый вид. — Все уже знают про инцидент с моими племянниками, — начинает вожак. — К великому счастью, они остались живы и не попали в руки охотников. Но их ничего не спасло от гнева родителей, — с краю стола слышится недовольное кряхтение этих самых трёх виновников. Намджун нервно давит улыбку недовольным старейшинам, среди которых есть и отец Сокджина. — В операции по спасению были задействованы десять альф. Спасены трое волчат и один омега, который не является членом нашей стаи. Сегодня я бы хотел обсудить вопрос о его принятии в стаю. Мы подлатали Тэхёна и узнали от него, как их всех поймали. Волчат — по их же глупости. Тэхён же попался на их удочку с едой. Это южный волк, который потерял свою стаю из-за охотников и, гонимый ими, заплутал на наши земли. Нами со старейшинами было принято решение, что омега не представляет угрозы для поселения, и, так как у него больше нет своей стаи, мы предлагаем ему вступить в нашу. Три племянника начинают раньше всех хлопать на хорошие вести. Им подражают другие детишки, пока остальные оборотни одобрительно качают головой. Знают, что без стаи жить сложно и опасно. Чонгук ведёт Тэхёна поближе — сам садится на пенёк, а омега останавливается рядом, смущённо разглядывая семерых старейшин. — Здравствуйте, я Ким Тэхён, оборотень с Южных земель, — представляется он и присаживается рядом с Чонгуком на свободное место. Те оказываются вполне доброжелательными и принимают омегу в стаю без лишних слов. И только несколько членов стаи знают, что тёплый приём — это заслуга Чонгука, который уверил старейшин, что за омегой присмотрит и не стоит опасаться его. Да и в их стаю нужны молодые оборотни — с этим не поспоришь. Начинается пир — праздник в честь новолуния. У Тэхёна урчит живот от вида еды: на столе оленина, зайцы и куры — что-то запечённое, что-то жареное, а что-то сырое с кровью. Глаза разбегаются в выборе ужина. Пока Тэхён определяется, что бы ему съесть первым, все уже разбирают лучшие части, самые вкусные. Однако в его тарелке незаметно появляются куриная ножка, поясница оленя и сырое мясо зайца с сухожилиями. Члены стаи обмениваются шепотками и переглядываются. Сокджин на это действо радостно подмигивает мужу. Вожак ухаживает за белым волком! Еду подкладывает, самую вкусную часть оленя отдал. Тэхён смущённо благодарит Чонгука, накидываясь на еду. За неделю, что он провёл неподвижным грузом в лечебнице на отварах и кашеобразной смеси Сокджина, Тэхён осунулся и похудел на пару килограммов точно.