Однажды майским знойным днем

      Очередной знойный денёк застал жителей Централа врасплох: сейчас лишь май месяц, а за окном уже второй день стоит тридцати градусная жара. Для многих это стало хорошим поводом взять небольшой отпуск, чтобы отдохнуть на природе со своей семьёй или друзьями. Однако у Роя Мустанга такой возможности не было. Для высшей должности страны не существует таких вольных и беспечных понятий, как отпуск или отдых. Для фюрера Аместриса есть лишь работа: будь то непогода, праздник или катастрофа.       Так и сегодня Рой был вынужден работать не покладая рук в кабинете, окна которого, как некстати, выходили на солнечную сторону. Яркие теплые лучи солнца обволакивали собой бо́льшую часть кабинета фюрера. Его темно-синий мундир давно висел на спинке стула, однако горячая нагретая спина в одной лишь рубашке намекала на то, что избавление от одного слоя одежды совсем не помогло в противостоянии жаре. По лицу Мустанга медленно стекали прохладные капельки пота, а волосы его были несколько влажными у корней.       – Душновато сегодня, может снимете форму, полковник Хоукай? Все равно я ничего не вижу, – Рой хитро улыбнулся, в шутку прикрыв глаза руками. – Если вам так будет спокойнее, могу и вовсе их закрыть: что так, что эдак – разницы никакой.       – Прошу не отвлекайтесь, фюрер. Вы кажется только что надиктовывали отчёт, так давайте же вернёмся к нему.       Этот холодный и ровный тон в голосе Лизы Хоукай – та деталь, что всегда нравилась Рою Мустангу в своей подчиненной. Лейтенант, полковник, адъютант, Соколиный глаз, Элизабет – не важно, кем бы она ни была, она не она без своего спокойного, почти безэмоционального голоса. И ему нравилось искать те темы, те шутки, те действия, что могли хоть на чуть-чуть, но всколыхнуть ее тембр, придав ему новый окрас.       Адъютант Хоукай, как обычно, была одета в армейскую форму: штаны свободного кроя и мундир, из-под которого виднелась ее любимая черная водолазка с коротким рукавом. Внутренняя дисциплина и подчинение строгим нормам военного штаба не позволяли ей прийти в такое пекло в юбке или без мундира. Да и Мустанг, лишившись зрения, совсем забыл о своем желании ввести мини-юбки, как униформу для женщин-военных, когда он доберется до поста фюрера.       – Так точно, мой милый адъютант! - отчеканил Рой и, собравшись с мыслями, продолжил диктовать пункты для отчёта «О налаживании поставок сырья в соседнее дружественное государство Син». Трудно было сосредоточится на чем-то кроме этой адской жары. Проговорив пару предложений Мустанг осекся, судорожно хватаясь за рубашку на груди. Он вздымал ее, гоняя воздух туда-сюда, чтобы хоть как-то охладится.       – Вам плохо? – Лиза бросила исписанные листы и ручку на стол и поспешила к Рою на помощь. Мужчина пытался справится с проблемой сам, однако Хоукай решительно схватила его за руку и переместила на диван, что находился поодаль от окон и не так страдал от солнечного пекла. Затем она налила холодной воды (которая была уже и вовсе не холодной) из кувшина, что стоял на кофейном столике напротив. – Это вода, пейте.       Мустанг послушно взял стакан с водой и выпил ее.       – Спасибо, Лиза. Думаю, нам стоит сделать небольшой перерыв.       В такие моменты фюрер забывал о субординации и был рад обращаться к своему адъютанту по имени.       Хоукай молча кивнула в знак согласия.       – Полковник Хоуйкай?       В такие моменты Соколиный глаз забывала, что Рой не видит ничего. Это огорчало ее, как и то, что ее действия каждый раз наверняка напоминали ему о чудовищной потере.       – Прошу прощения, фюрер Мустанг...       – Не извиняйтесь, я просто хотел удостовериться, что вы ещё здесь и никуда от меня не сбежали.       Мужчина откинулся на мягкую спинку дивана, медленно запрокинув голову назад, затем накрыл глаза предплечьем правой руки и погрузился в раздумья. Выражение его лица было умиротворённым и даже несколько излишне расслабленным, а глаза закрыты, отчего казалось, что он спит самым сладким и глубоким сном. А может и не казалось? Рой Мустанг отдавался своей работе на все сто процентов, не удивительно, что такому работяге не хватало времени на такую базовую и простую потребность, как сон.       Полковник Хоукай присела рядом с фюрером, наблюдая, как его грудная клетка медленно вздымается и опускается. Ей казалось совершенно нелепым мысль о том, чтобы человек, занимающий такой высокий пост, спал на рабочем месте. Это же так глупо! Не будь рядом Лизы, враг с лёгкостью воспользовался бы таким моментом, особенно учитывая эти большие окна на всю стену, которые могли бы стать прекрасными помощниками даже для слепого снайпера.       Слепого... Лиза Хоукай не жалела Роя Мустанга, вовсе нет. Но она чувствовала сильную внутреннюю несправедливость от такого обмена. Разве он равноценен? Разве такова истина? Ей нравилось помогать полковнику в достижении его заветной цели шаг за шагом, нравилось заменять его собственные глаза на пути к мечте всей жизни. Ведь она обещала ему, не смотря ни на что быть правой рукой и главной опорой. И вот он стал фюрером. А она сдержала обещание, и даже больше...       В голове полковника запестрели кадры воспоминаний, о которых она зареклась не говорить и не думать никогда. Молодой фюрер поддержал ее решение и тоже вычеркнул этот день навсегда из своей головы. Сейчас она нарушила обещание, где гарантия, что не нарушал и он?       От этих мыслей женщина покраснела. Жар пронесся по телу, оставляя горячие ожоги на каждом сантиметре ее кожи, прямо как тогда. Может дело в знойном дне? Хоукай расстегнула мундир и медленно стянула его с плеч. Ей катастрофически не хватало воздуха. За столько лет работы вместе Лиза должна была привыкнуть находится с Роем наедине. Он годами закалял ее своими похабными шуточками. Так почему сейчас ей так неловко быть рядом с ним и ощущать приятный щекотливый трепет от его присутствия?       Хоукай медленно прикоснулась к его руке, что расслабленно лежала лице. Пальцы на кисти мужчины слегка дернулись, и полковник сию секунду отдернула свою руку, побоявшись разбудить его. Но Мустанг все так же дремал. А Хоукай продолжала листать запретные картинки прошлого в своей голове. Чуть осмелев, Лиза взяла его за запястье, притянув руку к себе. Глаза Роя были все ещё закрыты, но забавно поддергивались из стороны в сторону под тяжёлыми веками. Женщина нежно поцеловала его в предплечье – один раз, затем другой, а после и вовсе было не сосчитать, сколько поцелуев она оставила на его руке. Адъютант опустила руку фюрера и аккуратно придвинулась ближе к его телу. Ее тонкие, покрытые мозолями, пальцы изящно тянулись к следующей цели – пуговицы на белоснежной рубашке. Одна, вторая, третья – и вот уже половина пуговиц были расстегнуты, открывая обзор на бледные шею и грудь мужчины. Едва касаясь лишь подушечками пальцев, Хоукай обвела верхний контур шрама на его левых рёбрах. Последнего в его жизни шрама. По крайней мере, Лизе хотелось в это верить.       – В прошлый раз его не было, так ведь лейтенант Хоукай? – Мустанг прикоснулся своей ладонью к шраму. Его глаза были все ещё закрыты, но казалось, они были нахмурены. – Что вы делаете?       – Полковник.       – Что? – фюреру понадобилось пара секунд, чтобы осознать, что это было не обращение к нему. – Прости, временами я живу прошлым.       Прошлое – равно зрение – равно строгий каждодневный взгляд лейтенанта Хоукай – равно стройная спортивная фигура в форме под прикрытием Элизабет – равно кареглазая блондинка с уверенной и доброй улыбкой Лиза. Теперь прошлое равно только снам и навсегда закрыто для настоящего.       – Не извиняйся, полковник, – тихо шепнула Лиза, продолжая обводить шрам на теле фюрера. Ее голос был еле слышен, однако Рой поймал в нем редкие игривые ноты.       – Ты так и не ответила на вопрос.       Полковник Хоукай оторвалась от тела Мустанга, чтобы снять с себя водолазку. После она села на его колени и продолжила растегивать пуговицы рубашки, внимательно наблюдая за блуждающим взглядом мужчины.       – Это, наверное, шутка такая, – нервно посмеялся Рой, нисколько не сопротивляясь напору женщины. – Да, кажется, я понял: я предложил тебе раздеться и в отместку ты решила оголить меня.       Когда злосчастные пуговицы закончились, Лиза запустила свои пальцы в черные густые волосы. С каждой секундой адъютант становилась все смелее и наглее. Она зарывалась в волосы, крепко сжимая намокшие пряди и притягивая его ближе к себе. Тело Хоукай было настолько близко, что Мустанг ощущал жар от ее прерывистого дыхания на собственном теле. Иногда Лиза ослабляла хватку, мягко поглаживая затылок и шею Роя, но затем снова возвращалась к накручиванию прядей. Все это время она ритмично терлась о его ногу, издавая еле слышные стоны.       Фюрер не понимал, что происходит. Он буквально не видел, что с ним делает его адъютант. Лишь богатая фантазия помогала рисовать ему образ сдержанной, но заведенной Лизы Хоукай, без тени смущения трущейся о его брюки. А может тень смущения всё-таки была? Он мог нафантазировать что угодно. Например то, как он нежно берет ее за талию и медленно поднимается выше, касаясь губами ее упругой груди. А нет, кажется это было уже не только в его голове.       – Стой, – Мустанг взял женщину за ладони, высвобождая свою шею из цепкого хвата маленьких, но сильных рук. – Мы ведь обещали друг другу, что это больше не произойдет. Никогда. Помнишь? – Хоукай замерла в тихом ожидании, стараясь не издать ни единого звука. – Ещё тогда ты ясно дала понять, кто мы друг для друга. Эти границы я не могу переступить.       Лиза озадаченно взглянула на Роя, что вжался в диван всем своим телом в ожидании чего-то очень плохого. В этот момент он выглядел подавленным, смущенным и виноватым одновременно. «Можешь ведь быть серьезным и правильным, – адъютант резко встала и отошла на полшага от фюрера, – только вот когда это не нужно...».       Не успел Мустанг опомниться, как услышал звонкий звук. Тяжёлый армейский ремень упал на каменные плиты пола. Лицо его тут же покрылось ярким багровым румянцем: «Надеюсь, это был не ремень». Мужчина нервно сглотнул, борясь с непристойными образами в своей голове. Он уже собирался встать и уйти, однако трость его осталась около рабочего стола, а без нее он как беспомощный котенок в темноте. «Полковника Хоукай давно не слышно, быть может она ушла?» – задумался Рой, судорожно вспоминая, слышал ли он хлопок двери. Звать ее не хотелось, но кажется, без нее ему не выбраться домой или ещё куда-либо из своего кабинета, а значит, придется ночевать тут.       Однако размышления фюрера были прерваны поцелуем в губы. Он был таким чувственным, сладким, притягивающим их души близко-близко друг к другу. Рой снова почувствовал мягкий и теплый вес женского тела на своих коленях. Лиза целовала его в губы, одновременно поглаживая ладонями плечи и грудь Мустанга. Он больше не мог терпеть, его возбуждение было на пределе. Ему чертовски хотелось нарушить данное обещание, но только если этого хотела и она.       – Могу я..?       – Можешь.       Теперь больше не зачем было сопротивляться. Фюрер жадно касался каждого уголка ее тела, по кирпичикам собирая в своей голове детальный образ: вплоть до малейшей складочки и родинки. Единственное, что составляло исключение – безобразные шрамы на ее спине – их форму, цвет и расположение он выучил наизусть уже давным давно. Рой гладил ее округлые бедра, активно отвечая на поцелуи. Руки Хоукай дерзко сползали вниз по торсу мужчины, игриво забегая на территорию брюк. Тем временем грубые ладони Мустанга добрались до спины Лизы: сначала они мягко поглаживали чувствительную и чутко реагирующую на прикосновения поясницу, затем, еле касаясь, огибали болезненные шрамы на верхней части спины и изящно выступающих лопатках. С каждым движением он прижимал ее ближе к себе. Хотелось раствориться в ней здесь и сейчас, позабыв обо всех проблемах и заботах, чинах и должностях. Быть одним целым с Лизой Хоукай – единственное желание Роя Мустанга с тех пор, как она появилась в его жизни.       Чуть высвободившись из крепких объятий, адъютант сняла заколку с волос. Ту самую, которую так ненавидел Мустанг во времена, когда он мог не стесняясь разглядывать свою подчиненную. Мужчина почувствовал, как на его пальцы нежно рассыпались слегка пушистые локоны. А их запах! Его любимый аромат цитрусовой отдушки шампуня, которым неизменно пользуется Лиза с того момента, как она прибыла к нему на службу. Эта женщина, как и многие военные, не любит лишних никому не нужных изменений, даже касаемо таких, казалось бы, незначительных вещей, как уход за телом. Она продолжала исследовать нижнюю часть тела Роя, не забывая про страстные поцелуи в шею. Последняя преграда – тяжёлый армейский ремень мужчины давно уже валялся где-то на полу вместе с его рубашкой и водолазкой полковника Хоукай.       Будем честны, в своих фантазиях Рой представлял этот момент неоднократно. Прошлый их опыт был не таким романтичным и идеальным, впрочем как и нынешний – неловкие касания Мустанга и поцелуи не впопад портили придуманную им же вылизанную картину секса с Лизой Хоукай. И снова проблема была в нем. Фюрер пытался расстегнуть бюстгальтер полковника, пока та в дразнящей манере массировали его бедра сквозь брюки, подбираясь с каждым разом все ближе к члену, но не касаясь его. Расправившись с застежкой лифчика, Рой аккуратно стянул его лямки с мягких округлых плеч Лизы, нежно ведя свои ладони до самых кончиков пальцев женщины.       – Ты слишком торопишь события, – пробормотал Мустанг, целуя обнаженные плечи. – Может, для начала нам стоит сходить на...?       Ее указательный палец резко припал к его губам, не давая завершить начатое предложение. Куда еще тянуть? Полковник Хоукай и фюрер Мустанг знакомы уже больше десяти лет. Вдвоем они пережили немало дерьма: в жестокой войне в Ишваре они собственноручно лишили жизни нескольких сотен мирных жителей, затем совершили государственный переворот, одолев нечеловеческой силы существ – гомункулов. Потеряли общего товарища и друга. Создали последнего алхимика, обладающего знаниями и умениями в опаснейшей в истории огненной алхимии. Все это объединяло их израненные судьбы в неразборчивый клубок из нитей вины, боли, скорби и одиночества. Они не были просто коллегами, они не были начальником и подчинённой в привычном понимании, они не были друзьями и не были влюбленной парой... Они были одновременно никем и всем друг для друга.       Рой припал к груди адъютанта, оставляя на ней влажные извилистые дорожки от языка. Лиза ласкала его член через растегнутую ширинку, издавая скромные тихие стоны. Мустанг нетерпеливо отодвинул намокшую ластовицу трусиков Хоукай, запустив под нее свои теплые пальцы. Он не видел ее выражения лица, но был готов поклясться, что оно было неотразимым и очень удивлённым в этот момент. Мужчина представлял, как она мило закусывает губы, пытаясь спрятать потупившийся и слегка распутный взгляд. Хотел бы он прямо сейчас ловить этот вгляд на себе.       Глаза Лизы заказывались от нахлынувших эмоций и удовольствия. Моментами, когда разум возвращал себе пульт управления телом Хоукай, она чувствовала сильные приливы стыда. Она и Рой Мустанг. Чертов бабник, мечтающий о любой пройденной мимо него коротенькой юбке. Не совершает ли она ошибку? Спутанные мысли мощным потоком проносились в ее голове, ведя борьбу между сухой и расчётливой логикой и взбалмышными быстротечными чувствами. Не важно, правильный это выбор или нет, но именно сегодня и именно сейчас полковник хотела фюрера. Твердый, горячий член в ее руках стал выделять много жидкой и немного липкой смазки. Выражение на лице Мустанга – сосредоточенное и немного напряжённое – выдавало скорый конец их внезапного сексуального увлечения. Пальцы мужчины продолжали блуждать по губам и клитору, вырисовывая не быстрые, но уверенные движения. Внезапно, ему послышался тихий голосок Хоукай – такой сладкий и распущенный, отдающий ни то приказ, ни то мольбу: «Ну же, вставляй».       Он входит в нее достаточно резко, не рассчитав силы. Бормочет еле связные буквы и слога, пытаясь соединить их в слова извинения. Лиза упирается в его плечи, ритмично приподнимая и опуская таз и бедра. Рой обвивает ее хрупкую спину в неустанной попытке притянуться ближе. Она наклоняется к его шее, небрежно покусывает тонкую кожу, в перерывах издавая громкие и нескромные стоны. Их темп нарастает. Частота дыхания увеличивается. Температура тел доходит до предела.       – Рой, я... – застенчиво протягивает полковник Хоукай, не в силах сейчас что-либо соображать и составлять длинные цепочки слов в предложения. Ее спину покрывают сотни мурашек, с губ слетают неразборчивые звуки, тело перестает слушаться и самовольно содрогается. Мустанг делает ещё пару медленных движений и заключает обмякшую Лизу в бережные и крепкие объятия.

***

      Лёгкий ветерок играется с темными прядями на лбу мужчины. Свежий и прохладный воздух вокруг заставляет мужчину вдохнуть его как можно больше в себя. Рой неторопливо потягивается, лёжа на упругой подушке в мягкой постели. Аккуратными прихлопывающими движениями он выискивает рядом с собой женское обнаженное тело.       Внезапно Мустанг подскочил, сжимая в руках одеяло и простынь. «А с каких пор в моем кабинете есть простыни и подушки..?»       – Полковник Мустанг! – задорно воскликнул женский голос слева от него. – Рановато вы сегодня проснулись.       Голос этот принадлежал Лизе Хоукай.       «Полковник...» – проносится в его голове эхом.       Теперь-то ошибки быть не могло. Она обращалась к нему. А значит он всё ещё полковник. И сейчас он находится в больнице, лечит свои раны, полученные в бою с гомункулами. А вместе с ним и его адъютант, точнее...       – Лейтенант Хоукай, мы с вами выходили за пределы палаты вчера? – задумчиво произнес Мустанг. Он почувствовал, как щеки его моментально вспыхнули. Их вчерашний секс... Неужели все это лишь приснилось ему?       – Ммм, разве что на обеде прогуляться в саду. Вчера был невыносимо жаркий день. В палате было невозможно находится.       Полковник молча кивнул, рухнув обратно в постель. Подумать только, на что способен его извращённый мозг. Воспроизвести такие кадры да ещё и так реалистично. Губы Мустанга искривились в фальшивом подобии улыбки, и он закрыл глаза, в надежде поскорее провалиться обратно в сон, оказавшись в том самом знойном майском дне.