Мама утка Тэцуджи

Утро понедельника началось необычно. Еще подходя к школе, Рико почувствовал что-то странное — у ворот толпилось больше учеников, чем обычно, и все взгляды были устремлены на них. — Эй, — Жан тронул его за плечо. — Почему на нас смотрят? — Не знаю, — нахмурился Рико. — Кевин, держись рядом. Но едва они ступили на школьный двор, как тишина взорвалась овациями. — Это они! — закричал кто-то. — Дикие коты! Победители! Толпа хлынула к ним. Рико инстинктивно заслонил собой Кевина, Жан встал в защитную стойку, но это были не враги. Это были восхищенные лица, тянущиеся руки, восторженные крики. — Вы видели тот бросок?! — Кевин, ты гений! — Рико, как ты сделал тот перехват?! — Жан, твоя защита — это нечто! Они буквально не могли пройти сквозь коридор — настолько плотной была толпа поклонников. Тэтчер прорвался к ним, размахивая телефоном. — Вы видели?! Вас в интернете полмиллиона просмотров! Запись игры разошлась по всем соцсетям! Рико почувствовал, как земля уходит из-под ног. Полмиллиона? Их игру смотрели полмиллиона человек? — Нас снимали? — растерянно спросил Кевин. — Кто снимал? — Кто-то с трибун! — Тэтчер сунул им телефон. — Смотрите! На экране мелькали кадры вчерашней игры. Комментатор на заднем плане орал: "НЕВЕРОЯТНО! ЭТОТ МАЛЫШ ТОЛЬКО ЧТО СДЕЛАЛ ТО, ЧТО НЕ УДАВАЛОСЬ ПРОФЕССИОНАЛАМ! ЗАПОМНИТЕ ЭТО ИМЯ — КЕВИН ДЕЙ!". Кевин побледнел и схватился за сердце. — Мамочки... — Не "мамочки", а "звезда", — усмехнулся Жан, но его голос дрожал. — Мы теперь звезды? — Похоже на то, — выдохнул Рико. Весь день превратился в бесконечный поток поздравлений, просьб о фотографиях и автографах. Учителя смотрели на них с новой гордостью, директор Макото-сан лично пришел в класс, чтобы пожать каждому руку. Даже те, кто раньше сторонился "элиты", теперь мечтали просто постоять рядом. — Это безумие, — прошептал Кевин, когда они наконец спрятались в школьном саду во время большой перемены. — Я не могу так. Я не умею. — Научишься, — уверенно сказал Рико, хотя сам чувствовал себя так же неуверенно. — Мы все научимся. Вместе. Жан, который молча сидел на скамейке и листал ленту в телефоне, вдруг присвистнул. — Ребята... тут не только про игру пишут. Нас уже узнают. Вон, кто-то выложил фото, как мы в столовой обедаем. И комментарии... — он запнулся. — Люди пишут, что мы "подающие надежды". И что нами заинтересовались какие-то компании. Рико выхватил телефон. Действительно, под видео с игрой появились десятки комментариев от людей, представляющих спортивные бренды, агентства, медиа-платформы. Некоторые писали прямо: "Хотим сотрудничать", "Ищем юные таланты", "Свяжитесь с нами". — Нам нужно домой, — твердо сказал Рико. — Срочно. Дядя должен знать.

***

В "гнезде" пахло свежесваренным кофе и легкой тревогой. Тэцуджи встретил их в прихожей — по лицу было видно, что он уже в курсе. — Проходите в кабинет, — коротко сказал он. — Нам нужно поговорить. Трое мальчишек послушно уселись на диван в кабинете, пока Тэцуджи закрывал дверь. На его столе лежал включенный ноутбук, а рядом — несколько листов с распечатками. — Я узнал сегодня утром, — начал он без предисловий. — Ваша игра разлетелась по сети. Полтора миллиона просмотров на данный момент. — Полтора?! — одновременно выдохнули Жан и Кевин. — Полтора, — подтвердил Тэцуджи. — И это только начало. Запись подхватили несколько крупных пабликов, спортивные каналы, даже одно федеральное СМИ сделало репост. Рико почувствовал, как внутри разрастается холодок. Он знал, что такое внимание. В прошлом внимание всегда приносило проблемы. — Дядя, — тихо сказал он. — Это опасно? Тэцуджи посмотрел на него, и в его глазах мелькнула гордость. Племянник мыслил правильно — сначала безопасность. — Потенциально — да, — честно ответил он. — Любая публичность привлекает не только поклонников, но и недоброжелателей. Но есть и другая сторона. — Он развернул ноутбук к ним. — За сегодня утро мне поступило семь предложений. Семь, ребята. На экране были открыты письма: от спортивного бренда "Nike", от производителя экипировки "Mizuno", от детского спортивного агентства, от медиа-платформы, ищущей юные таланты... — Они хотят сотрудничать, — продолжил Тэцуджи. — Рекламировать продукцию, сниматься в роликах, участвовать в мероприятиях. Некоторые предлагают контракты. На серьезные суммы. Кевин побледнел. Жан открыл рот и забыл его закрыть. Рико сглотнул. — Мы... мы же просто дети, — выдавил Кевин. — Именно, — кивнул Тэцуджи. — Поэтому я никому ничего не ответил. Сказал, что перезвонлю, когда смогу. Потому что сначала это нужно обсудить с вами. Он сел напротив них, положив руки на колени. — Слушайте меня внимательно. То, что происходит — это шанс. Редкий шанс, который выпадает раз в жизни. Но это и ответственность. И риск. Я не буду решать за вас. Я объясню плюсы и минусы, а решение примем вместе. Потому что вы — команда. И потому что вы — моя семья. В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене. — Какие плюсы? — спросил наконец Рико. — Деньги, — начал Тэцуджи, загибая пальцы. — Возможность обеспечить свое будущее. Знакомства, которые пригодятся в жизни. Опыт, который не получить в школе. И — платформа. Если у вас есть голос, вы сможете его использовать. Например, чтобы рассказывать о проблемах, которые важны для вас. О травле, о детских домах, о чем угодно. — А минусы? — тихо спросил Жан. — Потеря приватности. Ваша жизнь перестанет быть только вашей. Люди будут обсуждать каждый ваш шаг. Появятся хейтеры, завистники, недоброжелатели. Возможно, придется нанять охрану. И — самое главное — вы должны будете работать. Не только играть, но и работать. Участвовать в съемках, давать интервью, ездить на мероприятия. Это отнимает силы и время. Трое мальчишек переглянулись. — Мы можем подумать? — спросил Рико. — Конечно, — кивнул Тэцуджи. — День-два у нас есть. Но не дольше — такие предложения не ждут вечно.

***

Вечером, после ужина, они собрались в комнате Рико. Жан развалился на полу, Кевин сидел на кровати, обняв колени, Рико расхаживал взад-вперед. — Ну и что думаете? — спросил он. — Я боюсь, — честно признался Кевин. — Вдруг мы не справимся? Вдруг это все рухнет? Я только-только нашел дом, нашел вас... Я не хочу это потерять. — Не потеряешь, — твердо сказал Рико. — Куда бы мы ни пошли, что бы ни случилось — мы семья. Это не меняется. — А я думаю... — Жан задумчиво покрутил прядь волос. — Мой отец... ему плевать. Ему всегда плевать. Но если у меня будут деньги, я смогу... смогу помочь ему? Или уйти? Не знаю. — Он вздохнул. — Но еще я думаю, что это круто. Нас заметили. Мы кому-то нужны не просто так, а за дело. За то, что умеем. Рико остановился и посмотрел на друзей. — Дядя прав. Это шанс. Но я тоже боюсь. Я помню, что бывает, когда на тебя обращают внимание плохие люди. — Он помолчал. — Но если мы будем вместе, если будем осторожны... может, получится? — А давайте спросим у дяди, что он сам думает? — предложил Кевин. — Не как опекун, а как... как человек, который нас любит. Что бы он выбрал для нас? Рико улыбнулся. Иногда Кевин удивлял его своей простой мудростью. — Хорошая идея. Они спустились вниз и застали Тэцуджи на кухне — он мыл посуду и тихо напевал что-то себе под нос. — Дядя, — позвал Рико. — Мы хотим спросить. Тэцуджи вытер руки и повернулся к ним. — Слушаю. — Если бы ты был на нашем месте, — начал Жан. — Что бы ты выбрал? Тэцуджи задумался. По-настоящему задумался, глядя на трех мальчишек, ставших для него смыслом жизни. — Я бы выбрал, — наконец сказал он. — Но не все подряд. Я бы выбрал тех, кто готов работать с нами, а не использовать нас. Я бы выбрал проекты, которые не отнимут детство. И я бы выбрал путь, который позволит нам оставаться собой. — А если мы ошибемся? — спросил Кевин. — Тогда я буду рядом, чтобы помочь исправить ошибку, — просто ответил Тэцуджи. — Для того я и нужен. Мальчишки переглянулись и синхронно кивнули. — Мы согласны, — сказал Рико за всех. — Но мы хотим делать это правильно. По-настоящему. Чтобы это было наше. Тэцуджи улыбнулся той самой теплой улыбкой, от которой разбегались морщинки у глаз.

***

Тэцуджи сидел в своем кабинете, окруженный бумагами и ноутбуками, когда в дверь постучали. — Дядя? — Рико просунул голову. — Можно? — Заходите, — улыбнулся Тэцуджи, видя, что за спиной Рико стоят Жан и Кевин. — У меня как раз есть что обсудить. Мальчишки расселись на диване, с любопытством глядя на разложенные документы. — Что это? — спросил Жан, кивая на стопку бумаг. — Это, мои дорогие, ваше будущее, — Тэцуджи взял верхний лист. — Первое официальное предложение о сотрудничестве. От компании "Mizuno". Они хотят, чтобы вы стали лицами их новой линии детской спортивной одежды. — Лицами? — Кевин покраснел. — В смысле... наши лица будут на рекламе? — Именно. Фотосессии, видеоролики, возможно, участие в разработке дизайна. Они впечатлены вашей игрой и вашей историей. — А это... опасно? — настороженно спросил Рико, который все еще помнил уроки прошлого. — Не опаснее, чем переходить дорогу, — усмехнулся Тэцуджи. — Но есть нюансы. Я все проверю, конечно. Юристы уже изучают контракт. Но прежде чем мы двинемся дальше, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Он посмотрел на каждого из них по очереди. — Вы — не товар. Вы — люди. И если в какой-то момент вы почувствуете дискомфорт, если вам что-то не понравится — мы имеем полное право сказать "нет". Деньги — это деньги, но ваше спокойствие важнее. Запомните это. — Запомнили, — кивнул Рико за всех. — Отлично. Тогда в пятницу у нас первая встреча с представителями бренда. Готовьтесь.

***

Офис "Mizuno" впечатлял. Стеклянные стены, панорамные окна, десятки людей в деловых костюмах, снующих туда-сюда с важным видом. Кевин чувствовал себя муравьем среди великанов. — Держись, — шепнул Жан, чувствуя его состояние. — Мы вместе. Их провели в переговорную, где уже ждали трое: мужчина в идеальном костюме, женщина с блокнотом и молодой парень с камерой на шее. — Добрый день! — мужчина поднялся с широкой улыбкой. — Танака Хироши, руководитель отдела маркетинга. А это мои коллеги, Сакура-сан и Кенджи-кун. Мы так рады познакомиться с вами лично! Рико сразу почувствовал фальшь в этой улыбке. Слишком широкая, слишком быстрая. Он покосился на дядю, но Тэцуджи был невозмутим. — Взаимно, — спокойно сказал он, пожимая руку. — Это Рико, Жан и Кевин. Мои... — он запнулся на секунду, — сыновья. У мальчишек дружно екнуло сердце. Тэцуджи впервые назвал их так официально, при посторонних. — Очаровательно, — пропела Сакура-сан, разглядывая их. — Такие фотогеничные! Кенджи, ты только посмотри на этого зеленоглазого — это же готовый постер! Кевин вжался в стул. — Давайте сразу к делу, — перебил Тэцуджи, заметив дискомфорт племянника. — Каковы условия сотрудничества? Танака разложил на столе красочные буклеты. — Мы предлагаем годичный контракт. Три рекламные кампании, участие в разработке детской линии, личное присутствие на двух крупных мероприятиях. Оплата... — он назвал сумму, от которой у Жана отвисла челюсть. — Это... это же... — заикнулся он. — Это стандартные условия для начинающих талантов, — скромно улыбнулся Танака. — Но мы готовы обсуждать. Рико внимательно слушал, но краем глаза следил за дядей. Тэцуджи изучал документы с каменным лицом. — А теперь, — вдруг сказал он, — я хочу, чтобы мои мальчики задали вопросы. Те, которые считают нужным. Наступила тишина. Танака явно не ожидал такого поворота. Дети задают вопросы? Обычно дети просто подписывают то, что дают родители. Рико понял, что дядя дает им шанс. Проверку. — У меня вопрос, — твердо сказал он. — Что будет, если мы не сможем участвовать в съемках из-за школы? Учеба для нас важнее. Сакура-сан замерла с открытым ртом. Танака моргнул, но быстро нашелся: — Мы, конечно, согласуем график... — И еще, — добавил Жан, поймав кураж. — Мы хотим видеть финальные материалы до публикации. Чтобы убедиться, что нас не выставляют в глупом виде. — И чтобы наша форма была удобной, — тихо, но твердо вставил Кевин. — Не только красивой, но и удобной. Мы же в ней играть будем. Танака переглянулся с коллегами. В его глазах мелькнуло что-то новое — уважение. — Знаете, — медленно сказал он. — Я работаю с детьми десять лет. И впервые вижу таких... осознанных. — Он улыбнулся, на этот раз искренне. — Договорились. Все ваши условия принимаются. Тэцуджи едва заметно улыбнулся. — Тогда подготовьте дополнения к контракту. Мы подпишем, когда все будет готово.

***

Студия встретила их морем света, камер и суетящихся людей. Кевин чувствовал себя неуютно в ярком костюме, который ему выдали стилисты. — Расслабься, — шепнул Жан, которому, кажется, все это даже нравилось. — Представь, что мы просто играем. — Играем под софитами? — скептически хмыкнул Рико. — А почему нет? Фотограф, молодой парень по имени Кенджи, оказался на удивление понимающим. Он не заставлял их улыбаться насильно, не требовал неестественных поз. — Слушайте, — сказал он, откладывая камеру. — Вы — команда. Так покажите это. Просто делайте то, что всегда делаете. Общайтесь, смейтесь, дурачьтесь. Я просто буду ловить моменты. И это сработало. Рико начал рассказывать историю про то, как Жан вчера перепутал соль с сахаром, когда пытался приготовить ужин. Жан возмущался и кидался в него подушками. Кевин хохотал, закрывая лицо руками. А Кенджи щелкал и щелкал затвором, запечатлевая живые, настоящие эмоции. — Готово! — объявил он через час. — Это лучшие кадры в моей карьере. Когда мальчики увидели результаты, они ахнули. На фотографиях были не модели в дурацких позах, а они сами. Настоящие. Живые. — Круто, — выдохнул Кевин. — Мы правда круто выглядим. — Мы выглядим как мы, — поправил Рико. — Это и есть круто. --- Первое интервью Следующим испытанием стало интервью для крупного спортивного канала. Журналистка, молодая женщина с добрыми глазами, встретила их в уютной студии. — Не бойтесь, — сказала она перед началом. — Это просто разговор. Я буду спрашивать, вы будете отвечать. Если что-то не захотите говорить — просто скажите "дальше". Камеры включились, и полился свет. — Итак, "Дикие коты" — вы буквально ворвались в мир детского спорта. Расскажите, как вы познакомились? Рико взглянул на Жана. Тот кивнул — можно. — Мы познакомились в школе, — начал Рико. — На Жана нападали. Я заступился. Так и подружились. — А Кевин? — Кевин мой брат, — просто сказал Рико. — Не по крови, но по духу. Дядя забрал его из приюта, когда тот остался один. Теперь мы семья. В студии повисла тишина. Журналистка моргнула, прогоняя слезы. — Это... это удивительная история. Вы не боитесь такой открытости? — А чего бояться? — удивился Жан. — Правда она и есть правда. Мы не стесняемся того, кто мы и откуда. — Мы хотим, чтобы другие дети, у которых тоже трудная жизнь, знали — выход есть, — добавил Кевин. — Главное — найти своих. И не сдаваться. Когда интервью закончилось, журналистка долго жала им руки. — Спасибо, — сказала она. — Вы даже не представляете, как много вы сделали для тысяч детей, которые увидят этот выпуск.

***

После успешной кампании с "Mizuno" предложения посыпались как из рога изобилия. Спортивные напитки, детские гаджеты, даже лимитированная серия кроссовок с символикой "Диких котов". — Это уже перебор, — сказал Тэцуджи, просматривая очередной контракт. — Мы не можем участвовать во всем. Нужно выбирать. — Как выбирать? — спросил Жан. — По принципу "нам это интересно". Не просто "нам платят", а "нам это нравится". Если продукт не вызывает у вас отклика — отказываемся. Так они отказались от рекламы сладких газированных напитков ("Мы за здоровый образ жизни!"), от сомнительных финансовых пирамид ("Это для взрослых дядек, а мы дети") и от бренда, который использовал детский труд в своих азиатских фабриках (после того как Кевин прочитал статью, он устроил настоящий бунт). — Мы не можем рекламировать тех, кто обижает детей! — горячился он. — Это неправильно! Тэцуджи только улыбался и отправлял очередной отказ. Его мальчики росли правильными людьми. Это стоило любых денег. Зато они с радостью согласились на сотрудничество с благотворительным фондом помощи детским домам. И когда их фото появились на афишах с подписью "У каждого ребенка должна быть семья", Кевин расплакался прямо в машине. — Это... это для таких, как я, — всхлипывал он. — Чтобы они знали... что их тоже могут забрать. Что они не одни. Жан и Рико обняли его, и они сидели втроем на заднем сиденье, пока Тэцуджи делал вид, что очень занят изучением навигатора, хотя просто не хотел показывать, что у него самого глаза на мокром месте.

***

Через полгода сотрудничества мальчики созрели для собственной идеи. — Дядя, — начал Рико за ужином. — Мы хотим сделать кое-что сами. — Что именно? — Линию одежды, — выпалил Жан. — Не просто спортформу, а повседневную одежду. Для детей. Чтобы они чувствовали себя... ну, как мы. Частью команды. — С принтами, — добавил Кевин. — С цитатами. Которые поддерживают. Тэцуджи отложил палочки и внимательно посмотрел на них. — Вы хотите запустить свой продукт? Полностью под своей маркой? — Да, — кивнул Рико. — Мы уже все обсудили. Мы знаем, что хотим видеть. Удобные худи, футболки с нашими рисунками, кепки. И часть прибыли отдавать в фонд помощи детским домам. — Мы даже название придумали, — улыбнулся Жан. — "Котята". Для маленьких. Тэцуджи молчал так долго, что мальчики занервничали. — Дядя? — осторожно позвал Рико. — Ты злишься? — Злюсь? — Тэцуджи вдруг рассмеялся. — Ребята, вы... вы просто молодцы. Я горжусь вами. И конечно, я помогу. Это будет лучший проект в моей жизни.

***

Презентация новой линии прошла в огромном детском магазине в центре Токио. Собрались сотни людей — дети, родители, журналисты, блогеры. Рико, Жан и Кевин вышли на сцену в новых худи — на каждом был рисунок, придуманный ими лично. На худи Рико красовался волк — символ защиты и верности. На худи Жана — лев, потому что он всегда был "королем защиты" на поле. А на худи Кевина — котенок с огромными зелеными глазами, смотрящий на звезды. — Это для всех, кто мечтает, — тихо сказал Кевин в микрофон. — Кто смотрит на небо и верит, что там есть место и для него. Зал взорвался аплодисментами. Дети бросились к сцене, родители выстраивались в очереди за автографами, камеры вспыхивали сотнями огней. А вечером, когда уставшие, но счастливые мальчишки сидели в "гнезде" и пили какао, Тэцуджи подвел итог: — Сегодня вы сделали не просто бизнес. Вы сделали нечто большее. Вы дали детям надежду. И поверьте, это стоит всех контрактов мира. Кевин прижался к дядиному плечу. — Спасибо, что поверил в нас, — прошептал он. — Спасибо, что вы есть у меня, — ответил Тэцуджи, обнимая всех троих сразу. За окном мерцали огни ночного города, а в "гнезде" было тепло и уютно. Семья была в сборе. А значит, все только начиналось.

***

Последние две недели были странными. Нет, не так — последние две недели были неправильными. Жан приходил в школу через раз. А когда приходил, то прятал глаза, отворачивался, старался держаться подальше. И эти синяки... Рико видел их даже сквозь неумелую маскировку тональным кремом. Ссадины на костяшках, припухлость под глазом, неестественная бледность. — Жан, — в который раз попытался подойти к нему Рико на перемене. — Что происходит? — Ничего, — друг отшатнулся, как от удара. — Все нормально. — Не нормально! Ты посмотри на себя! — Отстань, Рико. Просто... отстань. И он уходил. Быстро, почти бегом, скрываясь в толпе учеников. Кевин только качал головой. — Он боится, — тихо сказал он однажды вечером, когда они сидели в комнате Рико. — Я знаю этот взгляд. Так смотрят те, кто привык, что дома небезопасно. — Думаешь, отец? — Кто же еще? Рико сжал кулаки. Он помнил, что Жан рассказывал о своем отце — вечно пьяном, вечно злом, вечно отсутствующем. Но чтобы до такого... — Надо что-то делать. — А что мы можем? — Кевин развел руками. — Он не говорит. Не пускает. — Тогда будем ждать. И наблюдать. Если станет совсем плохо — вмешаемся. Даже если он не захочет.

***

В тот вечер, когда они уже собирались ложиться спать, в дверь комнаты постучал Тэцуджи. Вид у него был серьезный — тот самый "деловой" вид, который означал, что случилось что-то важное. — Ребята, — сказал он, присаживаясь на край кровати Кевина. — Мне нужно уехать. Дела клана. Вернусь только завтра утром. — Что-то серьезное? — насторожился Рико. — Не для вас, — Тэцуджи улыбнулся, но улыбка вышла напряженной. — Для меня. Вы справитесь без меня одну ночь? — Конечно, дядя, — кивнул Рико. — Мы уже большие. — Присмотри за братом, — Тэцуджи потрепал его по голове. — И за собой. Я позвоню, как буду возвращаться. Он ушел, а мальчики остались вдвоем в тишине квартиры. Где-то в городе, в эту самую минуту, начиналась история, которая перевернет их жизнь.

***

Несколько часов назад телефон Тэцуджи разрывался от настойчивой вибрации. Номер Ритсу — правая рука главы клана Морияма. — Слушаю. — Тэцуджи-сан, — голос Кенго звучал напряженно. — Нужно ваше присутствие. Немедленно. Задание объяснят на месте. — Какое задание? — Не по телефону. Жду вас через час в обычном месте. Связь прервалась. Тэцуджи посмотрел на часы, потом на дверь комнаты мальчиков. Что-то подсказывало ему, что эта ночь будет долгой.

***

Знакомый офис в деловом районе Токио. Люди в черных костюмах, бесшумно скользящие по коридорам. Кенго встретил его у входа. — Проходите. Глава уже ждет. В кабинете пахло дорогим табаком и старой кожей. Глава клана, пожилой мужчина с сединой на висках и цепким взглядом, сидел в кресле, изучая какие-то бумаги. — Тэцуджи, — кивнул он. — Садись. Дело есть. — Слушаю. — Семья Моро. Долг перед кланом — тридцать миллионов иен. Плюс проценты за три года просрочки. Игнорируют все предупреждения. Пора навестить их лично. Тэцуджи нахмурился. Моро? Знакомая фамилия. Очень знакомая. — Я должен...? — Взыскать долг. Любыми способами, — глава развел руками. — Ты у нас лучший переговорщик. И самый... убедительный. — Понял. Адрес? — Вот. — Кенго протянул ему бумагу. — И будь осторожен. Говорят, там не все чисто. Тэцуджи взглянул на адрес и почувствовал, как внутри холодеет. Это был район, где жил Жан. Где мальчик, которого его Рико называл лучшим другом, проводил свои вечера в страхе и боли. — Я справлюсь, — сказал он, пряча бумагу в карман.

***Дом семьи Моро**

Дверь поддалась с первого удара ногой — дешевая, гнилая, давно не знавшая ремонта. Тэцуджи шагнул внутрь, и его нос тут же уловил запах перегара, грязи и давно не проветриваемого жилья. — Какого черта?! — из комнаты выскочил мужчина, заросший щетиной, в грязной майке. — Вы кто такие?! — Тэцуджи Морияма, — спокойно сказал вошедший, оглядывая убогую обстановку. — По поручению клана. По поводу вашего долга. Мужчина побледнел и попятился. Из-за его спины выглянула женщина — худая, с потухшим взглядом, в когда-то дорогом, но теперь заношенном халате. — Мы... мы собирали... — залепетал мужчина. — Еще немного... — Собирали три года, — перебил Тэцуджи, проходя в комнату. — Результат? Он сел на единственный относительно чистый стул и огляделся. В углу валялась школьная форма — знакомая форма, та самая, что носила школа Рико. На стене — старая фотография: двое детей, мальчик и девочка. Мальчика он узнал сразу. Жан. — У вас есть дети, — не вопрос, утверждение. Женщина вздрогнула. — Сын... и дочь... — прошептала она. — Где они? — Жан... он в своей комнате, наверное. Элоди у подруги. Тэцуджи кивнул. В голове уже созревал план. — У меня есть предложение, — сказал он. — Вместо денег. В глазах родителей зажегся нездоровый огонек надежды. — Мы согласны на все! — выпалил мужчина. — На все, что скажете! — Вы отдадите мне детей. Тишина повисла такая густая, что ее можно было резать ножом. Родители переглянулись. — Что... что значит "отдадите"? — Оформляете отказ. Добровольно. Я забираю их. Долг списан. — Но они же... они же наши дети! — попыталась возразить женщина, но в ее голосе не было убежденности. — Ваши? — Тэцуджи обвел рукой комнату. — Посмотрите вокруг. Это вы называете "ваши"? Где они спят? Что едят? Почему ваш сын ходит в школу в синяках? Мужчина опустил глаза. Женщина всхлипнула, но не проронила ни слова. — Решайтесь. У меня нет времени на уговоры. — Мы... мы согласны, — выдавил отец. — Только... только пусть с нами ничего не... — С вами ничего не случится, если подпишете бумаги. Сейчас. Документы были готовы — Кенго всегда предусматривал такие варианты. Родители, трясущимися руками, поставили подписи. Печать. Еще одна. Все. — Где комната сына?

***

Жан сидел на продавленной кровати, обхватив колени руками, когда дверь скрипнула. Он поднял глаза и замер. На пороге стоял Тэцуджи. Дядя Рико. Человек, который всегда казался Жану воплощением надежности и спокойствия. И сейчас он смотрел на мальчика с выражением, которого Жан никогда не видел — смесь гнева, жалости и решимости. — Жан, — тихо сказал Тэцуджи. — Идем со мной. Тихо. Ни о чем не спрашивай. Мальчик непонимающе уставился на него. Что происходит? Почему дядя Рико здесь? Почему внизу кричали? Тэцуджи приложил палец к губам — жест, не терпящий возражений. Молчание. Жан кивнул. Он не знал, что происходит, но впервые за долгое время в груди шевельнулось что-то, похожее на надежду. Они вышли в коридор. На лестнице Тэцуджи остановился. — Подожди здесь. Я заберу твою сестру. Элоди. Жан похолодел. Они знают про Элоди? Через двадцать минут Тэцуджи вернулся с маленькой девочкой на руках. Элоди, которой было всего шесть, испуганно жала к нему, но не плакала — видимо, тоже чувствовала, что этот большой дядя не опасен. — Выходим, — скомандовал Тэцуджи. — И не оглядывайтесь. У выхода стояли люди Кенго. — Разберитесь, — коротко бросил Тэцуджи, кивая на дверь квартиры. — Будет сделано. Они сели в машину. Жан молчал, прижимая к себе сестру. Тэцуджи завел двигатель и выехал в ночь.

***

Прошло полчаса, прежде чем Жан нашел в себе силы заговорить. — Что... что вы сделали с ними? — Ничего, — спокойно ответил Тэцуджи. — Они подписали отказ от вас. Добровольно. В обмен на списание долга. — Долга? — Жан побледнел. — Они... они продали нас? — Они отдали вас. Разница есть, — Тэцуджи покосился на него. — Ты злишься? — Я... я не знаю, что я чувствую. — Это нормально. Дома поговорим. Со всеми вместе. — Дома? — эхом отозвалась Элоди. — Да, малышка. Теперь ты будешь жить с нами. С Рико, с Кевином, со мной. У тебя будет своя комната, свои игрушки. Хочешь? Элоди посмотрела на брата. Жан, сам еще не веря до конца, кивнул. — Хочу, — прошептала девочка и впервые за эту ночь улыбнулась.

***

Было далеко за полночь, когда Тэцуджи открыл дверь квартиры. В гостиной горел свет — Рико и Кевин не спали, ждали. — Дядя? — Рико выскочил в коридор и замер. За спиной Тэцуджи стояли Жан и маленькая девочка, которую он прижимал к себе. — Жан? — выдохнул Кевин, появляясь следом. — Ты... что случилось? — Давайте пройдем в гостиную, — устало сказал Тэцуджи. — Разговор будет долгим. Они расселись на диване. Элоди забилась в угол и с любопытством рассматривала все вокруг — такой чистой и красивой квартиры она никогда не видела. — Рико, Кевин, — начал Тэцуджи. — Знакомьтесь. Это Элоди, сестра Жана. С сегодняшнего дня она будет жить с нами. — Как... как это? — Рико переводил взгляд с дяди на друга. — Жан, что происходит? Жан молчал, глядя в пол. Тогда заговорил Тэцуджи. Он рассказал все: про долг, про родителей, про отказ, про то, как забрал детей из того ада. Когда он закончил, в комнате повисла тишина. — Они... они просто отдали вас? — голос Кевина дрогнул. — Как вещи? — Да, — едва слышно ответил Жан. Рико встал, подошел к другу и сел рядом. Обнял. Просто обнял, без слов. — Ты теперь здесь, — сказал он. — Ты и твоя сестра. Вы дома. Кевин подошел к Элоди и осторожно протянул руку. — Привет, — улыбнулся он. — Я Кевин. А тебя как зовут? — Элоди, — ответила девочка и вдруг спросила: — А здесь правда можно жить? И никто не будет кричать? Кевин сглотнул комок в горле. — Правда. Здесь не кричат. Здесь любят. Элоди посмотрела на Тэцуджи, потом на брата, потом снова на Кевина — и вдруг бросилась ему на шею, обнимая изо всех своих маленьких сил. — Я хочу тут жить! — всхлипнула она. — Я хочу! И в этот момент даже суровый Тэцуджи не смог сдержать слез.

***

Их было четверо теперь. Рико, Жан, Кевин и маленькая Элоди. Четверо детей, которых судьба побила, но не сломала. Четверо, нашедших друг друга. Тэцуджи смотрел на них и думал о том, что "гнездо" становится тесновато. Но это были приятные хлопоты — искать квартиру побольше, обустраивать новые комнаты, покупать игрушки для девочки, которая впервые в жизни увидела, что такое настоящая забота. — Дядя, — окликнул его Рико, когда все наконец угомонились. — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. За то, что спасаешь нас. Тэцуджи улыбнулся и притянул племянника к себе. — Это вы спасаете меня, — тихо сказал он. — Каждый день. За окном серел рассвет. Новый день начинался. И в этом новом дне у Жана и Элоди Моро впервые за долгое время был настоящий дом.

"Продолжение следует"