Обмен

      Тем ранним утром Фидель Кастро был разбужен ни разговорами своих солдат, ни низойливым будильником или песней славки, а выкриком Сантамарии о нападении врагов. На часах ещё было пять часов утра и весь лагерь, спал, кроме, собственно, Абеля, который был в ту ночь на дежурстве. Он выстрелил пару раз в небо, разбудив всех присутствовавших в лагере. Кастро вскочил с своей койки, накинул оливковую куртку и выбежал на улицу с винтовкой в руках. Следом за ним, через пару секунд выскочил и Эрнесто. Абель уже прятался за машиной, отстреливаясь от атакующих. Кастро спрятался за ближайшим деревом, вскинул винтовку. Нацелился. Вокруг не было слышно ничего кроме как хлопков, выстрелов, криков мужчин. Сонное солнце только заходило над туманными горами Сьерра-Маэстра, а внизу, под кронами деревьев уже летали пули. Как только послышался первый выстрел, с ветки вскочил серый виреон и скрылся в лесной чаще. В тот день, хотя бы в том лагере кровь не смогла окропить землю. Спустя час после нападения, в лагере стало значительно тише: солдаты Батисты разбежались, стрельба прекратилась, и можно было теперь слышать расстроенные вздохи Камило. Пусть даже никто и не был убит или серьёзно ранен, солдаты Батисты успели поломать технику. Единственная на весь лагерь машина нуждалась теперь в техосмотре. Переклееное несколько раз изолентой радио в край отказывалось работать. Нужно было залатать подоженную стену второго баракка. Сейчас же отряд зализывал раны. Гевара обрабатывал свежие ссадины и перевязывал солдатов. Хименез разобрал упавшее в ходе суматохи радио и копался в нём отвёрткой. Абель помогал Геваре и носил бинты и спирт. Фидель же склонился над картой, судорожно думая о том, куда и как быстро ему нужно отвести свой отряд теперь. Честно говоря, их текущее местоположение было замечательным — глубоко в густом тропическом лесу где водился дикий зверь, а потому отряд мог поесть спустя столь долгое время мяса. И дорога до ближайшей деревни была не самой плохой, по крайней мере их древний ржавый пикап справлялся с трассой хорошо, не жаловался. Однако теперь оставаться совершенно было нельзя. В следующий раз они так легко не отделаются. Фиделя из размышлений вывел голос Селии, подошедшей сзади. — Фиделито, — обратилась к нему подруга и Кастро закатил глаза, только услышав это обращение. Он же просил её так его не называть, тем более в лагере. Однако девушке было откровенно плевать на просьбы команданте, тем более что она старше его на шесть лет. Фиделито оторвался от карты, выпрямился, и спросил что случилось. Селия поглядела на него серьёзными черными глазами, — Мы с Камилито (опять -ито!) задержали двух батистьянос. Что с ними делать? — Допросите об о всём, что можно, — Селия кивнула и развернулась в сторону баракков где скорее всего и сидели их самые батистьянос. Затем Фидель добавил, чуть громче, чтобы удаляющаяся Санчез услышала его слова, — Гуманно. Он снова склонился над картой. Нет, если они пойдут дальше на юг, у них есть выше шанс встретиться с армией. Им ещё рано, они не такие крепкие и их не так много, чтобы рваться дальше вперёд. Неужели придётся возвращаться опять на юг, да дальше в горы? Фидель вздохнул. запустил пятерню в отросшие волосы. У них теперь и радио нет, чтобы знать, что происходит на Кубе. Да и новую форму нужно было бы где-то купить, эта почему-то в руках и плечах ему жала. В конечном счёте, Кастро решил, что им стоит пойти на запад, дальше в леса. Да, ход замедлится, пока они буду пробираться сквозь заросли. Особенно если они будут нести ружья, провизию и утварь (техники уже не было), но зато высокие деревья и густая зелень их защитит. Будут двигаться вдоль ручья, а там и деревню можно будет найти. И кров. И даже еду. Думая над этим, он вытащил сигару из нагрудного кармана и надкусив её, зажёг и закурил. Отдал приказ подошедшему Абелю начать собирать все их пожитки и готовиться к тому, чтобы идти в путь. Молодой парень кивнул. Через два часа рюкзаки были собраны, даже получилось нагрузить и привести обратно в строй их машину. Пока Фидель стоял рядом с потрёппнным жизнью шевроле, Камило подошёл к их команданте и оглядев его, как-то криво ухмыльнулся. Кастро заметил этот взгляд, но подумал что он от нервов. Сьенфуэгос быстро расстаривался, если ему не удавалось хотя бы немного потанцевать сальсы за вечер, а теперь он полностью лишился своего радио и музыки. Затем вспомнив, зачем он сюда подошёл, произнёс — Мы узнали у них, всё что смогли, что теперь делать с ними, теми которые от Батисты? — Кастро, который был занят подсчётом консервных банок, сказал что они могут решить сами. Сьенфуэнгос кивнул и удалился, а Эль хефе, сбившись, стал снова пересчитывать банки. Спустя пять минут уже Абель подошёл к нему и встревоженно произнёс, что Гевара грозится кинуть двух пленников в реку. Парень нервно придерживал пальцами дужку очков в роговой оправе. Камило уже пытался отговорить его, но аргентинец упирался. Кастро закатил глаза. Знал же ведь, что пока Эрнесто в его отряде, о никакой человечности к врагам и речи быть не может. Он зашел в тёмный деревянный барак, который ещё сегодня утром чуть не превратили в пепел. В воздухе чувствовался затхлый запах грязного белья и пыли, Фидель даже подумал, что ему следовало вдознуть побольше чистого воздуха до входа в помещение. А внутри, при свете одного фонаря стоял Гевара, склонившись над сидящем на стуле солдатом. Рядом был Камило, крепко сжимая плечо Эрнесто, кабы он не натворил ничего другого ещё. Сьенфуэгос уже тогда на опыте познал как у сдержанного аргентинца закипала кровь, стоило ему увидеть армию Батисты. Иногда всему отряду казалось, что Гевара ненавидел Батисту и нынешний режим в сотню раз сильнее самих кубинцев. В такие моменты он не был похож сам на себя. Точнее, его холодность и строгость открывались с худшей стороны, и именно поэтому Фидель для себя давно отметил, что их врачу нужен кто-то, кто мог бы его заземлять в такие моменты. Камило, завидев Фиделя, сжал чужое плечо сильнее и шепнул “Че, хватит уже.” Эрнесто повернулся на команданте, его правый кулак так и был занесён в воздухе над мужчиной, с разбитой губой. Другой, рядом сидящий солдат, уже сидел без сознания, свесив голову. Фидель строго и несколько расстроенно глядел на своего офицера. Офицер замер, его рука дрогнула, а лицо приобрело нахмуренное выражение, густые тёмные брови свелись к переносице. Губы были поджаты. Кастро мягко накрыл его правую руку своей и так же аккуратно опустил её. — Эрнесто, Достаточно, — тихо произнёс он, заглядывая в глаза напротив. и Эрнесто понял. Он тихо сглотнул и позволил мышцам лица расслабиться. Все это время его пытались убедить Абель, Камило, даже Селия, которая не отличалась особой жалостью к их врагам. И дело было не в том, что Фидель его команданте. Нет, Гевара не признавал субординацию, и частенько не повиновался и перечил другу и до этого дня, но что-то было в этом моменте иным. Может быть нехватка чистого воздуха вскружила ему голову? Или разочарованный и уставший голос оказали на него такой эффект? А может брови, сведённые домиком, и проницательный взгляд этих карих, как кубинский кофе, глаз? Эрнесто так и не понял, что произошло с ним в тот самый миг. Ясно было одно, после появления Фиделя в бараке, в лагере стало на одного злого человека меньше. Решено было оставить солдат в бараке, в любом случае, солдаты Батисты собираются прийти сюда снова в течении нескольких часов. Забирать же парней с собой было слишком рискованно, они точно замедлят их. А ещё это было нерационально — это же простые рядовые, вряд ли армия просвящает их во все планы и операции. Когда они вышли на свет, оставив душный и пыльный барак позади, Фидель сразу же зажмурился от яркого света. Солнце уже высоко висело в небе, и пустые гильзы блестели в траве. Перед ними уже стояла нагруженная тачка, весь отряд сгруппировался вокруг тлеющего костра. Абель поднял на них глаза, и сразу же успокоился, поняв, что солдаты остались в бараке. Рауль курил, а Селия вытирала винтовку тряпкой. Хименес копался в радио, но уже от скуки. Команданте взглянул на Эрнесто, лицо которого уже приняло умиротворенное выражение. Взгляд искал за что зацепиться. Мышцы лица были расслаблены, как и плечи. Кстати о плечах. На них были погоны. Фидель нахмурился и в миг в его голове прскользнула одна мысль, из-за которой ему на языке стало и горько, и смешно одновременно. “Ну нихрена ж себе, команданте за одну ночь сделался, а я даже его официально пока не назначил. Погоны успел пришить”. Гевара замечает его пристальный взгляд на своих плечах и, какое же было у Эрнесто шокированное выражение лица, когда его взгляд зацепился за свои же погоны. Он вскинул брови, глаза его распахнулись, а скулы заалели. Он встретился взглядом с команданте и затараторил, что было для него совершенно несвойственно. — Фидель! Это не я! Клянусь! — от столь эмоционального возгласа весь отряд обратил на них внимание. Селия уронила тряпку, Рауль выпустил дым изо рта, а Абель прижал ладони к груди. Только Камило лукаво улыбался. Тут Эль хефе заметил, что куртка Гевары, бывшая ему всегда впору, почему-то слегка висит в плечах. Он усмехается и говорит: — Успокойся. Мы похоже куртками поменялись. — тут лицо Эрнесто переходит от удивленного в смущённое. Он разглядывает Фиделя, замечая, что и его оливковая куртка сидит на нем несколько внатяг. Затем он тихо произносит. — А я не мог понять почему рукава мне показались длиннее. Они начинают смеяться и в ходе этого, снова обмениваются куртками. Пока Фидель снова застёгивает ремень на талии, Селия произносит тихо, но достаточно громко, чтобы рядом сидящие могли услышать. — Даже при существенной разнице в росте умудрились перепутать вещи… романтично, — вздыхает она и подпирает подбородок рукой. Тряпка для чистки винтовки так и лежит на земле у её сапог. Рауль, выпуская дым изо рта, сплевывает. — Идиоты. Камило к нему слегка наклоняется и спрашивает с хитрой улыбкой. — Рауль, не хочешь махнуться куртками? — Пшёл нахрен. — лаконично отвечает младший Кастро.