Линия жизни

Сону проснулся от того, что замерз. Он лежал на кровати, глядя в потолок с его вечными трещинами, и чувствовал, как холод проникает под тонкое одеяло. Ноябрь уже прочно обосновался в городе, и даже в комнате было зябко. Батареи еле грели, окно дуло, и Сону привычно поджал ноги, пытаясь сохранить тепло. Он знал эту квартиру, знал каждый скрип половиц, каждую щель в окнах, каждый угол, где скапливалась плесень. Знал запах сырости и одиночества, который, казалось, въелся в стены навсегда. Но дело было не только в холоде. Внутри тоже было зябко. Вчерашняя ссора с Ники всё ещё эхом отдавалась в голове. Он вспоминал его крик: «Он к тебе подкатывает! А ты ведёшься!». Вспоминал свои слёзы, вспоминал, как убежал. А потом — его объятия в кафе, его шёпот, его тёплые руки, которые обнимали со спины. Контраст был настолько сильным, что голова шла кругом. «Мы помирились, — подумал Сону. — Но осадок остался». Он провёл рукой по лицу. Вспомнил, как Ники сказал про Сонхуна. Сону тогда не понял, а теперь... теперь не знал, что думать. Сонхун был милым, внимательным, помогал с учёбой. Он ничего такого не делал. Правда ведь? Просто помогал, просто улыбался, просто был рядом. Тогда почему Ники так реагирует? Сону сел на кровати. Пружины жалобно скрипнули. За окном было серо, моросил дождь. Ноябрь не собирался сдаваться. Капли стекали по стеклу, размывая и без того тусклый свет. Он встал, надел толстовку, одёрнул рукава. Привычка, въевшаяся в кровь. Посмотрел на стул, где висел шарф Ники. Серый, вязаный, мягкий. Он так и не вернул его. Просто не мог. Этот шарф пах Ники — свежестью, домом, безопасностью. Когда Сону его надевал, ему казалось, что Ники рядом. Сону подошёл, взял шарф, поднёс к лицу. Вдохнул. На секунду стало легче. Сегодня после пар нужно к Сонхуну. Проект. Эта мысль неприятно кольнула. Он пошёл умываться. Холодная вода обожгла лицо, но помогла немного прийти в себя. Сону посмотрел в зеркало. Из зеркала на него смотрел бледный парень с тёмными кругами под глазами. — Ты справишься, — прошептал он своему отражению. — Всё будет хорошо. Он не знал, что этот день сстанет ещё одним ужасным в его жизни --- После пар Сону вышел из главного корпуса вместе с Сонхуном. Они обсуждали детали проекта, но Сону слушал вполуха. Мысли были о другом. Он машинально кивал, отвечал односложно, а сам думал о том, как прошёл день. Ники сегодня не видел — у них были разные пары. Но Сону знал, что вечером они встретятся. Наверное. Он надеялся на это. — ...а потом мы можем сделать выводы по второй части, — говорил Сонхун, улыбаясь своей привычной тёплой улыбкой. — Ты согласен? — Да, — кивнул Сону, хотя не слышал ни слова. И тут он поднял глаза и увидел Ники. Тот стоял у колонны, засунув руки в карманы куртки. Ждал. Обычно он подходил, улыбался, брал за руку. Но сейчас просто смотрел. Издалека. И в его взгляде было что-то... Сону не мог прочитать. Боль? Злость? Ревность? Сонхун тоже заметил его. И улыбнулся. Но это была не та улыбка, которую Сону привык видеть. Она была другой — насмешливой, победной. Сонхун медленно, почти театрально, положил руку на плечо Сону, чуть притянул к себе и повёл в сторону. — Пойдём, — сказал он. — Нам туда. Сону обернулся. Ники стоял не двигаясь. Его лицо было каменным. Только желваки ходили на скулах. Он не крикнул, не позвал, просто смотрел, как Сону уходит с другим. Что это было? — подумал Сону. — Почему он так посмотрел? Но Сонхун уже уводил его, болтая о чём-то неважном. Сону шёл и чувствовал на спине этот взгляд — тяжёлый, обжигающий. — Ты чего такой задумчивый? — спросил Сонхун, заметив его состояние. — Да так, — Сону попытался улыбнуться. — Просто устал. — Понимаю, — кивнул Сонхун. — Ничего, дома отдохнёшь. У меня там вкусный чай есть, согреешься. Сону кивнул, но внутри было неспокойно. --- Они шли по мокрым тротуарам. Дождь моросил, но Сонхун, кажется, не замечал. Он болтал без остановки — о преподавателях, о смешных случаях, о чём-то ещё. Сону кивал, но думал о Ники. О его лице. О том, как он стоял один у колонны. Надо будет потом ему написать. Объяснить. Хотя что объяснять? Это просто проект. Но где-то глубоко внутри Сону понимал, что Ники обижен. И что это не просто проект. Вдруг Сонхун замолчал. А потом спросил: — Слушай, а этот Ники... он всегда к тебе так относится? Сону насторожился. Внутри что-то ёкнуло. — В смысле? — Ну, — Сонхун пожал плечами с невинным видом, — он как будто не даёт тебе шагу ступить. Постоянно рядом, постоянно смотрит, постоянно касается. Это нормально? Сону не знал, что ответить. Он сам иногда чувствовал это — лёгкое давление, будто воздух вокруг становился плотнее, когда Ники был слишком близко. Но он списывал это на заботу. На то, что Ники просто переживает. — Он просто... дорожит мной, — тихо сказал Сону. Сонхун усмехнулся. Коротко, почти незаметно. Но Сону почему-то стало не по себе. Эта усмешка была какой-то... чужой. Не такой, как его обычная тёплая улыбка. В ней было что-то холодное, оценивающее. — Ну, если ты так считаешь, — легко сказал Сонхун и снова заулыбался. — Пошли, тут уже недалеко. Он снова завёл разговор о пустяках, но Сону уже не слушал. Он думал о том, что сказал Сонхун. И о том, как это сказал. Почему он спрашивает? Что ему за дело? Ответа не было. --- Квартира Сонхуна оказалась уютной и чистой. Мягкий диван, книги на полках, приятный запах — что-то с корицей. На стенах висели постеры с группами, которых Сону не знал, на подоконнике стояли цветы. Всё было продумано, красиво, правильно. Но Сону чувствовал себя неловко. Слишком чужое место. Слишком много вещей, которые он не знает. Слишком близко к человеку, которого он почти не знает. Он привык к своей тесной, холодной комнате, к запаху сырости и одиночества. Здесь было по-другому, и это пугало. — Располагайся, — сказал Сонхун, кивая на стол. — Я сок принесу. Сону сел. Достал тетради, ручки, учебники. Разложил всё перед собой, пытаясь создать хоть какой-то островок привычного. Тетради пахли бумагой, ручки лежали ровно — это было его, знакомое. Сонхун вернулся с двумя стаканами яблочного сока. Поставил один перед Сону, второй перед собой. — Держи. Сону взял стакан. Сок был холодным, сладким. Они начали работать. Проект был сложным, но Сону быстро втянулся. Он любил математику — она была понятной, логичной. Не то что люди. Здесь всё подчинялось формулам, здесь не было двойного дна. Если уравнение решено правильно, ответ будет верным. Всегда. Сонхун тоже работал, иногда задавал вопросы, делал пометки. Всё было нормально. Почти нормально. В какой-то момент Сонхун потянулся за ручкой, лежащей рядом с компьютером. И задел стакан. Сок вылился прямо на футболку Сону. — Ой, чёрт! — Сонхун вскочил, едва не опрокинув стул. — Прости, я такой неловкий! Сону смотрел на мокрое пятно, расползающееся по ткани. Футболка прилипла к телу, холодный сок пропитал её насквозь. Было противно и липко. Тёмное пятно расползалось по животу, и Сону чувствовал, как холод проникает к коже. — Ничего, — пробормотал он. — Я... — Снимай давай, — перебил Сонхун. — Я быстро постираю, у меня машинка рядом. Дам тебе свою кофту пока. Сону замер. Снять футболку? Здесь? При нём? Он почувствовал, как холодеют руки. Сердце забилось где-то в горле. На его теле — шрамы. Много шрамов. Старые, белые полоски. Они покрывали предплечья, запястья, поднимались выше. Карта его боли, его отчаяния, его слабости. Он никогда не показывал их никому, кроме Ники. Даже Ники увидел их случайно, когда рукав задрался. И это было ужасно. Сону помнил тот момент — как Ники замер, как смотрел на бинты, как потом целовал их. Это было больно и сладко одновременно. — Я... не надо, — выдавил он. — Я сам справлюсь. Дома постираю. — Ты чего, стесняешься? — Сонхун смотрел на него с лёгкой улыбкой. В его глазах мелькнуло что-то, чего Сону не понял. — Мы же оба парни. Давай, не глупи. Простынешь ведь. Сону молчал. Внутри всё сжималось. Он лихорадочно искал выход, но не находил. Сказать правду? Рассказать про шрамы? Нет. Ни за что. Сонхун вздохнул, пошёл в комнату и вернулся с чистой кофтой. Мягкой, тёмно-синей, пахнущей тем же кондиционером. — Ладно, — в его голосе появились насмешливые нотки. — Отвернусь. Переодевайся. Только быстро, а то простудишься. Он демонстративно повернулся спиной. Сону смотрел на его спину. Медлил. Потом, решившись, быстро стянул мокрую футболку. Стараясь не думать о том, что Сонхун может обернуться. Воздух коснулся обнажённой кожи, и Сону поёжился — не столько от холода, сколько от страха. Он схватил кофту Сонхуна и быстро натянул её через голову. Кофта была велика, мягкая, пахла чужим. Рукава закрывали пальцы, подол доставал почти до колен. Она скрывала всё. — Готово, — тихо сказал он. Сонхун обернулся. Его взгляд скользнул по лицу Сону, по кофте... и задержался. Чуть дольше, чем нужно. На секунду Сону показалось, что Сонхун смотрит куда-то за него, на что-то, чего не должно быть видно. Но кофта была длинной, закрывала всё. Должна была закрывать. — Идёт тебе, — улыбнулся Сонхун. Но в его улыбке было что-то... Сону не мог понять. Что-то, от чего по спине пробежали мурашки. — Спасибо, — выдавил он. Они вернулись к работе. Но Сону всё время казалось, что Сонхун смотрит на него иначе. Будто знает что-то. Будто видит то, что скрыто. Несколько раз, когда Сону поднимал глаза от тетради, он ловил на себе этот взгляд — изучающий, странный. Сонхун тут же отводил глаза и улыбался своей обычной улыбкой, но осадок оставался. Что это было? — думал Сону. — Почему он так смотрит? Он не знал ответа. Но чувствовал себя неуютно. --- Через пару часов они закончили. Сонхун довольно потянулся, хрустнув плечами. — Всё, готово. Ты молодец, Сону. Без тебя я бы застрял на этой теме. Сону кивнул. Ему хотелось уйти. Кофта Сонхуна была мягкой, но чужой. И запах чужой. И всё вокруг чужое. Ему хотелось домой, в свою холодную комнату, под своё тонкое одеяло. Сонхун проводил его до двери. — Зайди как-нибудь на днях, заберёшь свою футболку, — сказал он. — Она уже в стиралке. Я скажу, когда высохнет. — Хорошо, — ответил Сону. — Спасибо. — Да не за что. — Сонхун улыбнулся. — Было приятно поработать. Заходи ещё, если что. Сону кивнул и вышел в коридор. Дверь закрылась. Сону прислонился к стене на лестничной клетке и выдохнул. Впервые за несколько часов он смог вздохнуть полной грудью. Он спустился по лестнице. На улице уже стемнело. Дождь прекратился, но воздух был сырым и тяжёлым. Фонари горели тускло, освещая мокрый асфальт. Сону глубоко вздохнул, радуясь, что всё закончилось. Он не знал, что самое страшное ещё впереди. --- 6. По дороге домой. Хисын Сону решил пойти коротким путём — через переулок. Там было темно, но зато быстрее. Он устал и хотел только одного — добраться до дома, лечь и ни о чём не думать. В переулке горел только один фонарь в начале, дальше было темно. Сону шёл, стараясь не смотреть по сторонам. Лужи хлюпали под ногами, где-то вдалеке лаяла собака. Обычный вечер. Обычная дорога. И вдруг из темноты выступила фигура. — О, рыжий, — раздался знакомый голос. — Какая встреча. Хисын. Сону замер. Сердце упало куда-то вниз, в живот, и забилось там, как пойманная птица. — Чего тебе? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Да так, — Хисын усмехнулся. Он был один. В свете далёкого фонаря его лицо казалось зловещим, с глубокими тенями под глазами. — Решил прогуляться. И вдруг вижу — ты. Судьба, наверное. Он шагнул ближе. Сону попятился, но упёрся спиной в стену. Холодный кирпич царапнул спину даже через кофту. — Отойди, — тихо сказал Сону. — А то что? — Хисын подошёл вплотную. От него пахло сигаретами и перегаром, как всегда. — Что твой япошка сделает? Прибежит, спасёт? Сону молчал. Сжимал кулаки в карманах чужой кофты. Пальцы дрожали. — Скучно мне, — продолжил Хисын. — А ты тут. Развлеки меня. Он толкнул Сону в грудь. Сону ударился затылком о кирпичную стену. В глазах потемнело, по спине пробежала боль. — Отпусти, — выдохнул он. — А если не отпущу? Хисын достал из кармана раскладной нож. Щелчок — лезвие выскочило, тускло блеснуло в свете далёкого фонаря. Острое, тонкое, опасное. Сону смотрел на это лезвие и не мог пошевелиться. Страх сковал всё тело, превратил мышцы в камень. — Красивая у тебя мордашка, — задумчиво сказал Хисын. — Жалко будет, если испортится. Он провёл лезвием по щеке Сону. Боль была резкой, обжигающей. Сону зажмурился, чувствуя, как по щеке течёт что-то тёплое. Кровь. Он слышал запах крови, смешанный с запахом дождя и сырости. — Не нравиться? — усмехнулся Хисын. — А это? Удар в живот — кулаком, но сильный. Сону согнулся, сползая по стене. Воздух вышибло из лёгких. Он пытался вдохнуть, но не мог. Лёгкие горели, в глазах темнело. — Скучный ты, — бросил Хисын, убирая нож. — Даже не интересно. Он пнул Сону напоследок — ногой по ноге, больно — и ушёл, насвистывая какую-то мелодию. Сону остался сидеть на мокром асфальте. По щеке текла кровь, капала на кофту, смешивалась с грязью. Живот болел, нога болела, голова кружилась. В глазах стояли слёзы. Он пытался дышать, но не мог. Воздух не шёл. Почему? За что? Он сидел, обхватив живот руками, и плакал. Беззвучно, как привык. Чтобы никто не слышал. --- Джей шёл в магазин за водой. Короткий путь лежал через этот переулок — он часто тут ходил, ничего не боялся. Район был спокойный. Он уже почти прошёл, когда услышал всхлипы. Джей остановился. Прислушался. Звук шёл из темноты, ближе к стене. — Эй? — позвал он. — Там кто-то есть? Всхлипы прекратились. Но потом снова. Джей достал телефон, включил фонарик и посветил в темноту. Луч света разрезал тьму, выхватывая мокрые стены, лужи, мусорные баки... В луче света возникла фигура. Сидящая на земле, прижимающая руки к животу. Рыжие волосы, знакомая толстовка... нет, не толстовка, какая-то другая кофта. Но силуэт... — Сону?! — Джей рванул к нему. Сону поднял голову. На его щеке — кровавый порез, глаза красные, мокрые. Он смотрел на Джея и не узнавал. — Джей? — голос хриплый, чужой. — Твою мать, что случилось? — Джей опустился рядом на корточки. — Кто тебя? Сону молчал. Только смотрел на него пустыми глазами. — Ты можешь встать? — Джей протянул руку. — Давай, помогу. Он осторожно поднял Сону, усадил на ящики, стоящие у стены. Сону вздрагивал, дышал прерывисто. Джей заметил, как трясутся его руки. — Слушай, — Джей говорил мягко, стараясь не напугать. — Кто это сделал? Ты знаешь его? Сону покачал головой. Потом кивнул. Потом снова покачал. Он сам не знал, что хочет сказать. — Не спрашивай, — прошептал он. — Пожалуйста. — Хорошо, не буду. — Джей оглянулся. — Ты как? Идти можешь? — Могу. Сону попытался встать, пошатнулся. Джей поддержал его за локоть. — Давай я тебя провожу. — Нет, — Сону отстранился. — Я сам. Спасибо. Он сделал несколько шагов, шатаясь, но удержался. Пошёл, прижимая руку к животу. Джей смотрел ему вслед. В голове крутились мысли: «Что произошло? Кто это? Надо сказать Ники. Нет, не надо. А если это повторится?» Он достал телефон. Нашёл номер Ники. Палец завис над кнопкой вызова. — Чёрт, — прошептал Джей. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он нажал. --- Ники сидел дома, когда пришло сообщение от Джея: «Надо встретиться. Срочно. У магазина». Сердце ёкнуло. Он накинул куртку и выбежал, даже не завязав шнурки. Джей уже ждал, стоя у входа и нервно теребя телефон. Увидев Ники, он выдохнул. — Что случилось? — подлетел Ники. — Говори. — Сону, — выдохнул Джей. — Я его нашёл в переулке. Он сидел на земле, плакал. У него порез на щеке, кровь. И он держался за живот, будто его ударили. Ники побелел. — Где? — голос стал ледяным, чужим. — В переулке за магазином. Я шёл мимо, услышал всхлипы... он там сидел один. — Он сказал, кто? — Нет. Молчал. Только плакал. — Джей помялся. Ники сжал кулаки. Костяшки побелели. — Он был у Сонхуна. — Выходит, да. А потом на него напали. — Кто? — Не знаю. Но я подумал... может, Хисын? Он живёт недалеко отсюда. И он давно на него зуб имеет. Я видел, как он на него смотрит. Ники кивнул. В глазах зажглась холодная ярость. Не та, горячая, что была в столовой, а другая — расчётливая, опасная. — Спасибо, Джей. Я разберусь. — Ты только... не делай глупостей, ладно? — Джей смотрел на него с беспокойством. — Я знаю, ты за него горой, но... — Всё будет нормально, — перебил Ники. — Иди домой. Он развернулся и пошёл в темноту. Джей смотрел ему вслед и чувствовал, что ничего нормально не будет. --- Ники не спал всю ночь. Он лежал, смотрел в потолок и прокручивал в голове слова Джея. «Порез на щеке... держался за живот... плакал». Картинка вставала перед глазами такая яркая, что хотелось кричать. В шесть утра он встал, умылся и пошёл к дому Сону. Он ждал у подъезда, когда тот выйдет. Было холодно, но Ники не замечал. Он смотрел на дверь и ждал. Наконец дверь открылась. Сону вышел, зябко кутаясь в толстовку — свою, не чужую. На щеке — белый пластырь. Под глазами тени. Он выглядел уставшим, разбитым. Ники подошёл. — Привет. Сону вздрогнул, поднял глаза. В них мелькнуло что-то — испуг? радость? вина? Всё вместе. — Привет, — тихо ответил он. Ники осторожно коснулся его щеки, провёл пальцем рядом с пластырем. Кожа была холодной. — Что это? Сону отвёл взгляд. Посмотрел в землю, на мокрый асфальт. — Порезался. Об угол дома. Неаккуратно. — Врёшь. Сону молчал. Смотрел в землю. Его руки дрожали. Ники смотрел на него долго. Очень долго. Ему хотелось обнять его, спросить, защитить. Но он знал — сейчас нельзя давить. Сону должен сам сказать, когда будет готов. — Пошли, — сказал он вместо этого. — Провожу. Они пошли в универ. Молча. Но в этом молчании было больше, чем в любых словах. --- В столовой было шумно, как всегда. Студенты толпились у раздачи, звенели вилки, гремели подносы. Пахло едой, потом и сыростью. Ники и Сону сидели за своим обычным столиком у окна. Сону ковырял еду, почти не ел. Он просто водил вилкой по тарелке, не поднося ко рту. Ники смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает злоба. Входная дверь открылась. Вошёл Хисын с компанией. Он прошёл мимо их столика. Увидел Сону, усмехнулся. Потом перевёл взгляд на Ники — и усмехнулся шире. Победно. Ники заметил, как Сону вздрогнул. Как съёжился, будто пытаясь стать невидимым. Как прижал руки к животу, туда, где вчера был удар. Это он. Точно он. Ники сжал кулаки под столом. Заставил себя не двигаться. — Ты чего? — тихо спросил Сону, заметив его напряжение. — Ничего, — ответил Ники. Голос был ровным, но внутри всё кипело. — Ешь. Но Сону не ел. Он смотрел в тарелку и молчал. --- После столовой Ники зашёл в туалет. Ему нужно было умыться, остыть. Вода была холодной, но не помогала. Он открыл дверь и увидел Сонхуна. Тот стоял у раковины, поправлял светлые волосы перед зеркалом. Увидел в зеркале Ники — и улыбнулся. Той самой победной улыбкой. — О, Ники, — протянул он. — Какая встреча. Ники промолчал. Подошёл к соседней раковине, включил воду. — Что, переживаешь за своего рыжего? — не унимался Сонхун. — А он у меня вчера был. В гостях. Долго сидели. Ники резко повернулся. Вода с рук брызнула на пол. — Зачем он у тебя был? — Проект делали, — пожал плечами Сонхун. — А что? Ты ревнуешь? — На его щеке порез. — Понятия не имею. — Сонхун выключил воду, вытер руки бумажным полотенцем. — Может, по дороге поранился. Или ты сам постарался? Ники шагнул вперёд. — Ты... — Что я? — Сонхун не двинулся с места. Только улыбка стала шире. — Ударишь меня? Давай. А потом Сону узнает. Ники замер. Дышал тяжело, с трудом. Сонхун подошёл ближе. Вплотную. Прошептал, почти в ухо: — Передай Сону, чтобы зашёл за своей футболкой. Я постирал. И знаешь... она ему очень идёт. Особенно когда он её снимает. Он вышел, насвистывая. Ники стоял, вцепившись в раковину. Руки тряслись. В голове билась одна мысль: «Что он имел в виду? Что значит "когда снимает"?!» --- Ники ждал Сону после пар, чтобы проводить. Он спустился на первый этаж и увидел их. Хисын стоял у выхода, перекрывая дорогу. Сону пытался пройти мимо, но Хисын толкнул его. Сону упал. Больно ударился коленом о кафельный пол. — Эй, рыжий, — Хисын наклонился над ним. — Чего такой дерзкий? Забыл, как вчера ныл? Сону пытался встать, но Хисын не давал. Пинал его по ногам, не давая подняться. Ники подлетел. — Отойди от него. Хисын обернулся. Ухмыльнулся. — О, явился — не запылился. Будешь своего щенка защищать? — Я сказал — отойди. — А то что? Ники шагнул вперёд. Они стояли нос к носу. — Давай выйдем, — процедил Ники. — На улице. Хисын усмехнулся. — С удовольствием. --- Они вышли на пустырь за универом. Место было пустынное, заросшее бурьяном. Никто сюда не заглядывал. Ники не стал ждать. Он ударил первым. Хисын был сильнее физически, но Ники — быстрее и злее. Он бил яростно, не жалея себя. Каждый удар — за Сону. За его слёзы. За его порез. За его боль. За то, что Хисын посмел к нему прикоснуться. Хисын пытался отбиваться, но Ники не останавливался. Он видел перед собой только цель. Через несколько минут Хисын рухнул на землю. Ники навис над ним, тяжело дыша. — Ещё раз подойдёшь к нему, — прохрипел он, — убью. Понял? Хисын молчал, только сплёвывал кровь. Ники развернулся и ушёл. Даже не оглядываясь. --- Сону заканчивал смену. Клиентов почти не было, он протирал стойку и думал о сегодняшнем дне. О Хисыне. О Ники. О том, что тот снова его спас. В колокольчик над дверью звякнуло. Сону поднял глаза. На пороге стоял Ники. Его лицо было разбито — ссадина на скуле, синяк под глазом, разбитая губа. Но он улыбался. Сону замер. — Что случилось? — выдохнул он. Ники подошёл к стойке. Медленно, чуть прихрамывая. — Я знаю про вчера, — сказал он тихо. — Про Хисына. Джей рассказал. Сону побелел. — Ты... — Я с ним поговорил. — Ники улыбнулся, поморщился от боли. — Больше он тебя не тронет. Сону смотрел на его разбитое лицо. На синяки. На кровь. В глазах защипало. — Зачем? — прошептал он. — Зачем ты... Ники шагнул вперёд и обнял его. Крепко, прижимая к себе. — Потому что ты мой, — сказал он в волосы. — И я никому не дам тебя в обиду. Сону зарылся лицом в его плечо и разрыдался. Впервые за долгое время — не прячась. Всхлипывая, вздрагивая, но не сдерживаясь. Ники молчал. Просто держал. Гладил по спине. — Я думал... я думал, ты меня бросишь, — шептал Сону сквозь слёзы. — Глупый. Я никогда не брошу. Они стояли так долго. В пустом кафе. Под тихую музыку. И Сону впервые чувствовал себя в безопасности. --- Они вышли из кафе, когда уже совсем стемнело. Ники взял его за руку, и они медленно побрели в сторону дома Сону. Ночь была холодной, но Сону было тепло. Рука Ники согревала. Они шли молча. Но это молчание не давило — оно было тёплым, спокойным. Уже почти у самого подъезда Ники вдруг заговорил: — Сону... — М? — Я сегодня Сонхуна видел. Сону напрягся. — В туалете. Он сказал... чтобы ты зашёл за своей футболкой. Ники говорил ровно, спокойно. Но Сону чувствовал — в голосе есть что-то ещё. Какая-то тень. — А, да, — быстро сказал Сону. — Я завтра зайду. Она у него осталась, когда сок пролился. — Знаю. Ники посмотрел на него. В темноте его глаз не было видно, но Сону чувствовал этот взгляд. — Он сказал. — Что сказал? — Что ты был у него. Что сок пролился. Сону молчал. — Ты раздевался при нём? — спросил Ники. Голос всё ещё ровный, но в нём появилась какая-то напряжённая нотка. — Нет, — быстро ответил Сону. — Он отвернулся. Я быстро переоделся, он ничего не видел. — Хорошо. Ники кивнул и пошёл дальше. Сону смотрел на него и чувствовал, что внутри у Ники что-то происходит. Но он не показывал. Держал лицо. — Ты ревнуешь? — тихо спросил Сону. Ники остановился. Повернулся к нему. — А должен? Сону не знал, что ответить. Ники улыбнулся. Чуть-чуть. — Не обращай внимания. Просто... будь осторожен. Ладно? — Ладно. Они дошли до подъезда. — Завтра увидимся? — спросил Ники. — Да. Ники наклонился и поцеловал его в лоб. — Спокойной ночи, рыжий. — Спокойной. Сону зашёл в подъезд. Поднялся по лестнице. В комнате было холодно, но внутри горело тепло. Он лёг на кровать и думал о Ники. О его лице. О его голосе. О том, как он сдерживался, хотя внутри, наверное, всё кипело. Он ревнует. Но не давит. Сону улыбнулся в темноте. Он правда заботится.