Space shifters

В ушах звенело, хотя колокол за твоей спиной оставался недвижим. Но этот орган чувств сейчас беспокоил тебя меньше всего. Ты Прыгнул. И Алан не пострадал. На этом переживания о Сорок Втором можно закончить и вернуться к самому важному. Нужно добраться до площади. Ты сбежал по знакомой лестнице часовни, подсвечивая свой путь экраном телефона, на котором всё ещё горела фотография Бирюзы. Бояться и осторожничать, как в первый раз, просто не было времени. Ты отсутствовал не больше пары часов, но всё равно казалось, что в неизменной с виду Супре успело произойти слишком многое. Ты бежал по смутно знакомым улицам, вспоминая тот самый вечер с Бирюзой. Даже миновал пару дасков, задрожав от ощущения лёгкой, но бесконечной пустоты, исходящей от них. Чёрт, как ты мог не заметить её прямо перед своим носом... Может, оттого, что к Бирюзе ты привык раньше, чем понял свою чувствительность, и его пустота была слишком знакомой и неприметной? Чёрт знает. Чем дальше ты бежал, тем меньше сил у тебя было на мысли и гадания. Прошлое волновало тебя куда меньше, чем настоящее и будущее этого церула. Ты буквально ворвался на площадь, едва не поцеловавшись с брусчаткой. Эшафот всё ещё был на своём месте, но сейчас пустовал. Количество присутствующих зевак тоже значительно уменьшилось, и, если бы не мозоливший глаза деревянный пьедестал, ты ни за что бы не сказал, что совсем недавно здесь решался вопрос жизни и смерти. Вопрос, который вообще не должен был возникнуть, но ты был несказанно благодарен всем высшим силам, в основном, в лице Инги, за то, что он был поднят на обсуждение. Судя по открывшемуся тебе виду, однозначных выводов о судьбе погасшего было сделать невозможно. Обрывки разговоров тоже не особенно вносили ясности. Ты слышал возгласы удивления и возмущения о возникшей ситуации, иногда до тебя доносились даже фрагменты споров, но ни одного «поверить не могу, что его отпустили» или «туда этим даскам и дорога». Ты отдышался, уперев руки в колени. Следующими возможными остановками были «Бронзовый Гусь» и лавка Энзо, но провести ещё хоть минуту без ответов казалось тебе пыткой. Страх затмевал собой все остальные чувства. Ты подбежал к одному из зевак и, крепко схватив за плечо, развернул к себе. — Что... что стало с даском?! — Неожиданно твёрдо спросил ты, всё ещё подавляя одышку. Бедный остроухий совершенно не ожидал такого насилия в свой адрес. Твои впившиеся в его плечи мёртвой хваткой пальцы заставили его болезненно прошипеть и предпринять попытку вырваться и оттолкнуть тебя, но, к вашему общему удивлению, этот порыв не увенчался успехом. — Его... Его отпустили. Свалил куда-то. Надеюсь, в ту же дыру, что и остальные, — из-за первичного шока он начал свою речь несколько робко, но, кажется, распалился к её концу. — Лучше бы он сдох. Не думаю, что проявлю такое же милосердие, если сам его увижу. Ярость, исказившая лицо эльфа, придала ему сил, и он, всё-таки, освободился из твоих тисков. — А тебе бы манерам поучиться. Какого чёрта ты меня так хватаешь? — Агх! — Вышло из тебя, пока ты пренебрежительно окидывал остроухого самым злобным на твоей памяти взглядом. Тебе вдруг подумалось, что будет, когда ты встретишь Сашу. Скорее всего, что-то очень похожее. Ты развернулся и побежал в сторону «Гуся». До него было ближе, и, по быстрым прикидкам твоего воспалённого тревогой мозга, он немного походил на описание «дыры», в которой мог спрятаться Бирюза. Ты же мог только гадать, как на всё это среагировал хозяин заведения. Всё, что ты о нём знал, было получено из коротких обменов любезностями по утрам. Ты ожидал увидеть что угодно, но точно не стены таверны, сплошь покрытые оскорбительными надписями, и пытающихся их оттереть Гуся с Эмирой и ещё несколькими поварами, с которыми ты не успел познакомиться. Тебе стало тошно от одного беглого взгляда на то, что стремились сообщить тебе изрисованные стены, поэтому ты старался не вчитываться. Когда Гусь заметил твоё приближение, выражение его лица стало виноватым и сочувствующим. Эмира же практически сразу отвела взгляд, продолжив тереть краску на стене мокрой губкой. Кажется, ты успел заметить в этом взгляде отвращение. Теперь тебе потребовалось чуть больше времени, чтобы дать своим бедным лёгким прийти в себя. Как назло, Искра не хотела швырять тебя вперёд в пространстве, как тогда, с Аланом. — Гусь... Слава Богу... — начал ты, как только между жадными вдохами стало получаться вставлять слова. — Где... где он? — Мне жаль, Ли, но... — Гусь кивнул в сторону стены, — мне ясно дали понять, что я не смогу оставить Бирюзу после всего. Он даже не просил об этом. — Эти выродки... — гневно прошипела Эмира сквозь зубы, — да они в сто раз хуже даже самого пропащего даска. Бирюза им ничего не сделал, за что они так? — К концу её речи она, кажется, почти плакала. — Он ушёл. Не думаю, что вернётся. Мужчина явно чувствовал себя ужасно из-за того, что ему пришлось сделать, но, справедливости ради, таверна итак сильно потеряла в репутации, и, даже если бы Гусь позволил погасшему остаться, в конечном итоге на улице оказались бы вообще все. Понятно, что Бирюза и сам бы не согласился на такое. Ты испытал облегчение, поняв, на кого направлен гнев Эмиры. Это чувство лишь усилило зарождающееся в твоём разуме деление Супры на «своих» и «чужих». — Л-ладно... По крайней мере, он жив. Где-то внутри зарождалось чувство небывалой уверенности. Ты точно знал, куда идти, и всем сердцем благодарил шумный телефон Инги за то, что ты узнал о таком уголке Супры. — Я поищу его, — коротко ответил ты и, сжав кулаки, продолжил свой марафон. Где-то на трети пути твоя спесь поугасла, и ты понял, что сейчас был самой выделяющейся фигурой в толпе. Раньше это было просто неприятно, но сейчас точно сулило одни беды. Ты почти физически чувствовал натянутое в воздухе напряжение, и точно не хотел проверять, что случится, если кому-нибудь не понравятся твои взъерошенные белые волосы. Поэтому ты немного попетлял по переулкам, иногда останавливаясь и проверяя, не преследуют ли тебя. Несколько раз запутавшись в узких и грязных проулках, ты, всё-таки, добрался до следующего возможного места, в котором стоило бы поискать Бирюзу. Ты уже не сильно церемонился с тем, чтобы стараться остаться незамеченным, но, стоило твоей фигурке выйти из мрака в сторону полнившейся дасками площади, десятки пустых белых глаз уставились в твою сторону. Здесь тоже было совсем не тихо, как в прошлый раз. Случившееся отразилось на всей Супре. На каждом, кто находился здесь. На удивление, произошедшее с Бирюзой породило споры не только среди шифтеров, но и среди погасших. Тебя окутывал туман из обрывков споров. Да, с другими голосами и другими позициями. Если, стоя перед зданием Консульства, услышанные тобой мнения разделялись на «убить» и «пощадить», то здесь разговоры шли о другом. Кто-то видел в этом долгожданные изменения, принял милосердие, проявленное к одному даску, за отправную точку к будущим переменам. Кто-то же, напротив, дрожащим голосом высказывал опасения о том, что все погасшие оказались в ещё большей опасности. Какими бы ни были содержания этих дискуссий, результат был вполне единый — Супра разделилась. Треснула, раскололась. Общества из единых монолитов «шифтеров» и «дасков» переломились надвое, порождая конфликты и разногласия по обе стороны. Каким бы ни оказался результат этого разрыва, совершенно очевидным было только одно — как прежде, уже не будет. Никто не знал, станут ли грядущие события проклятьем или благословением, но каждый понимал, что сегодняшний день войдёт в историю, как день, когда всё изменилось. Это пугало. Это заставляло сердце бешено биться, а колени подкашиваться. Но это также вселяло надежду на что-то хорошее. Пусть призрачную, пусть едва уловимую в дымке ненависти и страха, но, всё-таки, надежду. И это чувствовалось буквально во всём — в прерывистых всхлипах, в шёпоте отголосков, в прохладном воздухе, в лучах фонарей. Супра дышала изменениями. И вместе с ней дышала твоя Искра. Ты меньше всего ожидал почувствовать приливный ветер перемен на богом забытой площади, полной погасших. И, всё же, он заставил тебя остановиться и переждать целый ворох мыслей и чувств, мозолящих твои будто заново открытые глаза. Похоже, прыжок с главной площади Супры ради помилования твоего друга-даска намертво связал тебя с судьбой этого мира... Ты шумно выдохнул в попытке выпустить этот чёртов ветер из своей головы. Надо найти Бирюзу. Ты приблизился к одному из наиболее спокойных на вид дасков с приподнятыми руками. — Из... извините? Я — друг Инги. Вы можете мне помочь? Парень окатил тебя немного испуганным взглядом и сильнее прижался к стене, но, не увидев в тебе прямой угрозы, ответил. — Помочь...? Я? С чем? — Я ищу друга, — продолжил ты самым мягким тоном, на какой был способен с рвущимся из груди сердцем. — Его зовут Бирюза. У него четыре руки. Вы не видели его? Даск кивнул и поднял дрогнувшую ладонь, указав куда-то в сторону. Ты заметил, что пальцев на его руке явно было меньше, чем предполагалось, и шрамы от недостающих были относительно недавними. — Тебе лучше... не быть здесь, — тихим голосом добавил он, отводя от тебя взгляд. Немного оглядевшись, ты понял, что все разговоры стихли, и даже те, кто сперва не признал в тебе чужака, сбитые с толку цветом твоих волос, уже поняли, что ты совсем не один из них. Однако угрозы ты не ощущал. Ты скорее себя ощущал угрозой. Чувствовал себя лисом, провалившимся в кроличью нору. Ты медленно поклонился дрожащему у стену погасшему в знак благодарности. И ещё — сожаления о том, что в мире есть кто-то, кто может дрожать сильнее тебя. — Спасибо... Я хочу ему помочь. Я никого не трону. Ты сделал несколько медленных шагов назад и, развернувшись в указанную сторону, неспешно направился вперёд. Вблизи даски напоминали... стайку перепуганных голубей. Поэтому ты не торопился, не делал резких движений и не оборачивался, чтобы не добавлять им ещё большей нервотрёпки. Множество пар белых глаз застыли, следя за каждым твоим шагом. Ни один из них не двинулся. Ты старался приглядываться к рукам, но больше двух пока ни у кого не видел. Меньше — да. Какие-либо увечья были почти у всех в той или иной степени. Это, в общем, объясняло их поведение. Будучи совершенно неспособными оказать хоть какое-то сопротивление ввиду не только отсутствия Искры, но и немыслимо ужасных условий жизни, всё, что они могли сделать — это замереть от страха и надеяться, что что-то плохое сегодня случится не с ними. Среди этих напуганных глаз ты увидел знакомые. Нет, это был не тот даск, которого ты искал, но девушка, с которой тогда говорила Инга. Возможно, ты и хотел бы попробовать подойти к ней, но сейчас все твои мысли застилал лишь один порыв — во что бы то ни стало, найти Бирюзу. И ты нашёл. На площади его не оказалось, но, пройдя в переулок в указанном направлении, ты выловил из темноты знакомые четырёхрукие очертания. Сидящий прямо на перемешанном с землёй гравии Бирюза заметил тебя почти сразу, неловко подтянув все конечности ближе к телу, будто всё ещё желая спрятать от тебя свою суть. — Ли? Это... правда он. От звука его голоса у тебя пропала вся тяжесть в плечах, будто ты вот-вот должен был раствориться в снопе золотых искр. Только, по ощущениям, эта тяжесть переломала в тебе все кости, потому что ты стиснул зубы и почувствовал влагу на глазах. Но ты улыбался. Вымученно и искренне. — П-привет. Это я. Можно... подойти? — Тебе потребовалась вся оставшаяся выдержка, чтобы не напугать Бирюзу прыжком в его объятия и радостными криками. Это... уж сильно противоречило сути этого места. Ты чувствовал, что резких движений лучше избегать даже сейчас. — Шутишь? — Его губы дрогнули в горькой улыбке, — конечно. Он немного расслабился, поняв, что ты рад его видеть. В конце концов, он ненамеренно стал чем-то вроде символа общественного раскола и, вероятно, ожидал, что благодарны ему за это не будут. — Я... видел, как ты прыгнул. Заметив, как все плечи церула опустились, ты и сам выдохнул и позволил себе прибавить шагу, чтобы сесть рядом с Бирюзой. — Ага... — захотелось поделиться частью своих приключений в Сорок Втором, но ты решил придержать разговоры об Искре при себе. — Я... рад, что это помогло. Ты выдержал небольшую паузу. — Ведь... когда Инга говорит, что надо — значит, надо. Даже Супра прислушалась. Это вызвало у него совершенно неподдельный, яркий смех. Такой же, как прежде. Словно совсем ничего с тех пор не изменилось. Словно он не мог оказаться болтающимся в петле телом ещё утром. Но он был там. Об этом говорила мелкая дрожь его пальцев, особенно бледный цвет лица, контрастировавший с тёмными кругами под глазами, пересохшие и искусанные от тревоги губы и красные следы от верёвок поверх шрама на шее и на кистях рук. Тебя передёрнуло от одной мысли о том, через что проходил Бирюза, пока кто-то завязывал эти верёвки. Судя по тому, что ты видел, когда случайно коснулся его, он, наверное, даже дёрнуться не мог в эти минуты. И когда кошмар в голове отступил, ему на смену пришёл другой, уже вполне реальный. — Да уж, с Ингой спорить — гиблая затея, — он выдохнул. — Как она? Мы не виделись после... Тебе не хотелось смущать Бирюзу, но его вид захлестнул тебя ужасом настолько, что ты смотрел куда-то мимо него, пока его слова не выдернули тебя из прострации. Но теперь он здесь. Он жив. И совсем один точно не останется. — Я её тоже не видел... Вернулся и сразу пошёл искать тебя, — ты шерудил носком обуви гравий, смотря в сторону площади. — Но, думаю, она заглянет сюда. Рано или поздно. — Постой... А откуда ты узнал, что я здесь? И почему Инга должна об этом знать? — Его лицо приняло сконфуженное выражение. Видимо, он был так рад тебя видеть, что эти вопросы возникли не сразу. — А. Да она здесь так, мимо проходит, — тебе почему-то очень захотелось ответить максимально будничным тоном. Несмотря на все окружающие ужасы, смех Бирюзы пробудил в тебе подобие чувства юмора. — И у неё из рюкзака случайно выпадает еда. И, кажется, одежда. И особые ингины обнимашки. Они совсем редко выпадают, так что, не щёлкай клювом. Сконфуженно моргающий Бирюза, с которым, по большей части, всё было не так плохо, как могло бы, вызвал у тебя искренний взрыв смеха, лишь усугубивший влагу в глазах. — П-прости, хехех... Я немного шпионил за ней. Она заботится об этих дасках. И о тебе будет заботиться. Правда, она не знает, что я знаю, так что... Твоя новость, кажется, потрясла его примерно в той же степени, что и тебя в первый раз. — Нет, в целом, если задуматься, это очень похоже на Ингу... Но, всё ещё... — он нервно усмехнулся, — хаха, поверить не могу. Он отвёл взгляд, вдруг ставший очень виноватым. — Но, если честно... Я... я правда вам очень благодарен. Правда. Вы, блин, мне жизнь спасли, — его глаза постоянно ускользали от тебя, — но я не уверен, что оно того стоило... Ноги подняли тебя с земли, а руки схватили лицо Бирюзы и подняли его к тебе быстрее, чем ты успел осознать. — Стоило! Да что угодно стоило того, чтобы снять с тебя эти сраные верёвки! — Выпалил ты, уже не заботясь о громкости своего голоса. — Я... я так боялся, что мой голос ничего не изменит... Но он был не один! Тех, кому ты дорог, было больше, чем этих... чёрствых... Да к чёрту их! У тебя есть Гусь, и Эмира, и Инга, и я! И мы... мы... Запал быстро заканчивался, пока ты смотрел в бледное лицо Бирюзы, обрамлённое теперь уже белыми волосами. Иногда его добрый, осмысленный взгляд прямо на твоих глазах менялся на трясущуюся пустоту, с которой жили все остальные Погасшие в этом городе. Ты представил Бирюзу без руки. Изодранного, избитого — может, даже сильнее, чем остальные даски. Это... сложно было назвать жизнью. Эта мысль изменила тебя в лице. Злость и решимость погасли, и тяжёлое дыхание перешло во всхлипы. Ты начал понимать, зачем вы с Ингой на самом деле спасали Бирюзу. Ты прислонился лбом к его лбу, как тогда, в его комнате. Твои слёзы капали на его щёки. — Т-ты... про... прости нас, — выдавил ты из себя, продолжая держать его лицо поднятым. — М-мы не хотим... жить тут без тебя. Очень. Я же без тебя со... совсем потеряюсь... Ты до боли сжал веки, сотрясаясь от беззвучных рыданий. — Н... Н-не умирай п-пожалуйста, ладно? Я тебе помогу, как... Как ты п-помог мне, ладно? Ему, конечно, было действительно приятно слышать твои первые доводы и осознавать, что друзья от него не отвернулись, несмотря ни на что, но уж очень сильного подъёма духа в ответ на это не последовало. Всё-таки, это не нивелировало возросшую в несколько раз опасность для всех погасших, которая, видно невооружённым взглядом, явно была не маленькой и до сегодняшнего события. Это никак не влияло на развитие битвы мнений, наконец озвученного самими шифтерами, и норовящее перерасти во что-то более кровопролитное, чем простые споры. Наконец, это совсем не меняло того, что сам Бирюза в любой момент мог оказаться под ударом. И, как бы вы ни пытались предотвратить это событие, вы оба всем своим существом чувствовали его абсолютную неизбежность. Но чем дальше ты говорил, тем больше менялось выражение лица Бирюзы. Наконец он легонько боднул тебя лбом и еле слышно усмехнулся. — Не денусь я никуда, не переживай. Не могу же я вас оставить, — улыбка стала чуть более широкой. — Тем более, я буквально никуда не могу деться, хаха. Уже лет так под двести. Так что, извини, но, пока ты в Супре, изволь меня потерпеть. Кажется, быть нужным для него было куда более важно, чем иметь то, в чём нуждался он сам. Ты не был уверен, стало ли это следствием рабства, в котором ему пришлось вырасти, или результатом многих лет жизни, в течение которых он пытался существовать так, чтобы, прежде всего, он сам видел в себе что-то большее, чем просто ещё одного погасшего. Но, так или иначе, это сработало. Через твои всхлипы пробрался усталый, с зачатками истерики смешок. — С-с радостью... Ты сполз немного ниже и упёрся в грудь Бирюзы, прижав к себе руки. — Т-ты же... не думал умереть, не на... — ты продолжал прерываться на всхлипы, утирая лицо рукавом свитера. — Не научив меня удалять фотографии? Или ты... хотел, чтобы на тебя смотрел и убивался? Ты поднял лицо к Бирюзе, выглядя настолько серьёзным, насколько был способен. — П-признавайся, хотел? Приглушённые удары, доносящиеся до тебя сквозь чужую грудную клетку, одновременно успокаивали и заставляли горечь расползаться сильнее. Может, Искра дасков и погасла, но сердце-то бьётся точно также, как и у тебя. Как и у всех в Супре. Ты почувствовал подбородок Бирюзы на своей макушке. — Блин, я надеялся, ты меня не раскусишь. Я же просто обожаю заставлять друзей страдать, вон, сколько всего для этого сделал. Глупые грустные смешки стали официальным гимном этого часа. Кажется, у вас были очень схожие способы справляться с тем невероятным коллапсом, свалившимся на вас. — Народ, потом пососётесь, ну, — голос Инги дошёл до вас быстрее, чем осознание, — не одни, вообще-то. Направив взгляд замыленных слезами глаз в сторону подруги, ты заметил за ней ещё одну белую фигурку. Смахнув мешающие капли, ты с лёгкостью узнал ту самую девушку-даска. — Отойди-ка, — Инга подошла ближе, немного потянув тебя за руку, чтобы ты наконец отлип от Бирюзы, и прилипла к нему сама. Без слов. Без слёз. Без «спасибо» и «пожалуйста». И всё равно это были одни из самых поразительных объятий, что ты когда-либо видел. Наверное, они отпечатаются на обратной стороне твоих век точно также, как и огоньки с вершины часовни. Погасшей девушке стало выражено неловко, и она немного отошла к стене, отведя от вас взгляд. — Мы, блять, поставим этот ебучий мир с ног на голову, и, я тебе клянусь, Бирюза, больше никто и никогда не посмеет так к тебе относиться, — она отпустила его и перевела взгляд на девушку. — Ни к кому из вас. Шмыгая носом, ты продолжал улыбаться, немного неловко теребя рукава свитера. Тебе вспомнились твои недавние слова об обнимашках Инги, и ты не смог удержать ещё один усталый смешок. — Х-хех... Видишь, Бирюза? Как я и говорил, — заметил ты вслух, указывая на Ингу. — Повезло тебе. Ты видел, как тяжело ему было сдержаться, чтобы не разрыдаться в голос, вплоть до яркого румянца на бледных щеках. — Спасибо, ребят... — Бирюза сделал несколько глубоких вдохов. — Так... какой план? — В первую очередь, раз уж пошла такая пьянка, позвольте представить вам Соль, — Инга вернулась к погасшей, мягко взяв её за руку и подведя к вам. — Я не думала, что это когда-либо произойдёт. Соль, это Бирюза и Ли, — она поочерёдно указала на вас. — Бирюза и Ли, это Соль. Моя девушка. — Инга! — погасшая моментально зарделась, стыдливо отведя взгляд. — П... привет... Ты наконец сумел рассмотреть Соль получше. Её длинные растрёпанные волосы спадали ниже плеч, образуя еле различимые завитки. Румянец на её щеках оттенял слегка розоватую в своей бледности кожу. Вся её одежда была такой же белой, как и у остальных дасков, но выглядела довольно новой — рукава тёплой, наполовину скрытой накидкой, кофты были закатаны, а под длинной юбкой ты увидел тонкие лодыжки обутых в короткие, но удобные сапожки ног. — Рад встрече, Соль, — довольно бодро поприветствовал её Бирюза, махнув ей двумя правыми ладонями и переведя гордый взгляд на Ингу. У тебя не получилось удержать рот закрытым. Ты никак не мог ожидать, что в Супре найдётся пара, которая была бы прямой противоположностью Нерею и Саше. И что в этой паре окажется Инга. Она не переставала удивлять секретами... Но удивлять приятно. — П-привет! К-красивые волосы... Как у меня, хех, — неловко ответил ты, неосознанно теребя свои пряди. Розовый румянец, покрывавший её щёки, стал пунцовым. Она вперила взгляд в землю. — Соль, всё хорошо, я этим двоим собственную жизнь доверила бы без раздумий, — попыталась подбодрить её Инга. — Я знаю... — пустые глаза неловко бросили пару взглядов на вас с Бирюзой, — Инга много о вас говорила. — Что ж, о тебе по понятным причинам нам не говорили, поэтому мне жутко не терпится познакомиться поближе, — было поразительно, как Бирюзе удавалось поддерживать столь мягкий и доброжелательный тон, учитывая, через что он прошёл совсем недавно. Однако это сыграло свою роль — Соль явно почувствовала себя чуть более уютно среди вас, хотя, конечно, пока старалась держаться поближе к Инге. Твоя неловкая улыбка переходила в искреннюю, пока ты наблюдал, как твоя жизнь бесповоротно связывается с Погасшими. С врагом номер один для доброй половины Супры. И для Саши... Забавно, что ненависть к ним смутила тебя ещё тогда, до начала всех этих перемен. Ты не отказывался от своего мнения насчёт их заключения, но, похоже, до настоящего правосудия было, как до Пятьдесят Первого. Возможно, тебя смутило, что ты немного походил на общий объект ненависти. А может, само это чувство. Что-то в тебе было уверено, что жгучая, бескомпромиссная ненависть никогда не бывает правильной. Но теперь эти сомнения остались позади. На смену им пришёл страх перед неизвестностью и опасностью, нависшей над ближайшими друзьями. Но, по крайней мере сейчас, ты был счастлив впустить новые белая пятна в свою жизнь. — У всей Супры будет отличная возможность познакомиться поближе со всеми вами, когда слово «даск» перестанет звучать оскорбительно, — Инга говорила так уверенно, будто у неё уже созрел чёткий и продуманный план. Впрочем, это было похоже на Ингу. У неё всегда каким-то чудесным образом был план. — И... как ты... — начал Бирюза, но осёкся. — Как мы собираемся это изменить? — Без понятия, но мы, чёрт возьми, заставим это случиться. А пока я хочу, чтобы вы... — она выдохнула, — чтобы вы все любой ценой постарались остаться невредимыми. Я приложу все усилия, чтобы защитить вас, но... я не смогу быть рядом всё время. Если мы хотим что-то с этим сделать, нужно начинать сейчас. — Мы будем в порядке... Клевер и остальные уже на днях начнут переход, — Соль осторожно коснулась её руки в поддерживающем жесте, — Супра не такая большая... но, если знать, где прятаться, можно выиграть время. К тому же, в этот раз он обещал что-то... грандиозное. — Правда? — Инга оживилась. Кажется, ты даже заметил, как её левый глаз вспыхнул чуть ярче. — Мгм. Я дам тебе знать, как только они примут окончательное решение. — Я бы... — уверенно начал ты, сделав шаг вперёд, но тут же одёрнул себя. — Хотел помочь... Только если не привлеку к вам внимание. Инга-то в этом мастер... Тебе вдруг стало неловко. И когда твои слова взяли привычку вылетать из твоего рта быстрее, чем ты успевал их обдумать? Кажется, это было с тобой с самого начала, но каждый раз ощущалось как-то незнакомо. Ты повернулся к Бирюзе с идеей. — Я мог бы таскать тебе твои инструменты! Моя комната ведь совсем рядом, так что мне будет не сложно. — Это было бы просто замечательно! — Воскликнул Бирюза, посмотрев на тебя, — кажется, теперь мои навыки смогут послужить... чему-то более практичному. — Точно, ты же... столько всего умеешь. Тебе обязательно нужно встретиться с Клевером, — Соль явно заражалась уверенностью Инги, и с каждой фразой звучала всё более твёрдо. — Им сейчас как раз нужна помощь. — Да... Да, конечно, — Бирюза кивнул, прервавшись. — Только... Я хотел узнать... — он неловко окинул взглядом сначала Ингу, а затем тебя. — Кто-нибудь... видел Сашу? Не знаете, как она? — Нет, ты серьёзно сейчас? — Инга нахмурилась. — Серьёзно? Ты едва с жизнью не распрощался по её вине, и тебя волнует, как она? — Вы все ощущали вскипавший в ней гнев, — по её вине они повесили столько погасших, а она сидела там, с нами, счастливая по уши, рассказывая, какая она умничка-разумничка, что всех их раскрыла. Да ты хоть представляешь, какого было это слушать и сохранять лицо! При упоминании Саши твои кулаки сами собой сжались. Каждое новое слово Инги било по ушам горячее предыдущего, и ты не мог не вжать голову в плечи. Но тебе хотелось с ней соглашаться. И от этого слушать её гнев было не так страшно. Ты скрестил руки и упёр взгляд в землю. Когда ты подал голос, в нём тоже зазвенела злоба. — Надеюсь, я просто... не увижу её. Никогда. Бирюза явно ощущал себя не комфортно из-за вашей реакции, пусть и, очевидно, ожидал увидеть её именно такой. — Я понимаю, почему вы на неё злитесь, но... — Я не понимаю, почему ты на неё не злишься! — Выпалила Инга, не в силах сдерживаться. С губ Бирюзы сорвался тяжёлый вздох. — Она, конечно... виновата. Но, справедливости ради, мы все итак были обречены, — он опустил взгляд, не готовый встретиться с вашими. — Ну, правда, без линз и краски рано или поздно все оказались бы на эшафоте. Я не мог вечность просидеть в своей комнате. И... неправильно взваливать ответственность за то, что к нам так относятся, на неё одну. Если смотреть в суть, она просто сделала... то, что считала правильным. Очень многие почему-то считают правильным именно это, — он остановился на секунду, а затем продолжил. — Просто... Насколько я знаю Сашу, ей сейчас, скорее всего, тоже совсем не сладко. Не то что бы я хотел, чтобы ей было плохо, но... — Бирюза пару раз махнул ладонями, — наверное, я просто хочу надеяться, что в конечном итоге она останется с нами. Нас... правда многое связывает, и, наверное... Я даже готов её простить, — он сдавленно усмехнулся, — меня же вы простили. Слова Бирюзы заставили твои брови подняться, а гнев — немного утихнуть. Что-то подсказывало тебе, что Саше и правда может быть плохо... Хотя это её мало оправдывало. Твоя претензия к ней наконец накипела достаточно, чтобы сорваться с губ, а не просто болтаться в кипящем бульоне сознания. — Ты не убивал её семью. И не сделал ей ничего плохого. Никакая «справедливость» этого не изменит. Ингу, кажется, паралич разбил прямо на месте. — Ты типа... Вот вообще ни капельки не злишься? — Ну, с чего ты взяла? Конечно, я злюсь, — он скрестил на груди все четыре руки. — Ли прав. Она поступила ужасно, и я... сказал всё это совсем не для того, чтобы её оправдать. Просто... Злость, страх и обида стали тем, что начало весь этот кошмар. Они не помогут нам его остановить. Зато поможет милосердие. Если бы все понимали, что чувствуют погасшие, может, этого бы вообще не происходило. И почему, в таком случае, мы не должны заботиться о том, что чувствует Саша? — О, поглядите-ка на этого святошу, — голос Соль показался вам совсем чужим, будто принадлежал вообще не той забитой девочке, которая пряталась от вас за Ингу. — Думаешь, они не знают, что мы чувствуем? Думаешь, они тупые наивные дети, которым просто надо раскрыть глаза? Ты, может, ослеп ненароком? Вокруг оглянись, пожалуйста. Они прекрасно знают, через что мы проходим. И намеренно, — её голос дрогнул, — намеренно оставляют нам эти травмы. Просто потому что им нравится отыгрываться на нас. Потому что мы не можем себя защитить. Её ярость иссякла и перетекла в боль, стремительно полившуюся по её щекам. Инга молча прижала голову Соль к своему плечу, и девушка уткнулась в него, пряча лицо и содрогаясь. — П... прости, пожалуйста... Я правда не хотел, — Бирюза виновато опустил глаза, — мне очень жаль, что вам приходится через это проходить. — Тогда пожалей и себя. Хотя бы самую малость, — ответил ты, придя в себя после неожиданного многословия Соль. — С милосердием или без — прорвёмся. Ты снова заглянул в лицо Бирюзы, жестом призывая его поднять взгляд. — И ты не виноват, что в Супре неспокойно, слышишь? Ты только доказал, что здесь добрая половина не верит в то, что творится в Апраксисе. У меня дома это означало... У тебя дома? Ты не мог знать, где это было, но все эти волнения и надвигающаяся борьба казались жутко знакомыми. Этот страх перед неопределённостью и жгучее желание внести ясность своими руками пробуждали в твоей крови... — ...революцию. Ты никогда не думал, что умеешь так говорить. Но сейчас в тебе было что-то большее, чем ты сам. Как будто в тебе говорила сама Искра. — Я не знаю, что мы можем изменить. Ни одной идеи, — ты сделал пару шагов к Инге и посмотрел ей в глаза. — Но с Супрой что-то очень, очень не так. И нужно сделать хоть что-то, чтобы этого бреда не повторилось. — Вернее и не скажешь. Ты реально неплохо умеешь поднимать боевой дух, — Инга посмотрела на отлипшую от неё и слегка успокоившуюся Соль. — Покажи тут Бирюзе, где что, хорошо? И будьте на связи, — получив утвердительный кивок, она перевела взгляд на друга. — Я достану тебе твой телефон в ближайшее время, чтобы ты тоже не терялся. Ну... может, и не твой, но какой-нибудь достану. — Спасибо, — Бирюза, кажется, стал чувствовать себя ещё более неловко. — Пойдём. Нам есть, что обсудить, — демоница нехотя отпустила погасшую и двинувшись обратно к городу. Ты повернулся обратно к Бирюзе и соприкоснулся с ним лбами. — Не грусти без нас, ладно? Отпрянув, ты поспешил за Ингой, попутно помахав Соль с искренней, но всё ещё неловкой улыбкой.