Мама утка Тэцуджи

История эта берет начало очень давно. И как бы ни складывались судьбы её героев, хочется верить, что в конце концов всё будет хорошо. Младшего Морияма, Тэцуджи, вызвал в кабинет старший брат посреди белого дня. Это было неожиданно и тревожно — Кенго сегодня словно сорвался с цепи, не удосужившись даже объяснить причину вызова. Единственное, что знал Тэцуджи: у брата есть жена, Мико, и три года назад она родила второго, ребенка клана Морияма — Рико. Погруженный в эти мысли, Тэцудзи не заметил, как дошёл до тяжёлых дверей кабинета. Ровно три стука — и из-за двери раздалось разрешение войти. Атмосфера внутри была давящей. Подойдя к массивному столу, за которым сидел Кенго, Тэцуджи почтительно поклонился. — С какой целью вы меня вызывали? Появилось какое-то поручение? — не удержался он. Не успел он закончить фразу, как резкая пощёчина оглушила его. Тэцуджи замер в шоке, рефлекторно зажмурившись. — Кто разрешал тебе говорить в моём присутствии без спроса? — ледяной голос брата повис в тишине. Лишь спустя десять минут Кенго позволил ему выпрямиться из поклона. —Моя жена родила ещё одного наследника. Поскольку клану второй не нужен, ты заберёшь его. Матери же… придётся умереть. Ребёнок сейчас на втором этаже. Он отныне твоя ответственность. Ещё один поклон — и Тэцуджи, получив молчаливое разрешение удалиться, вышел. Мысли путались. Сам факт рождения второго мальчика не был из ряда вон: в клане Морияма испокон веков мальчики выживали оба, в отличие от девочек. Но холодный приказ об убийстве матери всколыхнул в душе что-то тёмное и неспокойное. Поднявшись на второй этаж, он замер перед дверью. Мысль о том, что за ней ждёт его племянник — не просто приказ, а живой мальчик, — сжала сердце острым, колющим чувством. Он отбросил его, постучав три раза. — Войдите, — ответил нежный женский голос. Переступив порог, Тэцуджи застыл на месте. Его встретила хрупкая японка с чёрными волосами до пояска и бездонными тёмными глазами. Взгляд их встретился — и ледяная отстранённость в её чертах мгновенно растаяла, уступив место живой, тёплой улыбке. В глазах вспыхнул тот особый, материнский блеск, что согревает семью. От этого взгляда Тэцуджи пронзила странная дрожь — не от страха, а от незнакомого желания укрыться в этом тепле подольше. — О, господин Тэцуджи, приветствую вас, — она начала церемонный поклон, но он инстинктивно протянул руку, чтобы остановить её. — Не стоит, госпожа. Я прибыл по приказу главы клана, — его голос прозвучал суше, чем он хотел. — Мне велено забрать мальчика. В глазах Мико за секунду промелькнула буря: ярость, глубокая печаль и, наконец, горькое принятие. Затем взгляд снова стал непроницаемым и холодным, будто опустилась броневая заслонка. Медленно, словно отлаженный механизм, она взяла его руку и с тихой надеждой подвела к колыбели. Осторожно опустившись рядом, женщина нежно погладила спящего трёхлетнего сына. Малыш был её копией: те же тёмные волосы, те же утончённые черты, уже проступавшие сквозь детскую мягкость щёк. — Рико, мой мальчик, Рико, — ласково позвала она. Мальчик проморгался, открывая сонные глаза. —Ма… ма? — пробормотал он и, мгновенно заметив незнакомца, испуганно прижался к матери. — Не бойся, сынок. Это твой дядя, Тэцуджи. Рико выглянул, изучая мужчину взглядом, полным настороженного недоверия. Тэцуджи в строгом чёрном смокинге, высокий и сдержанный, казался ему существом из другого мира. — Теперь он твоя семья, дорогой. Слушайся дядю Тэцуджи, — сказала Мико, и мальчик лишь молча кивнул, не теряя холодка в глазах. — Позвольте приготовить чай. Выпьем вместе, — предложила Мико, выходя на крохотную кухню. Едва она вышла, Рико снова съёжился. Тэцуджи понял: чтобы развеять этот страх, нужно начинать с малого — с одного жеста, который сможет заменить все несказанные слова. Он присел на корточки перед племянником и медленно, давая тому время отреагировать, протянул руку. Видя, как мальчик лишь сильнее напрягается, он замер. — Можно? — тихо спросил Тэцуджи. Рико, казалось, сдался. Он еле слышно прошептал: —Д-да… Тэцудзи осторожно обнял его, притянув к себе. Рико замер в шоке — раньше "дяди", приходившие в их покои, причиняли только боль. Но эти объятия были иными, а тихие, успокаивающие слова, которых он ещё не понимал, звучали тепло. Лёд в его взгляде растаял, и он робко обнял дядю в ответ. На пороге стояла Мико. Она не стала разрушать эту хрупкую идиллию. В её глазах светились умиротворение и бездонная грусть: это был последний день, последние мгновения с сыном. Но хотя бы теперь у Рико будет опора. Они пили чай, играли в простые игры, и время, сжавшееся до размеров комнаты, текло по-домашнему тепло. Но вечернее затишье взорвалось резким звуком взламываемой двери, грубыми криками и единственным, навсегда оглушающим выстрелом. Рико, сидевший рядом с матерью, увидел всё. Тёплые брызги ударили ему в лицо. Мир сузился до алого пятна и начавшейся немой истерики. Тэцуджи, действуя на автомате, выхватил мальчика из комнаты, умчав его в дальний туалет. Он смыл с его щёк страшные следы, вода окрашивалась в розовый и утекала в бездну. Затем снова опустился перед ним на колени, крепко обняв маленькое, беззвучно трясущееся тело. Только так, молча, деля это горе, можно было дать хоть каплю утешения. Когда рыдания наконец стихли, превратившись в прерывистые всхлипы, Тэцуджи тихо сказал: —Поедем ко мне. В мой дом. Рико лишь кивнул, уткнувшись мокрым лицом в его плечо. Быстро собрав нехитрые племянниковы пожитки, Тэцуджи вынес его на руках — ноги мальчика ещё не могли идти. На подземной парковке он усадил Рико на переднее пассажирское сиденье, пристегнул и лишь тогда закрыл дверь, словно устанавливая последний барьер между ребёнком и кошмаром. Машина тронулась, увозя их от дома-крепости, от места, где закончилось детство. Рико, прижавшись к холодному стеклу, уже почти не видел мелькающих огней. Между болью потери и незнакомым будущим теперь зияла пустота, и единственным мостом через неё был тихий голос рядом. — Всё будет хорошо, — произнёс Тэцуджи, больше обещая самому себе, чем ему. — Всё будет хорошо. Под этот шёпот, смешавшийся с шумом мотора, Рико наконец погрузился в тяжёлый, бесконечно долгий сон.

"Продолжение следует"