Волчьи следы: поиски истины

Дни тянутся неспешно, Тэхён привыкает жить согласно новому укладу. Мечтательно думает о том, что, когда растает снег, они примутся строить его дом мечты — небольшой и уютный, из сосен. Омега уже приметил деревья в паре километров от деревни, когда увязался вместе с Чонгуком на обход. Даже место нашёл для будущего жилья — на дальней опушке поселения. Там почти нет построек, и красивый вид будет открываться на деревню оборотней. Тэхён уверен. Их быт… Омега никогда не думал, что сможет так просто ужиться с альфой. С вожаком, который привык командовать всеми. Однако в их доме Чонгук становится покладистым ласковым волчонком, готовым топить печь и греть вёдра с водой. Даже помог сделать генеральную уборку во всём доме. Удивительная разница в поведении. Его решительность, целеустремленность и опыт помогают принимать правильные решения в сложных ситуациях. Вся стая беспрекословно подчиняется его приказам, и Тэхён тоже. Он согласен с мужчиной во всех делах, которые члены стаи обсуждали недавно. А домашними делами руководит омега, вожак с тряпкой в руках лишь послушно лазает по карнизам, стряхивая вековую пыль и веселя парня. А ещё дома у них появились запасы съестного. Тэхён настоял на этом. Заверил вожака, что будет готовить сам — ему несложно, а занять себя полезным делом нужно. С жителями деревни он не знаком — только лекарь захаживает. Тот проверяет его и не даёт скучать, рассказывает про детство вожака и про их деревню. Парень хохочет до такой степени, что зажившая рана даёт о себе знать неприятной тупой болью где-то внутри.

***

Возвращаясь с осмотра территорий, альфы зазывают вожака к себе, рассказывая, что их омеги сегодня готовят на ужин. Одним словом — хвастаются. Чонгук бы раньше обязательно заскочил к кому-нибудь на огонёк, чтобы полакомиться чем-то вкусным, но с появлением Тэхёна спешит домой. Внутренний волк тоскует по южному омеге. Вожак в нём родную душу нашёл. Истинный, предначертанный судьбой. Все альфы складывают добытую дичь в снежный котлован — с утра омеги будут разделывать её и готовить. А пока каждый оборотень коротко воет в знак прощания, и все они расходятся по своим домам. Чонгук предвкушает, как отведает вкусненького, но его планы рушатся, когда вместо ужина видит десять пустых банок, расставленных на столе, и улыбающегося омегу, который помешивает воду в кастрюле. — Привет, вовремя подоспел. Сейчас вода вскипятится, и будем банки закатывать, — он ловко снимает первую банку со стерилизации, переворачивает её и ставит на стол, быстро доставая из другой кастрюли замоченные огурцы. — Ты проходи. Я тебе позавчера говорил, что мне Сокджин обещал овощи на закатку принести, вот, — он счастливо показывает на пятнадцатилитровую кастрюлю плавающих огурцов. — А ужин? — неверяще спрашивает вожак, разглядывая сзади омеги хоть что-нибудь не зелёное. — Сначала дело, потом еда, — деловито сообщает Тэхён, продолжая заполнять банку, пока другая находится на стерилизации на печи. Чонгук недовольно рычит, вставая рядом с омегой, и начинает помогать. Сначала это кажется быстрым делом, но после пятой закатанной банки, когда любопытный нос вожака заглядывает в кастрюлю посмотреть, сколько ещё огурцов осталось, альфа ужасается. Такое ощущение, что зелёные монстры не заканчиваются, но с тонущего корабля никуда не деться. Он стискивает зубы, продолжая утрамбовывать злосчастные огурцы в банку. — Завтра с Сокджином пойдём в его теплицу помидоры собирать, он говорит последние в этом году. А там и в лес собирать семена липы нужно, твой брат обещал мне показать, как он из неё лекарства будет делать. Он уже целый список составил, что нужно собрать и какие настойки изготовить. Так что не задерживайся, — ехидно сообщает Тэхён, хлопая уставшего альфу по плечу, скрываясь на втором этаже, в спальне Чонгука. Сам вожак, сделав передышку от закруток и приняв баньку, заваливается спать в гостиной на диване. Он смотрит в потолок, слыша как омега ходит в зад вперёд, и улыбается своим мыслям, желая скорее заснуть.

***

В последнюю неделю вожак пропадает в делах поселения. Обходит с другими альфами территорию — осматривают ее на капканы. Также они ходят на охоту, делают запасы на зиму. Намджун впервые повёл своих детей на охоту вместе со взрослыми. Ребятки поймали двух зайцев — гордости было много. Тэхён за ужином по третьему разу слушает про их охоту, улыбается, когда волчата снова заводят свой рассказ о поимке дичи. Намджун согласно кивает детям, продолжая общаться с вожаком и тестем о делах поселения. Сегодня они ужинают у брата вожака. У Сокджина день рождения, причем круглая дата — тридцать лет. Чонгук как его младший брат говорит тост про большую дружную семью, которую создал брат, и желает им для большего счастья ещё волчонка — желательно омегу, для баланса вселенной. — К весне будет пополнение, — улыбается Намджун, похлопывая Чонгука по спине, — но спасибо за пожелание. Посидишь с племянниками? — Когда только успеваете? — шутливо интересуется папа, разглядывая незаметный животик сына. — Как чувствуешь, кто будет? И сколько? — Надеюсь, что один. Мне в восемнадцать хватило сюрпризов, — улыбается, вспоминая тот день, когда они с папой пошли в другое поселение, чтобы Сокджина осмотрел лекарь. Тот, с порога увидев огромный живот омеги, улыбался, приговаривая, что дети — цветы счастья, а у Сокджина будет целая поляна. Тот так нервничал, что не мог думать ни о чём. Они недавно замуж вышли, первую течку совместно провели — и на тебе сюрприз. — Сюрпризище! — радостно завопил папа, когда лекарь показал три пальца. Три волчонка. Три. Джин долго не верил, не хотел, думал, что лекарь ошибся, ну точно ошибся, но его живот всё рос и рос. Ни у кого из здешних омег не было такого пуза, поэтому к концу срока он свыкся с мыслью, что теперь их будет пятеро. — Но, признаться честно, жизни без них не представляю, — делится сокровенным омега, вставая и обнимая своих сыновей, — но если ваш плодовитый отец сделает это ещё раз, точно уйду в монахи, — отшучивается он. Сидят они недолго. Сокджин испёк коржи и приготовил крем для торта — получилось изумительное празднование дня рождения, семейное. Тэхён давно так не отдыхал. Он вспоминал свою семью и как они проводили праздники. Чонгуку с каждым часом становилось хуже. Это заметили все. Его лихорадило, Тэхён всем сетовал, что вожак простудился — довалялся на снегу. Все остальные кидали друг на друга лукавые взгляды. К ночи они разошлись. Чонгук шёл медленно, оперевшись на омегу. Ему было тяжело сдерживаться. Дома, пока Тэхён убирал гостинцы в погреб, Чонгук ополоснулся в бане и вышел уже волком. Он горел. — Что Сокджин имел в виду, когда сказал, что у тебя не простуда, а гон? — хмурится омега, перегораживая вожаку путь и не давая сбежать в свою часть дома. Тэхён присаживается на колени перед чёрным волком, у которого глаза кровью наливаются, зрачки затмевают жёлтую радужку. Омега непроизвольно выпускает больше своих феромонов, заставляя волка сходить с ума. Чонгук не выдерживает — поднимает голову и воет истошно, всю душу пытается открыть. Парочка волков в соседних домах тоже подвывает вожаку в знак солидарности. — Гук, что такое гон? — повторяет Тэхён, не давая ему сбежать. — Сокджин сказал, что если ты мне нравишься, то я бы мог помочь тебе с ним. А ты мне нравишься, вожак, — шепчет в ухо самое сокровенное. — Я не до конца уверен в этом, потому что не знаю, каково это и что я должен испытывать, но мне с тобой хорошо, спокойно. — Омега прикасается своим лбом к голове чёрного волка, зарываясь носом в его шёрстку и втягивая альфьи феромоны. — А тебе со мной хорошо? Вожак урчит, прикрывает глаза на ласку от омеги, держится из последних сил. Если Тэхён не против помочь, Чонгук не может сопротивляться. В его планах всё было совсем по-другому: он хотел закрыться в своей части дома и не выходить ближайшую неделю, — но не успел… Волчье сердце яростно бьётся в груди. Тэхён перекидывается в волка, разрывая одежду в клочья, и принюхивается к раскрывающемуся морозному аромату альфы с нотками пачули, принимаясь вылизывать его шею. Чонгук ложится на спину, предоставляя омеге доступ не только к шее, но и к пузику. Тэхён проходится розовым язычком ниже и ниже. Белой мордой трётся о шею и грудь волка, продолжая вылизывать каждый сантиметр его тела, оставляя со своей слюной и свой запах — полевых цветов. Омега тихо урчит и прикусывает зубами чёрное ухо вожака. Всем видом показывает, что Чонгук его. Метит своим запахом. Вдыхает смесь морозного и цветочного аромата. Инь и Янь, что так гармонично себя дополняют. Вожак хмурится на слишком возбуждённого омегу, пытается вспомнить, когда должна быть течка у Тэхёна, и спрашивает, стопоря его: — Когда у тебя в прошлый раз была течка? — В начале октября, — говорит, продолжая ластиться к вожаку. — Значит, у тебя сейчас тоже, возможно, будет течка? — Что? — не понимает Тэхён. — Я думаю, у тебя начинается течка, — хрипло говорит он, улыбаясь, пока белый волк призадумывается. — И что делать будем? — интересуется, прекращая ласку. — Заведём волчонка? — шутливо. — Что нам для этого нужно? — любопытствует Тэхён как ни в чём не бывало. — Перейти на кровать, и лучше бы сделать это в человеческом облике, — поясняет альфа. Омега не сопротивляется — он концентрируется на том, что ему необходима ответная ласка от Чонгука. Хочется, чтобы вожак прикусил кожу на шее, хочется отдаться чёрному волку. Целиком.