Её розовые волосы...

***

      Сакура родилась ранней весной, когда в Осаке уже начинала цвести сакура — словно её имя было предрешено заранее. Маленькая деревушка на окраине префектуры жила размеренно: узкие улочки, старые деревянные дома, запах свежего риса по утрам и тихие разговоры соседей у ворот.Её детство могло бы быть самым обычным.Отец часто поднимал её на плечи, показывая закат над холмами. Мама заплетала ей длинные розовые волосы и говорила, что они похожи на цветущие лепестки. Вечерами семья собиралась за низким столом, и Сакура слушала рассказы о Токио — большом городе, где у них была квартира. Отец говорил, что однажды она будет жить там и учиться в лучшей школе.Но одна весна изменила всё.       Когда Сакуре было всего четыре года, её родители погибли во время взрыва в городе. Она тогда мало что понимала. Помнила только резкий шум, чужие голоса и ощущение пустоты, которое пришло потом.После похорон начались совсем другие разговоры.       Родственники со стороны отца появились внезапно — люди, которых Сакура почти не знала. Их интересовали документы, страховка, подписи. В доме стало холодно, даже когда за окном светило солнце. Они спорили о деньгах, о выплатах, о праве на имущество.Но одно им забрать не удалось.Квартира в центре Токио была оформлена так, что единственной наследницей оставалась Сакура. До её совершеннолетия она находилась под юридической защитой. Ни уговоры, ни давление не помогли. Документы были составлены слишком чётко.И тогда родственники просто исчезли.Осталась только бабушка.       Она жила в той самой деревушке в Осаке — строгая, но справедливая женщина с тихим голосом и сильными руками. Именно она забрала Сакуру к себе. Дом бабушки был старым, с скрипучими полами и садом, где каждую весну распускались белые цветы. Детство Сакуры стало другим. Она рано научилась молчать. Рано научилась не задавать лишних вопросов.       Рано поняла, что взрослые не всегда защищают — иногда они просто считают. В школе её считали спокойной девочкой. Она не стремилась быть в центре внимания, но и не позволяла себя обижать. В её взгляде уже тогда была взрослая серьёзность. Сакура много читала, часто сидела у реки и смотрела на воду, будто искала в отражении ответы. Бабушка никогда не говорила плохо о родителях или о родственниках.       Она лишь повторяла:— Люди показывают себя тогда, когда приходит время.       С каждым годом Сакура становилась всё красивее. Длинные розовые волосы, зелёные глаза и уверенная осанка делали её заметной, даже если она старалась этого не показывать. Но внутри неё всегда жила осторожность.Сакура росла тихой, но не идеальной.Учёба давалась ей по-разному. Литературу и историю она любила — там можно было чувствовать, размышлять, находить скрытый смысл. А вот математика и химия упрямо не хотели становиться её друзьями. Цифры путались, формулы забывались, контрольные возвращались домой с красными пометками.       Бабушка это замечала сразу.Она не кричала, но её голос становился холодным, как утренний ветер в Осаке.       — Ты можешь лучше, — говорила она. — Мир не будет мягким только потому, что ты устала.       Иногда Сакуре казалось, что бабушка смотрит на неё слишком строго. Не как на внучку, а как на проект, который нужно вырастить правильно. Особенно это касалось мальчиков.       Бабушка держала её подальше от них почти инстинктивно. Если кто-то провожал Сакуру домой, окна дома будто сами начинали «смотреть» внимательнее. Любой лишний звонок — и следовал серьёзный разговор.       — Сначала будущее, потом чувства. Сакура не спорила. Она научилась молчать.       Но сердце не спрашивает разрешения. В старших классах появился он — мальчик с тёмными волосами, спокойным взглядом и вечной лёгкой улыбкой. Он сидел у окна, всегда чуть в стороне от шумной компании. Его нельзя было назвать хулиганом или отличником — он просто был собой.       Сакура впервые почувствовала странное тепло, когда он однажды одолжил ей ручку и случайно коснулся её пальцев. Ничего особенного не произошло. Просто слишком долгое мгновение тишины.       Это была её первая любовь — тихая, несмелая, почти невысказанная. Они иногда шли вместе после школы, обсуждали уроки, смеялись над мелочами. Он никогда не переходил границ, и, возможно, именно поэтому бабушка не вмешалась.       Но Сакура понимала: её жизнь не будет простой романтической историей. С детства она знала — мир может быть резким.       И поэтому она училась защищаться. Сосед бабушки держал небольшой зал на окраине деревни. Ничего пафосного — старые маты, тяжёлые груши, запах дерева и пота. Он тренировал детей: дисциплина, уважение, контроль.Сакура начала ходить туда сначала из любопытства, потом — по необходимости. Ей нравилось ощущение силы в движениях. Нравилось понимать, что она может не только терпеть, но и защищать себя.       Она не стала мастером. Но знала основы самообороны. Знала, как удержать равновесие. Знала, куда бить, если придётся.И самое главное — она не боялась.С годами Сакура изменилась. Белая кожа, словно фарфор. Длинные розовые волосы, которые мягко спадали ниже талии. Изумрудные глаза — глубокие, внимательные. Она двигалась уверенно, не вызывающе, но так, что её замечали.

***

      Сакура вышла из школы, поправляя ремешок сумки на плече. Тёплый ветер мягко развевал её длинные розовые волосы, и солнце уже начинало клониться к горизонту. Через месяц — каникулы. Одноклассники обсуждали планы, поездки, встречи.       А Сакура просто шла домой.Их деревушка не была совсем маленькой, но здесь все знали друг друга. Старики кивали ей с лавочек, соседская женщина махнула рукой из-за забора. Всё было привычно. Спокойно.Слишком спокойно. Подойдя к дому, Сакура замедлила шаг. Ворота были приоткрыты.Она остановилась.       — Странно… бабушка никогда не оставляет ворота открытыми…       Сердце неприятно сжалось.Она толкнула створку.       — Бабушка?.. — голос её прозвучал громче, чем обычно.Тишина.       Сакура сделала несколько шагов по двору. Дверь в дом тоже была не заперта. И тогда она увидела.Бабушка лежала на полу в комнате, опрокинутый стул рядом. Лицо бледное. Рука безвольно лежала на татами.       На мгновение мир словно отключился. Сакура почувствовала, как в ушах зашумело. Сердце ударило так резко, что стало больно.       — Бабушка!..       Она бросилась к ней, руки дрожали, но мысли вдруг стали удивительно ясными. Она нащупала пульс. Слабый. Но был. Телефон почти выскользнул из пальцев, когда она набирала скорую.Голос оператора казался далёким.Вопросы. Адрес. Состояние.Сакура отвечала чётко. Когда сирена прорезала вечернюю тишину, она впервые позволила себе вдохнуть.       Теперь она сидела в больничной палате.Тишина была тяжёлой. Её нарушали только ровные звуки медицинских аппаратов. Мерцание экрана. Капельница. Бабушка лежала неподвижно, с закрытыми глазами.       Врач сказал — инсульт. Состояние стабильное, но потребуется время. Наблюдение. Лечение. Возможно, длительная реабилитация.Сакура сидела на стуле рядом с кроватью и смотрела на руки бабушки. Те самые руки, которые держали её, когда она была маленькой. Те, что заплетали ей волосы перед школой. Те, что строго поправляли её тетради.Теперь они казались такими хрупкими.       — Ты же всегда говорила, что мир не будет мягким… — тихо прошептала Сакура. — Но я не думала, что настолько.       В этот вечер она впервые почувствовала не страх.Ответственность. Документы. Лечение. Дом. Деньги. Всё вдруг стало реальным и взрослым. Квартира в Токио больше не была просто далёкой перспективой. Она стала возможностью.              Сакура сидела, слегка наклонившись вперёд, будто боялась пропустить даже самый слабый вдох. Аппараты равномерно пищали, создавая ритм, к которому она уже почти привыкла.И вдруг —Пальцы бабушки едва заметно дрогнули. Сакура подняла голову.Глаза бабушки медленно открылись. Взгляд был рассеянным, словно она пыталась понять, где находится. Дыхание стало неровным. Аппараты начали чаще мигать.       — Бабушка?.. — Сакура резко встала со стула.Она подошла ближе, наклонилась, чтобы быть рядом.Взгляд старой женщины наконец сфокусировался.На ней. Не на потолке. Не на стенах. Только на Сакуре.В этом взгляде было всё — усталость, тепло, прощание и то, что словами уже не передать.Бабушка медленно подняла руку. Движение далось ей с огромным трудом. Пальцы коснулись щеки Сакуры — лёгко, почти невесомо. Тепло.       И тишина между ними.Сакура накрыла её руку своей.— Я здесь… — прошептала она.       В следующее мгновение дыхание стало прерывистым. Аппарат издал резкий, тревожный сигнал. Линия на экране задрожала.А потом — вытянулась в ровную полосу.Тот самый звук. Прямой. Пронзительный. Неправильный. Сакура замерла.       На секунду она будто перестала слышать всё вокруг.       — Врача! Врача сюда! — её голос сорвался.Дверь распахнулась. Медсёстры, врачи — быстрые шаги, чёткие команды. Сакуру мягко отодвинули в сторону.       — Разряд!–Короткий толчок.Тело бабушки едва заметно вздрогнуло.— Ещё раз!       Снова вспышка, снова движение.Но линия на мониторе оставалась ровной. Сакура стояла у стены, сжав пальцы так сильно, что ногти впивались в ладони. Она не плакала. Не кричала. Просто смотрела. Минуты тянулись слишком долго.А потом наступила тишина.Один из врачей медленно выпрямился. Взгляд его был мягким, но тяжёлым.И Сакура всё поняла без слов.Мир не рухнул.Он просто стал пустым.Она медленно подошла к кровати. Взяла руку бабушки. Та уже не отвечала теплом.       Слёзы не хлынули сразу. Они просто тихо скатились по её щекам. В палате больше не было звуков аппаратов.Только глухая тишина.И девочка, которая в этот момент окончательно перестала быть ребёнком.Дом встретил её пустотой.После похорон люди разошлись быстро. Соседи говорили тёплые слова, кланялись, кто-то касался её плеча. Сакура отвечала автоматически. Кивала. Благодарила.Но ничего не чувствовала. Когда она наконец переступила порог дома, стало по-настоящему тихо. Ни шагов на кухне. Ни звона посуды. Ни голоса, который всегда звал её к ужину.Она сняла обувь и медленно прошла вглубь дома. Её изумрудные глаза были сухими. В них не осталось света — только глубокая, неподвижная пустота.       Сакура зашла в комнату бабушки.Воздух там всё ещё хранил знакомый запах — лёгкий аромат чая и старого дерева. Она осторожно села на край кровати, а потом медленно легла, прижимаясь щекой к подушке.Запах.Тот самый.       Тепло прошлого словно на секунду вернулось. Воспоминания вспыхнули одно за другим: маленькая Сакура, укрытая одеялом; строгий голос, который на самом деле всегда был заботой; тёплые ладони, поправляющие ей волосы перед школой. Она закрыла глаза.Впервые стало по-настоящему больно.Не громко. Не с криком.Просто глубоко.       Через какое-то время Сакура поднялась. Ей нужно было привести комнату в порядок. Так всегда делала бабушка — не оставляла хаоса.Она открыла шкафчик у кровати, аккуратно перебирая вещи. И вдруг заметила конверт. Он лежал в глубине, аккуратно сложенный.На нём было её имя.Руки дрогнули.Сакура развернула письмо. Почерк был знакомым — ровный, немного строгий, но аккуратный.Она начала читать.       «Сакура, если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет.       Я прожила долгую жизнь и видела многое. Радость и потери. Верность и предательство. Но одно я поняла точно — одинокий человек не станет по-настоящему счастливым.       Ты сильная. Иногда даже слишком. Ты умеешь молчать, терпеть и делать вид, что тебе не больно. Но я прошу тебя — не замыкайся в себе. Как бы трудно тебе ни было, найди того, кто будет рядом с тобой до конца. Не бойся доверять. Не бойся чувствовать.       Счастье — это не слабость.Я уже продала дом своему старому знакомому.       Он даст тебе деньги и поможет отправиться в Токио. Там ты будешь жить в квартире своих родителей. Это место должно стать для тебя не воспоминанием о прошлом, а началом будущего. Не держись за стены. Дом — это не здание. Дом — это люди, которые рядом с тобой.       Если когда-нибудь тебе станет тяжело, вспомни: ты не одна. Во всех твоих шагах будет часть моей веры в тебя. Живи так, чтобы тебе не пришлось сожалеть о несказанных с ловах.       И ещё… не позволяй боли сделать твоё сердце холодным. Ты рождена не для одиночества.Прощай, моя девочка.Будь счастлива.                               Твоя бабушка.»**

      

***

После похорон прошёл месяц.

Сакура не ходила в школу. Сначала учителя писали сообщения, потом перестали. Одноклассники несколько раз приходили к воротам, но она не открывала.

      Дом жил в тишине.Она просыпалась поздно, долго сидела у окна, смотрела на улицу, где жизнь продолжалась, будто ничего не произошло. Изумрудные глаза стали спокойными — слишком спокойными. В них не было ни злости, ни слёз. Только усталость.       В один из таких дней раздался стук в дверь.Не громкий. Ровный. Уверенный. Сакура замерла. Несколько секунд она просто смотрела в сторону входа. Потом медленно поднялась и пошла открывать. На пороге стоял мужчина средних лет — аккуратно одетый, с мягким, но серьёзным взглядом.       — Добрый день, — спокойно сказал он. — Меня зовут Кадзуо Танака.       Сакура слегка кивнула.— Здравствуйте. — Я был знаком с вашей бабушкой.       Её пальцы невольно сжались на дверной ручке.— Что вам нужно? — тихо спросила она.       Мужчина посмотрел на дом, затем снова на неё.— Думаю, нам стоит поговорить. Ваша бабушка продала мне этот дом ещё несколько месяцев назад.       Сакура застыла.— Продала?.. — голос прозвучал глухо.       — Да. Но по её просьбе я позволил вам жить здесь до окончания всех дел. И… — он сделал паузу, — она оставила у меня деньги для вас.       Тишина стала плотной.Сакура сделала шаг назад.— Давайте… обсудим это за чаем, — сказала она неожиданно спокойно.       Мужчина кивнул.На кухне всё было так же, как раньше. Она автоматически поставила чайник, достала чашки. Руки двигались по привычке, хотя внутри начинала подниматься тревога.Когда они сели, Танака-сан аккуратно положил на стол папку с документами.       — Ваша бабушка была очень предусмотрительной женщиной, — начал он. — Последние полгода у неё было не менее трёх приступов. Небольших, но серьёзных. Врачи предупреждали её.       Сакура медленно подняла глаза.— Трёх?.. — прошептала она.       — Да. Она запретила мне рассказывать вам. Сказала, что вы готовитесь к экзаменам, и не хотела вас тревожить.       Сакура опустила взгляд.— Она продала дом заранее, — продолжил мужчина. — Деньги переведены на счёт, оформленный на ваше имя. Часть — наличными, чтобы вы могли переехать. Она просила помочь вам отправиться в Токио.       Каждое слово будто ломало что-то внутри неё.Бабушка знала.Знала, что может не справиться.Знала, что время ограничено.И молчала.       — Она всё продумала, — тихо добавил Танака-сан. — До мелочей.       Сакура смотрела на чашку с чаем, но не видела её.И вдруг что-то внутри неё треснуло.Слёзы появились резко, без предупреждения. Не тихие капли — они хлынули, будто долго сдерживаемая плотина рухнула.Она закрыла лицо руками.       — Почему… — голос дрожал. — Почему она ничего не сказала?..       Мужчина молчал. Иногда на такие вопросы нет ответа, который облегчит боль.Сакура плакала впервые по-настоящему. Не сдерживая себя. Не пытаясь быть сильной. Слёзы текли по щекам, падали на стол, на письмо, лежавшее рядом.Теперь она понимала.Бабушка не просто ушла.Она готовила её к этому.Готовила молча. Когда слёзы немного утихли, Сакура вытерла лицо и медленно выпрямилась.       — Когда нужно освободить дом? — спросила она уже другим голосом.В этом голосе всё ещё была боль.Но появилась решимость.       Танака-сан посмотрел на неё внимательно.— Через две недели.       Сакура кивнула.Значит, у неё есть две недели, чтобы попрощаться.

***

      Такемичи Ханагаки шёл по тротуару медленно, почти не замечая людей вокруг. Его светлые волосы были слегка растрёпаны ветром, чёлка падала на лоб, а на лице читалась привычная задумчивость. Он выглядел как самый обычный парень — не самый высокий, не самый сильный, но с удивительно добрыми голубыми глазами. В этих глазах всегда было что-то искреннее, что-то тёплое.Он думал о прошлом. О том, как всё изменилось. О людях, которых нельзя подвести. О тех, ради кого он готов снова и снова подниматься.       — Мичи-и!       Голос прорезал его мысли.Такемичи резко поднял голову. По другую сторону дороги стояли они. Манджиро Сано и Кен Рюгудзи.       Майки выглядел расслабленным, как всегда. Светлые волосы мягко спадали на лицо, руки в карманах, спокойная поза. Но в его тёмных глазах скрывалась сила, которую чувствовали все. Рядом стоял Дракен — высокий, серьёзный, с прямой спиной и внимательным взглядом.У Такемичи внутри стало тепло. Они были для него больше, чем друзья. Они были его опорой.       — Сейчас! — крикнул он и шагнул вперёд, даже не посмотрев по сторонам. Он сделал пару быстрых шагов… и врезался в кого-то.Пакет выскользнул из чужих рук. Яблоки покатились по асфальту.       — А-а! Простите! — Такемичи тут же наклонился. — Я не смотрел…Он протянул руку, помогая девушке подняться. И на секунду застыл.       Розовые волосы. Длинные, мягко переливающиеся на солнце. Они были не яркими, а нежными, будто лепестки сакуры весной. Изумрудные глаза смотрели прямо на него. Спокойно. Без паники.       – Косплеерша что ли… — мелькнуло у него в голове.       — Всё нормально, — тихо сказала она. Её голос был ровным. Без раздражения. Сакура присела на корточки и начала собирать яблоки. Такемичи поспешил помочь. Они двигались почти одновременно, иногда их пальцы случайно касались друг друга.       — Я правда извиняюсь, — пробормотал он, поднимая ещё одно яблоко.       — Бывает, — ответила она коротко.Она выглядела так, будто столкновения её не пугают. Ни на дороге, ни в жизни.Осталось одно яблоко. Оно лежало чуть дальше, у края тротуара.Сакура потянулась к нему. Но чья-то рука оказалась быстрее.Тонкие пальцы подняли яблоко прежде, чем она коснулась его.Сакура подняла голову. Перед ней стоял Майки.Он держал яблоко и смотрел на неё сверху вниз. В его чёрных глазах не было насмешки. Только интерес. Тихий, внимательный.       Такемичи выпрямился.— Майки?!       Дракен остановился чуть позади, наблюдая за сценой.Майки протянул яблоко Сакуре.       — В следующий раз будь осторожнее, — сказал он спокойно. — Здесь машины быстро ездят.       Сакура взяла яблоко. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Она не отвела взгляд. Не смутилась. Просто смотрела прямо в его глаза.       И именно это зацепило его больше всего.Большинство людей либо боялись, либо смотрели с восхищением. В её взгляде не было ни того, ни другого.       — Спасибо, — сказала она тихо.       Такемичи переводил взгляд с неё на Майки и обратно. Он чувствовал странное напряжение. Не агрессивное. Просто… ощутимое.       — Это моя вина, — быстро сказал он. — Я не смотрел куда шёл.       Сакура слегка качнула головой.— Главное, что никто не пострадал.       Ветер снова тронул её волосы. Розовые пряди мягко коснулись плеча Майки, когда она повернулась, чтобы собрать пакет.       Дракен прищурился, внимательно наблюдая.— Ты не местная? — неожиданно спросил он.       — Недавно переехала, — коротко ответила Сакура.       — Понятно.       Молчание длилось всего пару секунд, но для Такемичи оно показалось длиннее. Сакура аккуратно сложила яблоки обратно в пакет. Затем выпрямилась.       — Спасибо за помощь, — сказала она, глядя сначала на Такемичи, потом на Майки.       — Не за что! — поспешно ответил Такемичи.       Она развернулась и пошла по улице. Спокойная походка. Прямая спина. Ни разу не обернулась.       – Интересно – прошептал Майки.       — Мы опаздываем, — сказал Кен Рюгудзи, бросив короткий взгляд на часы. И трое ускорили шаг.

***

      Лестница к храму казалась бесконечной. Каменные ступени тянулись вверх, одна за другой. Такемичи уже на середине начал задыхаться.       — Я… сейчас… сдохну… — выдохнул Такемичи Ханагаки, хватаясь за колени.       — Ты слабый, Мичи, — спокойно сказал Майки, даже не сбившись с дыхания.       Дракен лишь усмехнулся.Наконец они поднялись на вершину.Сегодня было собрание банды.На площадке перед храмом стояли десятки парней. Все в одинаковой форме — чёрные длинные плащи с символикой на спине. Вечерний ветер колыхал ткань, создавая ощущение единства и силы.       Когда они увидели Майки и Дракена, по площадке прошла волна движения. Все поклонились.       Во главе этой толпы стоял он — Манджиро Сано.Невысокий, на первый взгляд даже хрупкий. Светлые волосы мягко спадали на лицо. В обычной жизни он выглядел почти беззаботным подростком. Но когда он стоял перед своей бандой, что-то в его осанке менялось. Спина прямая. Взгляд спокойный, но тяжёлый. Чёрные глаза смотрели прямо и без колебаний. В нём не было показной агрессии. Не было крика.Его сила была в тишине. Стоило ему сделать шаг вперёд — и вся толпа чувствовала это.       Рядом с ним стоял Дракен. Высокий, крепкий, с длинными светлыми волосами, собранными назад. На виске — татуировка дракона. Его присутствие само по себе внушало уважение. Если Майки был сердцем Тосвы, то Дракен был её стержнем. Спокойный, рассудительный, но способный стать жёстким в нужный момент.       Пять лет назад они были просто подростками. Горячими, упрямыми, мечтающими создать что-то своё. Тогда их было около двадцати человек. Просто компания.Просто друзья.Но время шло.Сила росла.Из двадцати — в пятьдесят.Из пятидесяти — в сотню. Теперь их было около ста пятидесяти. Токийская свастика, сокращённо Тосва, стала одной из самых известных банд в Токио. У неё была структура. Порядок. Несколько отрядов. У каждого отряда — свой командир. У каждого командира — заместитель. И все они подчинялись одному человеку – Майки.       Он сделал шаг вперёд. Ветер слегка поднял края его плаща.— Сегодня важное собрание, — произнёс он спокойно, но его голос разнёсся по площадке так, что каждый услышал.       Тишина стала абсолютной.Даже Такемичи, стоявший чуть в стороне, почувствовал, как мурашки пробежали по спине.       Майки стоял на ступенях храма, ветер колыхал его форму. Он не повышал голос. Ему это было не нужно.— В последнее время… — начал Манджиро Сано, — в нашем районе появилась новая банда. По толпе прошёл лёгкий шум.— Они начали качать права. Лезут на нашу территорию. Останавливают наших ребят. Проверяют, кто с кем связан. Несколько командиров нахмурились.— Они думают, что могут просто так зайти в Шибую и установить свои правила, — спокойно продолжил Майки. —Ошибаются.       Дракен сделал шаг вперёд. Его голос был ниже, жёстче.— Они уже дважды спровоцировали драку. Один из наших получил травмы. Это уже не случайность.       Такемичи сжал кулаки. Он чувствовал напряжение в воздухе. Сто пятьдесят человек стояли молча, но внутри каждого кипела энергия.       — Как называется банда? — крикнул кто-то из толпы.       Майки слегка наклонил голову.— «Чёрные Клинки».       Название прозвучало резко.— Их лидер слишком быстро набирает людей, — добавил Дракен. — И слишком нагло себя ведёт.       Майки опустил взгляд на землю, будто на секунду задумался. Потом снова поднял глаза.— Я не люблю лишние конфликты, — сказал он. — Но если кто-то приходит на нашу территорию и начинает диктовать условия… мы молчать не будем.       Толпа загудела.— Тосва не нападает первой, — продолжил Майки. — Но если нас тронут — мы ответим.Его голос не был громким. Но от него по коже пробежал холод.       — Командиры отрядов, усилить контроль в районах. Никто не действует самовольно. Без моего приказа — никаких масштабных разборок.       Он посмотрел на Дракена.— Сначала выясним, кто за ними стоит.Дракен кивнул.             Такемичи почувствовал странное беспокойство. Слишком всё было подозрительно. Новая банда. Быстрый рост. Провокации.       Где-то в глубине толпы стоял человек в очках, наблюдая за реакцией каждого. Тетта Кисаки слегка поправил оправу. На его губах появилась почти незаметная улыбка.Иногда хаос нужно создать самому… чтобы потом его контролировать. А Майки тем временем сделал последний шаг вперёд.       — Тосва — это семья. И я не позволю никому трогать мою семью.       Толпа одновременно выкрикнула название банды. "Тосва!"

***

      Сакура шла по улице, но мысли её были далеко. Она почти не замечала шум машин и разговоры прохожих. Перед глазами снова всплыло его лицо.Манджиро Сано.Его тёмные глаза. Спокойные. Глубокие. В них не было суеты. В них было что-то притягательное, опасное и одновременно тёплое. Такой взгляд невозможно забыть. В нём действительно можно было утонуть.       — Странный… — тихо пробормотала она себе под нос.       Она не знала, почему вообще думает о нём. Они перекинулись всего парой фраз. Но что-то в этой встрече зацепило её. Так, погружённая в мысли, она дошла до своего дома.       Квартира находилась в Токио. Просторная. Светлая. Большие окна, из которых открывался вид на город. Современная кухня. Две спальни. Гостиная с мягким диваном и стеклянным столиком. Сакура жила здесь уже две недели.Одна. Сначала тишина пугала. Потом она стала привычной.                   На её счёте было достаточно денег. Плюс наличные, которые оставила бабушка. Пока она ни в чём не нуждалась. Коммунальные оплачены, продукты куплены, документы оформлены. Сейчас были летние каникулы. В Японии учебный год делится на три семестра. Первый начинается в апреле, потом летние каникулы в июле–августе, а второй семестр стартует осенью. Сакура должна была пойти в новую школу со следующего семестра.Новая школа. Новые люди.Новая жизнь.       Она сняла обувь и прошла в гостиную. В углу стояла последняя нераспакованная коробка. Всё остальное уже было разложено. Одежду она купила новую. Аккуратно повесила в шкаф. Несколько простых платьев, школьная форма, повседневные вещи.       Она присела на пол и открыла коробку.Внутри лежали фотографии. Несколько книг. Маленькая деревянная шкатулка. И письмо бабушки, которое она теперь носила с собой.Сакура взяла одну фотографию. На ней были её родители. Молодые. Улыбающиеся.       — Я правда здесь, — тихо сказала она, глядя в окно на город. — В Токио.       Она чувствовала странную смесь свободы и одиночества. Никто не контролирует. Никто не спрашивает, куда она идёт. Никто не ругает за оценки. Но и никто не ждёт на кухне с горячим ужином.       Она аккуратно сложила вещи обратно и закрыла коробку.       С соседями она почти не общалась. Пару раз пересеклась в лифте — вежливые кивки, короткое «конничива». Больше ничего. Она не спешила заводить знакомства.       Сакура аккуратно разложила вымытые яблоки в небольшую плетёную корзину. Красные, блестящие, с лёгкими каплями воды на кожуре — выглядели почти празднично.       — Для знакомства пойдёт, — тихо сказала она себе.Она вышла из квартиры и постучала в соседнюю дверь. Через несколько секунд послышались шаги.Дверь открылась.       На пороге стояла девушка примерно её роста. Тёмно-синие, почти иссиня-чёрные волосы мягко спадали до плеч. Они были густыми и блестящими, будто отливали холодным оттенком при свете лампы. Её глаза — светло-серые, почти прозрачные — смотрели спокойно и немного настороженно.       Лицо аккуратное, с мягкими чертами. Светлая кожа. Движения спокойные, без лишней суеты.Сакура на секунду удивилась её необычной внешности, но быстро взяла себя в руки.       — Здравствуйте… — немного смущённо улыбнулась она. — Я ваша новая соседка. Девушка моргнула и слегка склонила голову.       — Здравствуйте. Рада знакомству. Я Хината Хьюго.       Её голос был тихим, но чистым и уверенным. В нём чувствовалась вежливость, воспитанность… и что-то скрытое. Будто она привыкла держать эмоции под контролем.Хината выглядела так, словно всегда всё замечает. В её взгляде была внимательность. Она не смотрела свысока, но и не терялась.       — Это вам, — Сакура протянула корзинку с яблоками. — В знак знакомства. Хината на секунду удивлённо расширила глаза, потом мягко улыбнулась.       — Спасибо… это очень приятно. Она приняла корзину обеими руками — аккуратно, почти бережно.       — Вы недавно переехали?       — Да. Две недели назад.       — Токио большой город. Поначалу может быть шумно, — спокойно сказала Хината. — Но к этому быстро привыкаешь. Они немного поговорили. О районе. О магазинах поблизости. О ближайшей школе — оказалось, что Хината тоже учится неподалёку.       Хината говорила немного, но слушала внимательно. Иногда её губы трогала едва заметная улыбка. Она казалась спокойной… но внутри чувствовалась сила. Не физическая — скорее внутренняя устойчивость.       — Если что-то понадобится — можете постучать, — сказала она напоследок.       — Спасибо. И вы тоже.Сакура кивнула и вернулась в свою квартиру.       Закрыв дверь, она на секунду прислонилась к ней спиной.— Интересная… — прошептала она. В этом доме, похоже, будет не так уж и одиноко.

***

      Лето пролетело быстро.Сакура и Хината действительно стали почти неразлучны. Они гуляли по улицам Токио, заходили в маленькие уютные кафешки, пробовали тайяки и холодный матча-латте, смеялись над случайными мелочами. Хината часто приглашала Сакуру к себе домой. Её семья оказалась совсем не такой, как Сакура ожидала.       Её отец — строгий, серьёзный мужчина, немногословный, с тяжёлым взглядом. Он почти всегда сидел прямо, словно даже дома оставался на службе. Но при этом в его действиях чувствовалась забота.       Мать Хинаты — мягкая, тёплая женщина с доброй улыбкой. Узнав, что Сакура живёт одна, она стала приглашать её на ужин всё чаще.       — Девочке нельзя одной всё время, — говорила она с улыбкой.       Старший брат Хинаты, Неджи Хьюго, производил совсем другое впечатление. Спокойный, серьёзный, наблюдательный. Он редко вмешивался в разговоры, но явно следил за всем, что происходит. Сакура впервые за долгое время чувствовала себя частью семьи. И вот — начался последний год старшей школы.       Первый день.Сакура едва собралась. Она приняла душ, расчесала влажные волосы и аккуратно уложила их. Розовые пряди мягко спадали на плечи. Надела школьную форму — белая рубашка, чёрная юбка в клетку. Даже не позавтракала.       — Отличное начало года… — тихо пробормотала она, закрывая дверь квартиры и включая сигнализацию. Она побежала до школы, стараясь не опоздать.       На территории было шумно. Смех, разговоры, скрип обуви по асфальту. Сакура ловила на себе взгляды других учеников и чувствовала лёгкое смущение. Опустив взгляд, она не заметила, как врезалась в кого-то.       — Прости… — сказала она, поднимая глаза.Перед ней стоял Такемичи Ханагаки. Он моргнул и улыбнулся:       — Ты тоже учишься в этой школе?Сакура на секунду растерялась: её розовые волосы слегка развевались от ветра, изумрудные глаза смотрели прямо на него.       — Да… с этого года, — тихо ответила она.       Такемичи почесал затылок, слегка смущённо:— Не знал, что ты сюда поступила.       Сакура осторожно подошла к нему. Сердце слегка колотилось — новый класс, новый город, новый учебный год… всё казалось одновременно большим и пугающим.       — Сакура Харуно, — тихо сказала она. Такемичи улыбнулся, чуть рассеянно почесав затылок.       — Такемичи Ханагаки, — ответил он, голос ровный, доброжелательный.       Он на секунду задержал взгляд на её розовых волосах, которые мягко спадали на плечи, а затем, словно решив сделать первый шаг, добавил:       — Будем знакомы.       Сакура кивнула и слегка улыбнулась. Она чувствовала лёгкое напряжение — впервые за долгое время кто-то говорил с ней так открыто, без претензий или странной настороженности.       Они медленно пошли вдоль переполненного коридора. Вокруг шумели ученики, сновали между рядами, кто-то смеялся, кто-то торопился к своим классам. Шум, крики и звонки создавали почти хаотичную атмосферу, но для Сакуры это было странно уютно.       — Ты тоже впервые здесь? — тихо спросил Такемичи, чуть наклонившись, чтобы никто не слышал.       — Да… — кивнула она. — Немного страшно, но интересно.       — Не переживай, — улыбнулся он. — Я покажу тебе, куда идти.       Они вместе подошли к дверям класса. Уже можно было видеть, что места почти все заняты. Сакура пробежала взглядом по рядам и заметила Хинату. Девушка сидела у окна в конце класса, мягко улыбаясь при виде Сакуры.       — Привет, — тихо сказала Хината.       — Привет, — ответила Сакура и медленно прошла вдоль парт, аккуратно переступая через рюкзаки и сумки учеников.       Она села прямо за Хинату, рядом с окном. Солнечный свет мягко падал на её розовые волосы, отбрасывая лёгкое сияние. Внутри была лёгкая дрожь — первый день новой школы, первые знакомства, и ощущение, что впереди ждёт что-то большое.       Такемичи сел немного впереди, время от времени оглядываясь на Сакуру. Он выглядел так, будто слегка рад, что они оказались в одном классе. Шум постепенно стих, когда учитель вошёл в класс. Сакура чуть пригнулась на стуле, стараясь занять своё место поудобнее и не привлекать лишнего внимания. Но внутри что-то дрожало: знакомство с Такемичи, мягкая улыбка Хинаты и новый этап в её жизни — всё это делало воздух вокруг чуть плотнее, почти ощутимо.             Первый день старшей школы обещал быть необычным. И Сакура это чувствовала.