Не зови меня по имени

Ава смотрела на своё отражение в стекле дверей. Прямые волосы, собранные в аккуратный пучок. Тёмно-синий брючный костюм с жилеткой. Лёгкий шлейф табака и кофе. Преподаватель английского языка, временный куратор. Сдержанная. Контролирующая. Сегодня утром она провела урок грамматики. Вчера вечером – с матами разбила гитару о сцену. За дверью – аудитория. Первая встреча с её новой группой. Тринадцать студентов, в том числе двое, о которых она уже наслышана. Каулитцы. Близнецы. Том и Билл. Один – будто сошел с обложки подросткового бунтарского журнала. Второй – первый в своей группе, но с сомнительной репутацией. Их отчим – ректор. //Удачи, Ава…// Она вдохнула, открыла дверь. В помещении сразу притихли разговоры. Некоторые студенты выпрямились, кто-то зевнул, кто-то предвкушающе улыбнулся. — Доброе утро, — сказала она спокойно. — Я Ава Кайзер. Я буду вашим преподавателем по английскому и куратором на время отсутствия господина Бреннера. Надеюсь, мы сработаемся. Где-то в третьем ряду зашуршали. Один из студентов, вытянув ноги вперёд, небрежно откинулся на стул. Дреды, мешковатая толстовка, взгляд – ленивый, но дерзкий. Он просто смотрел на неё, будто уже знал о ней больше, чем следовало. Том Каулитц. Ава перевела взгляд, продолжила говорить. Рассказывала о себе: училась в Лейпциге, стажировалась здесь же. Любит животных, кино, пишет … – обмолвилась она неосознанно и тут же замолчала. Ошиблась. — Стихи? — продолжил кто-то. — Да, — она улыбнулась и написала своё имя на интерактивной доске. — Мисс Кайзер, вы замужем? — Нет. — А парень есть? — Парня тоже нет. Смех. Класс ожил. И тут голос с той самой последней парты: — Вы когда-нибудь изменяли? Тишина. Даже Билл, сидевший рядом, уставился на брата с растерянной усмешкой. Ава медленно подняла взгляд. — Закончим интервью. А теперь я добавлю всех в общую группу, запишите мой номер. Она не покраснела, не моргнула. Но внутри что-то болезненно кольнуло. Она вспомнила собственную школу. Свою первую попытку сбежать. Свой первый шрам. После занятия она сидела в кабинете, перебирая бумаги. За окном – осенние листья, залипающие к стеклу. На столе – письмо от Бреннера. Он просил «проявить терпение к Тому». Она хотела написать ему. Сказать, что справится. Что она сильная. Что маска преподавателя сидит на ней лучше, чем сценическая. Но в эту ночь она снова будет на сцене, в клубе под названием "Бегство". Подвал был тесный, прокуренный, влажный от дыхания толпы. На стенах – афиши с рваными краями. На потолке – трубы и голые лампы. Где-то между этими стенами звучала настоящая она. Без дисциплины. Без правил. Ава поправила маску Хання, которую она носила, чтобы скрыть личность. Глазные прорези сузились, как будто и правда наблюдали за зрителем свысока. На голове – парик цвета выжженного льна. — Три минуты, — сказал кто-то из ребят. — Готова? Она кивнула. Здесь она была не Ава Кайзер. Здесь она была “Хання-сама”, как ее прозвали фанаты. Безбашенная гитаристка, умеющая взорвать зал одним соло. Когда группа вышла на сцену, зал взревел. Гитарный рифф ударил, как камнем по стеклу. Ава слилась с шумом – каждое движение, каждый аккорд протекал сквозь неё, как ток по венам. — Ausgang… — прохрипел вокалист. — ...Gesperrt! — заорали фанаты. Ава подошла к краю сцены. Свет ударил в лицо. И в этом ослеплённом мгновении она вдруг почувствовала чужой взгляд. Резкий, цепкий. Он стоял у стены. Капюшон. Дреды. Руки в карманах. Его лицо едва освещал красный свет над сценой. Том. Время замедлилось. Она не сбилась. Рука продолжала водить по струнам. Но сердце предательски пропустило пару ударов. Что он здесь делает? Узнал ли он её? Маска. Парик. Грим. И всё же – это риск. Но он смотрел. Не отводя взгляда. Словно вдруг услышал звук, который пробрался глубже, чем он хотел. После концерта она вышла через заднюю дверь. Холод. Сырость. Узкий переулок, ведущий к метро. Она зажгла сигарету – и вдруг чья-то рука аккуратно вытащила её прямо из губ. — Вы здорово играете. Ава вздрогнула. Он закурил её сигарету. В той же одежде, что и утром. — Правда, эта маска стрёмная, — усмехнулся он. Она не ответила. — Я не скажу, — добавил он. — О чём? — ровно спросила она. — Что вы – это вы. — Я не понимаю, о чём ты. Он сделал шаг ближе. — А я думал, вы просто очередной скучный препод. А вы, оказывается, даже не пытаетесь быть нормальной. Ава прижала маску к лицу. — Уходи, Том. — Я вас теперь понимаю, — сказал он, не двигаясь. — Вы тоже не можете выбраться. Он развернулся и ушёл. Оставив после себя запах табака. И что-то ещё. Что-то похожее на опасность. В ту ночь она снова села за гитару дома. Тихо. Без сцены. Без аплодисментов. Просто перебирала струны. «Вы тоже не можете выбраться.» Она не знала, что именно он понял. Но он увидел слишком много. А это означало только одно – её маска дала трещину