Когти, вросшие в ладони

Аластор смотрел в зеркало. Туалетный столик в его башне был заставлен старомодными флаконами, щетками для одежды и прочими атрибутами джентльмена 30-х. Но сейчас Аластор не видел ни одного из них. Он видел только свое отражение — и то, что пряталось за привычной улыбкой. Рана на груди все еще ныла. Адам. Глава экзарцыстов. Поражение. —« Унизительно, »— подумал Аластор, наливая себе виски. —» Я позволил себя ранить. Я позволил себя увидеть слабым.» Он сделал глоток. Обжигающая горечь прокатилась по горлу, но не заглушила главного — воспоминания о том, как Люцифер спас Чарли. Как он появился в сиянии белых крыльев, величественный и прекрасный, и разметал врагов. А как появился Аластор? Он валялся в сломанной радио башне. Хорошо, что я успел и спас Чарли, пока ты там... ну, знаешь... валялся. Слова Люцифера врезались в память раскаленным железом. — Черт бы тебя побрал, — прошептал Аластор, глядя на свое отражение. — Почему ты так действуешь на меня? Зеркало молчало. Но в груди пульсировало то самое тепло — незнакомое, липкое, нежеланное. Аластор залпом допил виски и поставил стакан на столик. Пора спускаться. Пора снова видеть его. Пора снова мучиться.

***

В гостиной было... оживленно. Ангел Даст развалился на диване, уткнувшись в телефон. Чери Бомб заглядывала ему через плечо и кривилась с таким видом, будто увидела что-то очень мерзкое. — Фу, Ангел, серьезно? — фыркнула она. — Это же даже не демон, это... это просто кусок плоти с ногами! — Эй, не оскорбляй мой вкус! — возмутился Ангел, но телефон не убрал. А в центре этого безобразия, на самом краю дивана, сидел он. Люцифер. Король Ада, Падший Серафим, Грех Гордыни — сидел с блаженным выражением лица и потягивал кофе из крошечной чашечки. На чашечке были нарисованы уточки. Желтые, глупые, умильные уточки. Аластор замер в дверях. Сердце, которого у него не было дернулось в груди. —« Он прекрасен, »— подумал Аластор и тут же разозлился на себя за эту мысль. —« Он инфантильный, язвительный, невозможно бесячий... и прекрасный. » Он сделал шаг вперед. Второй. Третий. Руки Люцифера дрогнули. Аластор заметил это сразу. Мелкая, едва уловимая дрожь, от которой чашка с уточками жалобно звякнула о блюдце. Люцифер даже не обернулся, но напряжение в его плечах читалось за милю. Он все еще боится. —« Хорошо, «— подумал Аластор, усаживаясь в кресло напротив. —« Пусть боится. Так проще. » Но внутри что-то противно сжалось. Страх Люцифера был громким. Он мешал слушать его дыхание. Его сердцебиение. Его... — Люцифер! — голос Аластора вышел приторно-сладким, как глазурь на испорченном торте. — Какая неожиданность. Я думал, ты уже улетел обратно в свой... розовый дворец. Зачем королю Ада торчать в этой дыре? Люцифер не обернулся. Продолжал пить кофе, демонстративно игнорируя его присутствие. — О, Аластор! Мистер... как там тебя... Бесполезный? — голос Короля сочился ядом, но Аластор слышал под ним дрожь. — Я тут присматриваю за отелем. За настоящим отелем. Знаешь, кто-то же должен помогать Чарли вести дела. Напряжение ударило в виски. Аластор стиснул трость. — Как мило. Но, кажется, ты путаешь, — улыбка на его лице стала шире, острее. — Веду дела здесь я. Я — управляющий этого заведения. Люцифер наконец поставил чашку и повернулся. Его глаза — красные, красивые, уставшие — встретились с глазами Аластора. И на долю секунды Аластору показалось, что он видит в них что-то кроме страха. Что-то теплое. Живое. — Правда? Управляющий? — Люцифер изобразил удивление, настолько фальшивое, что оно было почти гениальным. — А я думал, управляющий — это девушка Чарли. Знаешь, та девушка с копьем? Потому что, насколько я вижу, это она тут всё тащит на себе. Организует всё, следит за порядком... Пауза. Тяжелая, как свинцовое одеяло. — А чем занимаешься ты? Стоишь в углу и улыбаешься? Знаешь, для упровляющего отеля ты делаешь так себе работу. Ангел Даст и Чери Бомб замерли, превратившись в статуи. Даже телефон в руках Ангела, кажется, перестал работать от напряжения. Аластор чувствовал, как внутри закипает ярость. Красная, горячая, всепоглощающая. Радиопомехи в голове усилились, превращая мысли в белый шум. — Я предлагаю Чарли свою поддержку и опыт, — процедил он сквозь улыбку. — В отличие от некоторых, кто... — Опыт? — перебил Люцифер, и в его глазах мелькнуло неподдельное удовольствие. — В чём именно? В том, как эффектно продуть битву с каким-то Ангелом-истребителем? Я слышал, Адам неплохо тебя потрепал. Хорошо, что я успел и спас Чарли, пока ты там... ну, знаешь... валялся. Щелчок. Что-то оборвалось внутри Аластора. Та самая ниточка самообладания, которую он так тщательно плел десятилетиями, лопнула в одно мгновение. Он вскочил на ноги, радио-искажения в его голосе стали дикими, неконтролируемыми. — ЗНАЕШЬ ЧТО? — залп помех ударил по ушам присутствующих. — С меня хватит. Я ухожу из этого цирка! Люцифер, невозмутимый, как удав, отпил кофе. — Вот так, Бэмби. Просто проваливай. Бэмби. Аластор замер на полпути к двери. Это прозвище — насмешка над его оленьими рогами — должно было разозлить его еще сильнее. Но почему-то из уст Люцифера оно прозвучало... почти ласково? Или это просто игра воображения? Не важно. Он уже шел к выходу, кипя от ярости. Но на пороге остановился. Нет. Так просто я не уйду. Тень на стене ожила. Огромная рука из черноты бесшумно скользнула к Люциферу, замерла на долю секунды... и резко толкнула чашку снизу в тот самый момент, когда Король подносил ее к губам. Кофе выплеснулся на безупречный белый костюм. — Ай! Черт возьми! — Люцифер вскочил, уставившись на огромное коричневое пятно, расползающееся по груди. Аластор не обернулся. Но голос его, пропитанный удовлетворением, разрезал тишину: — Наслаждайся уборкой, Ваше Величество. Кажется, ты теперь знаешь, кого можно попросить это сделать. Вэгги ведь и с этим справится, да? Дверь за ним закрылась. А в гостиной Ангел Даст и Чери Бомб наконец позволили себе рассмеяться. — Ох, ну это было эпично, — выдохнул Ангел, вытирая слезы. Люцифер смотрел на дверь. Потом на пятно. Потом снова на дверь. И выдохнул. Он выиграл. Он заставил Аластора уйти. Он доказал, что сильнее. Он... Руки все еще дрожали. Но улыбка на его лице была настоящей.

***

Чарли чувствовала себя раздавленной. Эфир с Кэтти Киллджой обернулся катастрофой. Вопросы были подстроены, зрители — наняты, монтаж — сделан так, чтобы выставить ее полной дурой. Каждый ее ответ перевирали, каждую эмоцию высмеивали, каждую идею выворачивали наизнанку. — Принцесса Ада верит в искупление! — хохотала Кэтти в камеру. — Может, она сама первая искупится и сбежит обратно в Рай? Зал улюлюкал. Чарли улыбалась, потому что она всегда улыбалась, но внутри что-то необратимо ломалось. Когда эфир закончился, Кэтти догнала ее у выхода. — Слушай, детка, — сказала она, уже без камер, но с той же фальшивой улыбкой. — Ты хорошая девчонка, но твой отель — это цирк уродов. И твой папаша... ну, ты знаешь. Он же посмешище. Все знают, что он тряпка. Без Лилит он никто. Чарли хотела ударить ее. Хотела закричать. Хотела защитить отца. Но слова застряли в горле, потому что где-то глубоко внутри шевельнулся страх: а вдруг она права? — Спасибо за эфир, — выдавила Чарли и вышла. На улице она прислонилась к стене и закрыла глаза. Вдох. Выдох. Нужно что-то делать. Нужно... Позвонить маме. Мысль пришла внезапно, но Чарли ухватилась за нее, как утопающий за соломинку. Если она снова наберёт маме вдруг она ответит и поможет. А папа будет счатлив. Он... — Нифти! — закричала Чарли, увидев мельтешащую фигурку с одним глазом. — Всё пошли в отель! Только быстро! Нифти подбежала, сверкая энтузиазмом. — Легко! — Нифти рванула с места быстрее, чем Чарли успела сказать «подожди». Через пять минут выяснилось, что «легко» — это не про Нифти. Она пока бежала ворвалась в архив, перебудила всю охрану Вокса, устроила пожар, случайно подожгла важные документы и в итоге выбежала обратно с криком: — Босс, там горячо! Чарли закрыла лицо руками. — Нифти, ты... Резкий звук телевизора заставил ее поднять голову. На огромном экране над площадью разворачивалось что-то невероятное. Аластор. Он стоял напротив Вокса, Валентино и Вельвет. Один. С улыбкой на лице и тростью в руке. — Вокс! — голос Аластора гремел из всех динамиков. — Выходи играть по-взрослому! Нифти замерла. — Хаск! — закричала она, разворачиваясь и бросаясь к отелю. — Хаск, нам нужно на помощь!

***

Битва была короткой. Аластор сражался яростно, красиво, отчаянно. Он уворачивался от молний Вокса, отбивался от Валентино, игнорировал попытки Вельвет взять его в сеть тем. Но Хаск, наблюдавшый за всем с края площади, где его "заперли". видел то, чего не видели другие. Он сдавался. Наконец, Аластор упал на колени. Экран Вокса загорелся победным сиянием. — Сдаешься, Радиодемон? — прошипел Вокс, нависая над ним. — Предлагаю сделку, — выдохнул Аластор, и даже сейчас, побежденный, его голос звучал как музыка. — Я становлюсь твоим заложником. Делай со мной что хочешь. Транслируй свои победные эфиры. Унижай меня сколько влезет. Вокс моргнул. Ожидал чего угодно, но не этого. — Зачем? — А взамен, — Аластор поднял голову, и его улыбка стала шире, — Ты отпустишь этих бедолаг и пальцем не тронешь Чарли Морнингстар. Никогда. На лице Вокса отразилась сложная гамма эмоций. От неверия до ярости. От ярости до... боли. — Ты... ты защищаешь ее? — голос его дрогнул. — Ради нее ты готов на это? — Сделка? — только и спросил Аластор. Вокс молчал долго. Целую вечность. А потом протинул руку. — Сделка.

***

Чарли вытолкали из здания эфира. Буквально — двое охранников Вокса взяли ее под руки и выставили за дверь, как нашкодившего котенка. Она споткнулась на ступенях, выпрямилась и подняла глаза. На огромном баннере, закрывающем пол здания, светилась надпись: ВОКС ПОБЕДИЛ АЛАСТОРА! ПОДРОБНОСТИ В НОВОМ ВЫПУСКЕ! — Что за хуйня! — прокричала Чарли. Цена

***

Вокс не терял времени даром. Эфиры с унижением Аластора шли один за другим. Его заставляли стоять в углу. Его заставляли улыбаться, пока Вокс рассказывал о своем величии. Его показывали в самых нелепых ракурсах, накладывали смешные фильтры, превращали в мем. Аластор терпел. Он стоял в углу комнаты, пока Вокс и Валентино развлекались на огромной кровати. Зрелище было отвратительным. Моль, трущаяся об экран. Два эго, пытающихся слиться в одно. Как это мерзко, — подумал Аластор, отводя взгляд. Но мысли, предательницы, потекли в другую сторону. Туда, куда он запрещал себе смотреть. Интересно, как это выглядело бы... с ним? Белый костюм, сброшенный на пол. Красные глаза, затуманенные не страхом, а чем-то другим. Дрожащие руки, но уже не от ужаса, а от... Аластор тряхнул головой так резко, что едва не свернул себе шею. — Что за чушь! — прошипел он себе под нос. — Немедленно прекрати! Но образ не уходил. Он въелся под кожу, засел в радиочастотах, пульсировал в такт сердцу, которого не было. — Ал, — голос Вокса вырвал его из мыслей. — Ну как? Понравилост? Аластор побнял голову. Вокс сидел на кровати, Валентино лениво развалился рядом, затягиваясь дымом.

***

— Семьдесят лет, — тихо сказал Вокс. — Семьдесят лет я ждал этого момента. Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял, как ты будешь стоять передо мной на коленях. Аластор молчал. — Если бы ты согласился тогда, — Вокс дернул углом экрана, изображая горькую усмешку, — если бы ты просто был со мной, я бы не унижал тебя публично. Я бы... я бы сделал тебя королем рядом с собой. — Мне не нужен трон рядом с тобой, — ровно ответил Аластор. — Знаю, — Вокс вздохнул. — Поэтому и спрашиваю: что в ней такого? В Чарли? В ее дурацком отеле? Что заставило тебя, Аластора, великого и ужасного, работать на эту девчонку? Перед глазами Аластора всплыло лицо. Белые волосы. Красные глаза. Дрожащие руки, сжимающие чашку с утками. Люцифер. — В ней... — Аластор запнулся, прогоняя видение. — В ней есть то, чего нет в тебе. Она гордая. По-настоящему гордая. Она верит в свою идею с искуплением, даже когда весь мир смеется ей в лицо. За ней интересно наблюдать. Вокс дернулся. — А я? Что во мне? Аластор посмотрел на него. Долго. Внимательно. И в его глазах мелькнуло что-то, похожее на старую, выцветшую нежность. — Ты остался таким же, — тихо сказал он. — Таким же ничтожеством, жаждущим внимания. Только игрушки стали больше.

***

Не канон!!!

Семьдесят лет назад. Закулисная вечеринка в стиле ар-деко. Джаз. Дым. И Вокс — молодой, горячий, с экраном, который только начинал мигать первыми изображениями. — Ал, — Вокс прижимался к нему, ловя каждое слово. — Ал, мы будем великими. Мы будем править этим городом. Ты и я. Навсегда. Аластор смотрел на него сверху вниз и улыбался. — Милый, — сказал он тогда. — Ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься. — В смысле? — В смысле... — Аластор наклонился ближе, почти касаясь губами экрана. — Ты слишком громкий. Слишком навязчивый. Слишком... легко читаемый. Мне с тобой скучно. Вокс замер. — Что? — Ты слышал, — Аластор отстранился, поправил галстук. — Прощай, дорогой. Не пиши. Хотя... пиши. Я люблю читать жалобы побежденных. И ушел, оставив Вокса одного посреди джаза и дыма.

***

— Тварь, — выдохнул Вокс, возвращаясь в реальность. — Ты хоть понимаешь, что я чувствовал? — Понимаю, — Аластор пожал плечами. — Мне было все равно. Вокс дернулся вперед, впиваясь взглядом в лицо Аластора. Их разделяли сантиметры. Вокс слышал дыхание пленника — ровное, спокойное, невозмутимое. — Я мог бы убить тебя, — прошептал он. — Прямо сейчас. — Мог бы, — согласился Аластор. — Но не убьешь. — Почему? — Потому что тогда тебе станет еще скучнее. Воздух между ними искрил. Вокс чувствовал, как внутри закипает знакомая смесь ярости и влечения. Еще немного, и он... — Да потрахайтесь вы уже. Голос Валентино разрушил момент. Вокс и Аластор одновременно дернулись в разные стороны. Валентино лежал на кровати, лениво потягивая сигарету, и ухмылялся. — Что? Я не прав? — Валентино зевнул. — Вы двое искрите так, что у меня моль чуть не загорелась. Либо убейте друг друга, либо трахнитесь. Третьего не дано. Аластор почувствовал, как жар приливает к лицу. Фу. С Воксом. Ни за что. Но мозг, предатель, тут же подсунул другую картинку. Ту самую. Запретную. С белым костюмом на полу и красными глазами, смотрящими на него без страха. А вот с ним... с ним было бы... — ХВАТИТ! — рявкнул Аластор вслух, сам не заметив. Вокс и Валентино уставились на него. — Чего хватит? — не понял Вокс. Аластор выдохнул, взял себя в руки, вернул надменную улыбку на место. — Ничего, — мягко ответил он. — Просто мысли вслух. Но внутри, в самой глубине эфира, пульсировало одно слово, от которого не получалось избавиться: Люцифер.

***

Где-то в отеле «Хазбин» Люцифер внезапно чихнул, расплескав остатки кофе на только что отчищенный костюм. — Да что ж такое! — простонал он. И почему-то подумал об Аласторе. — Черт бы тебя побрал, Бэмби, — прошептал Люцифер, глядя в окно на зарево над башней Вокса. — Что ты опять задумал? Ответа не было. Только статика в эфире и тепло в груди, которого быть не должно.