Осколки

— Мой Джейс. Скучал по мне? Джейс готов признать: вовсе не это он ожидал услышать от Себастьяна в их первую — после битвы в Беррене — встречу. Скучал ли он? Вопрос застает врасплох, и Джейс ненавидит себя, потому что знает ответ. — Ты не можешь в самом деле думать, будто я по тебе скучал. “Ты не можешь знать меня достаточно хорошо, чтобы понимать это,” — Вот что он в самом деле хотел бы сказать, но вместо того, чтобы откровенничать, Джейс крепче сжимает рукояти мечей, нацеленных в самое сердце Себастьяна, туда, где когда-то была метка, соединившая их кровной клятвой, сотворившая из них одно целое. Себастьян смотрит на него без страха, но это и неудивительно. Себастьян не знает, что такое страх, и — они оба теперь в курсе — его нельзя убить. Но Джейс все равно готов попытаться. Себастьян нападает первым, выбивая меч из его правой руки. Это кажется игрой в поддавки, ведь он отлично знает — Джейс левша, и все же оставляет ему больше шансов на победу. Все их столкновения похожи на игру в кошки-мышки, где не знаешь, какая роль тебе достанется. Они продолжают сражаться — наступают и отражают удары друг друга, успевая при этом поддерживать вполне связную беседу. Джейс знает — так может продолжаться бесконечно. Они равны по силам, и одержать победу удастся только, если придумать отвлекающую тактику. Сегодня в этом преуспевает Себастьян. — Попытаешься отсечь мне голову, и голова Клэри тоже полетит с плеч, она в плену у помраченных, — говорит он. И Джейс верит — знает, что Себастьян не любит блеф. Злой оскал Себастьяна становится чуть больше похож на довольную улыбку, — Ты не сможешь пожертвовать ею ради мира. Любовь сама по себе эгоистичное чувство, и вы с Клэри те еще эгоисты. Джейс буквально загорается ненавистью, но ненависть эта бурлит в его венах вовсе не адским пламенем, в жилах закипает Небесный Огонь. Бросаясь в атаку, Джейс на эмоциях забывая обо всех основах тактики боя, которым его учил Валентин, и потому терпит поражение. Он теряет баланс всего на миг, но для Себастьяна этого времени достаточно, чтобы выбить из его рук оружие и одним ловким ударом меча рассечь плечо. Боль от ранения гораздо сильнее обычной — в глазах темнеет, и Джейсу кажется будто он вот-вот потеряет сознание. Вместо того, чтобы сосредоточиться в поврежденном плече, эта боль расходится по телу прожигающими электрическими разрядами. Она неправильная, неестественная. И чуть позже Джейс понимает, почему. Себастьян едва успевает выдернуть меч из раны, когда осознает, что вместо брызг крови из плеча Джейса вырываются сполохи огня. Выходит, Джейс не единственный, кого сегодня застали врасплох. Необузданное пламя устремляется вверх к рукояти меча Себастьяна и тот, выругавшись, бросает оружие на землю. Слишком поздно. Огонь в доли секунды устремляется вверх по рукаву, и также быстро затухает, достигнув лица Себастьяна. Джейс валится на спину и чувствует, как земля вокруг него загорается тоже. Он едва не хватается рукой за пораженное плечо, но в самый последний момент одергивает себя — Джейс еще не знает, способен ли коснуться Небесного Огня и не обжечься сам. Боль нестерпимая, парализующая продолжает волнами разбегаться от раны до самых кончиков пальцев. Плотно стиснув зубы, Джейс силой воли удерживает себя от крика. Вокруг, ослепляя, не давая дышать, отравляя легкие гарью, полыхает яркое, высокое пламя, будто бы создающее плотную, непроходимую стену. За ним ничего не разглядеть, но Джейс и не пытается. Рядом, упав на колени, стоит Себастьян, не решающийся дотронуться до собственной раны — его рука и вся правая сторона лица глубоко обожжены. Ожог спускается ниже до самой груди — туда, где Небесный Огонь расплавил плащ, и теперь ошметки алой ткани, смешиваясь с пораженной кожей, создают жуткую картину. Больно, должно быть, адски. И поделом. Джейс уже собирается отвести взгляд, как вдруг встречается с Себастьяном глазами. То, что он видит в них, заставляет его на миг забыть об агонии. В широко распахнутых, шокированных глазах Себастьяна плещется страх. Впервые за все время, что они знакомы. Он выглядит почти по-детски удивленным, словно ребенок, только что действительно осознавший, почему нельзя играть со спичками. Но внимание Джейса привлекает кое-что еще. Он не до конца уверен в том, что увиденное не галлюцинация, но радужки глаз Себастьяна больше не похожи на черные тоннели. Его глаза, отражающие в себе сполохи огня, кажутся светло-зелеными.

***

— Эй, все в порядке, все хорошо, я здесь, — первое что слышит Джейс, придя в себя. Звук искаженный, будто раздается сквозь толщу воды. Джейс ничего не видит перед собой, кроме встревоженного лица нависшей над ним Клэри, и высокого потолка за ней. Он порывается подняться, но теплые ладони, мягко ложась на грудь, заставляют улечься обратно. Джейс смутно понимает, что находится в одной из палат Басильяса в Идрисе: больничная простынь раздражает тело, яркий свет, проходящий сквозь высокие витражные окна, россыпью разноцветных зайчиков бьет в глаза, раненное плечо саднит, хотя Джейс уверен — внешне иратце давно уже исцелила его. — Джейс? — зовет его Клэри. Теперь он слышит ее голос отчетливо и чисто. — Ты так меня напугал. Клэри улыбается, но в ее глазах блестят слезы, и хотя Джейс точно знает — они от счастья — он предпочел бы никогда не быть им причиной. Ему хочется извиниться за то, что заставил Клэри поволноваться, но вместо этого с губ срываются другие слова. — Что случилось? Где Себастьян? — спрашивает Джейс и тут же понимает, насколько глуп. Нужно было как-то успокоить Клэри, поговорить о том, что ей пришлось пережить, сказать, как он рад ее видеть. Но Клэри, кажется, не расстроена вопросами. — Даже не знаю, с чего бы начать, — признается она после небольшой паузы, — Ты уверен, что хочешь говорить обо всем этом прямо сейчас? Джейс, задумавшись, поднимается на локтях и перемещается так, чтобы полу-сидеть на жесткой подушке. Он понимает, как это странно — едва проснулся, а вместо умиротворенных разговоров ни о чем желает тут же услышать о подробностях битвы. — Думаю, да, — отвечает он Клэри, — Я в курсе, что веду себя ненормально, но мне нужно знать, что случилось. Начни с того момента, когда Небесный Огонь вырвался на свободу, — просит Джейс. Он уверен: когда это произошло, Клэри была далеко и вряд ли знает какие-то подробности, но он должен услышать всю историю с начала. — На самом деле интересоваться военными вопросами, едва придя в себя, как раз в твоем стиле, — улыбается Клэри, усаживаясь на край его кровати, и нежно берет его ладонь в свою. Какое-то время она будто настороженно смотрит на их переплетенные пальцы, а потом все же начинает рассказ. Описывая произошедшее Клэри создает картину настолько живую, что Джейс невольно думает — словами она умеет рисовать не хуже, чем красками. Все, что ему остается — слушать внимательно, лишь иногда прерывая ее историю особенно важными вопросами. Клэри рассказывает о том, как внезапно вспыхнуло пламя — вот, кажется, была ночь, а через секунду, вокруг все озарилось ярким светом, словно от солнца. Потом от земли ввысь к небу поднялся огненный столп, а когда пламя образовало круг, скрыв за высокой стеной Джейса и Себастьяна, оно также мгновенно превратило в пепел всех, кто находился слишком близко. Некоторые помраченные попытались пробраться к Себастьяну, но, естественно, безуспешно. Никто не понимал, что происходит. Началась паника. После Клэри нанесла на себя огнеупорную руну и помчалась к столпу, совсем не думая о том, что руна может и не защитить от Небесного Огня. Но она защитила. — Только позже я заметила, что руна выглядит немного иначе, — Клэри протягивает руку с выведенным на ней символом, и Джейсу требуется какое-то время, чтобы заметить отличия, но они действительно есть. Огнеупорная руна, которую он учился рисовать с самого детства, больше была похожа на перечеркнутый треугольник, у этой — хвосты-углы длиннее и заканчиваются иначе. А еще... — Ты хочешь сказать, это та самая руна? — удивляется Джейс, аккуратно обводя черные линии кончиками пальцев. Клэри кивает в ответ. — Да, я помню, как ты объяснял мне, что огнеупорные и водоотталкивающие руны исчезают, выполнив свою функцию. Но эта, кажется, несгораемая. Иронично, правда? Будет мне вечным напоминанием, — Клэри невесело усмехается и продолжает историю. Когда она добралась до них с Себастьяном, Джейс был уже без сознания, и как остановить вырывающийся из его раны огонь Клэри не знала. Потом вдруг появились Безмолвные Братья. Захария велел Клэри отойти, нарисовал на своей ладони незнакомую руну и попытался приложить ладонь к ране Джейса. — Его отбросило словно взрывной волной, — говорит Клэри, — и я бы перепугалась, что он умер, но меня волновало только твое состояние, если честно. Хотя огонь из твоей раны струиться и правда перестал. Она продолжает говорить, рассказывает о том, что с Братом Захарией все в порядке, но пока к нему никого не пускают, и только Джейс может посетить его, как только окрепнет. А Джейс вдруг вспоминает разговор с Себастьяном перед тем, как тот ранил его в плечо. “Любовь сама по себе эгоистичное чувство, и вы с Клэри те еще эгоисты,” — вот что он сказал тогда. И Себастьян был прав. То, что Клэри вовсе не заботилась о состоянии одного из Безмолвных Братьев, отвлекшись на раненого Джейса, говорит само за себя. Еще Клэри рассказывает о том, как после рисовала на груди Джейса иратце. Обводила ее заново штрих за штрихом, пока сама не упала в обморок, потратив слишком много сил. — То есть, ты не видела, что произошло с Себастьяном? — Джейс обрывает ее на полуслове и снова чувствует себя глупо. — Видела, — отвечает Клэри так, будто говорить о том, что случилось с братом, для нее почти физически неприятно. — Он… мертв? — Джейсу отчего-то невероятно сложно произнести последнее слово, будто новость о смерти Себастьяна может разрушить законы бытия. Его нельзя убить. Это всегда было неоспоримым фактом, с тех пор, как Джейс воткнул меч в спину Себастьяна, а уже через несколько недель тот вернулся, чтобы поработить волю Джейса и забрать его с собой как живой щит. — Не совсем, — Клэри тяжело вздыхает и снова пускается в красочные описания, не давая Джейсу возможности засыпать ее вопросами. Оказывается, Безмолвные Братья появились еще до того, как Клэри потеряла сознание. Они что-то сделали с Себастьяном — окружили его светящимися, начертанными прямо по воздуху рунами, которые куда больше походили на магию, чем на обычные обряды Безмолвных — и Себастьян упал как мертвый. Клэри была уверена, что они нашли способ его убить, оказалось — нет. Он оставался неуязвим, даже после того, как его поразил Небесный Огонь, но ослабел достаточно, чтобы у Безмолвных Братьев появилась возможность провести ритуал, созданный ими вместе с Магами Спирального Лабиринта. Теперь Себастьян надежно заперт в одном из залов Города Костей в хрустальном гробу, который нельзя отпереть ни то что изнутри, даже снаружи — стандартные открывающие руны на гроб не подействуют. К тому же он под круглосуточной охраной. Клэри даже разрешили посетить Себастьяна и уверили, что если Джейс пожелает, он тоже сможет прийти ко гробу и сам убедиться в том, что Себастьян не представляет угрозы. — Нет уж, спасибо, — Джейсу кажется немыслимым даже то, что Клэри согласилась “проведать” своего брата. Сам он не имеет ни малейшего желания спускаться в холодные подземелья, чтобы посмотреть на спящего врага. — Я поверю тебе на слово. Никогда больше не хочу видеть его лицо. — Целиком его лицо больше никто уже не увидит. Ты сжег как минимум половину, — сообщает Клэри с тяжелым вздохом. — Что? — Ты не помнишь? — удивляется она. — Твой огонь поразил всю правую сторону его лица. Зрелище жуткое. Я имею в виду… после его возвращения из ада, и до того, как Лилит навсегда подарила ему внешность Верлака, было хуже, но ожог, оставленный тобой тоже… — Клэри говорит с трудом, будто подавляя рвотный рефлекс. — Хм… впечатляет. Братья не стали заморачиваться и скрывать его увечья с помощью рун. Джейс действительно помнит, как огонь, взметнувшись по руке, достиг лица Себастьяна, и как тот потом боялся дотронуться до страшного ожога. Он смотрит на Клэри, которая в другой ситуации давно бы уже кинулась ему на шею с объятиями и — обязательно — с поцелуями. Она сидит на самом краю его больничной койки и осторожно держит в руках его ладонь. Слишком осторожно, словно едва остывший уголек — чуть подуй и разгорится снова. — Ты боишься меня, верно? — спрашивает Джейс, наконец, и Клэри невольно вздрагивает. — Вообще-то, Безмолвные Братья запретили прикасаться к тебе, — признается она, потупив взгляд, но сжимает его руку крепче вопреки собственным словам, — Хотя я верю, что ты не причинишь мне вреда. Джейсу хочется верить тоже. Как хочется верить в то, что Себастьян действительно побежден — в этот раз навсегда. Но даже если так, радости по этому поводу Джейс отчего-то не ощущает. Он думал, что стоит ему одержать победу над Себастьяном, и все встанет на свои места, все будет так же, как до войны, развязанной Валентином, только еще лучше. Его приемная семья в порядке, теперь он знает правду о своих настоящих родителях, они с Клэри наконец-то могут быть вместе, чего еще желать? Проблема в том, что какая-то часть его помнит большой холодный дом и теплый камин, у которого они с Себастьяном проводили вечера, обсуждая планы на будущее. Просторную кухню, в которой они вместе готовили завтрак и смеялись, вспоминая события прошлой ночи, проведенной в каком-нибудь клубе. Тренировочный зал, где они часами могли сражаться, в попытках выяснить, кто лучший боец, только для того, чтобы в итоге окончательно вымотаться и признать ничью. Эта его часть, темная и опасная, отчаянно рвется назад, в дом, который разрушен, к человеку, который едва ли жив. Она желает свершения планов по уничтожению мира, ей все еще хочется золотой трон в полукруглом зале. Джейс боится эту часть себя. Он надеялся, что она умрет вместе с Себастьяном, но что делать, если Себастьян, погруженный в сон, проживет дольше самого Джейса? — Ты думаешь, он осознает происходящее вокруг? — спрашивает Джейс, понимая, что его молчание затянулось. — Нет, мне кажется, — Клэри отрицательно мотает головой. — Он проведет остаток жизни в коме, ну или в своих снах, если они ему вообще снятся. — Жуткая участь. Милосерднее было бы убить, — сочувствие в голосе Джейса вполне искреннее. Клэри никогда не была заключенной в Городе Костей, а потому не может знать, о чем говорит. Джейс с другой стороны провел несколько дней в статусе военного преступника и отлично знает, что Безмолвные Братья не приемлют милосердия, когда дело касается предателей. Даже если до этого Себастьян никогда не видел снов, теперь он, как любой узник Города Костей, обречен на вечные кошмары о тех, кого ранил больше всего. Но Клэри не обязательно об этом знать. — Спасибо, — вдруг говорит Джейс и читая во взгляде Клэри недоумение, добавляет, — Что спасла мне жизнь. — Не в первый и, я думаю, не в последний раз, — улыбается она в ответ, — Это ведь то, что мы делаем, верно? Спасаем друг друга. Если кого-то любишь, должен его спасти, правда? — Правда, — отвечает Джейс. Именно поэтому Себастьяна никто никогда не спасет.

***

— Все в порядке, — говорит Алек, когда они сидят бок о бок на крыше поместья Лайтвудов несколько дней спустя, — Ты не виноват в том, что Чаши Ада у Себастьяна при себе не оказалось. Когда стало понятно, что нефилимы, обращенные в ряды армии Себастьяна, не смогли прийти в себя после его поражения, Джейс вдруг откопал в своих смутных воспоминаниях о времени, проведенном с Себастьяном, новую информацию. О том, что уничтожение Чаши Ада — единственный способ победить его армию. С Конклавом этой информацией пришлось поделиться как можно скорее, чтобы рассеять панику и переживания — люди стали бояться, что теперь им никак не удастся остановить рабов Себастьяна. Конечно, все омрачалось тем, что Джейс отчетливо помнил: нельзя вернуть помраченных в сознание, уничтожение Чаши убьет каждого из них. Но зная, что другого выбора нет, сумеречные охотники целеустремленно бросились на поиски пропавшего артефакта. Теперь, несмотря на то, что военное положение остается в силе, в Идрисе на удивление спокойно. Наверное, нефилимам просто нравится наслаждаться маленькими победами — их в последнее время было куда меньше, чем поражений. Где-то в доме, на крыше которого они с Алеком устроили что-то вроде совещания парабатаев, Саймон показывает Максу новые выпуски комиксов, Мариса впервые за долгое время готовит ужин для своей семьи, Клэри и Изабель что-то обсуждают, лежа в окружении розовых подушек. Даже не смотря на то, что Роберт и Мариса практически разведены, в поместье Лайтвудов царит почти осязаемая атмосфера мира и спокойствия. Алек тихо рассказывает Джейсу о том, что обсуждалось на последнем собрании Конклава. По сути, он не должен говорить об этом с Джейсом, но кто осудит нефилима, не способного удержать секретов от своего парабатаи? — Они теперь носятся с прочим имуществом Себастьяна и не знают, куда его деть. Меч, стило, кольцо Валентина, браслет — Джия считает, что все это должно принадлежать Безмолвным Братьям, но у совета есть возражения. — Еще бы, — усмехается Джейс. Представить себе сложно, чтобы на собрании Конклава представители институтов хоть раз мирно о чем-то договорились. — Обсуждалось что-то еще интересное? — спрашивает он чуть погодя. — Этот твой огонь… — начинает Алек. — Они ищут способы его изъять, как сказал Зарария, — заканчивает за него Джейс. Он посетил брата Захарию в тот же день, как встал на ноги, и, когда увидел, что произошло с Безмолвным Братом, подумал, что наверняка так и не проснулся, не пришел в себя после ранения, что увиденное — очередной сон. Его огонь реанимировал Безмолвного Брата Захарию и превратил в самого обыкновенного нефилима — Джема Карстейрза. Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно? — Теперь, когда ты выполнил свою миссию, — сказал ему Джем в тот день, — Конклав считает тебя слишком опасным. Ты живое оружие, неспособное себя контролировать, Джейс Эрондейл. Эта сила слишком велика для тебя, и чтобы научиться контролю над ней тебе могут понадобиться десятки, если не сотни лет. И ведь никто толком не знает, как тебя обучать. Безмолвные Братья и Маги Спирального Лабиринта ищут способы изъять из тебя Небесный Огонь. Казалось, даже нашли подходящую руну, но, как видишь, она подвела. Они думают над переносом огня в предмет или оружие, но никто не знает, как это повлияет на тебя самого, и никому не хотелось бы случайно убить героя войны. Джейс едва ли считает себя героем, да и против избавления от Небесного Огня он ничего не имеет, но если выбирать между нежеланной силой и смертью... — Знаешь, я говорил с Клэри, — голос Алека вырывает его из рассуждений, — она верит в то, для тебя найдется лекарство. — Лекарство? Будто я болен…, — Джейс внезапно чувствует себя неуютно. Он привык обсуждать Клэри с Алеком, но ему до сих пор кажется странным то, что Алек и Клэри могут обсуждать его самого. — Джейс, ты буквально способен убить ее поцелуем, как еще она должна относиться к происходящему? — голос Алека спокойный и мягкий, ни капли осуждения, но Джейс все равно чувствует укол обиды — в том, что по его венам бежит Небесный Огонь он не виноват. — Не знаю. Не то, чтобы мне хочется ранить ее так, как это вышло с Себастьяном. Да и потом, Себастьяна я ранил из чувства ненависти, разве можно кого-то изувечить лю… Джейс так и не заканчивает фразу. В голове голосом Валентина звучит главный урок, который они с Себастьяном получили от своего отца: любить — значит уничтожать, а быть любимым — значит быть тем, кого уничтожают. — Ты не собираешься сходить к нему? — Алек, будто догадавшись, о чем Джейс думает, стремится перевести тему. — Ни за что. — Почему нет? — Алек кажется немного даже удивленным, — У тебя есть возможность убедиться в том, что он теперь не опасен. Разве ты не хотел бы знать наверняка? Джейс не говорил этого Клэри, но Алеку он может открыть любой свой секрет, озвучить любую мысль, не боясь его напугать. — В последний раз, когда я подошел к хрустальному гробу с Себастьяном внутри, все закончилось не слишком хорошо, — отвечает он и Алек ежится, словно от холода, явно вспоминая о том, как тяжелого ему пришлось в те месяцы, когда Джейс был связан с Себастьяном. — Больше такое никогда не повторится, — успокаивает его Джейс, уставившись перед собой. Темная и опасная часть его протестует, сковывая сердце печальной ностальгией. — Даже если это означает, что я никогда не увижу его поражение. Джейс чувствует, как на его плече сжимаются пальцы Алека. Он практически ощущает волну понимания и сочувствия исходящую от его парабатаи. — Мальчики, мама ждет нас всех в столовой, — раздается откуда-то из окна донельзя довольный голос Изабель.

***

— Все в порядке, мой Господин. Все вопросы улажены, мы можем наступать сегодня с заходом солнца, — звучит едва знакомый голос. Голос Аматис, сестры Люка. Той, кого Джейс не сумел спасти. Он видит Лондонский институт. Армия помраченных наступает на нефилимов со всех сторон, а те едва способны защищаться, не то что сражаться против своих вчерашних друзей. Джейс движется посреди толпы без страха, не тревожась о том, что в любой момент может попасть под раздачу, словно он неуязвим. В его руках Чаша Ада, а сам он облачен в алую форму войска Себастьяна. Повсюду кровь, крики, плач и лязг металла. Джейс подходит к одному из пленников, удерживаемых помраченными, в намерении поднести Чашу к его губам. — Ты убил моего брата, — мальчишка лет пятнадцати, как две капли воды похожий на Себастьяна Верлака, плюет ему в лицо, и тут же получает удар в челюсть, который сбил бы его с ног, не повисни тот в хватке рук помраченных. Покрытое синяками лицо мальчишки вдруг сменяется совершенно другой картиной. Джейс видит перед собой зеркало, в котором отражается он сам — ярко-алый широкий капюшон надвинут на лоб, черты лица чуть острее, губы перемазаны кровью, словно он смертельно ранен, а глаза… по-вороньи черные, демонические. Джейс в изумлении и панике наблюдает за тем, как черты его лица ломаются, принимая другую форму. — Ты… Ты мое отражение, — произносит он сам, наблюдая за тем, как шевелятся в унисон губы Себастьяна в зеркале. Джейс просыпается с криком, вскидываясь на постели. Тяжело дыша, он дрожащими руками ощупывает лицо, словно боится, что сон сбылся и теперь они с Себастьяном правда едины в худшем из смыслов. Джейс знает, что это глупо, но ему хочется сейчас же бежать к ближайшему зеркалу, проверить, остались ли черты его лица прежними. — Все в порядке? — спрашивает обеспокоенная сонная Клэри, положа руку на его плечо, заставляя обернуться и посмотреть ей в глаза. Клэри не напугана его видом, и Джейс немного успокаивается — страх отступает. — Да, все в порядке, просто кошмар приснился, — отвечает он, укладываясь на подушку и притягивая Клэри в свои объятья, — Просто дурацкий сон. Ни черта у него не в порядке.