Хроностазис

      — А-а-а! Да чтоб мне провалиться с вашими волнениями! Подумаешь, глаз! Мне и одного хватит, чтобы надрать задницу любому из рыцарей!       Крики Кэйи не слышал разве что глухой дед Зору. И ему, в отличие от остальных, очень повезло. Где бы Кэйа ни прошёл, все понимали из его ругани, что травма капитану крылышки подрезала.       После вылазки в Вольфендом Кэйа вернулся с “маленькой царапиной”, как он это называл. На деле же ему рассекли бровь, чудом не задев глаз. Кровищи было столько, что подчиненные его чуть ли не на носилках обратно в штаб тащили.       Конечно, всё оказалось далеко не так страшно. Монахини рану обработали, перемотали полголовы и порекомендовали полный покой. К их советам Кэйа всегда прислушивался. Ну, вполуха. Почти всегда. Ладно, не прислушивался вообще. А вот Варка не разрешил капитану скакать козликом по горам и холмам как раньше. Отправил его на больничный, запретив в Ордо даже появляться, пока от раны и следа не останется.       Выпустив вдоволь пар, Кэйа направился к поваленому дереву, где его уже заждались друзья. Джинн, Альбедо и его младшая сестрёнка Кли прекрасно знали, что капитан так просто не сдастся и попробует с Варкой договориться. Как итог: не вышло ровным счётом ничего.       — Ну и как прошёл разговор? – для галочки поинтересовался Альбедо, вплетая Кли цветы в волосы.       Эту привычку горожан Кэйа ненавидел. Перед глазами же всё, зачем лишний раз спрашивать?       — Никак, – буркнул он. – Я отлично себя чувствую, однако, он всё равно стоит на своём!       — Дорогой, в этот раз я с ним солидарна, – Джинн поправила полы длинного голубого платья. – Тебе нужен отдых.       Юная Джинн происходила из рода влиятельнейших людей Мондштадта. С детства её воспитанием занимались лучшие учителя, наряды шились из лучших тканей Тейвата, дарились самые дорогие подарки. Однако она чтению романов предпочитала воровать с Кэйей яблоки, а урокам этикета – решать математические уравнения вместе с Альбедо.       — Мне вполне хватало двух дней в неделю, – стоял на своём Кэйа. – Ты, душа моя, недооцениваешь мои способности.       Джинн хихикнула.       — Не напрашивайся на комплименты, в нашей семье нежности дозволены только между помолвленными.       — Какая скучная у вас семья, – философски заметил Альбедо, не отвлекаясь ни на секунду.       — Эй!       Кэйа рассмеялся.       Альбедо был странным человеком, выращенным еще более странной матерью. Госпожа Алиса не только безупречно играла в шахматы, но и привила сыну любовь к алхимии. Кэйа как-то раз побывал у них в гостях и, увидев в морозильной камере лапу хиличурла, больше почему-то не ходил.       — Не расстраивайся, братик Кэйа, – Кли положила ладошку ему на колено. – Кли, Альбедо и Джинн всё равно тебя любят. А в повязке ты будешь как пират.       — Ну да, а учитывая, что я старше всех вас, я буду дедом пиратом, – со смехом рассуждал Кэйа. Отсмеявшись, он звонко хлопнул в ладоши. – Чем займёмся сегодня? Предлагаю сбегать к Саре. Она всегда готовит отменные шашлычки.       Кэйю Альбериха и его компанию знали все в Мондштадте. Известные искатели приключений на свою голову. Не понимали только, как Джинн, будучи умницей и красавицей, связалась едва ли не с проходимцами. Нет, разумеется, Кэйа, как порядочный юноша, служил в Ордене, чем очень гордился. Да и Альбедо учителя пророчили блестящее будущее. Только вот их тяга к опасным играм, изучению вещей, которые лучше бы оставить неизученными… Можно было бы списать на детское любопытство. Однако порой они перебарщивали.       День пролетел незаметно, хотя глаз всё же слегка саднило. После сочных шашлычков Джинн потащила друзей собирать в полях цветы, которые потом планировала засушить. В процессе они чуть не потеряли Кли в высокой траве, и тогда Альбедо посадил её к себе на шею. Под радостные вопли девочки они понеслись к озеру.

***

      — Уже так поздно, – устало вздохнула Джинн. За день её платье так и не просохло до конца после игр на берегу озера. – Матушка опять станет отчитывать.       — Проводить тебя? – Кэйа выглядел не лучше, хоть и старался бодриться.       Они провели чудесный день, и усталость эта напоминала растекающуюся по телу тёплую сладость. Да и Джинн не хотелось отпускать одну гулять по вечернему городу. Негодяев везде достаточно, а она девушка милая.       — Буду благодарна.       Альбедо прошёлся изучающим взглядом по нежной улыбке Джинн. Этот взгляд Кэйа узнал бы из тысячи. Сейчас, как только представится случай, начнётся допрос с пристрастием на какую угодно тему, тут один чёрт не угадаешь.       Словно намеренно отстав от подруги на пару шагов, Альбедо придержал Кэйю за край рукава и шепнул:       — Ухлёстываешь?       Кэйа нахмурился.       — Чего? Солнце тебе, что ли, напекло.       — Ты предложил её проводить.       — Я часто так делаю, а ты не замечал?       — Замечал, но теперь это выглядит иначе!       — О чем ты? На улице темно, одной идти опасно. Она же наша подруга, я волнуюсь.       — Возможно, твои порывы искренни, но…       — Но?       Помолчав, Альбедо вынес вердикт:       — Её порывы совсем иного характера.       И, как ни в чём не бывало, попрощавшись с Джинн, завернул на свою улицу.       Кэйа постоял с пару секунд, обдумал. Потом обдумал в обратном порядке. Но так ничего и не понял.       Они с Джинн познакомились благодаря тому же Альбедо. Его часто можно было заметить в библиотеке Ордо, что логично. А Кэйа к тому моменту находился там на испытательном сроке как рыцарь. Иначе говоря – принеси-подай. Так они и сошлись – вдумчивый Альбедо и взрывоопасный Кэйа. Позже к ним присоединилась Джинн и тоже весьма случайно. Её матушка водила дружбу с Алисой, матерью Альбедо. Впервые увидев друг друга на чаепитии, юный Альбедо, чтобы развлечь подругу, повёл её посмотреть на тренировку рыцарей. Там она впервые повстречала Кэйю.       Между ними всё было просто, как лист бумаги. Ни лжи, ни недомолвок, ни тем более обид. Потому теперь Кэйа удивлённо смотрел Альбедо вслед и понять не мог, что такого в том, что он проведёт Джинн до дома.       — Кэйа? Ты идешь?       — А? Да-да, бегу.       Поместье её семьи располагалось, как и многие богатые имения, далеко от города; не мудрено, что Кэйа вызвался проводить. Однако пожалел о поспешном решении, стоило исчезнуть последним огням кованых фонарных столбов. Спасибо Архонтам, что не пришлось идти через поле – там проще простого попасть в лапы туманноглазым и ищи-свищи.       Богатые господа всё продумали. Простые люди возили им продукты, ткани и многое другое, отчего расчищенная колесами повозок дорога простиралась до самого города.       Кэйа шагал по ней, ни о чём не думая. Откровенно говоря, думать было особо не о чем. От работы отстранили, а возвращаться в родные стены не хотелось. Жизнь ему предстоит тяжкая. Не будет возможности засиживаться допоздна за документами, а не мучиться от бессонницы на скрипучей кровати. И курить придётся на холодном балконе, а не в распахнутое окно штаба, о, лиса побежала.       Кэйа остановился.       Лиса? Да в такой час звери по норам сидели, даже птицы затихали, скрываясь в гнёздах. Они давно заприметили опасность в этих местах – опасались деревняг. Те, если утащат, то даже костей не оставят. Инстинкт самосохранения берёг их, а лисичка неслась по дороге в сторону леса. Видать, детям добычу несла. И тут случилось страшное.       — С дороги! – услышал Кэйа со спины мужской рёв и рефлекторно отскочил, свалившись в высокую траву. – Смерти ищешь!?       Мимо него пронеслась повозка, нагруженная бочками и ящиками. Вот ведь…и приспичило же благородным господам испить на сон грядущий вина.       Кэйа бы плюнул, да пошёл своей дорогой, но вдруг прислушался. Как только лошадиный топот понёсся дальше, он уловил слабое попискивание со стороны дороги. Даже в полумраке уходящего солнца было видно тушку лисички, что непрерывно перебирала сломанными лапками, пытаясь скрыться в траве.       Сердце больно сжалось. Она ведь живая еще, как же бросить…       — Тихо-тихо, маленькая… – присев на одно колено, Кэйа осмотрел зверька внимательнее и понял, что ошибся, насчёт размеров. Обычные взрослые лисы больше походили на небольших собак, а эта была в два, а то и в три раза меньше. – Лисёнок что ли…       И тоже мимо. Мордочка была как у взрослой лисы, а вот тело…длинное, гибкое, похожее на тело хорька. Уж не на нечисть ли нарвался нерадивый капитан?       Её здесь было пруд-пруди, особенно по ночам. Несомненно, рыцари делали всё, чтобы уберечь народ от нападок нежити, но не сказать, что хорошо получалось. Кэйа сам неоднократно участвовал в таких вылазках, и в основном заканчивались они плачевно.       Но вот что странно. Последние несколько лет нечисти поубавилось эдак раза в три. Горожане восхваляли доблестных рыцарей-защитников, но Кэйа-то понимал, что они не при чём. Нечисть искореняло что-то иное, более могущественное. И если так, то…что будет, если однажды оно пожелает и людей искоренить?       Решив подумать об этом в другой раз, Кэйа поднял на руки притихшую лисичку. Она не шевелилась, не пищала, даже не пыталась его укусить. Что за странности, уж не померла ли. Нет, точно нет, сердце колотилось, словно воробей, дыхание слышно.       Передние лапы и правда оказались сломаны, донести её до города будет сложно. Немного подумав, Кэйа стянул с плеч накидку, укутал в неё лису, стараясь не задевать конечности, и что есть сил понёсся в город.

***

      В квартиру он ворвался как ураган, и тут же уложил на кровать лису прямо с накидкой. Шарить по ящикам пришлось быстро и без особой осторожности. Лисичка с трудом дышала, хорошо бы отыскать что-то, способное облегчить боль, а заодно и жар. Кэйа знать не знал, как лечить таких животных, но навскидку прикинул, что сейчас подойдут и лекарства для людей, только в маленьких дозах. Благо, в тумбочке нашлась обезболивающая настойка, которую он накануне украл из собора. Теперь главное – не перемудрить с дозой. Лекарь из Кэйи был никакой, но обстоятельства требовали рисков. Разбавив в воде всего пару капель, Кэйа присел на кровать и поднёс к мордочке лисы лекарство. Та, только понюхав, отвернулась.       — Или сама, или это придётся сделать мне, я не шучу, – предупредил Кэйа.       Чудо, в которое никто не верил, произошло. Угроза подействовала. Приподняв мордочку, лиса принялась без особой радости лакать то, что было в ложке.       — Так ты что, и правда нежить? – удивился Кэйа. Лиса прижала уши к голове. – Нет? Но лисы не понимают человеческой речи!       Хорошо хоть она ему не отвечала. Иначе с карьерным ростом точно пришлось бы завязать.       То, что лиса странно выглядит, Кэйа приметил еще в поле, но теперь понял, что она его еще и понимает. Такого не могло быть. Только если это не нежить из Мёртвого леса.       О, да, овеянный легендами Мёртвый лес. Только ленивый её не слышал.       Он раскинулся на окраине города и за несколько лет превратился из небольшой рощицы в настоящее непроходимое чудо. Деревья там были гуще мёда, цветы – ярче драгоценных камней, а родниковая вода – холоднее льда. На грибы и ягоды лес был щедр, грибники выходили оттуда с полными корзинами, девушки плели из тамошних цветов прекрасные венки, а женщины, набрав сладких ягод и наварив варенья, всю зиму пили ароматный чай и горя не знали.       Таким он казался при свете солнца.       Стоило на Мондштадт опуститься сумеркам, как к нему и подойти опасались. Все ведь знали: любая нечисть если и появлялась в полях – то точно оттуда. Лес словно оборачивался чудовищем, деревья становились его зубами, поляны – языками, а родники – потоками крови. Храбрецы, что решались пойти туда после захода солнца, неизменно пропадали. Даже смелым рыцарям было не по силам отыскать тела смельчаков-дураков. Старожилы говорили: “Человечиной удобряется этот лес”. Не поверить было трудно, потому даже Кэйа и его друзья держались от леса подальше.       Только вот вряд ли нечисть могла сразить какая-то там повозка. Кэйа столько раз видел, как у грёзоглавых отрастали дополнительные головы, так что сломанные лапы лисички – смех да и только. Отчего тогда не убегает? Или почему не нападает? Может, она и не лисичка совсем, а какой-то неизвестный доселе зверь?       Лекарство неожиданно помогло немного унять боль. Дыхание её выровнялось, лисичка погрузилась в лёгкую дремоту. Стараясь её не тревожить, Кэйа зажёг небольшой камин, и в квартире стало теплее. Не то, чтобы ему много было нужно – всего одну комнату и отапливает. Так себе родительское наследие, если честно. Квартира только и осталась.       Господин и госпожа Альберих тоже служили в Ордо в своё время, оба были превосходными капитанами. Много их вылазок проходило безупречно – без жертв и с добычей. Капитан Альберих вместе с рыцарями занимался зачисткой, а его супруга тренировала новобранцев. На своё десятилетие Кэйа получил ценный подарок – серебряные карманные часы, купленные на жалованье обоих родителей.       Прислонившись спиной к кровати, Кэйа достал из нагрудного кармана те самые часы. Присев рядом с камином, он рассмотрел на крышке потёртую гравировку.       “Мы всегда рядом”       Не стоило верить этим словам. Даже, когда они написаны на подарке в день рождения. Даже, когда тебе десять.       Следующая вылазка стала для супругов последней.       Госпожа Альберих повела новобранцев на свою первую зачистку, но просчиталась. Местная нечисть оказалась им не по силам. Тогда на помощь супруге поспешил капитан Альберих. Защищая неопытных растерявшихся рыцарей от речников, они сами сгинули в густой топи. Отыскать не удалось даже тела.       Будучи в соборском приюте, Кэйа часто думал, а стоило ли оно того? Насколько чужие жизни могут быть дороже жизни одного, но самого любимого человека? Смог бы он вот так, отбросив сомнения, сорваться в чистый огонь зная, что идёт на верную смерть?       С тех пор Кэйа презирал любую нежить. Оттого и пошёл в рыцари, оттого и стал капитаном. Такие твари недостойны жизни. Его родители были достойны и что с ними теперь?       От воспоминаний Кэйю отвлёк шорох со стороны кровати. Лисичка проснулась и теперь облизывалась. Неплохо было бы её накормить. Но сначала Кэйа решил придумать, что делать с её лапками. А еще…чем вообще питаются лисы?

***

      — Ой, какая хорошенькая! Надо же, я таких раньше не видела!       — Джинн, она всё еще не слишком здорова. Серьёзно, Альберих, где ты её взял?       — Сказал же – на дороге.       — Я всю библиотеку прошерстил, не существует таких лисиц.       — А кто у нас красивая девочка? Ты красивая девочка!       Как только лисичка слегка восстановилась, Кэйа рассказал о ней друзьям. Уже через десять минут его притащили к его дому и потребовали показать лису. Джинн умилялась от всего сердца – гладила, трогала носик и ушки, звонко смеялась, когда лиса, крутилась на спине пузом вверх.       Альбедо же посмотрел на неё пару минут, записал что-то в тетрадку и ушёл в неизвестном направлении. Вернулся ближе к обеду. Джинн к тому времени успела сбегать в Хороший Охотник и купить еды. Для лисички в первую очередь. Потому и вставлял свои пять копеек моры по поводу и без.       — Правда, а если это нечисть? – настаивал Альбедо. – Что тогда будем делать?       — Ты напрасно беспокоишься, друг, – Кэйа поспешил остудить его пыл. – Она провела у меня несколько месяцев, и никаких странностей я не заметил.       Это было не совсем так. Да, лисичка не пакостила, не пыталась съесть Кэйю или как-то ему навредить. Но она понимала речь – вот, в чем загвоздка. Когда Кэйа сказал, что пора разрабатывать лапы, она беспрекословно принялась хромать по квартире, иногда падая на бок, но поднимаясь заново. Она хорошо знала, в какое время Кэйе пора делать перевязку и, если кое-кто намеревался её пропустить, пищала, пока Кэйа не уступал.       Иногда Кэйа с ней разговаривал. В основном спрашивал, будет ли она на ужин курицу или притащить ли ей мяса из лавочки. Рассказывал совсем чуть-чуть о службе в Ордо и, когда было совсем невыносимо, вспоминал в её присутствии родителей.       Он их так и не смог похоронить в своём сердце, видимо. Это смог сделать Варка, смогли сделать друзья, но не Кэйа.       — Кэйа…Кэйа, о чем задумался? – Джинн очень неожиданно вышла к нему на балкон. – Случилось что-то?       Быстро, чтобы она не заметила застывшую в глазе слезу, Кэйа шмыгнул носом.       — Нет, вернее…ничего особенного.       — Уверен? Ты же знаешь, я сохраню секрет.       — Знаю, просто…слишком часто я вспоминаю то, что предпочёл бы забыть.       — Ты о родителях? – тихо поинтересовалась Джинн и накрыла его руку своей. – Милый, это так непросто. Я тебя понимаю. Но знаешь, возможно, было бы проще, раздели ты свою жизнь с кем-то еще.       Кэйа хмыкнул:       — Предлагаешь мне обречь на такое же существование несчастную девушку? И потом, я знаю свои недостатки. Как по мне, от них она сбежит быстрее, чем от моего жалования, которого и на месяц не всегда хватает.       Джинн ахнула:       — Что ты такое говоришь? С милым рай и в шалаше!       — Дурость. Советую искать сильного, богатого, красивого.       — Тоже мне… – фыркнула Джинн и замолчала.       Сменить тему Кэйа был только рад. Как бы Джинн ни пыталась его понять и поддержать, она была слишком далека от проблем, преследующих Кэйю изо дня в день.       Он бы уже подумал, что разговор окончен. Конечно, не на самой весёлой ноте, да и Джинн напускно насупилась, но вдруг она заговорила:       — Знаешь, Кэйа…       — Вы долго ворковать собираетесь? – Альбедо открыл дверь на балкон. – Собираем своё ничего и идём на улицу. Харли хочет гулять.       — Харли? – удивилась Джинн.       — Да! – воскликнула Кли и объяснила: – Лисичка не должна ходить без имени! У всех есть имя. Ты – Кэйа, ты – Джинн, я…       — Ладно, я уловила суть мысли. Ну что же, вперёд.       Вечером у озера было свежо и влажно. Кэйа кружился на берегу, брызгая прохладными каплями на платье возмущающейся Джинн. Альбедо молча любовался закатом, с улыбкой поглядывая на догонялки друзей. Маленькая Харли же осталась на попечении Кли. Лисичка оказалась умной и сообразительной, далеко точно бы не убежала. Да и Кэйа не в первый раз выносил её размять лапки по побережью.       — Фух, – мокрый и довольный Кэйа упал на плед. – У меня сердце сейчас выскочит.       — Тогда зря ты сразу лёг, – заметил Альбедо. – После такого веселья лучше пройтись и восстановить сердечный ритм.       Джинн присела рядом и стала нежно перебирать Кэйе волосы. Она, казалось, совсем не устала, хотя выглядела не менее довольной.       — Я попрошу, чтобы тебя больше не пускали в библиотеку Ордо, – улыбнулась Джинн. – Как считаешь, у меня получится?       Заметив, что хозяин, наконец, наигрался, Харли подлезла ему под бок и слизала с его щеки несколько капель воды.       Кэйа рассмеялся.       — Дамы, вашей любви много, а я – один!       — Терпи! – приказала Джинн и взвизгнула. Кэйа повалил её себе на грудь и обнял.       — Что бы я без вас делал…       Вопрос повис в воздухе, но никто и не стремился отвечать. Да и Кэйа сам знал свою участь, сложись всё иначе.       Соборский приют не был хорошим местом, вернее сказать – он в нём ощущал себя чужим. Дети ходили на утренние молитвы, сами обращались к Архонту в случае чего, а Кэйа…отчего-то был очень далёк и от них, и от религии. Он делал только то, что от него требовали, но душа к чистоте не стремилась с детства. Вкусив горечь жизни, Кэйа зарёкся обращаться к незримым вещам.       После четырнадцати воспитанники должны были покинуть стены собора и отправиться каждый своей дорогой. Магистр Варка, который представлял в Мондштадте своеобразную власть, распорядился, чтобы таким детям обустроили особое общежитие. В нём они могли жить хоть всю жизнь, хоть до момента, пока не появятся деньги на съём своего жилья.       Кэйа от комнаты отказался. У него была небольшая квартира, и этого, как оказалось, хватило с лихвой. Не хватало другого – общения. В соборе Кэйа друзей не нашёл, а после выпуска и подавно. Несколько месяцев он провёл в волчьем одиночестве, оттачивая навыки фехтования на тёмных полянах. Жить без гроша не получится, потому Ордо Фавониус – лучший вариант из возможных. К тому же он все детство смотрел, как тренируется отец, и к оружию в руках долго привыкать не пришлось. Однако в перерывах между тренировками Кэйа сходил с ума от тишины и невозможности с кем-то поговорить. Пустая квартира, пустая поляна, пустые улицы. Жизнь казалась кошмаром.       А потом и Джинн с Альбедо появились. Они изменили Кэйю и его отношение к миру. Теперь ему было с кем поговорить, потренироваться на мечах, кого пригласить в гости, зная, что не откажут.       — О чем задумался? – Альбедо щёлкнул его по носу.       — О том, что вы самые дорогие сердцу люди. Не знаю, способен ли я еще сильнее любить.       Тем временем Харли, что ещё секунду назад лежала клубочком возле плеча хозяина, подскочила и зубами стянула с головы Кэйи глазную повязку. Тот рефлекторно закрыл правый глаз.       — Харли!       С новой подругой они лечились вместе. Пока лисичка восстанавливала лапки, Кэйа делал перевязку за перевязкой в попытке избавиться от ран. Как оказалось, глаз не пострадал, а вот вокруг осталось множество глубоких шрамов. На юном лице они смотрелись уродливо, и какое-то время Кэйа даже зеркала завешивал тканью. Но потом придумал выход. Повязка была самым простым решением проблемы. Она прибавила ему загадочности в глазах горожан и не вызывала у друзей лишний повод посочувствовать.       Пискнув, Харли отскочила на несколько метров, держа в зубах повязку. Джинн взволнованно переглянулась с Альбедо, а Кэйа вскочил с пледа и понёсся за лисой. Эта притворщица еще вчера хромала, переваливаясь с лапы на лапу, а теперь скакала так, словно и не ломала себе ничего.       — Кэйа! – услышал он испуганный голос Джинн. – Стой, Кэйа, уже закат!       Её волнение было обосновано: лисичка удалялась всё дальше и дальше в сторону леса. Но ни повязку, ни её саму Кэйа не мог потерять, потому и бежал, сломя голову, навстречу Мёртвому лесу.       Не остановился он даже когда показались первые высокие деревья. Харли уводила его дальше и дальше, мешая рассмотреть всё вокруг, забирая на себя всё внимание. Боковым зрением Кэйа видел одну только тьму, слышал шелест листьев и гуляющий меж стволами морозный ветер.       Он пропустил момент, когда Харли юркнула куда-то в кусты, оставив его одного среди чертового сумрачного леса.       Теперь он мог осмотреться. Всё, как рассказывали старожилы. Высокие, кружащие голову деревья, чьи верхушки уходили далеко в небо. Шелест птичьих перьев. Кэйа видел, как они наблюдают за ним, сидя на ветках. А еще темнота непроглядная. Уже и непонятно, откуда он пришёл и по какой тропе бежал.       — Архонты… – выдохнул Кэйа, выпуская изо рта клуб пара. Он и не заметил, насколько холодно в лесу.       Стоило ему проронить одно только слово, как нечто, до этого скрывающееся среди деревьев, открыло огромные красные глаза и медленно выглянуло из-за ствола. Кэйа застыл. На него смотрело что-то громадное, с большыми глазами и…больше ничем. Остальное он просто не видел, а возможно, остального не было и вовсе. Тем не менее, среагировав на опасность, Кэйа рванул в первую попавшуюся сторону, уже особо не разбирая дороги. Нечто в голове испуганно визжало, что он бежит глубже в лес, но кто бы нашел время его послушать. Не в такой ситуации.       Лес словно начинал пробуждаться ото сна. То, что казалось ветками, теперь тянуло к Кэйе лапы в попытках ухватить за ноги и утащить под землю. Птицы, каждая до одной, оказались воронами. Они принялись орать во всё горло, заглушая даже стук собственного сердца. Спиной Кэйа ощущал, что за ним кто-то гонится, и этот кто-то явно был не один. Земля под ногами ходила ходуном, в какой-то момент весь этот лес показался галлюцинацией и, возможно, Кэйю уже давно убили и растерзали еще в начале пути.       Постепенно силы начали угасать. Как бы ни был вынослив Кэйа, даже он не сможет пробежать весь лес и очутиться где-то в безопасном места. Оставалось только драться. Однако и меча при нём тоже не было. Ясно как день, кто же берёт меч на прогулку с друзьями. Да и с кем сражаться? Нежить? Так что же может один Кэйа против целого леса тварей? Хаотично перебирая в голове варианты самозащиты, Кэйа не заметил под ногой корягу и ожидаемо споткнулся. Разум уже рисовал жуткие картины, как его тело разрывает на части множество рук, как чудовища пожирают его плоть, но…       Не мог же он так далеко укатиться…или мог? Падая, он не успел проследить траекторию, но точно полетел куда-то за завесу деревьев.       Место, в котором оказался Кэйа, было невероятным. В отличие от жуткого леса, оно не вобрало в себя тьму ночи, а наоборот – купалось в лучах закатного солнца. С душистых деревьев свисали лианы, трава казалась сочной и свежей. Посреди поляны выделялось одно поваленное дерево. Огромное, в поле зрения попадал только толстый ствол и одна ветка – остальное было скрыто во мраке. На том самом стволе, прислонившись плечом к ветке, сидел…человек не иначе. Лица Кэйа не видел, поскольку его, как и всё тело, скрывала длинная бардовая накидка.       Тут из кустов выскочила Харли – до сих пор с повязкой в зубах. Кэйа уже хотел схватить её хотя бы за хвост, но, увидев, как она ловко запрыгнула на дерево и понеслась к незнакомцу, удивленно застыл. Лисичка гордо вскинула голову, демонстрируя повязку.       — Что ты принесла, Тика? – ласково спросил незнакомец и потрепал её по ушам.       — Тика? – Кэйа сам не понял, как повторил странное имя.       Резко обернувшись, незнакомец в один прыжок соскочил с дерева и оказался рядом с Кэйей.       — Ты кто такой? Зачем пришёл в такой час? Легенды не для тебя что ли писаны?       От количества вопросов Кэйа растерялся, но не ослеп же. Внешность незнакомого человека была донельзя необычной. Длинные алые волосы практически доставали до поясницы. Они свисали с плеч, ниспадая по накидке. И пусть голова была скрыта капюшоном, Кэйа видел взгляд испуганных глаз. Алых, как рассвет, глаз.