Малиновые коты

Петр Гуменник Олимпиада приближалась. Мама, как всегда, нервничала заранее. Она никогда не смотрела прокаты сына в прямом эфире — не выдерживала. Обычно уезжала по делам, отключала уведомления, а потом ждала звонка от отца. Только после этого смотрела запись. В этот раз она с дочкой остались в Америке. Лететь решили только отец и Илья. После двух недель прокрастинации Илья наконец сел собирать чемоданы — и внезапно понял, что совершенно не представляет, что вообще берут с собой Олимпийцы. Конечно можно было спросить у своих родителей-бывших участников Олимпиады, но Илья предпочитал смотреть «GRWM на зимние Олимпийские игры» Какие ему вообще брать костюмы. Короткая, произвольная, а на показательные нужно? Ну да, он же наверняка попадет на галу. Или нет. Ну лан.  Его провожали тепло. Без лишнего пафоса и мотивационных речей. Он итак то был уверен в себе почти на все 100. Он знал, что готов. Чувствовал. Но когда самолёт летел в Милан, Илья летал в мыслях покруче всяких соревнований.

***

Олимпийская деревня встретила шумом, непонятными языками со всего мира, вспышками камер. Спонсоры раздавали приветственные наборы. В комнате спортсменов лежали подарки — бренд Скимс выдал спортсменам огромные сумки — плотные, вместительные, почти как ещё один чемодан. Внутри — аккуратно сложенная экипировка: свитера, куртки, шапки, кепки. На каждом предмете — эмблема Олимпийских игр, и кричащая надпись USA. Цветовая гамма, конечно, в красно-сине-белых оттенках: где-то тонкие полосы, где-то звёзды, где-то флаг, вписанный в дизайн так, чтобы гордо заявлять о себе. Всё выглядело продуманно — стильно, современно, но с тем самым ощущением, что ты достойно представляешь страну. Илья собрал себе аутфит и усмехнулся: — Ну всё, теперь точно Олимпиец.  Интервью шли одно за другим. Вопросы сыпались со всех сторон: какие у него ожидания, как он собирается справляться с давлением, ведь весь мир ждал идеального проката; почему мама не приехала с ним, какие у него эмоции перед стартом, кто составляет ему наибольшую конкуренцию… Казалось, что журналисты поставили золото не на Илью, и оттого пытались изрядно его замучить до начала соревнований, но Илья держался достойно, отвечал, улыбаясь, удерживая себя в привычном ритме. И вот в какой-то момент журналист, будто невзначай, спросил: — Did you know that the Russian skater is going to be here too? Petr Gumennik? Пауза длилась меньше секунды. Но её хватило, чтобы в глазах почувствовать что-то вспыхнуло. — Yeah sure, — спокойно ответил Илья. — I’ve always wanted to watch him skate in real life. I think it’ll be fun. Он слегка улыбнулся. Почти неуловимо. — I’m waiting for his arrival. Сказано было ровно. Но интонация… Интонация осталась где-то на границе дружеского вызова и чего-то более личного. Он прекрасно понимал, что это интервью увидят все. И Пётр — не исключение. Вечером, уже в своей комнате, Илья поймал себя на том, что снова проверяет расписание прилётов. Он был готов к Олимпиаде. К борьбе. К прокатам. А тем более к встрече с Гуменником.