The Void Inside

Сеул. Северный вокзал. 5 лет назад. 23 дня до смерти Ким Соры. Осень в этом году выдалась холодной. Ким Сынмин стоял на перроне, пряча руки в карманы тонкой куртки, и смотрел, как подходит поезд. Состав вынырнул из тоннеля, разрезая тьму светом фар, и на мгновение Сынмину показалось, что это поезд увозит его в другую жизнь. Ту, где нет долгов, нет страха, нет отца с его вечными криками. Но поезд остановился, двери открылись, и из вагона вышла ОНА. Ким Сора. Она была прекрасна — даже в этом унылом свете вокзальных ламп, даже в дешевом пальто, даже с усталыми глазами после работы. Она улыбнулась, увидев его, и у Сынмина перехватило дыхание. — Ты замерз совсем, — сказала она, подходя ближе. — Почему без шапки? — Шапки портят прическу, — соврал он. На самом деле шапки у него просто не было. Сора рассмеялась и взяла его за руку. Её ладонь была теплой, и Сынмин на секунду закрыл глаза, запоминая это ощущение. Ему казалось, что если он запомнит всё — каждое прикосновение, каждое слово, каждый взгляд — то сможет удержать этот момент навсегда. — Пойдем, — сказала она. — Я знаю одно место. Там кормят досыта и недорого. Они пошли по перрону, и Сынмин смотрел на неё и думал: «Я недостоин. Я никто. У меня нет ничего, кроме любви к тебе». Но он молчал, потому что боялся спугнуть это счастье. Они сидели в маленьком ресторанчике у вокзала, ели горячий суп, и Сора рассказывала о своей работе. О том, как её начальник снова её недооценивает. О том, как она мечтает о повышении. О том, как однажды она станет настолько богатой, что сможет купить дом у моря. — И ты будешь жить со мной? — спросил Сынмин. — А ты хочешь? — Больше всего на свете. Сора улыбнулась той особенной улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. — Тогда договорились, — сказала она. — Как только я получу повышение, мы уедем отсюда. В Пусан, или в Каннын, или вообще на Чеджу. Куда захочешь. — Я хочу туда, где будешь ты, — ответил Сынмин. Они не знали тогда, что до её смерти оставалось двадцать три дня. Они не знали, что дом у моря им не суждено увидеть никогда. Они просто сидели и ели суп, и за окном моросил дождь, и жизнь казалась бесконечной. --- Сеул. Квартира Ким Сынмина. Настоящее время. 3:00 AM. Человек в темноте открыл глаза. Он лежал на узкой кровати в крошечной квартире-студии на окраине Сеула. Вокруг — голые стены, минимум мебели, никаких фотографий. Только один снимок на столе — Сора, улыбающаяся в объектив, живая, настоящая. Сынмин смотрел на неё каждую ночь перед сном. Смотрел и вспоминал. Двадцать три дня до её смерти они были счастливы. Двадцать три дня, о которых он не знал, что они последние. Он сел на кровати и потянулся к телефону. На экране — новости. Убийство Кана Сокчжу всё еще на главной полосе. Полиция в замешательстве. Пресса сходит с ума. Все гадают, кто это сделал. Сынмин улыбнулся. Никто не знает. Никто не догадается. Он встал, подошел к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, в своем элитном районе, спала жена Кана Сокчжу, еще не зная, что её муж был не тем, за кого себя выдавал. Где-то там полицейские пили кофе и строили теории. Где-то там... Он вспомнил её лицо в последний раз, когда видел её живой. Она стояла на пороге своей квартиры, собранная, красивая, немного взволнованная. — Я сегодня встречусь с ним, — сказала она. — С тем человеком. Он обещал помочь. — С кем? — спросил Сынмин. — С кем ты встречаешься? — Не могу сказать. Но если всё получится, мы с тобой будем свободны. Навсегда. Он хотел расспросить подробнее, но она поцеловала его и ушла. А через неделю её нашли мертвой. Сынмин сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Пять лет он ждал. Пять лет собирал информацию. Пять лет планировал. И теперь всё началось. Кан Сокчжу — первый. Но не последний. Он вернулся к столу, взял фотографию Соры и поцеловал стекло. — Скоро, любимая, — прошептал он. — Скоро вы все будете там, где ты. За окном начинался рассвет. --- Столичное управление полиции. Кабинет Йеджи. 7:30 AM. Рюджин проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. — Вставай. Новое тело. Она открыла глаза и увидела Йеджи, стоящую над ней с чашкой кофе в руках. Судя по идеально уложенным волосам и свежей блузке, Йеджи уже успела принять душ, одеться и, возможно, решить пару мировых проблем. — Который час? — Рюджин села на диване, пытаясь сообразить, где она находится. Потом вспомнила — квартира Йеджи, вчерашний вечер, поцелуй в машине... — Полвосьмого. Ты проспала четыре часа. — Всего четыре? — Рюджин поморщилась. — Я чувствую себя так, будто вообще не спала. — Выпей кофе. И оденься. Я оставила для тебя вещи в ванной. Рюджин удивленно подняла бровь. — Вещи? — Футболка и джинсы. Твоего размера, насколько я помню. — Йеджи говорила ровно, но Рюджин заметила, как она отвела взгляд на секунду. — Я подумала, что ты захочешь переодеться перед выходом. Рюджин взяла кофе и направилась в ванную. Там, на полке, действительно лежали сложенные вещи — простая черная футболка и джинсы. И даже нижнее белье, тоже её размера. «Она помнит», — подумала Рюджин, и от этой мысли стало одновременно тепло и страшно. Через десять минут она вышла, готовая к новому дню. — Что за тело? — спросила она, допивая кофе. — Мужчина, около сорока. Найден в парке этим утром. Почерк похож на нашего убийцу. Рюджин замерла. — Так быстро? Прошло всего два дня после Кана. — Значит, он ускоряется. Или у него были причины не ждать. — Йеджи уже стояла в прихожей, надевая плащ. — Едем. --- Парк Йоидо. 8:15 AM. Парк Йоидо, обычно заполненный бегунами и пенсионерами в это время, был оцеплен полицейскими лентами. Желтая лента мелькала между деревьями, а вдалеке, у реки, толпились любопытные, которых сдерживали патрульные. Йеджи припарковалась у входа, и они с Рюджин прошли через оцепление. К ним тут же подбежал запыхавшийся Хван Хенджин. — Хван! Рюджин! — выпалил он. — Это... это жесть. Еще хуже, чем Кан. — Где тело? — Йеджи уже шла в указанном направлении, не дожидаясь ответа. Тело висело на дереве. Старом, развесистом дереве у самой реки, с ветвями, нависающими над водой. Мужчина лет сорока был привязан к стволу сложной системой веревок — точно такой же, как в пентхасе Кана Сокчжу. Только вместо люстры — дерево. — Пак Сынхван, сорок три года, — начал докладывать Хенджин, пока они приближались. — Адвокат. Очень известный в узких кругах. Специализировался на делах о клевете и защите чести и достоинства. Защищал политиков, бизнесменов, знаменитостей. — Опять медиа, — заметила Рюджин. — Не только. — Хенджин помялся. — Он защищал Кана Сокчжу пять лет назад. По иску о клевете против одного журналиста, который написал, что у Кана есть тайная любовница. Йеджи и Рюджин переглянулись. — Журналист? — спросила Йеджи. — Кто именно? — Ким Санхо. Свободный журналист, писал для мелких интернет-изданий. Дело закрыли, журналист извинился и заплатил компенсацию. — Где он сейчас? — Неизвестно. Исчез примерно в то же время, что и Ким Сынмин. Рюджин подошла к телу вплотную. Мужчина был обнажен, на груди — тот же иероглиф «лжец». Во рту — белый шелк. На животе — еще один иероглиф, которого не было у Кана. — Что это? — спросила она, указывая. Йеджи наклонилась, всматриваясь. — «Предатель», — сказала она. — Тоже древнекорейский. Этот иероглиф вырезали тем, кто предал доверие. — Пак Сынхван был адвокатом, — медленно произнесла Рюджин. — Он защищал Кана от обвинений в наличии тайной любовницы. То есть он знал про Сору. И помогал Кану это скрывать. — Или не помогал, — возразила Йеджи. — Или просто делал свою работу. Для убийцы это неважно. Если он считает, что Пак виновен в сокрытии правды, этого достаточно. Они обошли тело кругом. Раны были свежие, кровь еще сочилась из некоторых порезов. — Умер этой ночью, — сказала Йеджи. — Часа три-четыре назад. Убийца работает быстро. И не боится. — Чего ему бояться? — Рюджин покачала головой. — Он уже дважды убил и не оставил ни следа. — Он оставил след. — Йеджи указала на землю под деревом. — Смотри. Рюджин наклонилась. На влажной земле, примятой травой, был четкий отпечаток — след обуви. Не полный, только край подошвы, но четкий. — Он поскользнулся? — предположила Рюджин. — Или наступил в лужу, не заметив. Это наша первая физическая улика. — Йеджи уже вызывала криминалистов. — Феликс, быстро! Снимите слепок с этого следа. И проверьте всё вокруг, каждый сантиметр. Может, есть еще. Феликс подбежал с чемоданчиком и принялся за работу, а Йеджи и Рюджин отошли в сторону. — Он становится самоуверенным, — сказала Йеджи. — Первое убийство — идеально чисто. Второе — уже след. Третье будет еще небрежнее. — Ты думаешь, будет третье? — Обязательно. Он не закончил. Посмотри на иероглифы. «Лжец» и «предатель». Это список. Люди, которые, по его мнению, предали Ким Сору. Кан солгал о ней. Пак помогал лгать. Кто следующий? Рюджин задумалась. — Тот журналист, который написал правду и был вынужден извиниться? Или кто-то из тех, кто знал и молчал? — Или тот, кто убил её на самом деле. Они замолчали, глядя на тело, висящее на дереве. Вода в реке была серой, небо — серым, и только желтая полицейская лента ярким пятном резала глаз. — Он мстит за неё, — тихо сказала Рюджин. — По-настоящему, по-страшному мстит. И, кажется, он только начал. --- Столичное управление полиции. Морг. 12:30 PM. Вскрытие Пака Сынхвана заняло у Йеджи три часа. Рюджин стояла рядом, наблюдая, и в который раз поражалась тому, как Йеджи работает. Это было не просто вскрытие. Это был диалог с мертвым. — Смотри, — говорила Йеджи, указывая скальпелем на разрез. — Видишь эту синеву? Это не от удара. Это от давления веревок. Его подвесили еще живым, и он висел несколько часов до смерти. Мучился долго. — Садист, — поморщилась Рюджин. — Нет. — Йеджи покачала головой. — Садист получает удовольствие от страданий. Этот получает удовольствие от правосудия. Для него это не пытка, это казнь. Легитимная, заслуженная казнь. — С чего ты взяла? — Посмотри на выражение лица. — Йеджи приподняла голову трупа. — Он не кривился от боли. Он смотрел на убийцу. И в его глазах — удивление. Как и у Кана. Они не ожидали, что их будут судить. Для них это было неожиданно. Рюджин всмотрелась в мертвое лицо. Йеджи была права — в застывших глазах Пака читалось не только страдание, но и изумление. — Они знали убийцу, — сказала она. — Оба знали. — Да. И не боялись его. До самого конца не верили, что он способен на такое. Шин Юна, стоявшая в углу с инструментами, тихо спросила: — А как убийца выбирает жертв? Почему именно эти двое? Йеджи повернулась к ней. Юна испуганно замерла, но не отвела взгляда. — Хороший вопрос, — сказала Йеджи. — И ответ на него — ключ ко всему делу. Убийца выбирает тех, кто, по его мнению, виновен в смерти Ким Соры. Кто лгал о ней. Кто помогал лгать. Кто знал правду и молчал. — Это может быть очень много людей, — заметила Рюджин. — Да. Поэтому нам нужно найти того, кто связывает всех жертв. Третьего человека. Журналиста Ким Санхо. — Он тоже может быть мертв. — Или жив. Или сам убийца. — Йеджи сняла перчатки и бросила их в контейнер. — Чонин уже ищет его. Должен найти сегодня. Она подошла к раковине и долго мыла руки, глядя на свое отражение в зеркале. Рюджин встала рядом. — Ты как? — спросила Рюджин. — В смысле? — Ну... это было тяжелое вскрытие. Даже для тебя. Йеджи посмотрела на неё. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Я не чувствую тяжести, — сказала она. — Я чувствую... интерес. Азарт. Это как собирать пазл, где каждая деталь важна. — Ты когда-нибудь устаешь от этого? — От чего? — От того, что не чувствуешь того, что чувствуют другие. Йеджи помолчала. — Иногда, — сказала она наконец. — Когда ты рядом, я иногда хочу знать, что ты чувствуешь. Не анализировать, а именно чувствовать. Но не могу. Рюджин взяла её за руку. — А ты не чувствуй, — сказала она. — Просто будь. Этого достаточно. Они стояли в морге, среди мертвых, и держались за руки, и это было странно и правильно одновременно. Юна смотрела на них круглыми глазами, но молчала. Казалось, она присутствует при чем-то очень личном, что ей не положено видеть. — Идем, — сказала наконец Йеджи. — Чонин ждет. Они вышли, оставив Юну наводить порядок. --- Кабинет Чонина. 14:30 PM. Чонин выглядел так, будто не спал трое суток. Круги под глазами, взлохмаченные волосы, три пустые банки энергетика на столе и одна — полная, в руке. — Нашёл! — закричал он, едва они вошли. — Я нашёл Ким Санхо! — Живого? — уточнила Рюджин. — Живого! — Чонин развернул монитор. — Смотрите. После дела с Каном он уехал из Сеула. Сменил имя, работает сейчас в Пусане, в маленькой интернет-газете. Женат, двое детей. В соцсетях его нет, но я пробил по налоговой — вот он. На экране была фотография мужчины лет сорока пяти, с усталыми глазами и ранней сединой. — Он не прятался, — заметила Йеджи. — Просто начал новую жизнь. — Или боялся, — возразила Рюджин. — После того дела кто-то мог его преследовать. — Нужно с ним поговорить. — Йеджи повернулась к Чонину. — Свяжись с пусанской полицией, пусть пригласят его для беседы. Мы вылетаем завтра утром. — Понял. — А что с Ким Сынмином? — спросила Рюджин. — Есть что-то новое? Чонин помрачнел. — Не очень. Он как сквозь землю провалился. Ни кредитов, ни регистраций, ни соцсетей. Я проверил его родственников — мать умерла пять лет назад, отца вообще не было в свидетельстве о рождении. Друзей нет, бывших коллег — никто ничего не знает. — Он специально исчез, — сказала Йеджи. — Чтобы его не нашли. Значит, ему есть что скрывать. — Или он мертв, — тихо добавила Рюджин. — Как Ким Сора. Все замолчали. Эта мысль висела в воздухе, тяжелая и неприятная. — Если он жив, мы его найдем, — сказала наконец Йеджи. — Если мертв — найдем его тело. В любом случае, он ключ к этому делу. Они вышли от Чонина, и в коридоре Рюджин остановила Йеджи. — Ты правда думаешь, что он убийца? Ким Сынмин? — Думаю, что он главный подозреваемый. Исчез сразу после смерти любимой женщины. Появлялся у Кана Донука в «Самсунге», расспрашивал о ней. У Пака Чонсу — тоже. Он искал правду. Или мстил. — Пять лет молчал. — Пять лет планировал. Или пять лет не мог решиться. А теперь что-то подтолкнуло его. — Что? Йеджи посмотрела на неё долгим взглядом. — Может, он узнал что-то новое. Может, кто-то из жертв сделал что-то, что разбудило его гнев. Или просто пришло время. Они пошли дальше, и в голове у каждой крутились свои мысли. --- Квартира Пака Сынхвана. Район Каннам. 17:00 PM. Ро Чоный стояла у двери и ждала, пока ей откроют. С ней были Хван Хенджин и Ли Феликс — Чан отправил их помогать, потому что сообщать семье о смерти всегда тяжело, а Чоный была новенькой и еще не обстрелянной в таких делах. Дверь открыла женщина лет тридцати пяти, с заплаканными глазами и дрожащими губами. — Вы из полиции? — спросила она. — Заходите. Квартира была дорогой, но не безвкусной — чувствовалась рука профессионального дизайнера. Чоный отметила про себя: адвокат зарабатывал хорошо. В гостиной их ждал еще один человек — пожилая женщина, мать убитого, и подросток, мальчик лет четырнадцати, сжавшийся в кресле. — Садитесь, — жена Пака, которую звали Ли Джонсук, указала на диван. — Я уже всё знаю. Мне звонили из полиции. — Соболезнуем вашей утрате, — сказала Чоный официально. — Нам нужно задать несколько вопросов. — Спрашивайте. — Ваш муж упоминал в последнее время какие-то угрозы? Странные звонки, письма, преследования? Джонсук покачала головой. — Нет. Он был спокоен. Работал, как обычно. Ничего необычного. — А старые дела? Он мог говорить о каком-то деле пятилетней давности? Кан Сокчжу? При упоминании этого имени женщина вздрогнула. — Кан Сокчжу... — прошептала она. — Тот телеведущий, которого тоже убили? — Да. Ваш муж защищал его в суде. — Я помню. Это было давно. Он тогда много работал, нервничал. Но потом всё утряслось. — А журналист, с которым был суд? Ким Санхо? Муж упоминал его? Джонсук задумалась. — Кажется, нет. Он вообще редко говорил о работе дома. Чоный переглянулась с Хенджином. Тупик. — А личные враги? — вмешался Феликс. — Кто-то, кто мог желать ему зла? — У адвокатов всегда есть враги, — горько усмехнулась Джонсук. — Проигравшие стороны, недовольные клиенты. Но чтобы убивать... нет. Мой муж был хорошим человеком. Он никого не предавал. Чоный записала это в блокнот. «Никого не предавал». Интересно, что бы сказала Ким Сора, если бы была жива. — Можно осмотреть его кабинет? — спросила она. — Да, конечно. Идите за мной. Кабинет Пака оказался небольшой комнатой, заставленной стеллажами с папками. Чоный огляделась — идеальный порядок, всё подписано, разложено по годам. — Он был педантом, — сказала Джонсук из дверей. — Всё хранил. — Мы можем забрать некоторые документы? — Забирайте всё, что нужно. Только найдите того, кто это сделал. Чоный кивнула и начала просматривать папки. Дело Кана Сокчжу было в отдельной, толстой папке, помеченной «Конфиденциально». Она взяла её и еще несколько, касающихся старых громких дел. — Спасибо, — сказала она Джонсук на прощание. — Мы сделаем всё возможное. В коридоре, уже у двери, её догнал мальчик — сын Пака. — Тётя полицейская, — позвал он тихо. Чоный обернулась. — Да? — Папа говорил мне кое-что перед смертью. За день до... ну, до этого. Сказал, что если с ним что-то случится, я должен передать это полиции. Мальчик протянул сложенный листок бумаги. Чоный взяла его, развернула. На листке было написано одно слово: «Сынмин». — Он сказал что-нибудь еще? — Только то, что это имя. И что я должен отдать это, если его убьют. Я не знаю, что это значит. Чоный присела перед мальчиком на корточки. — Ты очень храбрый, — сказала она. — Твой папа гордился бы тобой. Мы обязательно найдем того, кто это сделал. Она ушла, сжимая в руке листок с именем, и в голове у неё крутилась только одна мысль: «Ким Сынмин. Он жив. И он убивает». --- Столичное управление полиции. Кабинет Чана. 19:00 PM. Чоный положила листок на стол перед Чаном. Йеджи и Рюджин стояли рядом, глядя на него. — Это подтверждение, — сказала Йеджи. — Ким Сынмин — убийца. Пак знал его и боялся. — Или знал, что Сынмин мстит, и предчувствовал свою смерть, — добавила Рюджин. — Откуда он мог знать? — спросил Чан. — Может, Сынмин связывался с ним. Угрожал. Или просто Пак догадался. — Но почему Сынмин? — Чан потер виски. — Почему он начал убивать именно сейчас, через пять лет? Йеджи подошла к доске, где уже были развешаны фотографии жертв. — Потому что пять лет назад он был слаб, — сказала она. — Молод, без денег, без связей. Он не мог найти убийцу Соры. А может, нашел, но не мог до него добраться. И всё это время он готовился. Изучал древние ритуалы. Следил за своими жертвами. Ждал момента. — А теперь решил, что момент настал, — кивнул Чан. — Да. И он не остановится, пока не убьет всех, кого считает виновными. — Сколько их? Йеджи покачала головой. — Не знаю. Пока двое. Будет как минимум третий. А может, и больше. В комнате повисла тишина. — Завтра мы летим в Пусан, — сказала Рюджин. — Говорить с Ким Санхо. Он следующий в списке или сам убийца. — Будьте осторожны, — Чан посмотрел на них. — Если Сынмин узнает, что вы ищете Санхо, он может добраться до него первым. — Значит, нам нужно опередить его. --- Квартира Йеджи. 23:00 PM. Рюджин снова осталась у Йеджи. Формально — чтобы не тратить время на дорогу, вылет рано утром. На самом деле — обе знали, что просто не хотят расставаться. Они сидели на диване, пили чай и смотрели какой-то старый фильм по телевизору. Ни одна не следила за сюжетом. — Йеджи, — сказала вдруг Рюджин. — М? — Ты когда-нибудь думала о том, что будет после того, как мы поймаем этого убийцу? Йеджи посмотрела на неё. — В каком смысле? — Ну... мы снова будем работать вместе? Или я уйду? Или... Она замолчала, не договорив. — Ты хочешь уйти? — спросила Йеджи. — Нет. — Рюджин ответила слишком быстро. — То есть... я не знаю. Я боюсь, Йеджи. Боюсь, что когда закончится это дело, закончится и... это. Что мы снова станем чужими. Йеджи поставила чашку на стол и повернулась к ней. — Посмотри на меня. Рюджин подняла глаза. — Я не знаю, что будет завтра, — сказала Йеджи. — Я не умею планировать эмоции, потому что не умею их чувствовать. Но я знаю одно: я не хочу, чтобы ты снова уходила. Я не хочу снова видеть сны, где ты исчезаешь. Я хочу, чтобы ты была здесь. Со мной. Рюджин смотрела на неё, и в её глазах блестели слезы. — Ты правда это говоришь? — Я никогда не лгу. Ты знаешь. Рюджин протянула руку и коснулась её лица. Йеджи не отстранилась — наоборот, чуть заметно прикрыла глаза, словно запоминая это ощущение. — Можно я останусь здесь? — спросила Рюджин. — Не в гостевой, а... с тобой? Йеджи кивнула. Они легли в кровать Йеджи — большую, с идеально белым бельем, пахнущую лавандой. Рюджин прижалась к ней, положив голову на плечо. Йеджи обняла её, и это было странно — непривычно, но правильно. — Ты пахнешь как всегда, — прошептала Рюджин. — Тем же мылом. — Я не меняю привычек. — Я знаю. — Рюджин улыбнулась в темноте. — Это хорошо. Хотя бы что-то не меняется. Они лежали молча, слушая дыхание друг друга. За окном шумел город, где-то далеко ехали поезда по кольцевой линии, и Рюджин вдруг вспомнила строчки из той песни: "Я растворяюсь, будто тени в темноте, Всё, то, что было, тает паром на перроне, И каждый день всё холоднее, чем во сне, Без твоих рук я не лечусь, без них я в коме..." — С тобой я не в коме, — тихо сказала она. — С тобой я живая. Йеджи ничего не ответила, но её рука чуть крепче прижала Рюджин к себе. Этой ночью им обеим снились странные сны. Рюджин снилась Сора — живая, улыбающаяся, идущая по перрону. Йеджи снилась Рюджин — уходящая, исчезающая в толпе. Но обе проснулись рядом, и этого было достаточно. --- Аэропорт Кимпхо. 7:00 AM. Самолет до Пусана летел всего час, но Рюджин успела выпить два кофе и извести Йеджи вопросами о деле. — Что мы будем делать, если Санхо откажется говорить? — Убедим. — А если он сам убийца? — Арестуем. — А если он уже мертв? — Тогда будем искать тело. Йеджи отвечала спокойно, но Рюджин чувствовала — она тоже напряжена. Просто умеет это скрывать. В Пусане их встретил местный следователь — мужчина лет сорока с усталым лицом и вечной сигаретой в зубах. — Ким Санхо, — сказал он вместо приветствия. — Жив, здоров, работает. Мы его не трогали, как вы просили. Ждет вас в участке. — Он знает, зачем мы приехали? — спросила Йеджи. — Знает, что по делу об убийстве Кана Сокчжу. Подробности не сообщали. — Хорошо. Ведите. --- Пусанское управление полиции. Кабинет для допросов. 10:30 AM. Ким Санхо оказался именно таким, как на фото — усталым, седым, с глазами человека, который много видел и мало чему удивляется. Он сидел за столом, крутил в руках одноразовый стаканчик с водой и смотрел на вошедших без страха, скорее с любопытством. — Хван Йеджи, — сказала Йеджи, садясь напротив. — Генеральный следователь из Сеула. — Знаю, кто вы, — ответил Санхо. — О вас легенды ходят. — Приятно слышать. А это Шин Рюджин, консультант. Санхо кивнул Рюджин и снова перевел взгляд на Йеджи. — Я так понимаю, вы здесь из-за Кана. — Из-за Кана и из-за Ким Соры. При этом имени Санхо вздрогнул. Стаканчик в его руке дрогнул, вода расплескалась. — Ким Сора, — повторил он тихо. — Пять лет прошло. А я до сих пор просыпаюсь по ночам. — Расскажите нам о ней, — попросила Рюджин. — Всё, что знаете. Санхо помолчал, собираясь с мыслями. — Я был журналистом-фрилансером, — начал он. — Писал для мелких изданий, копал скандалы, иногда просто высасывал из пальца, чтобы платили. И однажды мне позвонили. Анонимно. Сказали, что у Кана Сокчжу есть тайная любовница. Дали имя — Ким Сора, дали адрес, дали фото. — Кто звонил? — Не знаю. Голос измененный, номер скрыт. Я тогда не придал значения — мало ли информаторов. — И вы написали статью? — Да. Написал. И меня засудили. Кан нанял лучшего адвоката — Пака Сынхвана. Я проиграл, заплатил компенсацию, чуть не сел за клевету. Еле ноги унес. — И после этого вы уехали в Пусан? — Не сразу. Сначала я пытался докопаться до правды. Думал, если найду доказательства, что Кан действительно с ней встречался, то смогу оправдаться. Начал следить за ней. За Ким Сорой. Рюджин и Йеджи переглянулись. — И что вы узнали? — Что она была не одна, — Санхо посмотрел им прямо в глаза. — У неё был парень. Молодой, бедный, странный. Они встречались тайно. Я сделал несколько снимков — вот, смотрите. Он достал телефон и показал фотографии. На них была Сора, а рядом с ней — молодой человек с темными волосами и очень светлыми глазами. — Ким Сынмин, — выдохнула Рюджин. — Вы его знаете? — удивился Санхо. — Ищем. — Я тоже искал, — сказал Санхо. — После её смерти. Думал, может, он убил. Но он исчез. Как сквозь землю. — Вы говорили об этом с полицией? — А кому это было нужно? Меня уже заклеймили лжецом, мою карьеру разрушили. Кто бы меня слушал? Йеджи молчала, но её мозг работал на полную мощность. — Еще что-то? — спросила она. Санхо замялся. — Есть кое-что, — сказал он наконец. — За день до её смерти я видел её в последний раз. Она была с каким-то мужчиной. Не с Сынмином. Другой — старше, дорого одетый. Они сидели в кафе, и она плакала. А он ей что-то говорил, убеждал. Я тогда не придал значения. А теперь думаю — может, это важно. — Вы его узнали бы? — Наверное. Если увижу. Йеджи кивнула Рюджин. Та достала фотографию Пака Чонсу. — Этот? Санхо всмотрелся. — Да, — сказал он. — Это он. Кто это? — Бывший вице-президент «Самсунга». Его Сора шантажировала. Санхо присвистнул. — Ничего себе история. И что теперь? — Теперь вы главный свидетель, — сказала Йеджи. — Вам придется вернуться в Сеул и дать показания. Санхо побледнел. — Но... у меня семья, работа... Меня же убьют! — Если вы останетесь здесь, вас убьют быстрее. — Йеджи поднялась. — Убийца уже ликвидировал Кана и Пака. Вы следующий в списке. Если хотите жить, поедете с нами под охраной. Санхо смотрел на неё, и в его глазах был страх. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я поеду. --- Аэропорт Кимпхо. 20:00 PM. Самолет приземлился в Сеуле, когда уже стемнело. Санхо, бледный и молчаливый, сидел между Йеджи и Рюджин, словно ища защиты. В здании аэропорта их ждала группа захвата — Чан не рисковал. — Отвезем его в безопасное место, — сказал он, когда они вышли. — Загородный дом управления, там охрана. Пока не поймаем убийцу. Санхо кивнул, но Рюджин видела, как он напуган. — Всё будет хорошо, — сказала она ему. — Мы не дадим вас в обиду. Санхо горько усмехнулся. — Знаете, я пять лет назад думал, что самое страшное в моей жизни — это потерять работу и репутацию. А теперь я понимаю, что самое страшное — это когда за тобой охотятся, потому что ты знаешь правду. — Правда того стоит, — сказала Йеджи. — Вашими бы устами... Санхо увели, и Рюджин с Йеджи остались одни в пустом зале аэропорта. — Устала? — спросила Йеджи. — Есть немного. — Поехали домой. Это слово — «домой» — прозвучало так естественно, что Рюджин даже не удивилась. Она просто кивнула и взяла Йеджи за руку. --- Неизвестное место. Квартира Ким Сынмина. 23:00 PM. Сынмин сидел перед компьютером и смотрел на экран. На мониторе были фотографии — Кан Сокчжу, Пак Сынхван, и теперь... Ким Санхо. — Ты следующий, — прошептал он. — Ты написал ту статью. Ты сделал её жизнь публичной. Из-за тебя её начали преследовать. Он открыл папку с фотографиями Соры. На одной из них они были вместе — счастливые, молодые, не знающие, что их ждет. — Я скоро, — сказал он фотографии. — Еще несколько, и я закончу. Он перевел взгляд на другой снимок — тот, что сделал пять лет назад, сам того не зная. На нем был Пак Чонсу, выходящий из кафе с заплаканной Сорой. — Ты следующий после Санхо, — пообещал Сынмин. — Ты заплатишь за то, что заставил её плакать. Он закрыл ноутбук и лег на кровать, глядя в потолок. Завтра будет новый день. Завтра будет новое убийство. --- Квартира Йеджи. 1:00 AM. Рюджин не спала. Она лежала рядом с Йеджи, слушала её ровное дыхание и думала о том, что происходит. Убийца, жертвы, Ким Сора — все это было похоже на страшный сон, из которого невозможно проснуться. — Не спится? — тихо спросила Йеджи. — Думаю. — О чем? — О ней. О Соре. О том, что она чувствовала, когда умирала. О том, что чувствует сейчас её парень, убивая этих людей. Йеджи повернулась к ней. — Ты жалеешь его? — Не знаю. — Рюджин покачала головой. — Он потерял любимого человека. Он пять лет носил в себе эту боль. Я понимаю, каково это. — Ты тоже носила боль. — Да. И если бы я не закодировалась, если бы продолжила пить, может, я тоже стала бы монстром. Йеджи взяла её за руку. — Ты не монстр. Никогда не была. — А он? — Он убийца. Что бы ни двигало им, он перешел черту. И должен ответить. Рюджин молчала, переваривая её слова. — Знаешь, что самое страшное? — спросила она наконец. — Я его понимаю. Я понимаю его боль, его ярость, его желание отомстить. И это пугает. — Потому что ты видишь в нем себя? — Потому что я вижу в нем себя, если бы не встретила тебя. Йеджи притянула её ближе. — Но ты встретила. И ты здесь. Со мной. Рюджин уткнулась лицом в её плечо и закрыла глаза. — Не отпускай меня, — прошептала она. — Никогда не отпускай. — Не отпущу, — пообещала Йеджи. — Ты единственное, что у меня есть. Они уснули под утро, прижавшись друг к другу, и в этот раз сны были спокойными. --- Квартира Йеджи. 8:00 AM. Рюджин проснулась от запаха кофе. Она открыла глаза и увидела Йеджи, стоящую в дверях спальни с двумя чашками. — Доброе утро. — Доброе. — Рюджин села, принимая чашку. — Ты уже встала? — Да. Звонил Чан. Новостей нет. Санхо в безопасности. Сынмин не объявлялся. — Это хорошо. — Но есть плохая новость. Рюджин насторожилась. — Какая? — Пресса пронюхала про связь убийств. Заголовки сегодняшних газет: «Ритуальный убийца охотится на элиту Сеула». Начальник управления в панике. Дает нам три дня. — Три дня на что? — На поимку убийцы. Или он снимет меня с дела. Рюджин чуть не поперхнулась кофе. — Снимет? Тебя? С ума сошел? — Политика, — пожала плечами Йеджи. — Им нужен быстрый результат, а не расследование. Если через три дня убийца не будет пойман, они найдут козла отпущения. — И козлом будешь ты? — Или мы обе. Но скорее я. Рюджин вскочила с кровати. — Этого не случится. Мы найдем его за три дня. — Ты уверена? — Нет. Но попытаемся. Она начала быстро одеваться, а Йеджи смотрела на неё и думала о том, что впервые за долгое время ей не хочется анализировать. Просто смотреть и чувствовать — или что там у неё вместо чувств. — Рюджин. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Рюджин замерла на секунду, потом улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Йеджи когда-то впервые случился сбой в системе. — Всегда пожалуйста, — сказала она. — А теперь пошли ловить убийцу. --- Столичное управление полиции. Кабинет Чонина. 10:00 AM. Чонин выглядел еще хуже, чем вчера. Казалось, он вообще не спал — банок энергетика на столе стало больше, глаза покраснели, но в них горел азарт. — Я нашёл его! — закричал он, едва они вошли. — Ким Сынмина! — Где? — Йеджи подошла к монитору. — Смотрите. — Чонин вывел на экран карту. — Я проверил все старые связи, всех знакомых, всех родственников. И нашёл одну зацепку — его мать перед смертью владела маленькой квартирой в районе Йонсан. Квартира не продана, не сдана, налоги платятся регулярно. Я проверил плательщика — анонимный счёт, но переводы идут из местного банка. А банк выдал фото с камеры, когда деньги вносили. На экране появилось размытое изображение человека в капюшоне. — Это он? — спросила Рюджин. — Увеличение показывает светлые глаза. Девяносто процентов — Ким Сынмин. — Адрес? — Йонсан, район Ханнам-дон, старая застройка. Я уже отправил туда группу захвата. Йеджи и Рюджин переглянулись и бросились к выходу. --- Район Ханнам-дон. Старый жилой квартал. 11:30 AM. Узкие улочки, старые дома, корейские традиционные постройки, перемешанные с дешевыми многоэтажками. Здесь не было элитного жилья — только те, кто не мог позволить себе ничего лучше. Полицейские машины стояли в двух кварталах, чтобы не спугнуть. Йеджи, Рюджин и группа захвата пробирались пешком. — Вон тот дом, — шепнул Хенджин, указывая на обшарпанное здание. — Третий этаж, квартира 12. — Окна? — спросила Йеджи. — Выходят во двор. Если он попытается бежать, наши перекроют. — Хорошо. Идем. Они поднялись по лестнице — старой, скрипучей, пропахшей кошачьей мочой и сыростью. Рюджин чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. У двери квартиры 12 они остановились. Йеджи кивнула Хенджину. Тот постучал. — Полиция! Откройте! Тишина. Еще стук. — Ким Сынмин, мы знаем, что вы там! Откройте! Снова тишина. — Ломаем, — скомандовала Йеджи. Дверь слетела с петель с третьего удара. Группа ворвалась внутрь — и замерла. Квартира была пуста. Точнее, не совсем пуста — здесь явно кто-то жил. Кровать, стол, ноутбук, фотографии на стенах. Но человека не было. — Чисто! — крикнул Хенджин из кухни. — Чисто! — отозвался Феликс из ванной. Йеджи подошла к столу. На нем лежала фотография — Ким Сора, улыбающаяся. Рядом — записка. «Вы опоздали. Я уже ушел. Но скоро вернусь. Ждите». Рюджин взяла записку в руки. — Он знал, что мы придем, — сказала она. — И ушел заранее. — Или его кто-то предупредил, — мрачно ответила Йеджи. Она оглядела комнату. Фотографии на стенах — все Сора. Разные, живые, счастливые. И одна — общая, где они вдвоем, обнимаются, и Сынмин смотрит на неё с такой любовью, что у Рюджин защемило сердце. — Он любил её, — тихо сказала она. — Действительно любил. — И эта любовь сделала его убийцей, — ответила Йеджи. — Обыщите всё. Каждую бумажку, каждый файл в ноутбуке. Нужно понять, кто следующий. Полицейские принялись за работу, а Йеджи и Рюджин вышли на лестничную клетку. — Он где-то рядом, — сказала Рюджин. — Чувствует запах крови и не уйдет далеко. — Значит, будем ждать. — А если он нападет на Санхо? — Санхо под охраной. А мы будем ждать здесь. Рано или поздно он вернется. Они стояли на лестнице, и где-то внизу хлопнула дверь. Но это был просто ветер. --- Тот же район. Крыша соседнего дома. 12:15 PM. Сынмин стоял на крыше и смотрел, как полицейские входят в его квартиру. Он знал, что они придут. Знал еще вчера, когда увидел новости о том, что Ким Санхо нашли и увезли под охраной. Они идут по следу. Но он не боялся. Он достал телефон и набрал сообщение. Одно слово: «Скоро». Адресат — Пак Чонсу. Старик, который заставил Сору плакать. — Ты следующий, — прошептал Сынмин. — А потом я закончу. Он спустился по пожарной лестнице и исчез в лабиринте узких улочек, оставив полицию рыться в его прошлом. Охота продолжалась. --- Конец третьей главы.