Не зови меня по имени

— Простите? — Ава едва узнала свой голос. — Вы не ответили на мой вопрос, — повторил ректор Лоренц, без колебаний. — Вы спите с моим сыном? Она уставилась на экран, будто это был не телефон, а тикающий механизм, готовый взорвать всё, что она с таким трудом выстроила. — Я бы спросила: «С каким из?», — натянуто рассмеялась она, — но отвечу проще. Нет. С чего такие вопросы, мистер Лоренц? — Сегодня я видел, как вы с Томом вместе уходили. Его пары закончились намного раньше ваших. А за весь семестр он пропустил всего два дня. Это совершенно на него не похоже. — Так он всё же пропускал, этот мелкий… — пробормотала она себе под нос, едва слышно. — Что вы сказали? — Ничего. Хотите знать, с кем спит ваш сын – спросите у него. Вы ведь сами просили меня приглядеть за ним, назначая куратором. Вот я и выделила время, чтобы подтянуть его по английскому перед рубежными экзаменами. А теперь недовольны? На той стороне наступила пауза. Кажется, он не привык к такому тону. — Меня слышно? — переспросила Ава. — Мисс Кайзер… прошу прощения за поздний звонок. И за неделикатный вопрос. — Принимаю. А теперь, если не возражаете, я собиралась спать. — Ещё минуту. Я… благодарен вам. Я говорил кураторам приглядеть за Томом ещё со школы. Но только вы, кажется, имеете все шансы стать ему настоящим ментором. Ава повесила трубку и еще долго глядела в стену. Она села на край кровати и провела рукой по лицу. Ей было не стыдно за ложь. Ей было стыдно, что заставила его извиняться. Потому что вдруг, на какой-то миг, показалось, что он действительно волнуется за Тома. Выходной. Клуб "Бегство". Запах пыли, алкоголя и кабелей, впитавших музыку. Сегодня снова был день живого выступления – только свои. Но в зале, у стойки, появилась новая фигура – Билл. Том привёл его с собой. — Ты рассказал ему? — прошипела Ава перед выходом, поправляя маску. — Он обещал молчать, — ответил Том с ухмылкой. — Не парьтесь. Она только выдохнула. Потом – сцена, свет, звук. Всё как всегда. Билл смотрел с открытым ртом, как его брат зависает взглядом на сцене. Он тоже понимал – Ава здесь совсем другая. После выступления она вышла подышать. Курила, опершись на перила у заднего входа. И тут он – Альберт. Как призрак из прошлого. — Знал, что найду тебя здесь. Ава напряглась, бросила окурок и попыталась пройти мимо, но он перехватил её за запястье. Сердце сжалось. — Пусти. — Едва слышно выдавила она. — Заговорила, значит? А я уж думал, онемела. Ты совсем не изменилась. Всё такая же жертва. — Я? Жертва? — её голос дрогнул. — Это ты меня бил. Ты мне изменял. Это ты… — Да-да, бедняжка. А ты всё забываешь, как из меня тряпку делала? Посуду помой, в магазин сходи, стульчак опусти. А потом в кровати – труп. Ни ласки, ни желания, не могла «порадовать». — Ты конченый ублюдок, Альберт. — А ты шлюха. Он не успел договорить – перед ними появился Том. — Что ты сказал? — О, так это тот малолетка с репетиций? — хмыкнул Альберт. — Я хотел тебя простить, слышал после меня не было нормальных мужиков, но ты похоже нашла нового ебыря. Том сделал шаг вперёд. Ава быстро встала между ними, уперлась ладонями ему в грудь. — Нет! Не нужно. Он того не стоит. — Он тебя оскорбил. — Том, пошли внутрь. Прошу. Он дрожал от ярости, но подчинился. В общей комнате, куда пускали только по списку, стояло тепло, пахло лавандовым диффузором, лаком для волос и какой-то карамельной выпечкой – не тем, чего ждёшь от подпольной рок-группы. Фанаты – преимущественно девчонки, – кружили вокруг участников. Кто-то пытался взять автограф на груди, кто-то просил сфотографироваться. Но внимание, как по магниту, тянуло к ней. — Хання-сама! Хання-сама! — щебетали тонкие голоса, водя вокруг Авы что-то вроде радостного хоровода. — Вы – лучшая! — Я не лучшая, я просто играю на гитаре, — с усмешкой отозвалась Ава. Одна из девочек – совсем не похожая на любительницу тяжёлой музыки, в юбке, свитере и с аккуратно уложенными волосами – протиснулась ближе, держа в руках корзинку, перевязанную розовой лентой. — Хання-сама, вы, наверное, не помните, но я ваша фанатка с самого первого концерта в «Бегстве»! — заговорила она, задыхаясь от волнения. Ава прищурилась. — Мелоди? Конечно помню. Ты же та, кто каждый раз угощает нас сладким на репетиции, верно? — Да! — пискнула девушка, сияя как витрина ювелирного. — Ох, вы помните моё имя, это… это самый счастливый день в моей жизни! Вот! — она вскинула корзинку. — Я испекла шоколадные кексы и печенье с корицей! Ава приподняла маску, затем вдруг наклонилась, обхватила Мелоди за талию и, чуть приподняв, подарила ей короткий, благодарный поцелуй в губы. Простой, почти детский, без намёков – но на фоне визжащих девчонок он прозвучал громче всех слов. — Спасибо тебе за верность, Мелоди. Все вокруг ахнули. Кто-то захлопал. Кто-то завизжал так, что задребезжали гитарные струны. В другом конце комнаты Том застыл, как вкопанный, с приоткрытым ртом. Рядом Билл захохотал и хлопнул его по спине: — Ну что, брат, тебя только что официально опередили. — Это было… это… — пробормотал Том, глядя на Аву, которая уже снова натягивала маску и целовала Мелоди в щёку на прощание. Ава подошла к ним, закатив глаза: — Что это вы тут стоите трезвые, как преподы в актовом зале? — Мисс Кайзер, вы сейчас подталкиваете студентов к алкоголизму, — с показной строгостью заметил Билл. — Билл, я тебе уже сто раз говорила – в этих стенах я не Мисс, а просто Хання. И вы не мои студенты. Здесь все свои. А если немного пива может согреть душу – чего ради себе отказывать? Она выдернула из рук Джо банку, не глядя, открыла её и залпом выпила почти всё. — Эй! Это было моё! — возмутился Джо. — И стало общим, — хмыкнула она. — Не жадничай, Джо. Том и Билл переглянулись и, не сговариваясь, потянулись к холодильнику. Ава не успела прикончить свою банку – её снова подхватили девчонки. Одна встала рядом, чтобы сделать селфи, вторая протянула значок, третья уже что-то выкрикивала про татуировки. В гуще визга, вспышек и пудрового запаха фанатских духов, Ава мельком оглянулась. В углу Том ещё стоял, не спеша пить пиво, но следил за ней – взглядом, в котором смешались удивление, лёгкая ревность и что-то ещё. Чуть более серьёзное. А потом, через пару мгновений, внезапно, чья-то ладонь вцепилась ей в запястье. — Мисс… черт… Хання! — Голос Билла срывался. Он был испуган, бледен. — Срочно. Там… Том… Мир в одно мгновение стал черно-белым. Ава сорвалась с места. Открыла дверь – и застыла. Том и Альберт – в схватке. Удар за ударом. Рваное дыхание. Кровь блестит на губах, на кулаках, на земле. Непонятно, чья. Мир стал жидким. Шум – глухой, как будто всё происходило по ту сторону стекла. В ушах запульсировало. Сердце сжалось. Пальцы окаменели. Колени подломились, но тело не падало. Оно просто отказалось подчиняться. Зрение стало пятнистым, будто объектив камеры поймал засвет. Лица теряли чёткость. Всё вокруг дышало страхом. Её дыхание сбилось. Лёгкие будто заполнились воздухом, но вдоха не было. Только частые короткие глотки кислорода, не приносящие облегчения. А потом – как рвущаяся киноплёнка – хлынули воспоминания. Коридор школы, запах мокрых курток и дешёвого дезодоранта. «ШЛЮХА» – белыми буквами на парте. Её волосы, сжатые в чьих-то руках, звон удара о кафель в школьном туалете. Спина, скользящая по ступенькам. Боль в ребрах. Голос матери, кричащей по телефону: «Лучше бы ты не родилась!» И – последнее: лицо Альберта, вспыхивающее перед глазами, перекошенное от злости, мокрое от пота. Треск пощёчины. Его рука. Её дрожь. Слово: «бесполезная». Как приговор. Ава стояла, вцепившись в косяк двери, не в силах даже выдохнуть. К горлу подступала тошнота. Всё нутро сжалось, как после удара током. Паника парализовала её до кончиков пальцев. — Нет… — вырвалось у неё. — Нет… Я… Она уже не видела полной картины, только обрывки: Том валится на асфальт, Альберт заносит кулак снова и снова. Голос Билла – искажённый, как сквозь воду. — Мисс Кайзер! Сделайте что-нибудь! Пожалуйста! Он пытался разнять дерущихся, но Альберт ударил и его. В этот момент она не была взрослой. Не была преподавателем. Только девочка, у которой украли голос. И вдруг – чужой голос. Не из воспоминаний. Живой. Ужасно живой. — Он убьёт его, слышите?! — Билл, почти плачущий. Резко, будто кто-то дёрнул внутренний рубильник, она вернулась. Всё ещё дрожащая, но уже здесь. Том. Он лежал под Альбертом, не отбиваясь. Тот молотил кулаками, как зверь. Удары глухие, тяжёлые, ритмичные. Ава срывается с места. — Отойди от него, мразь! — крик вырывается с хрипом, рвёт горло, заставляет всех обернуться. Она подбегает и с размаху пинает Альберта в бок. Не сдерживаясь. Со всей той яростью, которую годами запихивала внутрь. Тот падает на асфальт с хрипом, скатывается в сторону. Мгновение – и к нему уже бросаются Джо с Карлом, прижимают к земле. Ава опускается на колени рядом с Томом. — Том! Том, ты меня слышишь? Он приоткрывает глаза. — Нормально… — едва шевелятся губы. — Билл, помоги мне. — Она не узнаёт свой голос – спокойный, чёткий, командный. Билл побледнел, но подчинился. Они повели его за угол, вдаль от толпы. Ава проверила, не дрожат ли пальцы – дрожали. Но голос оставался ровным. — Надо осмотреть. Может быть сотрясение. — В больницу нельзя, — встрял Билл. — Родители… — Не время для этого! — Нельзя… — повторил за братом Том. — Черт с вами. Тогда нужен кто-то, кто не задаёт вопросов. Ава взяла телефон. Долгая пауза. — Привет… Это Ава. Прости, что поздно. Мне нужна услуга. Да, сейчас… Мне напомнить, что ты мне должна? Через пять минут они уже были в такси. Том с Биллом – сзади. Ава – впереди. Водитель молчал, но косился в зеркало. — Что с ним? — спросил он. — Просто драка. Подростки. Ничего серьёзного. Она не знала, для кого больше звучали эти слова – для водителя, для них… или для себя самой. Поездка была долгой. Подруга Авы – медсестра, работала в частном травмпункте на окраине. Они оформили всё неофициально. Том значился как «двоюродный брат». Том сидел на кушетке, пока его осматривали. В кабинете было прохладно, стены облупились, а лампа над головой мигала с тревожной периодичностью. Но всё это было неважно. — Сотрясения нет, — заключила медсестра. — Несколько гематом, пара ссадин. Рёбра в порядке. К счастью. Но если будут жалобы на головную боль, тошноту, рвоту – срочно к врачу. Без шуток. — Спасибо, Аква, — Ава кивнула, протягивая пару купюр в знак благодарности. — Я не возьму. Считай откупаюсь от долга. — Договор. Ночь. Комната. Том спит на кровати Авы, перебинтованный. Билл – на диване. Ава смотрит в окно – уже светает. Её рука дрожит, когда она набирает сообщение: «Если ты ещё раз приблизишься ко мне или моим друзья, я сдам тебя в полицию. За год отношения у меня накопилось много чего, за что ты можешь сесть. Считай это последним предупреждением.» Отправлено. Альберту. Она гасит экран и поворачивается. Том смотрит на неё из темноты. — Спасибо, — тихо говорит он. Ава кивает. Он медленно протягивает к ней руку. Она берёт её, сжимает. Не как учитель – как человек, которому тоже иногда нужно за что-то держаться.