Парад планет

Гарри проснулся резко, будто его выдернули из толщи воды. В комнате было ужасно душно и темно, судя по виду из окна, где-то часа два или три ночи, где-то на улице стрекотали сверчки и кажется слышится шум проезжающих неподалеку редких машин. Он лежал, уставившись в потолок, и ещё несколько секунд не мог понять, где находится и кем является. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах, ладони и волосы были влажными от пота, а горло сжимало в знакомой удушающей хватке. Кошмар не отпускал сразу. Обрывки сновидения мелькали перед глазами: яркие зеленые вспышки, толпы магов облаченных в длинные черные мантии и носящие маски, чьи-то крики и какая-то метка в воздухе с черепом из рта которого вырывался змей. Гарри зажмурился, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, как делал уже десятки раз за этот месяц. Шрам горел как раскаленный метал или как если бы масло со сковороды вновь брызнуло ему в лицо. Кошмары давно стали обыденностью, но Гарри никак не мог привыкнуть к их реалистичности, как будто он проживает их наяву. И каждый раз он не смотря на понимание, что страшный сон придет к нему с вероятностью 70 или 80 процентов, он продолжает надеяться на чудо и на возможность выспаться перед очередной сменой в доме «дорогих» родственников. Он уже собирался перевернуться на бок и, пока время позволяло, попытаться снова уснуть, когда услышал тихий, настойчивый стук о стекло. Сначала он подумал, что ему показалось, после кошмаров слух часто подводил, как собственно и зрение, но стук повторился. Ещё раз, и еще, пока до Гарри не дошло, что надо бы впустить Хэдвиг после ночной охоты. Он тихо поднялся, стараясь не скрипнуть половицами и решив что очки ему надевать лень, подошёл к окну. Белая фигура за стеклом нетерпеливо переступала с лапы на лапу. Гарри открыл окно, и в комнату тут же ворвался прохладный ночной воздух прогоняя духоту и вместе с ней остатки кошмарного сна. Хэдвиг влетела внутрь, пролетела пару оборотов над потолком и устроилась у него на плече, недовольно ухнув и клюнув за ухо, будто отчитывая его за задержку. —- Прости —- тихо сказал Гарри. Он закрыл окно, сел обратно на кровать и дав Хэдвиг пересесть с плеча на колени, осторожно погладил её по голове. Хэдвиг прижалась к нему и тихо ухнула хлопнув крыльями. Гарри незряче уставился в темноту комнаты и думал о прошедшем месяце. Возвращение к Дурслям каждое лето было сродни испытанию на выносливость и познанию краев собственного терпения. Страх вновь стал привычкой, хотя он и мог огрызнуться, но это работало только с Дадли и только когда Гарри удавалось выбраться на улицу прогуляться, а синяки стали расцветать все большим количеством бутонов самых разных цветов и размеров. Его не били, по крайней мере не избивали на постоянной основе, всегда была причина, пускай даже самая незначительная и глупая, увечья так же появлялись от ежедневной работы или неудачных падениях, но основной рисунок все же оставался за авторством великодушных родственничков. Он пробовал запугать Дурслей своим крестным-убийцей, но Гарри так и не понял, что они решили на этот счет: что их племянник в край тронулся крышей или, что он решил блефовать надеясь так защититься от них, в любом случае, это не помогло, а смысла писать особо было, Сириус сейчас в бегах и отправлять к нему сову с жалобой на надоедливых родственников —- верх абсурда. Кошмары Гарри так же подпитывались слухами и статьями в газетах о всяких нападениях. Шёпот, который просачивался сквозь любую преграду, следовал за мальчиком по пятам. Пожиратели Смерти просыпались, как после зимней спячки, и сеяли хаос среди маглов, на волшебников они пока не спешили нападать. Они —- словно крысы на корабле почуявшие пир начали действовать, а значит Волан Де Морт скоро возродится вновь. Гарри чувствовал это кожей, мир вокруг медленно сжимался, оставляя всё меньше и меньше от себя прежнего. Хотя, этот гений почти каждый год пытается возродиться и разбираться с этой жалкой пародией на человека в новом году у Гарри не было никакого желания, с другой стороны, если бы ему предложили сразиться с Воландом или остаться у Дурслей, Гарри бы очевидно выбрал бы первое, там он хотя бы может дать отпор и быть для соперника равным. Он знал, что так продолжать нельзя иначе он точно загнется, но и выбора то особо как будто и не было. Взрослые, к сожалению, глухи и слепы, так что обращаться за помощью к ним —-почти бесполезно. Рону и Гермионе он всё же писал, он не хотел оставлять друзей в неведении, да и после писем как-то легче сразу становилось. Он писал, что у него все хорошо, что Дурсли хоть и были невыносимы, но он справлялся. Всегда справлялся и сейчас справится. Это была почти правда. Почти. Гарри уткнулся лбом в перья Хэдвиг и закрыл глаза. Она тихо щёлкнула клювом, будто отвечая. Мальчик усмехнулся про себя: эта сова была ужасно умной и наблюдательной и сейчас она видела, что ее хозяину морально тяжело, а потому не спешила вернуться в свою клетку или улететь вновь куда-то по своим совиным делам. Наконец Гарри отпустил ее восвояси, а сам лег на уже похолодевшую кровать. Поттер уже думал закрыть глаза и предаться забвению в царстве Морфея, как вдруг в его голове всплыло одно до боли знакомое слово. «Побег» Гарри помнил как сбежал от Дурслей на втором курсе, тогда он бежал с Роном и его братьями. Однако, это все случилось, во-первых, ближе к концу лета, во-вторых, было место где он мог остаться и не переживать, что его отправят обратно до следующих каникул. А потому бежать самому не очень благоразумно, особенно в нынешней ситуации, по крайней мере, пока Гарри не продумает план. Он пролежал таким образом некоторое время обдумывая возможные пути решения, пока веки его не начали тяжелеть и Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, наконец забылся сном без сновидений.