Когти, вросшие в ладони

Люцифер Морнингстар ненавидел две вещи: грешников и собственную беспомощность. Впрочем, сейчас эти две вещи соединились в одно целое, представ перед ним в виде озверевшей толпы, ломающей ворота отеля его дочери. Крылья за спиной пульсировали болью — он слишком долго их не расправлял, мышцы атрофировались от бездействия. Но дело было даже не в крыльях. Дело было в проклятии. «Ты не можешь причинить вред грешнику». Голос Лилит звучал в голове так же отчетливо, как в тот день, когда она впервые ударила его. Тогда он думал, что это любовь. Потом — что это наказание. Теперь он знал: это приговор, вшитый в самую суть его существа. Ангел, неспособный на насилие. Король Ада, беззащитный перед своими подданными. — Пап, ты как? — Чарли коснулась его плеча, и сквозь пелену паники пробился теплый луч. Люцифер выдохнул. Чарли. Можно. Чарли — безопасность. — Лучше не бывает, звездочка! — улыбка вспыхнула на лице, как аварийная лампа. — Обожаю массовые беспорядки по утрам, знаешь ли. Бодрит лучше кофе! Она не поверила. Он видел это в ее глазах. Чарли всегда видела. Но она просто сжала его пальцы и повернулась к толпе, готовая защищать свой отель. А Люцифер остался стоять за ее спиной, сжимая трость с яблоком так, что костяшки побелели. Только не показывай страх. Ты Король. Ты Гордыня. Ты... В толпе мелькнуло знакомое лицо. Грешник, которого он видел на одном из прошлых собраний. Тот самый, что смеялся над его ростом за спиной, а при встрече рассыпался в подобострастных поклонах. Сейчас он не кланялся. Сейчас он смотрел на Люцифера с хищным прищуром, оценивая, проверяя границы. Он знает, — паника когтями вцепилась в горло. — Он знает, что я не могу... что я ничего им не сделаю... Люцифер отступил на полшага. Незаметно. Только чтобы оказаться ближе к стене. И в этот момент он почувствовал взгляд. Тяжелый, липкий, но при этом странно... завороженный? Взгляд, от которого по позвоночнику пробежали мурашки, не имеющие отношения к страху. Аластор. Радиодемон стоял чуть поодаль, опираясь на трость-микрофон, и смотрел прямо на него. Не на Чарли. Не на толпу. Не на хаос, который вот-вот должен был разразиться. На него. Люцифер моргнул, сбитый с толку. Зачем Радиодемону смотреть на него? Он же здесь главное развлечение? Самое слабое звено? Самая нелепая фигура? Но в глазах Аластора не было насмешки. Там было что-то другое. Что-то, от чего у Люцифера вдруг пересохло во рту. Прекрати. Он просто оценивает противника. Или ищет, над кем поиздеваться. Люцифер отвернулся первым. Слишком быстро. Слишком испуганно. Он знал это, но не мог заставить себя снова встретиться с этими глазами, полными радиопомех и непрошенного внимания.

***

Аластор не понимал, что происходит. Вокруг кипел хаос — его любимая стихия. Грешники ломились в ворота, воздух звенел от криков, Чарли металась между защитой отеля и попытками утихомирить толпу. Идеальный момент, чтобы насладиться шоу, может быть, даже принять в нем участие, если станет скучно. Но Аластор не мог оторвать взгляда от белого пятна у стены. Король Ада. Люцифер Морнингстар. Падший Серафим. Грех Гордыни. Существо, которое по всем законам логики должно было одним взмахом руки испепелить эту жалкую толпу, стоял, вжавшись спиной в стену, и смотрел на грешников так, словно они были стаей голодных волков, а он — раненым оленем. Олень. Ха. Ирония. Аластор поймал себя на том, что улыбается шире обычного. Но улыбка вышла какой-то... не такой. Не хищной. Растерянной. Он видел, как Люцифер отступил на полшага. Как побелели его костяшки на трости. Как дернулся кадык, когда он сглотнул. Король Ада боялся. Это было неправильно. Это было абсурдно. Это было... завораживающе. —«Почему ты не ударишь их? »— мысленно спросил Аластор, впиваясь взглядом в бледное лицо блондина. —« Ты же можешь. Ты же Король. Одно движение — и от них останется мокрое место. Почему ты стоишь и дрожишь? » Люцифер поднял глаза. Их взгляды встретились. Аластор ожидал увидеть страх. Или злость. Или высокомерное презрение — маску, которую Король носил на всех официальных мероприятиях. Он увидел другое. Он увидел бездну. Такую глубокую, такую черную, такую наполненную болью, что у Аластора, демона, не знающего жалости, на мгновение перехватило эфир. В голове вместо привычного треска помех повисла мертвая тишина. А потом Люцифер отвернулся. Слишком быстро. Слишком испуганно. Словно обжегся. И Аластор понял, что продолжает смотреть на него. Не может оторваться. Не хочет отрываться. —«Что ты такое? »— прошелестело в пустоте его сознания. —« Что ты со мной делаешь?»

***

Дальше было как в тумане. Аластор видел, как Люцифер заслонил собой Чарли, когда толпа прорвала первую линию обороны. Видел, как дрожали его руки, сжимающие трость. Видел, как он заставлял себя стоять прямо, расправлять плечи, улыбаться этой своей фальшивой, отчаянной улыбкой. «Не подходите близко, ребята! У меня яблочко, а оно, знаете ли, может быть червивым!» Голос Короля срывался на шутку, но Аластор слышал другое. Он слышал панику. Слышал мольбу. Слышал тихий, задавленный крик существа, которое не может защитить себя. —« Интересно, какой у него вкус страха? »— подумал Аластор и тут же одернул себя. —« Нет. Не думай об этом. Не думай о нем. » Но мысли не слушались. Они сворачивали к белому костюму, к красным глазам, к этой несчастной, отчаянной попытке казаться сильным. Когда Чарли выкрикнула имя отца, и Люцифер рванул к ней, Аластор поймал себя на том, что сделал шаг вперед. Чтобы прикрыть? Чтобы помочь? С каких пор я помогаю? Он застыл, раздраженный собственной реакцией. Но взгляд снова нашел Люцифера. Тот стоял рядом с дочерью, и впервые за весь вечер на его лице появилось что-то настоящее. Не маска. Не улыбка. Тепло. Аластор почувствовал укол в груди. Что-то острое, болезненное, невозможное. Ревность? К его дочери? К демонице, которая даже не осознаёт его страха? — Ох, это уже совсем не смешно, — прошептал он одними губами. Но улыбаться не перестал. Потому что, кажется, впервые за десятилетия, ему было действительно не до смеха. *** Толпа отступила. Отель устоял. Чарли сияла. Люцифер выдохнул и позволил себе на мгновение закрыть глаза. Слава Всевышнему, никто не пострадал. Слава Всевышнему, грешники не добрались до него. Слава... Он снова почувствовал этот взгляд. Аластор стоял в тени арки, и его глаза горели алым даже в темноте. Он смотрел. Просто смотрел. Без угрозы. Без насмешки. Без всего, что Люцифер умел распознавать и парировать. Это было страшнее любого нападения. — Чего ты хочешь? — мысленно спросил Люцифер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Что тебе нужно от меня? Аластор не ответил. Он просто склонил голову чуть набок — жест, который у оленей означал любопытство, а у хищников — оценку дистанции для прыжка. И улыбнулся. Не хищно. Не насмешливо. Как-то иначе. Так, что у Люцифера внутри все перевернулось. — Спокойной ночи, Ваше Величество, — раздалось в голове. Голос Аластора, пропущенный через радиопомехи, прозвучал прямо в мыслях, минуя уши. — Сладких снов. Люцифер вздрогнул и открыл глаза. Тень под аркой была пуста. Аластор исчез. Но ощущение его взгляда — тяжелого, теплого, необъяснимого — осталось на коже, как ожог. —« Что это было? »— подумал Люцифер, прижимая ладонь к груди, туда, где бешено колотилось сердце. И понял, что ответа у него нет. Только странное, пугающее, невозможное чувство, что за ним не просто следят. За ним наблюдают. И, кажется, это наблюдение только начинается.

***

Аластор материализовался в своей башне, тяжело дыша. Он не помнил, когда в последний раз так быстро телепортировался. Не помнил, когда в последний раз что-то выбивало его из равновесия. Он подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. — Что с тобой? — спросил он вслух. Отражение ухмыльнулось в ответ, но в глазах застыла растерянность. Аластор провел пальцем по стеклу, чертя невидимый узор. Перед глазами все еще стоял Люцифер — белый костюм, красные глаза, дрожащие руки и эта отчаянная, невозможная улыбка. —« Интересно, »— подумал Аластор, чувствуя, как внутри разрастается что-то новое, пугающее, манящее. —« Интересно, как долго ты продержишься, если я решу узнать тебя поближе? » Он не знал, что ответ — «недолго» — относится не к Люциферу. А к нему самому. Но это знание придет позже. А пока Аластор просто улыбнулся своему отражению и прошептал в тишину: — Спокойной ночи, Ваше Величество. Увидимся завтра. И эфир согласно зашипел в ответ.