Space shifters

Многие позавидовали бы твоей способности отрубаться по щелчку пальцев. Ты погрузился в забвение так быстро и полно, что сам не успел этого осознать. Однако раннее засыпание имело и свои минусы — ты проснулся, по своим ощущениям, среди ночи. Почти полная тишина, нарушаемая только размеренным тиканьем часов, стрелка на которых сейчас находилась где-то между тройкой и четвёркой, сразу же каким-то неведомым образом начала давить тебе на голову, будто заполняя и разрывая её изнутри. Не больно, нет. Однако ощущение такого переполнения ты бы явно не назвал приятным. Оно побуждало тебя что-то сделать, издать хоть какой-то звук, чтобы нарушить монотонный ритм, становящийся всё громче и громче с каждым тиком. Однако ты не успел даже попытаться хлопнуть хотя бы по матрасу, как тишина сама подарила тебе звук — тихий стук о дерево где-то далеко за твоей дверью, затем еле слышный поворот ключа в замочной скважине и уже приевшийся тебе знакомый скрип, который, кажется, издавала каждая дверь в этой таверне. Поначалу это тебя немного напугало, но, в конце концов, здесь остановились не только ты и Бирюза. Всё-таки, это довольно популярное место в Супре, и постояльцев здесь было навалом. Вот только кому могло в голову прийти куда-то ходить среди ночи? Что делать в закрытой таверне? Если только здесь нет какого-то другого выхода, кроме главного. Направление, с которого донёсся звук, тебя насторожило. Кажется, напротив комнаты Бирюзы был какой-то коридор… В любом случае, не похоже, чтобы активность в такое время была в Супре обыденностью... У отдохнувшего тебя оказалось меньше сил осторожничать и больше — любопытничать. Ты встал с кровати и, прокравшись к двери, приложил всю имеющуюся аккуратную, чтобы открыть её не слишком широко, но и не слишком медленно, стараясь сделать скрип наименее громким. За ней ты увидел абсолютно пустой коридор. Окно в его конце было крепко закрыто, даже лёгкий сквозняк не пробежал по твоим ногам. Все двери также не подавали признаков жизни. Может, тебе просто показалось? Или тот, кто издавал эти звуки, уже спрятался в одной из десяти комнат. Так или иначе, жути и жуткого любопытства вместе с ней это на тебя нагнало. Оглянувшись в сторону лестницы и обратно, ты нервно сглотнул и закрыл дверь. На два оборота. Пожалуй, не помешает понарезать круги по комнате... В конце концов, каждый раз после долгой ходьбы тебя начинало клонить в сон. Вдруг сработает? Это странное иррациональное действие действительно оказалось полезным. Тебе удалось немного успокоить колотящееся сердце, но спать хотеться так и не начало. Видимо, воцарившейся тревоге нужно было больше времени, чтобы полностью отработать своё. Двигаться, тем не менее, хотелось, однако что-то тебе подсказывало, что добром это в конечном счёте не кончится. Ты наверняка будешь просто с ног валиться к концу дня, если он у тебя начнётся сейчас. Эх... Знать бы ещё, когда таверна откроется... Почувствовав легко покалывающую усталость, ты решил, за неимением более интересных идей, выглянуть в окно. Ночные улицы, оказалось, нравились тебе куда больше. Освещение, конечно, было абсолютно тем же, что и днём, однако эта «личностная пустынность», как пришло тебе в голову, навевала некоторого романтизма. Немного похоже с теми ощущениями, которые ты испытывал на колокольне, когда в поле твоего зрения были только огоньки. Тем не менее, как только первичное чувство какой-то уникальности спало с тебя, окно перестало представлять хоть какой бы то ни было интерес. Вот чёрт, кажется, эта ночь будет долгой... Маясь от собственных мыслей и абсолютного отсутствия идей, что можно было бы сделать в спящей таверне, ты провёл ещё пару часов, пока покой не вернулся к тебе. Ты буравил взглядом стрелки, медленно подползавшие к шестёрке, когда вновь умудрился заснуть. Открыв глаза уже во второй раз, ты подумал, что со злополучной стрелкой что-то не так. Ты всего лишь моргнул, а она уже переползла на целых девяносто градусов. Временная аномалия, не иначе! Однако это положение нравилось тебе гораздо больше — ты не вынужден насиловать себя ожиданием, чувствуешь себя выспавшимся, да ещё и никуда не опаздываешь. Ты быстро умылся (не помнишь за собой такой привычки, но это ощущалось очень приятно), надел коричневый свитер и новые штаны, вновь с трудом натянул обувь, всерьёз рассматривая вариант перерезать злополучные нитки, и спустился в основной зал. Ты неуверенно махнул Гусю (как ты заметил, этот жест был и для приветствий, и для прощаний) и сел за тот же столик, что и вчера. Эмира вновь помогла тебе с выбором завтрака (который, кстати, отличался от вчерашнего  — видимо, меню завтраков здесь менялось день ото дня). Ты уже начал привыкать к подобному расписанию. Возможно, Супра и правда не так уж страшна, как описывала её Инга. В конце концов, раз уж они все здесь, кажется, живут, значит, им нравится. Хотя они, между прочим, могут жить вообще где угодно! Может, и тебе здесь будет хорошо? Вкусный завтрак, также как и душ, отлично восстанавливал человечность и унимал дрожь, поэтому ты покинул таверну с большим запасом уверенности, чем тот, что у тебя оставался при чтении записки Инги. Практически не озираясь, ты довольно быстро добрался до нужной подворотни и нашёл дверь Энзо. Что ж, это была лёгкая часть... Ты приоткрыл дверь и заглянул внутрь. — Эм... Энзо? Откуда-то из глубины до тебя донёсся старческий неторопливый и немного поскрипывающий голос. — Какой голосок-то у тебя мягкий, — заметил Энзо, выйдя к тебе. Он почему-то показался тебе даже больше, чем в прошлый раз, хотя его итак сложно было назвать маленьким. Удивительно, как он так ловко маневрировал между ящиков и стеллажей, ничего не задевая. — Сразу понятно, что не клиент, у тех-то обычно чуть ли не в каждой букве слышится «я напыщенный петух, и мне нужна такая-то редкая вещица». Ты заходи, в дверях не стой. Ты кивнул и прошёл внутрь, представ перед прилавком. По сравнению с Энзо он выглядел просто игрушечным... — Эм... Я — Ли. Вам нужен помощник, верно? — Верно-верно, — протянул Энзо, — Инга говорила о тебе. Дословно: «смышлёный, но с нюансами». А сам что скажешь? «С нюансами»... Спасибо, Инга. Совсем не заставляешь краснеть. — Ну... Я мало что помню о себе и вообще... — Ты всё-таки заставил себя поднять голову и обратить лицо к Энзо. — Но я быстро запоминаю! Наверное, чем меньше помнишь, тем легче усвоить, хех... — Ну, давай взглянем, на что ты годишься, — он направился обратно в подсобку, жестом говоря тебе следовать за собой. В этом небольшом помещении воздух был пропитан самыми разнообразными сочетаниями запахов. Наверное, за неимением лучшей альтернативы в своём словарном запасе, да и, наверное, в словарном запасе всей мультивселенной, ты бы описал его как «запах вещей». — Здесь хранится большая часть товара. Остальное ты уже видел в зале. Залезь-ка вон туда, достань каталог, — его большая когтистая лапа указала на верх одного из дальних стеллажей. Эти когти действительно внушали тебе какой-то почти животный страх. Огромные, толстые, крепкие на вид, их обладатель точно вполне мог считаться кем-то настолько страшным, чтобы заставлять Нерея и Сашу жаться к стеночке. Вид этих когтей вблизи пустил мурашки по твоей спине, и, кажется, ты даже услышал отдалённый рык Лиха где-то за стеллажами и одновременно лишь в пределах собственной головы... Но, за исключением этого, в Энзо не было совершенно ничего, что могло бы тебя испугать. Скорее, напротив. Впечатление пока складывалось… Вполне приятное. Вернувшись в реальность, ты встал на пыльную, но очень кстати приставленную ступеньку и на носочках сумел достать до каталога. Он оказался чуть тяжелее, чем ты рассчитывал, но ты успел поймать его второй рукой и протянул тортлу. Пыль, взвившаяся клубком с обложки, до которой ты дотронулся, заставила тебя несколько раз чихнуть. Энзо протянутую тобой книгу не взял. — Мне это не за чем, дорогуша. Это для тебя. Слезай-ка. Дождавшись, когда ты твёрдо встанешь на ноги и перестанешь чихать от невероятного количества пыли, он продолжил. — Он старенький, конечно, но всё равно сгодится. Большая часть всё ещё актуальна, как ни странно. Но что-то уже можно оттуда убрать. Твоя задача на ближайшие дни — изучить вот эту книжечку, посмотреть, что чем является и всё отредактировать. Если чего-то не найдёшь, спрашивай у меня, но очень часто не беспокой. Урок первый — если что-то пишешь, то оно лучше запоминается. Усвоил? Манера речи Энзо немного напоминала ингину, но если от неё такое звучало грубовато, то неторопливый и поскрипывающий голос тортла придавал этим словам скорее авторитетный, пусть и немного жуткий тон. Его голос заставлял внимательнее слушать каждое слово. Будто не пером по бумаге, а скребком по дереву. Интересно, он говорил так сам по себе или специально? — Х-хорошо... — Ты кивнул и, смахнув остатки пыли, открыл каталог. — Ну, изучай, — его чешуйчатая жёсткая лапа опустилась на твоё плечо, — но говорю сразу, работы у меня для тебя много будет. Разной. Это — только для начала. Так, ознакомиться с ассортиментом. Эксплуатировать тебя буду нещадно, но и гонорар обещаю соответствующий. Если думаешь, что не справишься — не трать наше время. Пусть это и звучало довольно пугающе, ты слышал в его словах что-то похожее на... Уверенность в тебе что ли? Будто он верил, что ты сможешь, хотя толком тебя и не знал. Видимо, мнение Инги действительно было для него важным фактором. Ты ещё раз обвёл взглядом каталог, стеллажи, самого Энзо — всё это было будто слишком большим и важным для тебя. Ты уверен, в моменте твоё лицо было само воплощение неуверенности, но... Раз Инга сказала — нужно делать. — Хорошо, — ты поднял взгляд на Энзо. — Я... Я всё проверю. — Вот молодец какой, — он взял большую сумку и принялся собирать в неё несколько абсолютно неизвестных тебе предметов, — мне нужно доставить заказ. Потом этим ты будешь заниматься, конечно. А сейчас присмотри за лавкой. Инга должна скоро прийти, поможет тебе, если нужно. И постарайся ничего не разбить, некоторые вещи здесь могут убить тебя так быстро, что твоя Искра даже вспыхнуть не успеет. На этом он тебя покинул, оставив совершенно одного среди кучи, как было сказано, смертельно опасных вещей. Оглядевшись, ты обнаружил, что пыль была только на каталоге. Остальные полки практически сияли, и на товаре не было ни соринки. Видимо, эта книжка действительно была не нужна очень долгое время. Тебя вдруг осенило, что ты не знаешь, что делать, если кто-то сюда придёт. Хотя за оба визита ты не припомнишь, чтобы сюда частенько заскакивали. Оставалось надеяться на это. Одна мысль о том, что какой-нибудь страшный человек может в любой момент войти в лавку, увидеть здесь лишь беспомощного тебя и всё тут забрать, вгоняла тебя в настоящий паралич. Избавиться от неё было сложно, поэтому ты принялся просто... читать каталог. И считать секунды до прихода Инги. Почерк, которым был написан каталог, показался тебе знакомым. Кривой, на грани возможности прочтения... Ты уже его видел... Это же почерк Инги! Интересно, когда она это писала? Видимо, она тоже работала у Энзо... Хотя, впрочем, очевидно, что она работала у Энзо. Она и сейчас тут работает. Этот факт помог тебе немного побороть свой страх. Зная, что когда-то Инга, возможно, такая же потерянная, как ты сейчас, изучала всё то же, что и ты, тебе становилось немного легче. Как будто что-то невозможное становится чуть менее недосягаемым, когда ты видишь, что кто-то знакомый уже делал это до тебя. Из тебя вырвался вздох облегчения. Твоя подруга не производила впечатление той, кто разбирался в учёте и сложных схемах ведения магазина. Но, всё же, она справилась. А тебе даже не нужно писать всё это с нуля — просто редактировать. Насколько это может быть сложно? Посмотрим, что там на первой странице... Ты провёл следующие полтора часа в попытках понять, что написано, затем найти это среди ну очень внушительного числа предметов, скляночек, мешочков и прочих контейнеров, попытаться что-то дописать (как минимум, где этот предмет находится), постараться это запомнить и дополнительно бороться с постоянными приступами чихания, которые то и дело заставляли тебя содрогаться из-за уровня запылённости этой книжки (серьёзно, пыль была на каждой странице). Наконец дверь подала признаки жизни, и в первую секунду тебя это очень напугало, но когда ты увидел светящийся золотом глаз и красную рубаху, прямо как в вашу первую встречу, тебя накрыло облегчение. — Ну, чего ты тут? А где Энзо? — Оглядываясь, Инга зашла внутрь, — о, это ж моя книжка. Не знала, что старик всё это время её хранил. Хух, будто гора с плеч. Ты и не заметил, когда стрелка часов успела так сильно сдвинуться. Похоже, учёт успел тебя сильно увлечь. — А, Энзо... Он пошёл что-то доставлять. И дал это мне. Очень полезная книжка, — ты улыбнулся, стирая осевшую на щеке пыль. — Тебе невероятно повезло. Представь, какого было во всём этом разбираться почти с нуля. Думаю, Энзо тогда правда хотел меня прикончить, просто чтобы я перестала его заёбывать, — она усмехнулась, — по размеру подошло, кстати? — Её указательный палец обежал твою фигуру, — смотрится сносно. — Н-ну, немного велико... Но мне так больше нравится. Спасибо. Ты прервался на очередной приступ чихания. — Так... Чем ты тут раньше занималась? Ну, кроме этой книжки и доставки. — Да всем почти, старик всегда любил свалить на кого-нибудь всю свою работу. Но сейчас, кажется, возраст уже правда дал о себе знать, — она встала спиной к стойке, опёрлась на неё руками и подпрыгнула, сев сверху, — самое опасное всё равно делаем мы с ребятами. На тебе, скорее всего, будет скучная часть. Ну, знаешь, раскладывать вот это вот всё, упаковывать заказы, принимать звонки. Доставлять что-то в том числе, хотя это, честно говоря, редкость. Раз Энзо решил что-то куда-то отвезти, это, должно быть, прям очень важно. Либо дед решил просто прогуляться и лапши тебе на уши навешал, так он тоже частенько делал. Её указательный палец с очень коротким ногтем шкрябал по деревянной поверхности стойки. — Хм... Понятно... Ты обвёл взглядом пустой магазин, в котором рассказ Инги отдавался причудливым эхом. Может, это было из-за артефактов на витринах, а может — просто твоё воображение, но иногда казалось, едва заметно, всего на долю мгновения, что эхо работает наоборот. Звучит раньше, чем слово, которое должно его вызвать. — Я, честно говоря, рад, что ещё никто не успел прийти... Здесь всегда так тихо? — Ну, не «Бронзовый Гусь» в годовщину открытия, но, в целом, клиентов хватает. Вообще я сюда пришла не разговоры разговаривать. Хотя, я вижу, моя помощь тебе не особо-то нужна, раз вы мою книжку из закромов выудили. — А, да, эм, видишь ли... — Ты быстро перелистнул несколько страниц, держа каталог чуть в отдалении от своего лица. — Я добрался почти до конца, но здесь записи не такие... Подробные. Можешь показать, где что лежит? Создавалось впечатление, что уверенность Инги в своих знаниях росла с каждой новой записью — но вместе с тем описания артефактов становились всё малословнее и двусмысленнее. Инга бросила короткий взгляд на открытую тобой страницу и спрыгнула со стойки. — Если дед ничего не перекладывал, то штуки для красителей должны быть... — Она прошла в подсобку и остановилась у одного из стеллажей, заставленном коробками, как и все остальные, — вот здесь, — Инга вытащила одну из них, обнаружив внутри множество холщовых мешочков и ступку для измельчения. Она раскрыла один из них, показав тебе колотые ракушки. — Ага. Можешь сразу их подписать. Видимо, мои бумажки за столько лет уже давно отклеились. Дальше, кстати, можешь не листать, там уже алхимические штуки пойдут, Энзо вряд ли тебя до них допустит так быстро, мне целых полвека потребовалось, чтобы он позволил мне спускаться в подвал. — Полвека? Это... Много? — Поинтересовался ты, заглядывая в каждый мешочек и описывая его содержимое максимально простым языком. Ты ожидал, что, впервые на своей памяти взявшись за карандаш, будешь выдавать какие-нибудь каракули, но в сравнении с почерком Инги у тебя получалось даже красиво. Хотя, может, только потому что ты знаешь, что написал. — Не особо, — она отмахнулась, — но я терпеть не могу, если меня куда-то не пускают, поэтому это показалось мне целой вечностью. Не могу сказать, что не пробиралась туда тайком ещё до снятия запрета... — она усмехнулась, отведя глаза вверх и влево, — но это пусть останется между нами. Инга подтянула ступеньку поближе к себе с помощью ноги и села на неё, смотря, как ты выводишь буквы на бумаге. — Ты быстро осваиваешься. Хотела спросить, кстати, где вы вчера с Бирюзой потерялись? Не то что бы я уж очень хотела видеть ваши рожи, но с учётом того, что вчера случилось, вы заставили меня поволноваться. И тупая привычка Бирюзы сутками не отвечать на сообщения душевной гармонии вообще не способствовала. Ты не сразу услышал вопрос, полностью сосредоточенный на записях. Секунду спустя до тебя, всё же, дошло, что она обращалась к тебе. — Что? А, да... Извини, что опоздали, — ты решил не корить её за то, что не сказала точное время встречи (себе дороже), — Бирюза водил меня на часовню. Было очень красиво... — Понятно всё с вами, — у неё вырвался сдавленный смешок, — ох уж эти романтичные натуры, хлебом не корми, дай время впустую потратить. А, кстати, — она немного встрепенулась, будто что-то вспомнила, — завтра Нерей с Сашей возвращаются. Вы с Энзо ещё не говорили о графике? А то, помнится мне, ты обещал нашей ходячей энциклопедии побыть в роли его подопытной жабы. — О графике... Пока только говорил, что работы будет много, — ты нервно усмехнулся. — Кажется, он на мне будет ставить опыты раньше, чем Нерей. Ты неосознанно начал грызть карандаш, наполнившись несколько противоречивыми чувствами от мысли об опытах. — Мне, всё же... Очень хотелось бы узнать, что со мной. Нерей же сможет с этим помочь, да? Инга пожала плечами. — Мне-то это откуда знать. Самое большое, что мне известно о том, чем он там занимается, так это то, что от наших уловов он на постоянной основе забирает всего по чуть-чуть. «Исследовать», — последнее слово она сказала немного пренебрежительно, — впрочем, он ведь именно за этим сюда и пришёл изначально. Никого не осуждаю, но в эту смертельную скукотищу я ни ногой. У меня есть более интересные вещи, чтобы ими заниматься. Она поднялась на ноги и направилась к двери. — Так, ты давай набивай голову всем этим барахлом, а мне пора. Обязательно поговори с Энзо про график, как он вернётся. Постарайся сделать так, чтобы он хоть немного совпадал с графиком Бирюзы, а то мне не хочется постоянно слышать от кого-то из вас «ой, не могу, я в этот день работаю». Мы-то с ребятами считай «фрилансеры», хех. — Оу, ладно... — Ты захлопнул каталог и прижал к груди, частью мыслей всё ещё погружённый в задачу расклеивания бирок и попытке осмысления слова «фрилансеры». — А какой он у Бирюзы? — Три дня работает, три дня — нет. Если его последняя смена была... Э... Позавчера, да? Значит, следующая будет послезавтра. Не думаю, что Энзо запряжёт тебя работать без выходных, поэтому договорись как-нибудь, чтобы хотя бы пара свободных дней у вас совпадала. Математика была, вроде, несложной, но тебе, всё же, пришлось посчитать на пальцах. Лишь после этого ты кивнул Инге. — Хорошо... Ой, слушай, а как ты делала те бирки? Я боюсь без них всё перепутать... — Бирки? Ну, ты эстет, конечно. Вообще я либо прям на мешках маркером писала, либо просто приклеивала бумажку. Хотя они постоянно отваливались, поэтому... Ладно, я готова признать свою ошибку. Мне просто было влом заморачиваться. Но ты, если хочешь, конечно, можешь. Попробуй поискать под прилавком что-нибудь, обычно Энзо туда сваливает всякий подручный хлам. Она сделала жест руками, будто что-то вертит в них. — Давай, свидимся ещё. Если опять с Бирюзой не уйдёшь «закаты» смотреть, — усмехнувшись, Инга вышла из лавки, сопровождаемая звоном уже врезавшейся в твоё сознание музыки ветра. Ты инстинктивно махнул рукой Инге вслед. Снова возникло ощущение, что ты забываешь сделать что-то важное в каждом разговоре. Как будто должно быть ещё что-то в самом начале и самом конце. Но ты не заметил, чтобы так делал кто-либо из твоих новых друзей, так что, старался не прислушиваться к этому чувству. Снова окружённый тишиной, ты забрался под прилавок и принялся искать среди пыльной всячины нужные приспособления. Ты нашёл кусочки бумаги и штуку, которая делает в них аккуратные дырки. Правда, ты откладывал и возвращался к ней раз пять, всё пытаясь понять, что это вообще такое, но оно того стоило. Ты сделал несколько бирок, осторожно развязал мешочки и продел верёвочки в дырявые бумажки, после — завязал всё обратно. Выглядело неплохо, и ты очень надеялся, что всё это скоро не оторвётся. Ближе к вечеру ты почти закончил обвешивать большую часть ящиков, коробок и мешочков с уже не такими уж неизвестными предметами. На удивление, ни одного клиента за день так и не было, что казалось тебе странным, ведь Инга говорила, что их, вроде как, достаточно. Однако после её ухода мелодичный звон раздался снова только тогда, когда вернулся Энзо, заставший тебя за твоим медитативным занятием. — Ещё здесь, надо же, — его тон звучал не удивлённо, а скорее одобрительно, — и даже делом занимался, я погляжу, — заключил он, оглядывая проделанную тобой работу своими большими тёмными глазами. — Я явно тебя недооценил, молодой человек. Признаюсь честно, твой вид отнюдь не соответствует тому, насколько крепкий в тебе стержень. Энзо поставил уже, видимо, пустую сумку, с которой уходил, на прилавок. Его похвала волей-неволей заставила тебя улыбнуться и немного покраснеть. Ещё один груз с плеч. — Не было клиентов-то сегодня? — Спросил он как будто с каким-то подвохом. — Н-нет, только Инга была. Помогла мне. Если бы кто-то зашёл, то... — Ты, всё же, отвёл взгляд. — То не знаю, что и делал бы... — Хороший ответ, — заключил он, — только никто к тебе бы всё равно не пришёл. Я ещё не настолько в деменции, чтобы доверить такие вещи пусть и подающему надежды, но ещё совсем не опытному юнцу, — Энзо по-доброму усмехнулся и продолжил. — Так, ты меня устраиваешь. Я тебя беру. Работать будешь четыре дня в неделю, сам выбирай, когда, мне не принципиально, главное, чтобы ничего сильно не простаивало и чтобы ты был здесь, если я позову. Но сильно не переживай, непредвиденное со мной редко случается. Разве что мне станет скучно, и срочно понадобится собеседник на чаепитие, — последняя фраза была сказана довольно шутливо, — в любом случае, ты должен быть на связи. Какой у тебя номер? Ты уже успел чуть загрузиться, накладывая график на воображаемый календарь (впервые вспомнил, что это такое — крайне полезная вещь), как вопрос Энзо застал тебя врасплох. — Эм... Номер? Кажется, в Консульстве у меня был 42-1... — Да ну тебя шутки шутить. Телефонный номер, — уточнил он, либо не до конца осознавая глубину твоей потерянности, либо решив немного над тобой поиздеваться. В голове всплыла картинка моря городских огней, застывшая на экране устройства Бирюзы. — Оу, телефон... У меня его пока нет, кхем... — Ты снова отвёл взгляд, с треском упав с тех воображаемых высот, на которые попал после похвалы Энзо. — Нет, вот как... — Протянул Энзо, — ну, что ж, — он ушёл куда-то в подсобку и вернулся, держа в лапе точно такое же устройство, как у Саши и Бирюзы (телефон, надо запомнить), — не новый, конечно, но работает. Ты смышлёный, разберёшься. Телефон перекочевал из лапы Энзо в твою руку. На ощупь его кожа была холодной и жёсткой, совсем не как у остальных. — Считай это небольшим авансом. Ты принял телефон и с любопытством повертел в руках. Он был меньше, чем у Бирюзы, и немного толще. Ты обогнул пальцем один из выступов сбоку, и экран вдруг засветился. Ты не мог не дёрнуться, но, к счастью, не выронил ценный подарок. — С-спасибо! Значит, если я понадоблюсь, то эта штука... Даст знать? — В точку, маленький супергений. А теперь иди, нечего тебе среди ночи отсюда возвращаться. Энзо уже хотел было отпустить тебя и заняться своими делами, как вдруг опомнился. — Вот голова-то дырявая, а, — воскликнул он, — про оплату-то и не поговорили. А сам чего молчишь, как рыба об лёд? Я бы так и забыл же. Получать пока будешь сорок витр в неделю. Как освоишься и начнёшь делать всё, как надо, станет в два раза больше. Устраивает? В этот момент ты понял, что совсем не смыслишь в экономике Супры. Голова почему-то начала болеть... — Эм, ну... Главное, чтобы хватило на аренду в «Гусе»... Так что вам виднее. — Ну, вот и славно, — он пару раз махнул в твою сторону лапами, — а теперь иди давай, я задержек не люблю. В том числе задержек на работе. Ты чуть поклонился и, положив каталог в удобное место под стойкой, поспешил к выходу. Перед тем, как сыграть мелодию на таком необычном инструменте, как входная дверь, ты обернулся и позволил себе говорить громче обычного. — Спасибо, Энзо! За порогом лавки ты наконец смог вдохнуть свежего воздуха. За неимением других идей, но имением усталости, ты отправился в сторону дома (кажется, ты уже называл это место домом) в надежде на небольшое число посетителей. Хотелось узнать у Гуся, не включён ли ужин тоже в счёт комнаты... Наполнение таверны сегодняшним вечером действительно было не таким значительным, как вчера. На твоё счастье, Гусь тоже прохлаждался за стойкой, уперев взгляд в телефон (ты так рад, что выучил, как это называется). Только Эмира, казалось, всё время занималась убиранием со столов посуды и переносом наполненных кружек от бара и обратно. Ты подошёл к стойке и взобрался на барный стул, чуть не выронив телефон из кармана. Надо быть с ним поосторожнее... — Эм, Гусь? — Ты махнул ему рукой. — А в счёт комнаты входит только завтрак или... Ну... Ужин тоже? Гусь заметил тебя ещё издалека, но телефон отложил только когда ты непосредственно обратился к нему. Выглядел владелец таверны несколько мрачновато. — Обычно мало кто задерживается в Супре надолго, так что, в этом особенно не было необходимости... Что, ни одной витры за душой, да? — Увидев твои голодные глаза, он посмотрел на тебя с сочувствием и снизил тон до полушёпота. — С меня, вообще, не убудет, если я разок угощу тебя, верно? — Не надо, Гусь, мы итак тебя считай грабим, — раздался голос Бирюзы, опирающегося на дальний конец стойки (и когда он только успел тут оказаться?), — тем более, что ты сегодня уже успел обеднеть на сумму наших зарплат. А я — разбогатеть на сумму своей, и могу позволить себе немного поделиться, — он подмигнул тебе. — Я шептал не для того, чтобы ты это услышал. Честное слово, я тебя когда-нибудь выселю. Вообще не пойму, чего ты тут осел? Ютишься в одной комнатушке, когда мог бы уже давно снять себе домик. Вон, даже Эмира всего через месяц съехала. — Да знаешь, тут как-то до работы ближе. И встать можно попозже, — пожав плечами, усмехнулся Бирюза, — да и нравится мне тут с тобой, кого ж я подслушивать буду, если один-одинёшенек стану в доме торчать? — Ты неисправим, Бирюза, — с улыбкой вздохнул Гусь, — ладно, идите садитесь, Эмира к вам подойдёт. Бирюза посмотрел на тебя, кивнув в сторону свободного столика, и направился к нему. Ты благодарно улыбнулся и поспешил последовать за ним. — Спасибо! Я уже готов был грызть артефакты Энзо... — Для Бирюзы, наверное, это прозвучало как шутка, но ты действительно был готов. — А что ты обычно ешь? Кажется, я только тебя за едой ни разу не видел... — В смысле? — Он возмутился, вскинув все свои руки и сев за стол, — ты сейчас шутишь же, правда? Это с каких пор бутеры за еду не считают? Его прервала подошедшая к вам Эмира. — С тех самых, Бирюза, с каких в Супре появилась плита... И духовка, и микроволновка, и холодильник, и много разных продуктов, и... — Ну всё, всё, хватит, — его буквально залило румянцем, — я сдаюсь. Но от своих слов не отказываюсь! — Тогда что ты имеешь ввиду под «сдаюсь»? — Хихикнула Эмира, — ладно, что есть-то будете? И нет, — она остановила уже хотевшего начать говорить Бирюзу жестом, — нет. Пусть твой друг убедит тебя хоть раз нормально поесть. Он хотя бы знает, как это важно. Представляешь, даже завтракает. Во время завтрака. Бирюза чувствовал себя нашкодившим ребёнком. Было видно, что ему не очень комфортно от этой беседы, но в то же время это его несколько забавляло. Кажется, ему нравилось, что кто-то проявлял о нём заботу именно в такой, скажем, полу-издевательской манере. — Тогда пусть лучше Ли выберет. Тут всё равно всё вкусное. Ты несколько смутился от реакции Бирюзы и внезапной ответственности за выбор ужина. — Ну... Можно тогда ту штуку в кости? — Ты повернулся к Бирюзе, — Нерей её любит. Только не помню, как называется... — Поняла тебя, — Эмира записала твой выбор у себя в блокнотике, — пить что-нибудь будете? — Ты же уже совершеннолетний? — Несколько заговорщически спросил тебя Бирюза, прекрасно понимая, что ты не знаешь ответа, — шучу. Принесёшь нам два сидра? Давай... амарантовых. — Получку отметить решил? — Усмехнулась Эмира, добавив это пожелание к заказу, — минут пятнадцать ожидание. Сидр сейчас принесу. — Кажется, скоро тебе больше не придётся меня угощать, — обратился ты к Бирюзе, а после задумался. — Слушай, а 40 витр — это много? — Ну, смотря для чего, — Бирюза опёрся локтями на стол, подперев голову ладонями, вторая пара рук покоилась на его коленях, — сорок витр — это... — он отвёл глаза куда-то вверх, — чуть меньше двух месяцев аренды у Гуся. С чем тебе ещё сравнить? Можешь, вон, цены в меню посмотреть, прикинуть, — его указательный палец повернулся в сторону лежащей на барной стойке стопке меню. — А что? — Два месяца?... — Пришлось приложить усилие воли, чтобы подобрать челюсть обратно. — А, да так... Энзо, вот, к себе взял. Кстати, он дал мне это! Ты достал свой телефон и положил на стол перед Бирюзой. — Я, правда, не знаю, как им пользоваться... — Ох, это же отлично! Поздравляю, — Бирюза похлопал ладонью воздух возле твоего плеча. — Вам стаканы нужны? — Спросила Эмира, поставив на ваш стол две стеклянные бутылки, покрытые каплями конденсата. — Не, спасибо, — ответил Бирюза, — а с телефоном, если хочешь, помогу разобраться. Заодно номерочек мой запишешь, — он усмехнулся, подмигнув тебе. — А, да, было бы здорово! — Ответил ты, про себя радуясь, что Бирюза согласился помочь. — А мой телефон может делать ту же штуку, что и твой? Ну, как в часовне? — Думаю, да. Ты пробовал его включать? — Бирюза, не отрывая твоего телефона от стола, нажал на ту же кнопку, на которую случайно нажимал ты, и экран загорелся. — Смотри, — он смахнул пальцем, и картинка изменилась, теперь показывая голубую абстракцию и несколько маленьких иллюстраций, — то, что ты делал, называется «фотография». Чтобы что-то сфотографировать, надо открыть камеру, вот здесь, — он нажал на одну из них в правом нижнем углу. Ты увидел очень похожее изображение с тем же белым кружком. Только вместо красивых огней большую площадь сейчас занимала чернота. — Хочешь, попробуй сейчас, — Бирюза немного подвинул телефон к тебе. Ты подобрал телефон, демонстрировавший немного тёмную, обшарпанную поверхность стола. Ты поднял его на уровень лица и повертелся, разглядывая таверну, которая с небольшим запозданием высвечивалась на устройстве. Ты направил телефон на Бирюзу и нажал на белый кружок. Экран на секунду погас, и в том же месте, что и у Бирюзы тогда, появился маленький квадратик с фотографией. Нажав на него, ты принялся рассматривать, не с первой попытки интуитивно приблизив фото пальцами. При приближении всё немного размывалось, но ты всё равно продолжал разглядывать зал таверны, одежду Бирюзы, его шрам... — Эм... Бирюза? А можно... личный вопрос? — Смотря какой, — его тон звучал легко, хотя ты мог поклясться, что почувствовал возникшее в друге напряжение. Он открыл обе бутылки, которые вам принесли, и поставил одну перед тобой. От содержимого пахло довольно приятно, но странновато. Как будто... какой-то сыростью. И сладостью. Не противно, а наоборот, притягательно. Чуть сморщив нос, ты глотнул немного незнакомого напитка и сморщился ещё сильнее. Было очень насыщенно, даже немного неприятно... Но, когда странное чувство ушло, стало очень тепло. — Кхем, да, эм... Я надеюсь, у тебя с этим не так, как у Саши с дасками... — Ты сделал паузу, готовясь услышать из его уст тон Инги. — Так... У тебя на шее... Это шрам? Бирюза смотрел на тебя так, словно наблюдал за увлекательным выступлением. С видом «ну, давай, удиви меня» или около того. — Допустим, — он отпил из своей бутылки, не отводя от тебя взгляда, — знаю, не самая привлекательная штука, но что ж теперь поделать, не шарфы же носить всю жизнь. — Оу... — Тебе хотелось остановиться здесь, но картины из памяти вновь стали назойливо накладываться друг на друга и не давать тебе покоя. Из всего, что Бирюза рассказывал... — Это... Из твоего мира? — В точку, — он утвердительно кивнул, — вообще я удивлён, что ты не спросил раньше. Особенно учитывая, как ты вчера на него заглядывался. Знаешь, я даже немного расстроился тогда, столько шуток хотел пошутить, а ты как язык проглотил. К вам снова подошла Эмира, распространяя потрясающий аромат с тарелок в её руках. — Приятного аппетита, мальчики. — Ты сама-то поесть успела? — Бирюза перевёл взгляд на неё. — Да, сегодня немного народу, как видишь. Такие вы, конечно, заботливые, — она улыбнулась, продолжив работу. — Ну, признавайся, какие злачные теории успели назреть в этой пепельной головушке? — Бирюза вернулся к нависшей над вами теме, — правда, момент уже немного упущен, поэтому придётся как-нибудь без шуточек. Ты взял ложку, но какая-то странная сила изнутри мешала тебе приняться за еду. Полагаю, та же сила, что заставляла уши гореть. — Н-ну... Инга говорила, что личные вопросы опасно задавать, вот я и... — Ты, всё же, поковырял блюдо ложкой. — Просто я, ну... Ни у кого не видел всяких штук на шее. Только у тебя и... — Ты рефлекторно обернулся, проверяя, не показалась ли Саша на горизонте, — ...дасков. У Бирюзы вырвался смешок. — Ну, логическая цепочка понятна, конечно, но ты только представь, что стало бы с Сашей, если бы вдруг оказалось, что я погасший. Да у неё же практически аллергия. Ты видел, как она кривится от одной мысли о них? — Он без особенного удовольствия отправил в рот ложку, наполненную едой, — она буквально даск-радар или вроде того. Спустя несколько секунд он добавил: — Если уж так рассуждать, у тебя с погасшими куда больше общего, — Бирюза подкрепил своё утверждение, дотронувшись до своих волос с намёком на цвет твоих, но тут же остановился, прикусив губу в неловком жесте, — в смысле... Я не то имел ввиду, извини, пожалуйста. Я иногда вообще не думаю, что говорю. Видимо, уж очень многие здесь могли бы воспринять подобную фразу как ужасное оскорбление. Но ты даже не подумал об этом. — Извинить? За что? Мне не показалось, что ты сделал что-то не так. Ты взял паузу, чтобы, успокоившись насчёт вопросов в сторону Бирюзы, уже с аппетитом отправить ещё одну ложку в рот. — Значит, у тебя было что-то вроде... Ошейника? Бирюза явно почувствовал облегчение от того, что не задел тебя соскользнувшей с языка фразой. Но поклялся себе впредь не уповать на твою неосведомлённость. — Было. У всех были, — коротко ответил он. Его, кажется, не сильно обрадовало ворошение прошлого, и отвечать тебе на эти вопросы было немного тяжело для него, но, с другой стороны, ему как будто даже хотелось поделиться. Видимо, оно долго варилось внутри. — Не самый приятный аксессуар, если честно. Впрочем, ты и сам видишь, раз уж он вот такое после себя оставляет. Хотя, справедливости ради, вся эта схема вообще не была рассчитана на то, что его можно будет снять ещё при жизни. Да и на то, что это могло бы быть хоть сколько-нибудь комфортно носить. Жевать, слушая рассказ Бирюзы, ощущалось... неправильно. Почему, когда он говорил о таких далёких и незнакомых вещах, тебе становилось так не по себе? Ты хотел проглотить, но это далось с трудом. Ты ощущал жжение и удушье, будто что-то затягивали на твоей шее. Ты кожей чувствовал, как на ней появляются не порезы, но шрамы. Чувствовал, что, даже когда жар спадёт и кровь остановится, они продолжат саднить при каждом взгляде в зеркало. — Но как ты его снял? Звучит... очень сложно. — Э, ну... Скажем... мне.... помогли, наверное? — Он натянуто усмехнулся, поспешив спрятать неловкость за несколькими глотками сидра, — может, лучше о тебе поговорим? А то, кажется, эта тема портит тебе аппетит, я прав? Например... — он на секунду задумался, — как прошёл день у Энзо? Он просил тебя делать что-нибудь… сомнительное? Внезапная смена темы немного ввела тебя в ступор, но от воспоминаний о недавней работе есть и правда захотелось сильнее. — Сомнительное? Ну... Я много сомневался, где что лежит, но с книжкой Инги разобраться было проще. Хотя без неё я бы не так сильно чихал, кхе. — Хах, да, звучит и правда довольно безопасно, — хмыкнул Бирюза, — видимо, Инга не преувеличивала, когда говорила, что тебе там ничего не угрожает. Конечно, если у тебя нет аллергии на пыль, но опытным путём выяснено, что, видимо, нет. Бутылка Бирюзы стремительно пустела в отличие от его тарелки, от блюда на которой до сих пор был съеден только один кусочек. — Тебе понравилось? Самое главное, чтобы работа удовольствие приносила. Иначе ничем не удержишься. Ты глотнул из бутылки вслед за Бирюзой, чуть поморщившись. Нравилось ли тебе... А что тебе вообще нравилось из всего, что ты успел сделать за это время? Пожалуй, спать в тепле. И видеть знакомые лица. И болтать с Бирюзой. И ещё часовня. И когда Инга была не такой грозной. — Не знаю... Было нервно, но я рад, что сделал работу правильно. А тебе нравится здесь работать? — О, ещё бы, — довольно оживлённо ответил он, — иначе я бы здесь не проработал столько. Нет, серьёзно, Гусь думает, я прирос к этим стенам. Пришёл, когда тут ещё только небольшая забегаловка была, считай, на моих глазах разрослась до такого уровня! — Он наклонился к тебе поближе, прошептав, — все остальные, включая самого Гуся, думают, что я немного того, раз остаюсь в сфере обслуживания, когда давно мог бы заняться чем-то большим, — Бирюза отстранился, — но, эй, несмотря на, хм, — он оценивающе повертел рукой, — некоторые минусы, плюсов в этой работе — хоть отбавляй. Ты проследил за его взглядом и поймал себя на том, что почти привык к этой особенности его рук. Наверное, потому что с ними у тебя не было тревожащих ассоциаций. Но это тёплое чувство, которое двигалось от горла к груди вместе с сидром, почему-то мешало твоему любопытству сдерживаться. — Да, минусы... Знаешь, без очков я думал, что на тебе перчатки... Но это что-то совсем другое, да? — Перчатки? Да, я об этом думал, но ты себе представить не можешь, как тяжело постоянно быть в перчатках. Держать неудобно... да что угодно! И не то что бы они сильно уж помогали там, где, по идее, должны были бы, — он пожал плечами, — но вообще это просто, э... Кожа. Обычная. Как у всех. Я бы дал потрогать, но не дам. Слова Бирюзы даже заставили тебя хихикнуть, но ты тут же прикрыл рот. Кажется, на этом месте смеяться не стоило. Или стоило? Это тёплое чувство внутри и вокруг почему-то делало ответ на этот вопрос очень сложным. — Прости, просто... Кожа «как у всех» не заставляет их брать вещи зуба- Ты прервался, потому что тебя вдруг осенило. — Слушай, ты... Ты ведь много всего умеешь... И всё это делается руками! «Это потому, что ты не можешь касаться других, и возмещаешь это искусством?» вертелось у тебя на языке, но ты, всё же, подумал эту мысль до конца раньше, чем сказал. И понял, что лучше не продолжать. Наверное. — То есть... В общем... Это здорово, вот. Твоё настроение было уж слишком заразительно, и Бирюза тоже не удержался от улыбки, наблюдая за тем, как амарантовый сидр потихоньку развязывает в тебе тот узел, который будто заставлял тебя вжиматься в самого себя всё это время. — Хах, спасибо. Вообще у меня для тебя тоже кое-что есть, но это пока сюрприз, — он хлопнул себя ладонью по лбу, — да, был сюрприз, пока я не сказал об этом. Вот кто меня за язык тянул... Ты замер и почти почувствовал, как лениво в голове вращались шестерёнки. Бирюза... Искусство... Сюрприз... Ты проглотил сидр, и почувствовал, как в глазах что-то приятно засверкало. Интересно, это было видно только тебе или ему тоже? — Правда?! — Хотелось подскочить с места, но ты, всё же, удержался. — Я тоже хотел бы! Но, кажется, не помню, как делать сюрпризы... Должно быть, сложно... — Ох, а тебя прям... хорошо берёт. Ты вообще когда-нибудь пил? В смысле, мда, глупый вопрос, — кажется, до Бирюзы начало доходить, что он натворил. Ну, откуда вам было это знать? Только опытным путём, раз уж ты не помнил о себе совершенно ничего. — Как... себя чувствуешь? — Самому Бирюзе от одной бутылочки вообще не было ни горячо, ни холодно. — Пил?.. Ну, конечно... Воду и чай на завтрак... Ты с особым аппетитом доел последнюю ложку своего ужина, прикрыв глаза от того, насколько вкусным он вдруг стал чувствоваться. Даже вкуснее, чем в первый раз! — Ну... Кажется, меня клонит в сон... И очень тепло... — Ответил ты уж очень размеренным голосом. — Ты же понимаешь, что такие штуки продают только с совершеннолетия, потому что они... отличаются от воды и чая, да? Бирюза посмотрел на тебя оценивающе и понял, что ты не понимаешь. — Давай я отведу тебя наверх. Рабочий день требует отдыха, знаешь ли. Он оставил несколько монет на столике, поднявшись со своего места и ожидая, пока ты встанешь. Оставленная им тарелка всё ещё была также полна, как и в самом начале. Видимо, это блюдо и правда подходило не всем. Если бы его глаза были книгой, ты бы прочитал там что-то вроде «пожалуйста, пусть тебя не унесло так, что ты начнёшь шататься» и «я должен был подумать прежде, чем заказывать это». Было очень лениво, но ты смог построить связь между своим состоянием и вкусным напитком. Ощущение было очень приятным и, вроде бы, не вызывало в памяти никаких отголосков. Ты не можешь знать наверняка, но, кажется, ты никогда раньше не чувствовал подобного. Предложение Бирюзы было как нельзя кстати. Лучшим словом, которое ты мог подобрать сейчас, была сонливость. А значит, нужно поспать. — Мх... Хорошо... — Ты неторопливо поднялся со стула и сделал шаг из-за стола, всё же немного пошатываясь. — Ох... Хоть бы ночью никто не ходил опять... — А кто-то ходил? Я не слышал, — хмыкнул Бирюза, поднимаясь по лестнице рядом с тобой, — ну, и чуткий же у тебя сон. Не завидую. Меня как вырубит, так с концами, потом хрен добудишься. — Да... Я подумал, это ты... Кто-то в той же стороне, — ты прервался на протяжный зевок и протёр глаза, — Но хорошо, что ты спишь хорошо... — Ну, прямо напротив меня — вход для постояльцев. Мало ли, кому приспичило прогуляться на ночь глядя, — он непринуждённо пожал плечами. Не без поддержки Бирюзы ты добрался до своей двери и, с изрядной долей планирования и прицеливания, вставил ключи в замочную скважину. — Спасибо... Я тебя тоже потом угощу... Бирюза не сумел сдержать умилённого смеха, наблюдая за тем, как ты пытаешься совладать с дверью. — Вот уж никогда не думал, что кто-то может быть настолько милым, если напьётся. И тем более, что всего одна бутылка амарантового сидра может настолько тебя унести. Хех... Ты милый.... Так, стоп! Это же не... Но ты не... Что он... Размеренное течение мыслей вдруг прервалось градом из вопросов, от давления которых у тебя, кажется, загорелось лицо. От этого очень хотелось спрятаться. — Д-до завтра! — Поспешил попрощаться ты, на удивление быстро юркнув в комнату и захлопнув дверь чуть громче, чем рассчитывал. Ох, точно. Ты вспомнил, чего не хватало. Приветствий и прощаний. Вот, по крайней мере одно пришло на ум. Лицо всё ещё горело, пока ты опирался спиной на дверь и глубоко дышал. Кажется, ты видел некоторые милые вещи в Супре. Пару маленьких артефактов у Энзо. То, как Нерей смотрит на Сашу, и наоборот. Интересно, вы считаете милыми одни и те же вещи? Ты не знал об этом, но оставленный тобой за дверью друг ожидал от тебя чего угодно. Ну, кроме того, что ты на самом деле сделал. Он несколько раз намеренно пытался заставить тебя залиться румянцем, но точно не сейчас. И от этого ему самому становилось неловко. Ты едва успел немного отойти от нахлынувших на тебя осознаний, когда заметил непривычную наполненность своего кармана, вспомнив, что у тебя, вообще-то, теперь был телефон, и ты собирался дать Бирюзе свой номер. Ты закрыл лицо руками от досады. Ну, ты всё ещё можешь попробовать разобраться сам, наверное... Ты присел на кровать и достал устройство. В этот раз ты нажал на кнопку намеренно, и на экране появилась фотография Бирюзы. Всё-таки это удивительно — взять и получить застывшую картинку чего угодно. Чтобы потом смотреть и вспоминать. Ты мог бы делать фотографии артефактов в лавке Энзо! Осталось только понять, как заставить экран показывать что-то, кроме Бирюзы... Понажимав ещё немного, ты сдался и плюхнулся на спину, широко раскинув руки. Мир вокруг будто совершил пируэт вслед за тобой, только в обратную сторону. Это было неприятно. Ты зажмурился и принялся ждать, когда эта карусель из космического колеса остановится и тебе перестанет быть дурно. Чуть погодя всё замедлилось, и кровать под тобой приняла более статичное положение. Снизу доносился звон посуды и много разговоров. Тебе начинало нравится их слушать. Может, поэтому Бирюза продолжает жить здесь? Ты решил не размыкать глаз и вскоре заснул, всё ещё держа телефон в руке.