Малиновые коты

Командный турнир закончился громко. Когда объявили итоговые результаты, и стало понятно, что сборная США берёт золото, Илья сначала просто выдохнул. А потом уже улыбнулся — широко, по-детски, искренне. Он сделал своё дело. Он принёс команде максимум баллов. Без срывов, без падений. Чисто, уверенно, по-взрослому. — You did it, man! — кто-то хлопнул его по спине. — That was insane! Илья улыбался, принимал поздравления, фотографировался, но внутри чувствовал не только гордость — ещё и долгожданное спокойствие. Он знал, что выложился полностью. Позже, уже вечером, команда США вышла прогуляться — просто отдохнуть. Смеялись, дурачились, кто-то охотился на волонтеров, одетых как талисманы Олимпиады, кто-то снимал тик токи. Илья стоял рядом, улыбался, подыгрывал, но внимание его вдруг соскользнуло в сторону. Он увидел его. Пётр шёл к входу в деревню — спокойно, без суеты, с той же собранной осанкой, что и на льду. Илья стоял не слишком далеко, но и не вплотную. Достаточно, чтобы рассмотреть. Достаточно, чтобы сердце почему-то резко ударило сильнее. Пётр посмотрел в их сторону. Илья уже смотрел на него. Он не сдержался — чуть улыбнулся. Не широко, не вызывающе. Скромно. Почти осторожно. Он не мог подойти — вокруг были сокомандники, камеры, журналисты. Да и всё это напряжение вокруг русских спортсменов никуда не делось. Пётр на секунду задержал взгляд. Чуть кивнул. Едва заметно улыбнулся в ответ — сдержанно, по-взрослому. И всё. А у Ильи внутри — как будто что-то взорвалось. Вот он. Не экран, не видео, не эдит в избранных. Настоящий. Живой. В нескольких десятках шагов. — Hey what’s wrong? — кто-то из команды хлопнул его по плечу. — Nothing, — быстро отозвался он, возвращаясь к фото. Но мысли уже не возвращались. Он ещё долго чувствовал этот короткий обмен взглядами — как электричество под кожей. И, уже вечером, совершенно невозмутимым тоном поинтересовался у одного из организаторов, где размещены нейтральные атлеты. Просто чтобы знать.

***

С приездом Петра что-то в Илье незаметно сдвинулось. Он вдруг начал дольше задерживаться у зеркала перед выходом — поправлял ворот толстовки, менял куртку, снимал, снова надевал. Все его образы внезапно казались нелепыми. То слишком просто. То слишком «весь из себя». (проблемы типичной белой американской девочки) — Да ты the Ilia Malinin вообще-то, — однажды пробормотал он себе под нос. — Успокойся for God’s sake.  Но лёгкая неуверенность всё равно проскальзывала. В столовой он невзначай сканировал зал. Раз, второй, третий. Искал внимательно, слишком внимательно. Но в тот вечер Петра там не оказалось. Илья задержался дольше обычного, хотя давно доел. Сокомандники это замечали — переглядывались, усмехались, кто-то даже спросил, всё ли окей. Илья только отмахивался: «Да нормально всё». Утренняя тренировка стала светом в конце туннеля. Он ждал её больше, чем собственного проката. Когда вышел на лёд, весь такой собранный, сосредоточенный, — увидел, что Пётр уже катается. Спокойно, размеренно, будто был здесь всегда. Илья на секунду действительно чуть не забыл, как управлять коньками. Лезвие неловко чиркнуло, он быстро выровнялся, делая вид, что так и было задумано. Улыбку контролировать не получалось. Эмоции — тем более. Рядом катались спортсмены из других стран, пара старых знакомых Ильи по международным стартам. Обычная тренировочная суета. Но для него фон словно приглушился. Пётр, конечно, не был слепым. Он чувствовал этот взгляд. Слышал интервью, где Илья говорил, что ждёт встречи. Он не понимал до конца — это просто спортивный интерес? Или что-то ещё? Илья дважды собирался подъехать. Дважды в последний момент уходил в заход на прыжок, будто именно это было его целью. Прыгал выше обычного. Резче. Чище. Почти демонстративно. Это видели все. В середине второго часа он всё же набрался смелости. Подъехал, не останавливаясь — просто встроился в общий поток движения. — Привет. Рад тебя видеть, — сказал он, стараясь звучать непринуждённо. Пётр скользнул рядом. — Привет. Я тоже. Он отметил про себя, что акцент у Ильи стал мягче, речь — увереннее, чем тогда, в Таллине в 2020-м. Они коротко пожали руки на ходу,  по-спортивному. И на секунду повисла тишина — странная, плотная. — Как перелёт? — спросил Илья, продолжая ехать рядом. — Нормально. Долго, но без приключений, — спокойно ответил Пётр. Они не останавливались. Просто катились параллельно, будто так и должно было быть. Илья чувствовал, как сердце всё ещё стучит быстрее обычного. Все таки перед ним человек чьи эдиты он тайно пересматривал по ночам. Но снаружи он выглядел абсолютно собранным. Пётр, конечно, был слишком воспитанным, чтобы оставить всё на уровне двух фраз. Он чувствовал интерес  собеседника— не агрессивный, не показной, но ощутимый — и потому спокойно подхватил разговор. — Ты давно здесь? Кстати, поздравляю с победой на команднике— сказал он, чуть поворачивая голову в его сторону. — Неделю где-то. Спасибо very much — ответил Илья, стараясь звучать обыденно. — И как, нравится? — Да, очень. Атмосфера бешеная, столько народу, развлечений.  Пётр кивнул, оглядывая лёд. — Я пока, кроме стойки с бананами в столовой, ничего толком не успел изучить. Илья тихо усмехнулся. — Это стратегически важная точка, между прочим. — Согласен. Особенно перед тренировками. Они ещё пару секунд ехали рядом, синхронно набирая скорость. — Лёд тебе как? — спросил Пётр. — Быстрый. Но хороший. Если не зазеваться. — Значит, зазеваться нельзя, — спокойно заметил Пётр. Илья посмотрел на него искоса, с лёгкой улыбкой. — Я постараюсь. В этих простых фразах не было ничего особенного. Но для Ильи сам факт, что разговор идёт — ровно, спокойно, без неловких пауз — казался чем-то почти нереальным. — Контент оставил тот же? — как будто между прочим спросил Илья, делая вид, что рассматривает разметку на льду. — Почти, — ответил Пётр. — В произвольной немного поменял заход на лутц. — Я заметил, — вырвалось у Ильи раньше, чем он успел притормозить. — Раньше ты с более длинной дуги заходил. Сейчас короче и резче… но так стабильнее. Пётр чуть замедлился, посмотрел на него внимательнее. — Ты заметил? Илья пожал плечами, будто это ничего не значило. — Ну… да. И дорожка в “Онегине” стала чище. Ты убрал лишний поворот перед серией твиззлов. На секунду повисла пауза. В глазах Петра мелькнуло что-то тёплое — удивление и понимание одновременно. — Серьёзный анализ, — спокойно заметил он. — Часто смотришь? Илья фыркнул. — Иногда попадается. — Ага, «попадается», — с лёгкой усмешкой кивнул Пётр. — Похоже, каждый день попадается. Илья почувствовал, как уши начинают предательски теплеть. — Профессиональный интерес. — Конечно, — невозмутимо согласился Пётр. Но по его голосу было понятно: ему приятно. И это он не скрывал. И именно в этот момент их почти синхронно окликнули тренеры. Те смотрели одинаково выразительно — без слов понятно: тренировка вообще-то не для светских бесед. — Круги наматывать будете после Олимпиады, — донеслось строго. — Работать надо, а не болтать! Илья невольно усмехнулся, опуская взгляд. Пётр сдержанно кивнул, как будто именно этого и ожидал. — Ладно, — тихо сказал Илья, уже отъезжая в сторону. — Увидимся, — так же спокойно ответил Пётр. Им пришлось разойтись по разным концам льда и вернуться к прокату, заходам, прыжкам. Но настроение у обоих было заметно лучше. Илья прыгал легко, почти играючи. Пётр выглядел сосредоточенным, но в движениях появилась расслабленность.