Парад планет

Мрак. Северус Снейп никогда не любил это слово, но сейчас оно как нельзя лучше описывало то, что происходило вокруг. Зал суда Визенгамота был залит холодным, беспощадным светом, от которого не спрятаться, не укрыться. Но он нашел способ. Тень в углу, за массивной колонной, скрывала его достаточно, чтобы оставаться невидимым для всех этих стервятников, жаждущих крови. Он не хотел здесь быть. Когда утром пришло уведомление с требованием явиться на слушания по делу Игоря Каркарова, Снейп едва не сжег пергамент прямо на месте. Какое ему дело до того, что станет с этим человеком? Каркаров выбрал свою судьбу, когда сбежал, когда предал, когда… когда все эти годы таскался за ним хвостиком, пытаясь найти тему для разговора. Снейп поморщился от собственных мыслей. Именно эти воспоминания привели его сюда. Не приказ Министерства, не просьба Дамблдора. Нет. Какая-то глупая, сентиментальная часть его существа захотела увидеть, как тот самый человек, вечно нервный, суетливый, но неизменно следующий за ним по пятам, будет бороться за свою жизнь. Игорь стоял в клетке в центре зала. Осунувшийся, бледный, с темными кругами под глазами и отросшей бородой он выглядел почти жалко. Камеры предварительного заключения еще никого не красили, а постоянное ожидание дементоров делало свое дело. Каркаров нервно теребил край тюремной мантии, обводя взглядом лица судей, и Снейп видел, как мелко дрожат его пальцы. Трус. Всегда был трусом. — Игорь Каркаров, — в звонкой тишине голос Барти Крауча-старшего неприятно резал по ушам. — Вы предложили сделку. Министерство готово рассмотреть возможность освобождения вас из Азкабана в обмен на информацию. Назовите имена Пожирателей смерти, которые до сих пор не понесли наказания. Каркаров сглотнул. Его кадык дернулся. — Антонин Долохов, — начал он, голос его слегка дрожал, но он старался говорить твердо. — Эван Розье. Руквуд. Мальсибер. Снейп наблюдал из тени. Каждое имя падало в гробовой тишине, и ему казалось, что он слышит, как щелкают замки камер в которые отправились эти люди. Долохов опасный убийца, Розье умер, Мальсибер жестокий садист, Руквуд кажется шпион. Никого не жаль. Каркаров продолжал. Имена лились рекой — те, кто активно выходил на миссии, и те, кто предпочитал отсиживаться в тени, варить зелья или создавать темные артефакты. Большинство из них уже были либо мертвы, либо сидели в Азкабане. Список таял. Но кое какие имена попали в точку.  — Замечательно, — сказал Крауч-старший и сложил бумаги на место. — совет примет решение, а тем временем вас доставят обратно в Азкабан.  — Нет! Постойте, подождите, я.. я знаю, знаю еще одного! Снейп машинально подсчитывал в уме. Скольких из их общего круга знакомых назвал Каркаров? Почти всех. Всех, кроме… — Есть еще кто-то? — голос Крауча звучал все более раздраженно. — Если вы назвали лишь уже известных нам преступников, ваша информация не имеет ценности. Каркаров побледнел еще сильнее, хотя казалось бы выглядел он не лучше ожившего трупа. Снейп видел, как паника затапливает его глаза, как он лихорадочно перебирает в голове имена, ища хоть одно, которое спасет его от ледяных объятий дементоров. Это было почти… забавно. Игорь всегда был плохим лжецом. Слишком эмоциональным, слишком читаемым. Сейчас на его лице было написано все: страх, отчаяние, и кажется упрямство. Отчаянное, глупое упрямство. Каркаров назвал бы кого угодно. Любого, кто спас бы ему шкуру. А учитывая, сколько времени он проводил с Северусом его имя должно было всплыть и раньше. Снейп уже приготовился услышать себя, но то что он услышал весьма его… удивило.  — Барти Крауч! — выдохнул Игорь. — Младший. Зал взорвался. Снейп невольно подался вперед, выходя из тени, но вовремя опомнился. Крауч-старший застыл с каменным лицом, но Северус заметил, как расширились его глаза. Кто-то из судей вскрикнул, кто-то зааплодировал. А Каркаров стоял и смотрел чуть выше скамей судей, на колонны, и Снейп вдруг понял, что Игорь смотрит туда, где стоит он. Не видит, конечно, но чувствует. Или надеется, что Северус здесь. Надеется, что он видит. Младшего Крауча подняли с места и поволокли прочь. Тот что-то кричал, плакал, вырывался, но его держали крепко. Суматоха, разговоры, крики — все смешалось в один белый шум. Этого хватило. Имя Крауча оказалось достаточной ценой. Каркарова увели в другую сторону, оформлять документы, готовить к освобождению. Суд был окончен. Снейп отвернулся и скользнул вдоль стены, направляясь к каминам. Надо успеть уйти до того, как толпа хлынет наружу и начнется пробка. Ему не нужно было ни с кем разговаривать, ничего объяснять. Он увидел то, за чем пришел. Игорь назвал всех, кроме него. Трус. Жалкий, зашуганный трус, готовый сдать кого угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Но его имени не прозвучало. Северус понимал, что даже если бы Игорь назвал его, ему бы было ни холодно ни жарко. Дамблдор поручился за него, Министерство знало о его роли шпиона. Но что, если бы он не успел перейти обратно? Что, если бы Каркаров назвал его имя тогда, когда Снейп еще был по ту сторону? Он не знал ответа. И это беспокоило его. Остановившись перед камином, Снейп бросил взгляд назад. В зале все еще гудели голоса. Но где-то там, среди всей этой суеты, Каркаров наконец-то выдыхал с облегчением. Пожалуй, Игорь был и остается трусом. Но он был… милым трусом. Снейп шагнул в зеленое пламя и исчез. *** Сова прилетела на рассвете. Снейп уже не спал, он вообще почти не спал в последнее время, но это не помешало ему с ходу распознать знакомый почерк на конверте. Игорь. Столько лет прошло, а он до сих пор посылает письма. Снейп развернул пергамент, пробежал глазами по строчкам. Каркаров писал о погоде в Дурмстранге (холодно), о новых учениках (бестолковые), о том, что снова перечитал какую-то старую книгу по зельеварению и нашел ошибку, которую они оба допускали в школе. Снейп отложил письмо в сторону и вернулся к своим записям. Он ответит позже. Может быть, через день. Может быть, через три. Игорь знал, что Северус не любит болтать. Знал и, кажется, принимал это. В каждом его письме не было требования ответить немедленно. Только новости, слова, и попытка протянуть ниточку через расстояние. «Интересно, писал ли он кому-то еще так же?» Снейп поймал себя на этой мысли и тут же отогнал ее. Какая разница? Игорь волен делать что хочет. Но где-то глубоко внутри, в том уголке, который Снейп никогда не показывал никому, шевельнулось странное чувство. Он никогда не узнает, что такой открытый, такой разговорчивый, такой настоящий Каркаров бывает только с ним. Только в письмах, летящих через пол-Европы к человеку, который отвечает раз в неделю короткими, сухими фразами. Снейп взял чистое перо.

«Игорь,

В третьем абзаце ты ошибся в пропорциях корня асфоделя. В следующий раз проверяй факты, прежде чем писать.

С.С.»

Он запечатал конверт и отправил сову в окно. Этого хватит. Игорь поймет.