Без названия

Утром Питер (взрослый) проснулся от того, что кто-то сидел рядом с его кроватью. Это была Талия. — Ты не спала? — спросил он хрипло. — Нет. Думала. — О чём? — О тебе. О нас. О том, что я сделала. Питер сел, опираясь на подушки. Солнце только начинало вставать, и его лучи золотили волосы сестры. — Талия… — Дай мне сказать. — Она посмотрела на него. — Я должна тебе всё рассказать. Не только о Малии. Обо всём. — Я слушаю. И Талия рассказала. О том, как они росли вместе. Как Питер был самым младшим, самым умным, самым непослушным. Как она всегда защищала его от родителей, от других оборотней, от мира. — Ты был моим любимым братом, — сказала она. — Даже когда бесил меня. Питер усмехнулся. — Я старался. — Получалось. Она рассказала о том, как Питер уехал в Нью-Йорк, как она скучала, как радовалась его звонкам. — А потом ты позвонил насчёт Корин. Я прилетела сразу. Потому что знала: если ты просишь помощи, значит, действительно нуждаешься. — Я не помню. — Знаю. — Талия сжала его руку. — Я помню за нас двоих. Она рассказала о беременности Корин. О том, как та ненавидела своё положение. О том, как называла Малию «паразитом». — Ты пытался её переубедить. Говорил, что возьмёшь всю ответственность. Предлагал жениться. Обещал заботиться. Она не слушала. — Я хотел ребёнка? — Ты не знал, хочешь ли. Но точно знал, что не хочешь, чтобы его убили. — А когда родилась Малия? — Ты взял её на руки — и всё изменилось. — Талия улыбнулась сквозь слёзы. — Я никогда не видела тебя таким счастливым. Ты смотрел на неё и улыбался. Называл её «моя девочка». Говорил, что она самая красивая в мире. У Питера перехватило дыхание. — Я держал её? — Да. И хотел уехать с ней. Начать новую жизнь. Тиxую. Мирную. Ради неё. — Почему я не сделал этого? — Потому что я испугалась. — Голос Талии дрогнул. — Я думала, что охотники найдут вас. Корин найдёт. Другие стаи. Все, кто захочет использовать дочь Питера Хейла. — Ты хотела защитить нас. — Да. Но выбрала неправильный способ. — Что ты сделала? — Когда ты повернулся ко мне спиной, я подошла сзади и вонзила когти тебе в шею. — Талия плакала. — Я стёрла все твои воспоминания. О Малии. О Корин. О беременности. О том, как ты держал её на руках. Питер молчал. — Последнее, что ты сказал перед тем, как потерять сознание, было её имя. «Малия». А потом ты забыл. Тишина. Тяжёлая, плотная, как вода. — Корин ушла через неделю. А я отдала Малию в приёмную семью. Думала, что так будет безопаснее. — Ты забрала у меня дочь. — Да. — На восемнадцать лет. — Да. — Ты не имела права. — Знаю. Питер долго молчал. Потом посмотрел на сестру. — Я злюсь на тебя, — сказал он. — Очень злюсь. — Я понимаю. — Но я не хочу терять ещё и тебя. — Его голос дрогнул. — Ты моя сестра. Единственная, кто остался из прошлого. Я не могу позволить себе злиться вечно. — Питер… — Я не прощаю тебя. Не сейчас. Но я понимаю. И это уже что-то. Талия обняла его. — Спасибо, брат. — Не за что. Они сидели обнявшись, и в этой комнате было больше боли и прощения, чем во всех битвах, которые им предстояло пережить. --- В комнату тихо вошла Малия. — Я слышала, — сказала она. — Не всё. Но достаточно. Талия замерла. — Ты злишься? — Не знаю. — Малия села на стул с другой стороны кровати. — Ты забрала у меня отца. Но ты пыталась защитить меня. По-своему. — Это не оправдание. — Знаю. — Малия взяла Питера за другую руку. — Но когда он очнётся… может, не надо ему рассказывать? Не сейчас. Он и так слишком много пережил за последние дни. — Ты уверена? — Нет. — Малия усмехнулась. — Но я никогда ни в чём не уверена. Это у нас семейное. Талия посмотрела на племянницу и впервые за долгое время улыбнулась сквозь слёзы. — Ты очень похожа на него, — сказала она. — И на Корин. Но в тебе есть то, чего не было в ней. Ты умеешь прощать. — Не всегда. — Малия покачала головой. — Но пытаюсь. — Это главное. Они сидели молча, по обе стороны кровати, глядя на спящего Питера. Две женщины, связанные с ним кровью и любовью. Две женщины, которые только начинали понимать друг друга. — Расскажи мне о нём, — попросила Малия. — О маленьком. — О Питере? — Талия улыбнулась. — Он был невыносим. Вечно влезал куда не надо, вечно задавал вопросы, на которые никто не знал ответов. Бабушка говорила, что он родился с книгой в руках. — Он читал? — Запоем. Всё подряд. Мифы, легенды, научную фантастику. Он мечтал путешествовать. Говорил, что хочет увидеть мир. — Увидел? — Не знаю. — Талия посмотрела на брата. — В твоём времени — наверное. — Немного. — Голос Питера заставил их вздрогнуть. Он открыл глаза. — Я видел Париж. Рим. Токио. Но всё равно вернулся сюда. — Почему? — спросила Малия. — Потому что здесь дом. — Он посмотрел на неё. — Даже когда дома нет, место остаётся. Талия сжала его руку. — Мы восстановим дом. — Я знаю. Малия помолчала, потом тихо спросила: — А ты… ты счастлив? Там, в будущем? Питер задумался. — Счастлив? — он покачал головой. — Не знаю. Я не думаю о счастье. Я думаю о том, что есть. У меня есть ты. Есть Крис. Есть стая. Это больше, чем я заслуживаю. — Ты заслуживаешь, — твёрдо сказала Малия. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты пришёл за мной. Потому что ты рисковал жизнью. Потому что ты здесь. Питер посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты правда моя дочь. — Правда. — И я тебя люблю. — Я знаю. --- За окном светало. Новый день приближался. И где-то в лесу выл койот. Корин. Она тоже была здесь. Но это уже не имело значения. Потому что сейчас важны были только они — семья, которую Талия пыталась защитить и которую едва не уничтожила своей защитой. — Я расскажу ему, — тихо сказала Талия. — Когда он будет готов. Я расскажу всё. — Я буду рядом, — ответила Малия. — Когда он будет готов. И когда ты будешь готова. — Спасибо. — Не за что. Он мой отец. Ты моя тётя. Мы семья. Как бы странно это ни звучало. Талия улыбнулась. — Как бы странно это ни звучало. Питер смотрел на них — двух самых важных женщин в своей жизни — и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. — Вы обе здесь, — сказал он тихо. — Живые. Настоящие. — Мы здесь, — подтвердила Талия. — И мы никуда не денемся, — добавила Малия. — Обещаете? — Обещаем. Он закрыл глаза. Впервые за много лет — спокойно. --- В коридоре послышались шаги. Ребекка просунула голову в дверь. — О, вы тут семейный совет? — Она вошла без приглашения. — Я принесла завтрак. София сказала, что больным нужно есть. — Я не больной, — проворчал Питер. — Ты раненый. Считается. — Ребекка поставила поднос на тумбочку. — Там овсянка, фрукты, чай и записка от Эммы. — Записка? — Ага. — Ребекка протянула сложенный листок. Питер развернул. Детским почерком было выведено: «Дядя Питер, поправляйся. Ты нужен Малии. И мне тоже. Я тебя люблю. Эмма». Он улыбнулся. — Передай ей спасибо. — Сама передашь. — Ребекка уселась на подоконник. — Она собирается к тебе в гости после завтрака. С новыми рисунками. — Я буду ждать. Талия посмотрела на брата, на его улыбку, на то, как смягчилось его лицо. — Ты изменился, — сказала она. — В каком смысле? — Раньше ты бы фыркнул на детскую записку. Сказал бы что-то саркастичное. — Раньше у меня не было детей, — ответил Питер. — Ни племянницы, ни дочери. — А теперь есть. — А теперь есть. Малия взяла его за руку. — И мы тебя не отпустим. — Я и не собираюсь никуда уходить. --- В дверь постучали. — Можно? — Это был Крис. — Входи, — ответил Питер. Крис вошёл, окинул взглядом компанию. — Я не помешал? — Нет. — Талия поднялась. — Мы как раз собирались уходить. Правда, Малия? — Правда? — Малия непонимающе посмотрела на неё. — Правда. — Талия взяла её под руку. — Нам нужно обсудить кое-что. О причёсках. — У меня нет причёски. — Значит, будем создавать. Она вывела Малию из комнаты. Ребекка, усмехнувшись, последовала за ними. — Хитро, — сказал Питер. — Талия всегда была хитрой, — ответил Крис, садясь на освободившийся стул. — Как ты. — Я учился у лучших. Крис взял его за руку. — Как ты? — Лучше. — Питер сжал его пальцы. — Теперь точно лучше. — Талия рассказала? — Да. — И ты… — Я злюсь. Но понимаю. — Питер покачал головой. — Странно, когда понимаешь, что кто-то причинил тебе боль из лучших побуждений. — Ты простишь её? — Со временем. Наверное. — А себя? Питер замер. — Что? — Ты простишь себя? За то, что сделал? За Лору? За всё? Питер долго молчал. — Не знаю, — сказал он наконец. — Я пытаюсь. — Это главное. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тоже пытаюсь. За Кейт. За отца. За то, что верил не в то. — И получается? — Иногда. Питер посмотрел на него. — Мы странная пара. — Самая странная в этом городе, а это, поверь, конкуренция. — Но мы вместе. — Да. — И это главное. — Да. Они сидели молча, держась за руки, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. --- За окном окончательно рассвело. День обещал быть долгим. Но они были готовы. ---