Детские травмы

Двое маленьких мальчиков лет десяти с белёсыми волосами стояли у пешеходного перехода, ожидая зелёного света. Как только загорелся сигнал, первым шагнул Эндрю — он не заметил водителя, несущегося прямо на них, хотя свет уже был пешеходный. Аарон успел среагировать: он толкнул брата обратно на тротуар, сам же оказался под колёсами. Эндрю отделался ссадинами, а вот Аарон… Водитель затормозил, но не сразу. Колёса почти переехали обе ноги ребёнка. Одна нога побледнела — открытый перелом. Сосуды были передавлены, если не разорваны. Рядом с Аароном уже сидела взрослая женщина — она перетягивала ногу, пытаясь остановить кровь. Мужчина лет тридцати закрывал глаза своему сыну, их ровеснику, и вызывал скорую. Он силой увёл Эндрю — мальчик не хотел уходить, вырывался, плакал. Он не мог бросить брата. Но мужчина знал: это слишком тяжело для детской психики. Аарона увезли. Кто-то пытался выяснить у Эндрю, где их родители, но тот молчал. Мужчина, сбивший ребёнка, не мог уехать: женщина встала перед машиной и вызвала полицию. Она запомнила, куда увезли мальчика. Осталось выяснить, как рассказать всё родителям… если они вообще есть. — Эбби, оставь его. Сфотографируй номер машины и будем ждать, — сказал мужчина. Женщина — Эбби — так и сделала. — Его надо отвезти к Би, — произнёс он. — Она психолог, разговорит его. У ребёнка, наверное, шок. — Не надо к психологу, — неожиданно подал голос Эндрю. — Можешь сказать, где ваши родители? Они должны забрать твоего брата из больницы. Эндрю посмотрел в пол и тихо произнёс: — У нас нет родителей. Эбби и мужчина переглянулись. Похоже, они всё же наберут Би. Сейчас нужно было решить, что делать с детьми. Бросать их было уже не по-человечески, особенно если один из них останется инвалидом. — Мы отвезём тебя к одной женщине, — сказал мужчина. — А сами навестим твоего брата и вернёмся за тобой. Эндрю начал возмущаться: он хотел поехать с ними. Но брату сейчас были нужнее взрослые. Его оставили у Би, с её сыном Кевином, а сами поехали в больницу. На ресепшене медсестра с тёмными волосами объяснила: мальчика везут на ампутацию. Жить будет, но ногу спасти не удастся — сосуды полностью разорваны. — А вы ему кто? — спросила она. Документов у них не было. Лгать, что родители, было бессмысленно. — Он из детдома, — спокойно ответил мужчина. — Мы из соцопеки. Это сработало. Им разрешили подождать. Через четыре часа их пустили в палату. Аарон был в сознании. Он лежал, уставившись в стену. — Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина. — Никак. — Что? — Я ничего не чувствую… Слеза скатилась по его щеке. Он боялся, что полностью парализован. Пока наркоз не отпустил, он не знал, что произошло. Позже в палату зашла строгая женщина в закрытой одежде. За шкирку она привела девушку лет двадцати пяти — светловолосую, растрёпанную, в грязноватом платье. От неё пахло кошачьей мочой. Это была мать близнецов — Тильда. Та, что вошла с ней, — её сестра Мария. — Они мне не нужны, — заявила Тильда. — Я подпишу отказ. — Тильда! — вскрикнула Мария. — У меня свой ребёнок, я не могу забрать их! — Мне плевать. Они мне никогда не были нужны. Это вы меня уговаривали не делать аборт. Мария влепила ей пощёчину. — Как ты можешь?.. Что ты за мать такая? Эбби отошла поговорить по телефону — кажется, с Би. Мужчина снова вмешался: — У нас есть знакомая, она может оформить опекунство. Если вы действительно откажетесь… Тильда жутко улыбнулась. Обломанные зубы, некоторых не хватало. Он сразу понял: наркоманка. Бедные дети. — Отлично. Я пойду писать отказ, — ответила она. Она что-то прошептала себе под нос, поцеловала крестик, на минуту зашла в палату к Аарону, потом ушла. --- Аарону было двадцать один. Светло-карие глаза, белёсые волосы. На одной ноге — пустая штанина. Он сидел на лавке у поля и читал журнал по биологии, пока на корте орали игроки. Смотреть было скучно. Может, участвовать было бы интереснее? Но он об этом не думал. Сидеть — легче. Протез натирал, усталость висела в глазах. Он тихо делал домашку. Учился на психиатра — приёмная мама Би была психологом, это повлияло на выбор. После тренировки Дей и Эндрю позвали его в кафе. Аарон только кивнул. Заказал сырники. Они ели молча — Кевин, как всегда, говорил об Экси. Аарон молчал. Иногда казалось, что он совсем исчезает. Вечером они пришли домой. Би оставила записку — еды нет, приготовить самим. Эндрю, как всегда, взял всё на себя. Аарона это бесило — у него же есть руки. Разве нельзя делить обязанности? — Сходи за продуктами. Я приготовлю, — пробормотал он. — Что? — не расслышал Эндрю. Аарон ещё тише повторил. Эндрю усмехнулся: — Ладно, как хочешь, Флаттершай. Он вышел. Вернулся с Кевином. Аарон выругался про себя, но вслух ничего не сказал. — Уверен, что справишься? — Уверен, — тихо. Он приготовил мясо со сливками и макароны. Порезался, но не пикнул. Позвал всех есть — сам ушёл в комнату. Позже к нему зашёл Дей: — В конце месяца матч с троянцами. Хочешь поехать? — Можно, — почти прошептал Аарон. — Погромче, — усмехнулся Дей и ушёл. Аарон снял протез и лёг спать, прижав к себе игрушечную собаку. Её подарила Би. Утро было обычным. Аарон шёл на пары, ел свой стандартный сэндвич и пил кофе. Он не пропускал ни одной лекции. После учёбы — снова тренировка. Снова лавка. Снова тишина. И только мысленно — один и тот же вопрос: это вся его жизнь? Он надеялся хотя бы на что-то интересное, но с ним никто не разговаривал, а он сам боялся к кому-то подойти. Над ним смеялись, а летом — в адскую жару — он всё равно ходил в штанах. В шортах было бы легче, но он не хотел выставлять напоказ ногу, не хотел, чтобы кто-то снова поднимал эту тему. Он вспоминал происшествие одиннадцатилетней давности каждое утро и каждый вечер — надевая и снимая протез. Каждый шаг напоминал. Он не чувствовал, как становится на вторую ногу, и только бедро, живое, настоящее, напоминало, насколько остальное теперь ненастоящее. И это унижало сильнее, чем само отсутствие конечности. Но жить надо. После пар его уже ждали. Кевин, глянув на него, неловко спросил: — Всё нормально? Ты какой-то грустный сегодня. — Всё как обычно, — тихо ответил Аарон. Вот поэтому и грустно. На лисьем корте он сел на лавку. До тренировки было ещё минут десять. И тут к нему подсел новенький — рыжий, с синими глазами. — А ты чего один сидишь? Ты всегда тут один? Вот же рыжий. По больному режет. Будто специально. Но по лицу не было видно злого умысла. Он казался добрым. Даже немного наивным. — Мне нормально одному. Тихо, спокойно. — Ты очень грустный. Что-то случилось? Аарон задумался. — Я среди кучи людей, но чувствую себя одиноко. — Такое бывает… Мы можем подружиться. Может, после тренировки прогуляемся? — Хорошо, — чуть смутился Аарон. — Аарон! Эндрю окликнул его. Лицо стало напряжённым. — У нас планы после тренировки. Аарон отвернулся: — Извини, я забыл… Нил посмотрел на них обоих. — Я дам тебе свой номер. Напиши, когда будешь свободен. И убежал на поле. После тренировки Нил действительно вручил ему бумажку с номером. Откуда он взял ручку и листок — непонятно. Аарон смотрел на этот клочок бумаги и думал: мало кому действительно было интересно с ним говорить. Он молчит — но разве он не ответил бы, если бы его хоть раз спросили? Может, дело не в ноге. Может, он просто слишком странный. Слишком скучный. Задумавшись, он споткнулся, но Дей вовремя подхватил его за плечи. — Аккуратно. Убьёшься — твой брат с ума сойдёт. Аарон сначала задумался, какой именно брат, но понял, что речь об Эндрю. Кивнул и пошёл дальше. Он не особо знал, куда они идут. Просто шёл. Он никогда не спрашивал. Но что-то же должно меняться рано или поздно. — И куда мы идём?.. Сказал тихо. Очень тихо. Но Кевин уже привык прислушиваться. — Пройдёмся к кофейне. На районе недавно открылась. Эллисон говорит, там классно. Аарон не особо любил такие места. Если там Эл — значит, будет много людей. Очередное популярное место, о котором он не знает и не хочет знать. Он бы лучше выпил кофе дома. Но эти ежедневные походы — его единственные прогулки. Кофе в кофейне был вкусным. К нему он ничего не заказал. Эндрю взял гляссе, Кевин — американо, а Аарон выбрал то же самое, что и брат: сладкий напиток, прямо как любит Эндрю. Ему тоже нравилось — сладко, вроде вкусно. Они решили посидеть, и Аарон не отказался, хоть в кафе действительно было шумно. В кафе зашли ещё две яркие головы из команды «Лисов» — Эллисон и Нил. Они заказали кофе и, не спрашивая, сели рядом. — Хорошее место, правда? — спросила Эл, отпивая кофе. У этих двоих не было только пары вещей — чувства такта и совести. Девушке ответил лишь Кевин: — Да, здесь красиво и кофе вкусный. Они не уходили. Нил глянул на Эндрю и, кажется, снова попытался заговорить. — А тебе нравится здесь? — Было супер. Он очень прямо намекнул, что не хочет их компании, но им было плевать. Эл посмотрела на Аарона. — Тебе здесь не нравится! Могу поспорить. Она подметила это слишком точно. — Не нравится… Она поморщилась, едва его расслышав. — Почему ты тогда домой не идёшь? А действительно — почему он так держится за Кевина и Эндрю, что совсем не думает о себе? — Думаю, прямо сейчас и пойду. Парень встал, оставил кофе и вышел. Эндрю хотел пойти за ним но что-то его остановило.