Дитя Леса

      Мистик Фоллс всегда казался Джереми местом, полным лжи. Но он не знал, насколько глубока эта ложь, пока в возрасте десяти лет лес за его домом не заговорил с ним.       Это началось с шепота. Сначала Джереми думал, что это ветер, но вскоре понял: старые дубы поют ему. Они рассказывали о том, как глубоко уходят их корни, и учили его, что у каждого живого существа есть свой ритм. Джереми научился замедлять свое сердцебиение в такт колыбельной вековых вязов и чувствовать приближение грозы за часы до того, как на небе появлялось первое облако.       Грейсон Гилберт застал его в лесу через месяц после десятого дня рождения. Мальчик сидел на земле, и дикие папоротники, вопреки законам природы, склонялись к его ладоням, словно ластящиеся псы.       Отец не испугался. Он подошел, положил тяжелую руку на плечо сына и произнес слова, которые навсегда изменили мир Джереми:       — Эта сила спала в нашем роду пять поколений, — тихо сказал Грейсон. — Она опасна, Джереми. Мир не прощает тех, кто отличается от остальных. Но помни одно: этот дар пробуждается только у первенца. Он — признание магии того, кто первым пришел в этот мир под фамилией Гилберт.       Джереми тогда лишь кивнул, пообещав быть осторожным. Но холодное осознание уже пронзило его насквозь. Если дар выбирает только первого ребенка, то почему он у него? Елена была старше на два года. Она всегда была в центре внимания.       «Ложь», — прошептали деревья в тот вечер. «Она не отсюда. Она не из нас».       Следующие пять лет превратились для Джереми в затяжной маскарад. Он научился носить маску «проблемного младшего брата», чтобы никто не задавал лишних вопросов о том, почему он часами пропадает в лесу.       Он наблюдал за Еленой и видел, как она купается в родительской любви, не зная, что она — лишь приемыш.       Авария на мосту Виккери стала для него не только личной трагедией, но и моментом, когда мир окончательно лишился контроля. Когда Грейсон и Миранда погибли, Джереми почувствовал, как лес закричал вместе с ним.       Теперь, спустя месяцы после похорон, Джереми стоял у окна своей комнаты, глядя на темную стену леса.