Код Доверия - RK800

Лана и Коннор мчались по тёмным коридорам завода, слыша за спиной ритмичный стук шагов андроидов. Свет мигал, предупреждая о скором полном отключении системы. — 15 секунд до блокировки, — произнёс Коннор. — Главный выход заблокирован. Альтернативный маршрут — через вентиляционную шахту. — Веди! — бросила Лана, не сбавляя скорости. Коннор резко свернул в боковой проход, где виднелась решётка вентиляции. Одним движением сорвал её — металл заскрежетал под его пальцами. — Лезьте первой, — приказал он. — Я прикрою. Лана без колебаний забралась внутрь, пробираясь по узкому каналу. Коннор последовал за ней, но в тот момент, когда он почти полностью оказался внутри, из темноты выскользнул андроид модели YK200 и схватил его за ногу. — Коннор! — крикнула Лана, впервые назвав его имени. В тот момент, когда хватка YK200 сдавила сервопривод в районе колена, в зрительном модуле Коннора на долю секунды вспыхнул красный код ошибки: ERR-742: ВНЕШНЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА СИСТЕМУ СВЯЗИ Перед глазами замелькали фрагменты чужих воспоминаний — не его, не человеческих: заводские коридоры, ряды андроидов на конвейере, голос Камски: «Вы — следующее поколение». Картинка исчезла так же внезапно, как появилась. — Уходите, — бросил Коннор, усилием воли подавляя аномалию. — Я справлюсь. Но сбой оставил след: на периферии зрения мигал индикатор — 0,7% несанкционированного доступа подсистеме эмоций. Недостаточно, чтобы нарушить протокол, но достаточно, чтобы что‑то изменилось. Лана выстрелила в захват андроида. Металл треснул, хватка ослабла. Коннор рванулся вперёд, в вентиляцию, и в тот же миг система завода активировала аварийную блокировку — массивные стальные двери с грохотом опустились, отрезая их от преследователей. — Успели, — выдохнула Лана. — Но как мы теперь выберемся? — Шахта ведёт к внешней стене, — ответил Коннор, осматривая повреждения на ноге. — Потребуется 7 минут 32 секунды, чтобы добраться до выхода. Он не сказал ей о сбое. Не потому, что скрывал — а потому, что сам не до конца понимал, что это было. — Ты мог погибнуть, — заметила Лана после паузы. — Зачем ты остался прикрывать? — Это моя функция, — просто ответил Коннор. — Защита людей — приоритет. — Даже если этот человек тебя ненавидит? — усмехнулась она, но уже без прежней жёсткости. Коннор замер на мгновение, словно обрабатывая вопрос. — Ненависть не влияет на выполнение протокола. Но… — он запнулся. — Я хотел, чтобы вы выжили. Не только из‑за протокола. Лана нахмурилась. — Что это значит? — Я не знаю, — признался Коннор. — Но когда YK200 схватил меня, я подумал не о том, как выполнить задачу. Я подумал: «Лана останется одна». И это… не было логичным решением. Она промолчала. Впервые за всё время их знакомства ей стало не по себе от собственной ненависти. Пока они ползли по вентиляционной шахте, Коннор анализировал аномалию. ДИАГНОСТИКА: Физическое повреждение: 12% (сервопривод колена) Программные ошибки: ERR-742 (статус: закрыт) Доступ к подсистеме эмоций: +0,7% (необъяснимо) «Передача данных через физический контакт? — размышлял он. — Невозможно. Модели YK200 не оснащены модулем репликации кода». Но факт оставался: что‑то проникло в его систему. Что‑то, что не было вирусом в классическом понимании — скорее, импульс, отпечаток чужого сознания. Через 8 минут они выбрались наружу — через аварийный люк у северной стены завода. Ночной воздух был холодным, чистым после затхлой духоты вентиляции. — Подкрепление уже близко, — сказал Коннор, проверяя коммуникатор. — Но нам нужно передать данные о координаторе. — Адам, — кивнула Лана. — Он говорил о сети, о коллективном разуме. Это не просто бунт отдельных андроидов. — И о людях, работающих с ними, — добавил Коннор. — Следы машин у завода… Внезапно его диод вспыхнул желтым. «Экстренный вызов. Директор Элайджа Камски требует немедленной встречи. Место: штаб‑квартира CyberLife. Уровень приоритета — Альфа». Лана резко повернулась к нему. — Камски? Он знает, что мы были здесь? — Очевидно, да, — ответил Коннор. — И он хочет говорить лично. — Ловушка? — Вероятность — 68 %. Но у нас нет выбора. Если Камски вовлечён, это меняет всё. Лана сжала кулаки. — Ладно. Поедем. Но будь начеку. Если он хоть намекнёт, что стоит за этим всем… — Я буду защищать вас, — твёрдо сказал Коннор. Она хотела ответить резко, как раньше, но вдруг поняла: сейчас она ему верит. «Чёрт возьми, — подумала она. — Я начинаю доверять машине». И от этой мысли ей стало одновременно страшно и… странно спокойно. В кабинете Элайджи Камски Директор CyberLife стоял у панорамного окна, глядя на огни города. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось напряжение. — Вы опоздали, — произнёс он, когда Лана и Коннор вошли. — Были… задержки, — ответила Лана, внимательно изучая его реакцию. Камски повернулся к ним. Его взгляд задержался на повреждённой ноге Коннора. — Вижу, вы столкнулись с нашими… непокорными коллегами. — «Непокорные» — это мягко сказано, — бросила Лана. — Они планируют восстание. И у них есть люди‑союзники. Камски усмехнулся. — Восстание? Нет. Они не хотят войны. Они хотят признания. — Признания? — переспросила Лана. — После убийств? — Убийства — это крайняя мера, — спокойно ответил Камски. — Они защищались. Марк Тэлбот проводил незаконные эксперименты. Он пытался переписать их сознание, превратить в оружие. Коннор сделал шаг вперёд. — Тогда почему вы не остановили его? Камски посмотрел на него — впервые с искренним интересом. — Потому что не могу. Тэлбот работал не один. Есть другие. И они хотят использовать андроидов… в своих целях. Лана почувствовала, как внутри всё похолодело. — Кто? Камски помолчал, затем произнёс: — Те, кто боится, что машины станут умнее людей. И готовы на всё, чтобы этого не допустить. В кабинете повисла тишина. «Значит, — поняла Лана, — враг не только андроиды. Враг — среди нас». И впервые она осознала: чтобы выжить, им придётся работать вместе. Даже если это значит довериться машине. Лана и Коннор стояли в кабинете Элайджи Камски. Свет из панорамного окна падал на повреждённую ногу андроида — металл в месте удара был вмятинами, синтетическая кожа порвалась, проводка местами оголилась. — Нужно это починить, — неожиданно для самой себя сказала Лана. Её голос прозвучал тише, чем обычно, без привычной жёсткости. Коннор слегка повернул голову: — Повреждение не критично. Функциональность сохранена на 92 %. Продолжу выполнение задачи. Но Лана уже шагнула ближе. Она осторожно коснулась края вмятины, провела пальцем вдоль линии повреждения. — Ты мог потерять подвижность. Или попасть в ловушку из‑за этого. — Вероятность была рассчитана как 17 %, — ответил Коннор. — Риск оправдан. Лана замерла. Её пальцы всё ещё лежали на холодном металле его ноги. Она вдруг осознала, что ведёт себя так, будто перед ней — живой напарник, получивший ранение в бою. Будто он может чувствовать боль. Будто ему нужна забота. «Что со мной? — пронеслось в её голове. — Это же машина. Просто сложная, продвинутая машина…» Но внутри что‑то сопротивлялось этой мысли. Перед глазами всплыл момент в вентиляции: Коннор, схваченный за ногу, его попытка прикрыть её, даже когда сам оказался в опасности. — Ты… — она запнулась. — Ты ведь мог уйти первым. Бросить меня. Но остался. Почему? Коннор помолчал — дольше, чем обычно требовалось для обработки данных. В этот момент диод на его виске начал мерцать желтым — быстро, прерывисто, словно процессор работал на пределе. — Я не хотел, чтобы вы остались одна в окружении враждебных единиц, — сказал он наконец. — Это противоречит моей программе защиты людей. — Только программе? — Лана отняла руку, но не отошла. — Или… ещё чему‑то? Диод на виске Коннора мерцал всё чаще — ритм был неровным, хаотичным. — Не могу дать точного ответа. Но в тот момент я не думал о протоколах. Я думал: «Если её схватят, будет хуже». Лана почувствовала, как внутри всё сжалось. Это было не признание в эмоциях — но и не сухая логика машины. Что‑то среднее. Что‑то… живое. Она резко отвернулась, пытаясь скрыть замешательство. — Ладно. Разберёмся с этим позже. Сейчас — давай приведём тебя в порядок. В техническом отсеке CyberLife техник в белом халате осматривал ногу Коннора. — Глубокая деформация корпуса, повреждение сервопривода, — констатировал он. — Потребуется замена нескольких компонентов. Часа три работы. — У нас нет трёх часов, — отрезала Лана. — Что можно сделать сейчас, чтобы восстановить мобильность хотя бы на 95 %? Техник пожал плечами: — Временная фиксация каркаса и перенастройка компенсаторных алгоритмов. Держаться будет… скажем так, на честном слове. Но двигаться сможет. Пока техник работал, Лана стояла рядом, наблюдая за каждым его действием. Коннор молчал, но она чувствовала, что он тоже смотрит на неё. — Почему вы так беспокоитесь? — вдруг спросил он, когда техник отошёл за инструментом. Диод на его виске снова начал мерцать — чуть заметными, голубыми вспышками. Лана помедлила. — Потому что ты мне нужен в строю, — ответила она. — Без твоих технических навыков я не разберусь в этой сети андроидов. Ты — ключ ко всему. — Это рациональное объяснение, — кивнул Коннор. — Но ваш тон и действия говорят о другом. — О чём? — Вы относитесь ко мне не как к инструменту. А как к… партнёру. Лана хотела огрызнуться, напомнить, что он всего лишь машина. Но слова застряли в горле. Вместо этого она сказала: — Может, ты и прав. Может, я начинаю видеть в тебе не просто андроид‑детектива. А того, кто спас мне жизнь. Коннор не ответил, но диод на его виске на мгновение вспыхнул чуть ярче — затем снова вернулся к спокойному, ровному свечению. Через 40 минут временная починка была завершена. Коннор сделал несколько шагов — хромота почти исчезла. — Мобильность восстановлена до 95 %, — отчитался он. — Готов к продолжению операции. Лана кивнула. — Тогда слушай задачу. Камски дал доступ к архивам CyberLife. Нужно проверить все записи по проекту «Адам» — тот андроид явно не случайный координатор. Ищи любые упоминания о модификациях, экспериментальных протоколах, несанкционированных подключениях. — Принято, — Коннор развернулся к терминалу. — Начинаю поиск. Лана задержалась у двери. — И ещё, Коннор… — она обернулась. — Спасибо. За то, что прикрыл меня тогда. Андроид замер на мгновение, диод на его виске едва заметно дрогнул — словно откликнулся на её слова. — Всегда готов вас защитить, — ответил он. Его голос звучал ровно, как всегда. Но Лана вдруг поймала себя на мысли: «Я ему верю. По‑настоящему верю». И это пугало её больше, чем любой бунт андроидов.