Жизнь ради Нее

Сигарета дотлела до фильтра – Нил Джостен не сделал ни одной затяжки. Ему нужен был не никотин, а жгучий дым, предвкушение которого неуловимо напоминало о матери. Если вдыхать глубже, то можно было почти уловить призрачный запах бензина и гари – смесь, что вызывала одновременно отвращение и странное, почти болезненное удовольствие. По позвоночнику пробежала колкая дрожь, волна докатилась до кончиков пальцев и столкнула вниз крошечный комочек пепла. Он упал к ногам Нила, на трибуны, и тут же исчез, подхваченный порывом ветра. Нил поднял взгляд к небу, но в мощном зареве прожекторов звезды попросту блекли, теряя свой свет. Он — не впервые — задался вопросом: смотрит ли на него сверху мать? Хоть бы нет. Уж она бы на нем места живого не оставила, увидь, что он, оставив ребенка, всё ещё здесь увядает и маячит. Скрип двери разрезал тишину, выводя его из задумчивости. Нил притянул к себе спортивную сумку, прикидывая, как бы лучше упереться локтями в колени, и обернулся. Оставив дверь раздевалки приоткрытой, тренер Эрнандес сел рядом. — Не заметил сегодня на игре твоих родителей, — произнёс бета. — Они в отъезде, — ответил Нил. — Всё ещё или снова? Ни то, ни другое, но об этом лучше промолчать. Нил знал, как порядком надоели тренеру и учителям все эти постоянные отговорки, но для него эта ложь была столь же легка, сколь и привычна. Удобное объяснение, почему Джостенов не видно в городе, и почему Нил чаще всего берет с собой на тренировки младшую сестру. В Милпорте Нил снимал квартиру у старенькой старушки, которая, впрочем, всегда забывала, совершеннолетний он или нет. Но та всегда была рада присмотреть за его дочерью, так как собственных внуков у нее не было. Да и дети достаточно ее обеспечивали, чтобы она ни в чем не нуждалась. Соседи у Нила были довольно занятые люди, поэтому увидеть их было редкой возможностью, как и услышать. Эрнандес протянул руку. Нил передал ему сигарету. Тренер затушил её о бетонную ступеньку, щелчком отбросил смятый окурок и повернулся к Нилу. — Думал, сегодня они сделают исключение. — Кто же знал, что эта игра — последняя? — отозвался Нил, переводя взгляд на поле. Поражение в домашнем матче выбило команду Милпорта из чемпионата штата всего за две игры до финала. Подойти так близко и откатиться так далеко. Раз — и сезон окончен. Рабочие уже начали снимать прозрачные щиты из оргстекла и расстилать искусственное травяное покрытие. Когда эти работы будут закончены, глазам вновь предстанет обычное футбольное поле, и ничто не будет напоминать об экси до самой осени. Смотреть на это было больно, однако омега не отводил взгляда. Он в глубине души знал, что рано или поздно уедет отсюда, снова сменит внешность, паспорт, имя, но вот изменить все это для дочери он всегда не решался. Это был его единственный лучик света в этом жестоком мире. Экси – игра-гибрид, смесь чего-то вроде лакросса на поле размером с футбольное, и по жесткости не уступающая хоккею. Нил обожал в этом виде спорта всё, начиная от высокого темпа и заканчивая агрессивностью. Экси – единственная часть его детства, от которой он не смог отказаться. — Позвоню им позже, сообщу счет, — добавил он под пристальным взглядом тренера. — Скажу, что ничего интересного они не пропустили. — Пока, может, и не пропустили, — туманно произнёс бета. — Тут к тебе кое-кто пришёл. Для того, кто полжизни убегал от собственного прошлого, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмара. Нил тут же вскочил на ноги и закинул сумку за спину, но звук шагов позади подсказал, что драпать уже поздно. Учуяв запах табака, омега резко развернулся. В дверном проёме стоял высокий, крупный мужчина. Торс незнакомца обтягивала майка-алкоголичка, обнажённые плечи и предплечья были покрыты этническими татуировками с изображением кудрявых завитков пламени. Одну руку он держал в кармане джинсов, в другой сжимал толстую папку. Поза его была расслабленной, тогда как взгляд карих глаз – пристальным. При этом можно было не сомневаться: перед ним был альфа. Нил ненавидел их люто, одно лишь упоминание об альфах вызывало у него глухое отвращение. Эти всемогущие существа считали себя венцом творения, им было позволено всё. Как и омегам, которых едва ли удостаивали званием человека. Их предназначение видели лишь в одном: раздвигать ноги при виде альфы и плодиться, словно кролики. Поэтому мать, ещё с пелёнок, впихивала в него эти проклятые таблетки – подавители. Но она не уследила, и в шестнадцать лет её сын уже стал отцом. Нил не узнал его, а значит, чужак был не из этих мест. Милпорт не мог похвастаться и девятью сотнями жителей. Здесь каждый знал всё о каждом. Нилу, со своими секретами, докучливое любопытство обитателей городка, ставшее их второй натурой, заметно усложняло жизнь. Однако он рассчитывал, что местный менталитет послужит ему и защитой: по идее, слухи о чужаке должны были добраться до него раньше, чем сам чужак. Но Милпорт подвёл. — Я вас не знаю, — констатировал Нил. — Он из университета, — пояснил Эрнандес. — Приехал посмотреть, как ты играешь. — Чушь, — фыркнул Нил. — Никто не набирает игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это. — Есть такая вещь, называется «карта», — подал голос незнакомец. — Может, слышал? Тренер бросил на Нила предостерегающий взгляд и поднялся. — Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о тебе. В его команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит тебя показать. Тебе говорить не стал, чтобы не обнадеживать раньше времени. — Чего-чего? — Нил вытаращил глаза. — Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорил, они постараются приехать на игру? — Они хотели, — буркнул Нил. — Не получилось. — Я больше не могу ждать, — альфа подошёл и встал рядом с Эрнандесом. — Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, ты ещё не определился с выбором учебного заведения на следующий год, так что всё складывается как нельзя лучше, а? Мне нужен нападающий, тебе — команда. Подписываешь бумаги, и на ближайшие пять лет ты в моём распоряжении. Да и с тобой не будет проблем, ты же бета. Действительно, БЕТА. Как же ему это тяжко даётся. Эта повседневная рутина. Как же он уже устал. Но он не может сдаться, у него в этом мире есть единственная опора. Благодаря ей он ещё не опустил руки. Вынырнув из своих мыслей, со второй попытки Нил выдавил: — Вы же это не всерьёз? — Ещё как всерьёз. К тому же дико тороплюсь, — незнакомец бросил свою папку на трибуну, где сидел Нил. На обложке чёрным маркером были жирно выведены имя и фамилия Нила. Он уже хотел открыть папку, но потом подумал: а смысл? Человека, которого изучил и теперь старается завербовать этот заезжий тренер, вообще не существует. Да и тем более, он скоро уедет. Смысла тут оставаться нет. Последние восемь лет он провёл в бегах, а его дочь — только два года. От настоящего имени его отделяло двадцать два фальшивых, и он знал, что случится, если кто-нибудь всё же отследит связь между ними. Стать членом университетской команды — значит не просто застрять на одном месте, а оказаться в центре внимания. Тюрьма не задержит отца надолго, и в матче-реванше Нилу просто не выжить. Да и тем более, что же тогда будет с его единственной опорой? Арифметика проста, но она не делает выбор легче. Контракт — верный билет в будущее, которое ему не светит и о котором он мечтает до боли. На краткий миг Нил возненавидел себя за решение играть в сборной Милпорта. Нельзя ему было возвращаться на поле. Говорила же мать, что он должен завязать с экси. Предупреждала, чтобы не высовывал носа, чтобы «болел» издали, а он не послушал. Но что ещё ему оставалось делать? После смерти матери Нил приткнулся в Милпорте, потому что не знал, как жить дальше, вот и всё. У него не осталось ничего, кроме дочери и экси, и теперь, заново почувствовав вкус игры, он уже не представлял, как от неё отказаться. – Уходите, — велел он, голосом, полным тоски. – Я понимаю, что всё это немного неожиданно, — мужчина откашлялся, — но мне нужен ответ сегодня. После того, как Джейми запихнули в психушку, этот комитет просто не даёт мне прохода. Сердце Нила сжалось, словно от удара. Он оторвал взгляд от папки, в которой утопали его пальцы, и устремил его на незнакомца. – «Лисы». Университет Пальметто. Мужчина – Нил уже понял, что перед ним Дэвид Ваймак, тренер «Лисов», – удивлённо вскинул брови. – Видел, значит, сюжет в новостях, — произнёс он. Технические трудности, как туманно выразился Ваймак по телевизору. В этой фразе крылась ссылка на попытку самоубийства Джейми Смоллз, новичка команды. Её лучшая подруга нашла её в ванной со вскрытыми венами, но, к счастью, успела довезти до больницы. Последнее, что до Нила дошло — Джейми поместили под наблюдение психиатров. «Типично для «Лисов», — бестактно ляпнул ведущий новостей, но, надо отдать ему должное, не соврал. «Лисы» из университета Пальметто представляли собой сборную из талантливых отбросов и потерянных душ: Ваймак набирал в свою команду исключительно парней из неблагополучных семей. Его замысел превратить «Лисью нору» в некое подобие реабилитационного центра выглядел блестяще на словах, но на деле подопечные Ваймака были лишь скопищем сломленных одиночек, не способных сплотиться даже в пылу схватки. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) «Лисы» числились самой малочисленной командой и безнадёжным аутсайдером, три года подряд плетясь в хвосте турнирной таблицы. За последний год команда сделала огромный скачок вперёд – всё благодаря упорству капитана и усилению защиты, – но критики по-прежнему не воспринимали их всерьёз. Несмолкающие неудачи стали раздражать даже Комитет по регламенту экси (КРЭ). А потом в команду пришёл Кевин Дэй, некогда чемпион страны. Для «Лисов» это стало самой большой удачей, а для Нила – причиной, по которой он не мог принять предложение Ваймака. Нил не видел Кевина почти восемь лет и не горел желанием встретиться с ним снова. Есть двери, которые лучше не открывать; в случае Нила от этого зависела его жизнь. — Вам не стоило приезжать, — сказал он. — И все же я здесь, — парировал Ваймак. — Ручку дать? — Нет, — ответил Нил. — Я не буду играть за «Лисов». — Я ослышался? — Вы взяли Кевина. — А Кевин предложил взять тебя, так что… Дальше омега слушать не стал — рванул вверх по трибунам к раздевалке. Дребезжание металла под ногами не заглушило удивленного оклика Эрнандеса. Бросились ли тренеры за ним вдогонку? Нил не оглядывался. К черту окончание школы, к черту Нила Джостена. Он удерет сегодня вместе со своей дочерью и будет бежать, покуда слова, сказанные Ваймаком, полностью не выветрятся из его головы. Он опоздал. На полдороге к выходу из раздевалки до него дошло, что в помещении он не один: путь к двери кто-то преграждал. Блеснула ярко-желтая клюшка — стоявший замахнулся, — а затормозить Нил уже не успел. Деревянная рукоять ударила ему под ребра, едва не вдавив легкие в позвоночник. Он не помнил, как упал, и просто обнаружил, что беспомощно ползает по полу на четвереньках, хватая ртом воздух. Если бы у Нила получилось вздохнуть, его бы тут же стошнило, но тело почему-то не слушалось. Выяснилось, что шум в ушах — это голос разъяренного Ваймака, только звучал он неразборчиво, словно с большого расстояния. — Черт побери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удается заполучить приличных людей. — Да ладно вам, тренер, — прогудел кто-то над головой у Нила. — Будь он приличным, нам бы не пригодился, верно? — Он и не пригодится, если ты его переломаешь! — По-вашему, надо было дать ему сдернуть? Налепите на него пластырь, и будет как новенький. В глазах у Нила потемнело, затем окружающий мир обрел болезненную четкость — в ушибленные легкие наконец хлынул воздух. Он вдохнул так резко, что закашлялся. Казалось, от этого мучительного кашля он сейчас развалится на куски. Обхватив себя обеими руками, Нил исподлобья бросил свирепый взгляд на нападавшего. Ваймак уже назвал того по фамилии, однако Нилу это было без надобности. Слишком часто он смотрел на это лицо в газетных вырезках, чтобы не узнать вживую. Эндрю Миньярд с виду не представлял собой ничего особенного — светловолосый паренек ростом всего-то под метр пятьдесят два, — но Нил знал, сколь обманчива внешность. Тот, независимо от роста, являлся альфой. Первокурсник Эндрю был голкипером и самым смертоносным приобретением «Лисов». Большинство из них причиняли вред себе, тогда как Эндрю бросался на других. Он провел три года в колонии для несовершеннолетних и едва избежал второго срока. Вдобавок Эндрю был единственным, кто отказался от приглашения в команду университета Эдгара Аллана — действующих чемпионов страны. Кевин и Рико даже устроили прием в его честь, но Миньярд отчего-то предпочел неудачников-«Лисов». Свой выбор он не комментировал, но все объясняли это тем, что Ваймак согласился принять в команду и всю его семью: в том же году к «Лисам» присоединились Аарон, близнец Эндрю и по совместительству тоже альфа, и их двоюродный брат Николас Хэммик, бета. Ну, и недавний переход Кевина тоже относили на счет Эндрю. Кевин играл за «Воронов» Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломал преобладающую руку, катаясь на лыжах. Травма стоила ему спортивного контракта с университетом. Предполагалось, что он восстановится и вернется в родную команду, но вместо этого Кевин вдруг перебрался в Пальметто, где стал помощником Ваймака. А три недели назад он подписал контракт и с нового сезона официально вошел в состав «Лисов». Лузеры вроде «Лисов» могли предложить Кевину только одно: голкипера, некогда презрительно отвергшего его предложение. Всю весну Нил собирал информацию об Эндрю, желая понять, что же такого разглядел в этом человеке Кевин. Встреча с Миньярдом лицом к лицу оказалась не только неожиданной, но и болезненной. Коснувшись пальцами виска, Эндрю с улыбкой отсалютовал Нилу: — Ничего, в другой раз повезет. — Пошел ты, — отозвался омега с явным гневом. — У кого клюшку спер? — Не спер, а одолжил на время. — Эндрю перебросил клюшку Нилу. — Держи. — Господи, Нил, ты как? — Подошедший Эрнандес хотел было схватить его за локоть и помочь подняться, как тот его оттолкнул. — Не нужно. — Воспитание у нашего Эндрю слегка хромает, — заметил Ваймак, вставая между парнями. Миньярд прекрасно расшифровал это безмолвное предупреждение. Он вскинул руки — дескать, я что — я ничего — и удалился. Проводив его глазами, Ваймак осмотрел Нила. — Что-нибудь сломал? Нил осторожно прижал ладони к ребрам и вдохнул; мышцы протестующе вспыхнули болью. Он перенес достаточно переломов, чтобы понять: на этот раз легко отделался. — Я в порядке. Тренер, мне надо идти. Пустите. — Мы еще не закончили, — возразил Ваймак. — Тренер Ваймак… — начал было Эрнандес, но тот его перебил: — Я недолго, хорошо? Эрнандес перевел взгляд с коллеги на подопечного, затем отпустил его. — Подожду снаружи. Нил прислушался к удаляющимся шагам. Стукнула сбитая дверная подпорка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щелкнул замок, Нил заговорил: — Я уже дал ответ. Я не буду подписывать контракт. — Ты даже не выслушал мое предложение полностью, — сказал Ваймак. — Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты мог бы, по крайней мере, уделить мне пять минут, а? Кровь отхлынула от лица Нила так внезапно, что закружилась голова. Он отшатнулся от Ваймака, отчаянно пытаясь обрести равновесие и глотнуть воздуха. Спортивная сумка ударила его в бедро, и он обмотал ремень петлёй вокруг ладони, желая ухватиться хоть за что-нибудь. — Только не говорите, что взяли его с собой. Ваймак устремил на него суровый взгляд. — Какие-то проблемы? Открыть правду Нил не мог, поэтому сказал: — Я недостоин играть на одном поле с чемпионом страны. — Вот именно, хотя сейчас это не важно, — раздался голос, и у Нила перехватило дыхание. Он обернулся — помимо собственной воли. Следовало бы догадаться раньше, как только он увидел Эндрю. С какой стати вратарю смотреть на потенциального новичка, если тот играет в нападении? Эндрю здесь только потому, что Кевин Дэй никогда не ходит в одиночку. Альфа устроился на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор он сдвинул на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложился бумагами. В воздухе витал очень ощутимый запах феромонов ярко выраженной мяты. Судя по невозмутимому взгляду, с которым он наблюдал за спектаклем, его не впечатлили слова Нила. Прошли годы с тех пор, как Нил с Кевином находились в одной комнате; с тех пор как на их глазах отец Нила раскромсал кричащего человека на сотню кровавых ошметков. Нил знал лицо этого парня, как свое собственное, а все потому, что неотрывно следил за возрастающей популярностью Кевина, пусть и издалека. Кевин Дэй изменился во всем. И остался прежним – тоже во всем, начиная с зеленых глаз под темной шевелюрой и заканчивая вытатуированной на левой скуле черной цифрой два, одна вид которой вызывал у Нила приступ тошноты. – Это плохая идея, – веско произнес он. – Твое мнение учтено, – сухо ответил Ваймак. – Вопросы еще есть, или займемся оформлением документов? Лучший выход – исчезнуть. Даже если Кевин его не узнал, затея всё равно оставалась мерзкой. «Лисам» и так уделяют в СМИ чрезмерное внимание, а переход Кевина вызовет ещё больший ажиотаж. Нилу же попадать под прицел – последнее, что ему нужно. Единственное, что оставалось – разорвать контракт Ваймака на куски и сматываться. Побег означал выживание, но ведь Нил и так был поглощён исключительно борьбой за саму жизнь. Его существование представляло собой бесконечную череду смен имён и мест, нескончаемое бегство без оглядки. Стоило где-то обосноваться, как приходилось собирать вещи и исчезать. А прошлый год, после смерти матери, он остался наедине с крохотным младенцем, бесцельно плывя по течению, не зная, хороший ли он отец. Из пучины размышлений его вырвал голос Ваймака. – Ну так что? – поторопил тот. Взвесив все «за» и «против», Нил принял решение. – Хорошо, я согласен, – сказал он, движимый лишь усталостью от этой бесконечной беготни, которую начала его мать. С одной стороны, она поступила правильно: если бы они задержались в Балтиморе, Натан непременно продал бы его какому-нибудь старику-извращенцу. С другой – чёрт его знает. – Но всё же есть одна проблема, – вдруг, сам того не ожидая, продолжил он. Его взгляд метнулся к Кевину, затем снова к Ваймаку. Тот, видимо, уловив замешательство, обернулся к Кевину: – Ждите меня в машине. Кевин собрал бумаги и соскользнул со своего места. Эндрю, стоявший у двери, покинул раздевалку вместе с ним. Когда они ушли, Ваймак со всей серьёзностью посмотрел на Нила. – Ну, так в чём проблема? Нил уставился на него и продолжил: – Понимаете, у меня есть младшая сестра. Если я заключу с вами контракт, ей будет совсем одиноко. Наши родители в отъезде, а бывают там надолго, так что я присматриваю за ней, – жалким, даже для себя, тоном произнёс омега. Ваймак смотрел на него недолго. Вздохнув, он сжал переносицу пальцами и сказал: – И это проблема? Забирай её с собой. Место для ребёнка мы точно найдём, – уже мягче произнёс альфа. – Эндрю с братьями на каникулах остаётся в городе. Они живут у Эбби, нашего командного медика. Лишних мест у неё нет, но в июне открывается общежитие, а до тех пор сможете перекантоваться у меня. Квартирка, конечно, тесная, зато есть диван – на нём всяко мягче, чем на голой земле. Скажем, что ты на испытательном сроке. Половина поверит, половина – нет, но это и неважно. В «Лисы» кого попало не берут, и всем понятно, что, будь ты посредственностью, мы бы с тобой не связывались. Подробности твоей жизни никого не касаются, а сам я не стану приставать к тебе с расспросами и, уж поверь, не стану трепаться. – Короче, оставь бумаги у себя. – Ваймак снова протянул ему папку, и на этот раз Нил её взял. – В понедельник тренер Эрнандес вышлет мне подписанные копии факсом. Добро пожаловать в команду. Тут полагалось бы сказать «спасибо», однако Нил не смог выдавить из себя ни звука и продолжал сверлить взглядом пол. Ваймак не стал дожидаться ответа и пошёл искать Эрнандеса. Вздохнув, Нил едва слышно пробормотал: – Университет… – сказал себе омега под нос. Звучит как мечта, а на вкус как пепел. Нил дёрнул молнию на спортивной сумке и сунул в неё контракт. В раздевалке его ждали оба тренера. Не проронив ни слова, он направился к выходу. Когда он шёл мимо парковки, из задней двери внедорожника Эрнандеса высунулся Эндрю Миньярд; его губы растянулись в издевательской ухмылке. – Слишком крут для таких, как мы? Даже в одну тачку с нами не сядешь? – Ты слишком меня недооцениваешь. – Садись уже, – сказал Дэй, закатывая глаза, тоже решивший выглянуть в окно. Посидев в машине ещё десять минут, когда за окном можно было увидеть выходящих Ваймака и тренера Эрнандеса из здания, направлявшихся прямиком к машине. В машину Дэвид забрался со вздохом. Едва они уселись, как бета поехал не спеша: сначала довёз Нила до его съёмной квартиры, а позже – трёх альф до отеля. Выйдя из машины, Нил, вместо того чтобы сразу направиться домой, решил заглянуть в магазин. Дочка, эта маленькая сладкоежка, наверняка обрадуется чему-нибудь вкусненькому. Кто бы мог подумать, что его малышка будет так любить сладости! Проходя мимо рядов, заставленных всевозможными конфетами и шоколадками, Нил поморщился. Сам он не переносил приторный вкус, но стоило Белле, с ее детской настойчивостью, запихнуть ему в рот кусочек шоколада, как он тут же сдавался. Выбрав две плитки – молочного и белого шоколада – Нил решил, что этого будет достаточно. Затем он отправился в другой отдел за продуктами. Десяток яиц, молоко и хлеб – вот и весь список. У кассы его встретил сонный продавец, который, казалось, вот-вот уснет. Выложив покупки, Нил увидел, как мужчина, словно очнувшись, улыбнулся ему и принялся пробивать товар. Сложив все в пакет, Нил направился домой. Подойдя к многоквартирному дому из коричневого кирпича, омега вошел в подъезд и начал подниматься на третий этаж. У двери квартиры он постучал. Через несколько минут ему открыла улыбчивая старушка лет шестидесяти – Лилиан Моанн. – Нил, ты как раз вовремя! Я только что вынула из духовки шоколадный пирог. Проходи скорее! – на одном дыхании произнесла старушка, пропуская Нила в квартиру. Не успел омега переступить порог, как его ноги тут же обвили маленькие ручки. Подняв ребенка на руки, Нил улыбнулся. – Привет, Белла. Скучала? – игриво спросил он. Надув губки, девочка уткнулась в шею родителя и еле слышно прошептала: – Да, – смущенно ответила она. – Какие же вы милые, такие дружные брат с сестрой. Вот бы и мои были такими, а то им только дай повод, как начнут драться, как собаки, – сказала женщина, качая головой. Джостен лишь улыбнулся ей. Пройдя на кухню, он усадил дочь на стул, а сам пошел мыть руки. Вернувшись, он сел рядом с дочерью и стал ждать, когда женщина подаст им ароматный пирог. После обеда он собирался рассказать им о событиях дня, но старушка опередила его своим вопросом. – Ах, Нил, чуть не забыла спросить. Вы же с командой сегодня играли, не так ли? – Да, мы играли. Но мы проиграли. – Ох, какая жалость. Но не отчаивайся, тебя все равно смогут принять в другие команды, когда ты поступишь в университет, – старалась приободрить Джостена женщина. Белла лишь печально посмотрела на отца. – Да, вы правы, мисс Моанн. Но я уже заключил контракт с «Лисами» из университета Пальметто. – Дорогой, так это же хорошо. Я, конечно, впервые слышу про эту команду, но надеюсь, они будут с тобой хорошо обращаться. Просидев еще немного, поговорив, омега сообщил ей, что скоро они уедут. Это очень расстроило женщину, но она была за них рада. Затем старушка ушла. Посмотрев на часы, показывавшие восемь вечера, Нил взглянул на уже засыпающую дочь и сказал: – Ну что ж, ребенок. Умываться и спать. Белла, сонно моргнув, кивнула. Нил поднял ее на руки, и они направились в ванную. Теплая вода и мягкое полотенце быстро привели девочку в чувство, но глаза ее все равно слипались. Уложив Беллу в кровать, Нил поцеловал ее в лоб. – Спокойной ночи, моя сладкоежка, – прошептал он. Нил тихо вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Он прошел на кухню, где Лилиан уже убирала со стола. – Спасибо вам большое, мисс Моанн, за ужин и за то, что присмотрели за Беллой, – искренне поблагодарил Нил. – О чем ты, дорогой? Мне только в радость. Белла такая чудесная девочка, – улыбнулась старушка. – А ты, Нил, не переживай из-за проигрыша. Главное – это твое стремление и талант. Уверена, «Лисы» будут рады такому игроку. Нил кивнул, чувствуя, как слова Лилиан немного успокаивают его. Он знал, что она права. Проигрыш – это не конец света, а лишь ступенька на пути к новым победам. – Я надеюсь, – сказал он. – Мне просто немного грустно, что мы не смогли показать себя с лучшей стороны. – Все бывает, Нил. Главное – не сдаваться. А теперь, если ты не против, я, пожалуй, пойду. Уже поздно, – сказала Лилиан, направляясь к выходу. – Конечно, мисс Моанн. Еще раз спасибо, – Нил проводил ее до двери. Когда дверь за старушкой закрылась, Нил остался один в оглушающей тишине квартиры. Он прошел в гостиную, опустился на диван и погрузился в свои мысли. Переезд в Пальметто, новая команда, университет – все это вихрем проносилось в голове, вызывая одновременно трепетное волнение и легкое беспокойство. Он прекрасно понимал, что впереди его ждет колоссальный труд, чтобы доказать, на что он способен. Но ради Беллы, ради их общего будущего, он был готов свернуть горы.