Silentium Umbrae

На базе в это время года было холодно. Генераторы работали на износ, но почти не создавали тепла и совсем не помогали. Дафна, как и весь отряд, была в одной из комнат, выделенных Донован для переговоров. Все ожидали Дмитрия, чтобы обсудить планы на будущее. А также генерал должен был принять решение относительно того, позволит ли он остаться этому… незнакомцу. Тот присоединился к ним в Нью-Йорке. Он не пытался привлечь к себе особого внимания. Однако чувствовалось, как ему не доверяют. В целом, девушка была согласна с мнением большинства. Она всегда относилась подозрительно к малознакомым мужчинам. Еще не все подошли. Дафна расположилась на свободном двухместном диванчике, потрепанном, с порванной местами обивкой: последствия того, что случилось с миром. В комнату вошёл он. Этот незнакомец. Ян. Не то чтобы он был чрезвычайно уверен в себе, хоть и вел себя спокойно. Он не знал о Дафне ничего, но остановил свой взгляд именно на ней. Она, смутившись, отвела взгляд в сторону. Когда отвлеклась от собственных размышлений, осознала, место рядом больше не пустовало. Его занял Ян. Тишина, которая легла между ними, была густой. Ян сидел неподвижно, положив руки на колени, бинты на запястьях серыми пятнами выделялись в полумгле комнаты. Мужчина чувствовал её напряжение, её нежелание делить это пространство. Оно было знакомо, сам он давно привык быть тем, кого не хотят видеть рядом. Ян смотрел прямо перед собой, на треснувшую стеновую панель, но боковым зрением отмечал каждое движение той, что сидела рядом. Как она сжала пальцы. Как дыхание её стало чуть более поверхностным. Она боится. Не меня конкретно, а всего. Мира. Тишины. Возможности, что кто-то подойдёт слишком близко. Он не стал нарушать ее границы дальше. Не повернулся, не заговорил. Избрал иную тактику: просто присутствовать. Как часть этого ветхого дивана, как часть холода и гула генераторов. Иногда лучшая демонстрация того, что ты не опасен — это просто сидеть и дышать, не делая резких движений. Пальцы Яна сами собой потянулись к металлической скобе на щеке, холодное прикосновение вернуло его в тот день на заводе. Вопли, щелчки когтей по бетону, запах крови и ржавчины. И тишина после. Та самая, что с тех темных времен осталась в сердце навсегда. Ян отогнал воспоминание, не то время было сейчас. Сейчас стоило попробовать пережить этот вечер. И решение Дмитрия. И все же Ян украдкой взглянул на неё. Она смотрела в противоположную стену, но взгляд её был пустым, отсутствующим. «Не бойся, — пронеслось в его мыслях. — Я не твой враг». Но слова так и остались несказанными, тяжёлым грузом где-то под рёбрами. Наверное, странно было вот так сидеть в тишине. Вокруг стоял тихий гул разговоров членов отряда. Грег тоже вернулся. Дафна оглядела небольшую обветшалую комнату, прежде чем снова взглянуть на собственные руки. Они были ужасно холодными, как обычно, хотя дело было даже не в всеобщем холоде. Ненадолго она решилась взглянуть на мужчину, по-прежнему сидящего рядом. Почему он сел рядом, если так много мест пустовало? Возможно, каким-то образом догадался, что, несмотря на недоверие и, может, укол страха, девушка не испытывала к нему неприязни. Он здорово помог им всем расправиться с напавшими так внезапно мародерами, а значит, вполне мог быть… полезным. Мужчина, кажется, слегка озадаченно проверил карманы. Похоже, сигареты забыл. Дафна запомнила, что он курит, совершенно случайно, и решила воспользоваться этим его замешательством, чтобы разрядить тишину. — Дмитрий у всех забирает их перед переговорами, но мне удалось пронести с собой парочку, — проговорила девушка и, оглядевшись, убедившись, что никто не смотрит, протянула ему пару сигарет из собственных запасов. — Надеюсь, не выдашь меня. Взгляд Дафны скользнул по Яну. быстрый и оценивающий. Она пыталась разгадать загадку его присутствия здесь, на этом конкретном диване. Логика подсказывала ей искать скрытый мотив, выгоду. Полезность. Это была единственная валюта, в которой ещё велись расчёты. Ян действительно забыл сигареты. Эта маленькая бытовая оплошность всколыхнула в нём лёгкое раздражение — к себе, к этой ситуации, к Дмитрию, который заставлял себя ждать. Он уже мысленно готовился пережить эту тягучую неизвестность без привычного дурманящего дыма. И тут её голос, тихий, но чёткий прорезал гул голосов. Ян медленно повернул к ней голову. Он взглянул на неё, на эти две палочки табака. Для него этот жест был не о полезности. Это был жест доверия. Крошечного, рискованного, но настоящего. Он стоил куда больше, чем любая услуга. Ян взял одну сигарету. Их пальцы не соприкоснулись, когда он своими перебинтованными брал из её руки сигарету. Красноречивый жест: он не жаловал даже коротких случайных прикосновений с незнакомцами. — Секрет за семью печатями, — его голос прозвучал низко и немного хрипло. — Спасибо. Он спрятал сигарету во внутренний карман, туда, где она будет в безопасности. Этот маленький тлеющий жест стал теперь их общей тайной. И в этой ледяной комнате, в ожидании приговора, стало на градус теплее. Наконец явился Дмитрий, легкая щетина, цепкость голубых глаз. Он говорил коротко и по делу, вот и сейчас объявил: многие наконец получат жетоны. Маленькие, железные, прямоугольные, с закругленными углами подвески с именем, знак полного доверия со стороны генерала. Он вручил новеньким, Дафне и Лэйн, обошел лишь Яна стороной, но все же объявил, что не против того, чтобы тот присоединился к отряду. — Пока на этом все, не расслабляйтесь. У каждого свои обязанности. Кому нечего делать, помогите солдатам очистить территорию от снега, — объявил генерал, после чего широкими шагами покинул комнату. Дафна провела подушечкой большого пальца по жетону, холодный метал почти обжигал кожу. На губах появилась маленькая улыбка. Ее наконец приняли. Своя. Но, ощутив на себе взгляд Яна, девушка почему-то спрятала улыбку. — Думаю, скоро и тебе он даст жетон. А пока… поздравляю, тебе разрешили остаться, — произнесла она. Ян наблюдал, как её пальцы сжимают жетон, как на губах проступает та самая улыбка обретения. Она поймала его взгляд и спрятала улыбку, словно ее застали за чем-то сокровенным. Её слова были попыткой утешения, тонкой ниточкой, брошенной в пропасть внезапно показавшегося слишком ощутимым отчуждения. Пока не свой. Возможно, никогда. Ян медленно поднялся с дивана. Кости заныли от холода и неподвижности. Плащ мягко шуршал по полу. — Жетон… — его голос сделался плоским, лишённым какой-либо горечи. Он посмотрел на дверь, за которой скрылся Дмитрий. — Мне не нужен кусок металла, чтобы знать своё место. Его разрешение — лишь отсрочка. Не более того. Ян повернулся к ней, и в полумраке комнаты, должно быть, был похож на тень, высокую и неясную фигуру. — Поздравляю с принятием, — добавил он, и в этих словах не было насмешки, лишь констатация факта. Для неё это было важно. Для него же этот ритуал оставался пустым звуком на фоне воя ветра за стенами и памяти о других стенах. Заводских, пропитанных кровью и предательством. Мужчина двинулся к выходу, минуя небольшие группки людей. Ему предстояло найти себе занятие. Возможно, помочь с очисткой территории. Физический труд был проще, чем эта тихая война за доверие, которую он не собирался вести. Дафна же пока была слишком поглощена своей маленькой радостью. Тут же получила поздравления от Анны. Они с ней не то чтобы дружили, но общались довольно близко. Приятельницы еще долго болтали в коридоре базы, прежде чем обеим пришлось отлучиться: одна в лабораторию, другая в архив. Дафна была переводчиком. Переводила найденные во время миссий документы, засекреченные записи ученых и многое другое. В них, возможно, крылось что-то, что помогло бы начать все заново или облегчить те условия, что медленно ухудшали их положение здесь, в настоящем.

***

К вечеру все обитатели базы стали стекаться в столовую. Множество столиков, в центре, что-то похожее на стол с раздачей. Рацион был скудным, но вполне достаточным, учитывая, что те, кто выживал за пределами базы, только и мечтали о подобном пире. Сегодня на ужин была гречка и рыба из консервной банки. Компот и сырная лепёшка. Присев за свободный пустой столик, Дафна решила начать с лепешки. Взгляд зацепился за нового члена отряда. Ян. Он, разумеется, тоже пришел. Впервые появился в столовой. Девушка невольно стала гадать, куда он сядет на этот раз. Воздух был тяжелым от запаха гречки, скудных запасов рыбы и влажной одежды. Ян стоял в дверном проеме, пропуская мимо себя ручейки людей. Этот ритуал, что звался коллективной трапезой, был для него совсем чужим теперь. Слишком много открытого пространства. Слишком много взглядов. Его взгляд скользнул по залу, отмечая расставленные группы, островки выживших, ощетинившиеся невидимыми барьерами. И тогда он увидел её. Она сидела одна за небольшим столом, методично разламывая сырную лепёшку. Её поза была сосредоточенной, почти уязвимой в этой всеобщей суете. Вчерашний диван, сигарета, украдкой протянутая в полумгле… это, создало между ними хрупкую, едва заметную нить. Разорвать её сейчас, пройти мимо и затеряться в толпе у другого стола было бы легко. И логично. Но он уже нарушил свое одиночество, впустив в него это мимолётное участие. Отступать назад казалось… скучным. Не меняя выражения лица, Ян направился через зал. Он подошел к ее столу и остановился, не спрашивая разрешения. Поднос с такой же скудной порцией был в его руках. — Это место свободно? — спросил мужчина, и голос его прозвучал ровно, без намёка на просьбу или желание понравиться. Это был просто вопрос. Не дождавшись ответа, он просто отодвинул стул и сел напротив. Дерево скрипнуло под его весом. Ян разместил поднос перед собой. Он не смотрел на Дафну, давая ей время привыкнуть к его присутствию, как вчера. Но на сей раз дистанция между ними была меньше. Стол был маленьким. Обычно она ела одна, лишь изредка к ней присоединялась Анна, не любившая шумные столовые. Поэтому часто Дафне приходилось относить ей сухпаек в лабораторию, где та пропадала сутками. Дафна заблаговременно взяла с собой второй сухпаек. Все уже знали: для Анны. — Свободно, но тебе, похоже, мой ответ совсем не требовался, — заметила Дафна, пожимая плечами. — Но не подумай, я не против. Опустив взгляд в тарелку, девушка принялась наконец есть свой ужин. Она уже привыкла к пресности еды и даже отчасти наслаждалась тем, что может хоть ненадолго заполнить ту пустоту, что образовалась внутри так давно. Ела быстро и методично. Хотя когда-то, до апокалипсиса, всегда растягивала удовольствие и не спешила. Сейчас вся жизнь превратилась в спешку. Генерал вошёл в столовую. Он бросил на столик, который теперь разделяли два особенных объекта его внимания, долгий взгляд, прежде чем отправиться за своей порцией. Дафна отчего-то слегка напряглась, сама не понимая почему. Пальцы непроизвольно сжали стакан с компотом. Ян последовал за её взглядом и встретился глазами с Дмитрием. Холодная синева его взора была знакомой, как шрамы на собственной коже. В ней читалось то же старое недоверие, та же невысказанная претензия. «Что ты здесь делаешь? Кого ты пытаешься обмануть?». Он выдержал этот взгляд, не моргнув, и медленно, намеренно неторопливо, поднёс ко рту ложку с гречкой. Напряжение, исходившее от неё, было почти осязаемым. Ян видел, как побелели её костяшки, сжимавшие стакан. — Он не тронет тебя из-за меня, — произнёс он тихо, так, чтобы слышала только она. Голос его был лишён эмоций. — Его недовольство адресовано исключительно мне. Ты получила свой жетон. Ты под защитой. Дмитрий тем временем отошёл к раздаче, но его спина, прямая и жёсткая, всё ещё излучала напряжение. — Привыкай есть медленнее, — добавил Ян. — Мир рухнул, но еду спешка не улучшает. Только желудок собьешь. Ян мигом, словно привык так поступать, стал просто тенью напротив и тихим напоминанием, что не всякая опасность очевидна и не всякое спокойствие обманчиво. Пальцы Дафны слегка расслабились. Медленнее, чем обычно, девушка сделала глоток из своего стакана. Они были мало знакомы, чтобы делиться откровениями. Оставалось лишь есть. В тишине. Медленнее, почти по его наставлению. Возможно, он просто не хотел, чтобы эта тихая, почти незаметная для многих девушка так скоро уходила.Когда тарелка уже была почти пуста, все услышали это. Знакомый для базы звук сирены. Он разносился внутри стен здания, привлекая внимание к тому, что твари летят в сторону оплота безопасности кучки выживших, обосновавшихся здесь. Солдаты повыскакивали со своих мест, направились на подмогу — обороняться. Остальные же должны были проследовать в специальные, более защищенные укрытия на нулевом этаже. — Вот черт, — сорвалось с ее губ. Мгновенная тишина, а затем, взрыв хаоса. Стулья заскрипели, подносы опрокинулись, и единый поток людей хлынул к выходу. Начиналась давка.