Парад планет

Утро встретило Гарри серым светом, сочащимся сквозь щель между занавесками. Сегодня, на удивление, было довольно пасмурно, хотя только вчера грело солнышко. Он лежал на кровати в незнакомой комнате, где всё пропахло пылью и застоялым воздухом въевшимся в стены. Где-то далеко, на грани слышимости, слышался гул проезжающих неподалеку машин. Гарри смотрел в потолок и пытался собрать в кучу мысли, которые разбегались, как тараканы от света. Ночью, когда Снейп притащил его сюда, сил не было ни на что, кроме как рухнуть на кровать и провалиться в сон без сновидений. Но сейчас, когда утренний свет и тишина привели мозги в порядок, Гарри начал осознавать, где он, у кого и при каких обстоятельствах. Человек, который его ненавидит, который снимает баллы по любому поводу, который смотрит на него так, будто Гарри — личное оскорбление, воплотившееся в жизнь. И теперь он у этого человека дома. Супер, шикарно, просто бесподобно. Гарри сел на кровати и уставился на окно. Никаких замков и засовов, обычная маггловская рама. Он встал и, подойдя ближе, дернул за ручку.  Открыто. Он замер, прислушиваясь. В доме было тихо. Может, Снейп ещё спал? Или вообще ушёл куда-то? Возможно, если Гарри тихонько вылезет, никто и не заметит. К черту чемодан, важен только рюкзак. Он подошел к изголовью, там где он оставил рюкзак, быстро и бесшумно переоделся в «наряд для побегов», и уже хотел было подхватить рюкзак, но его взгляд упал на расстеленные простыни. Если он сейчас сбежит, надо хотя бы снять его и сложить, наверное? Ну, а то как будто некрасиво получается. Или это будет слишком? Может, лучше оставить как есть и не забивать себе голову ерундой, а валить? Гарри так увлёкся этими мыслями, что пропустил момент, когда в коридоре раздались шаги. Стук в дверь был коротким, да и как будто чисто ради приличия, два резких удара. Не дожидаясь ответа, ручка повернулась. Гарри кинулся к раскрытому настежь окну и уже занес ногу над подоконником, но Снейп оказался быстрее. Взмах палочкой, и створки захлопнулись прямо перед носом у Гарри, едва не прищемив пальцы. — И куда это вы собрались в такую рань, Поттер? — голос Снейпа сочился привычным сарказмом. — Никуда. — Гарри обернулся и постарался придать лицу максимально невинное выражение. — Проветриться хотел. Лето все же, а тут душно. — Проветриться. — повторил Снейп. Даже дураку было бы понятно, что он едва ли поверил. — Через окно. На втором этаже. Не найдя более удобного способа, например, двери. Гарри промолчал. Спорить было бесполезно. — За мной. — Снейп развернулся и вышел в коридор, даже не проверяя, идёт ли Гарри. Ну, а Гарри пошел, просто потому что выбора особо и не было. Коридор, что на первом этаже, что на втором, был максимально пустым, даже самой маленькой фотографии нигде не наблюдалось, только комод и большие, старые часы. Здесь как будто вообще не жили. Будучи в более трезвом уме, в этот раз мальчик смог получше осмотреть местность. Его комната, как и комната Снейпа, находились на втором этаже. Спускаясь по лестнице, Гарри только сейчас заметил какие здесь низкие потолки по сравнению с тем же домом на Тисовой улице. Коридор первого этажа соединял главный вход с гостиной, туалетом и кухней, куда ему сейчас по идее нужно топать. Под лестницей было еще две двери ведущие неизвестно куда, точнее одна из них скорее всего вела в чулан под лестницей, от воспоминаний Гарри как будто шибануло током. А вот вторая, неизвестно куда, возможно лаборатория для работы с зельями. Он бы с удовольствием задержался бы тут подольше, изучая минималистичный интерьер, но, увы и ах, дела ждут.  Кухня оказалась не то чтобы маленькой, но тесной и до ужаса унылой, по сравнению с той на которой Гарри провел 12 лет своей жизни. Старая мебель, тёмные стены. Как и в коридоре, никаких украшений. Гарри сел за стол напротив Северуса и уставился ему в глаза. Снейп без колебаний принял вызов и пристально смотрел в ответ. Так они сидели наверное минуту-две. На кухне висела такая тишина, что было слышно, как тикают часы в коридоре. — Я задам вам вопрос, Поттер, — наконец произнёс Снейп, голос его звучал обманчиво спокойно. — И в ваших интересах ответить мне на него максимально честно. Гарри промолчал, но взгляда не отвёл. — Почему вы сбежали? Гарри выдохнул. Этот вопрос он ожидал, а потому заготовил ответ заранее: — Последователи Сами-знаете-кого всё чаще нападают на людей, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Мои родственники, как вам известно, магглы. Я не хотел подвергать их опасности. Если бы они пострадали из-за меня... Он не договорил. Зельевар смотрел на него с таким выражением, что слова застряли в горле. Всё же многолетний педагогический опыт сыграл ему на руку, обман он теперь чувствует за километр.  — Как трогательно. — процедил Снейп. — Приберегите свои героические сказки для кого-нибудь другого, кто в них поверит. Даю последний шанс. Гарри непроизвольно дёрнулся. — Не понимаю о чем вы говорите, сер. — Не стройте из себя дурака, Поттер — раздраженно парировал Северус. — Ваши умственные способности, безусловно оставляют желать лучшего, но я крайне сомневаюсь, что даже с ними вы бы пошли на такой риск. Гарри понял, что проигрывает этот диалог, но отступать было некуда. Сердце забилось птицей в клетке, он не знал, что делать.  — Я не обязан вам ничего объяснять. — Обязаны, Поттер. Потому что из-за вашего эгоистичного проступка наши люди искали вас целую неделю. Так что вы сядете здесь и будете говорить, пока я не решу, что услышал достаточно. Гарри сжал зубы, внутри закипала злость, расплываясь по всему телу сильным напряжением. Но он продолжал упрямо хранить молчание, лишь глаза выдавали его непоколебимое упрямство и намерение молчать до конца.  Снейп смотрел на него сверху вниз ещё несколько секунд, а потом вдруг его глаза сузились. Гарри внезапно почувствовал, что-то странное, но одновременно знакомое чувство, как будто кто-то чужой был рядом. Перед глазами мелькали картины, но они проносились так быстро, что он не успевал понять что это, только чувствовал внезапно нахлынувшую боль и ноющую усталость в некоторых конечностях. Все ощущения разом нахлынули на Гарри, топя его с головой.  — Хватит! Гарри даже не понял, закричал он вслух или только в голове. Он просто рванулся, отшатнулся, и с громким стуком улетел на пол вместе со стулом. Давление и резко нахлынувшая хандра тут же исчезли. Он сидел, тяжело дыша, и смотрел куда угодно, только не на Снейпа. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Что это было? Что, чёрт возьми, это было? Гарри рискнул поднять глаза и остолбенел. Казалось, что Северус никак не поменялся в лице, но глаза его выдавали. Снейп смотрел на него так, будто увидел призрака прошлого, которого тот так тщательно пытался схоронить. Не зло, не презрительно, не насмешливо. Самому зельевару казалось, будто перед ним сидел не Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, а кое-кто совсем другой. Однако Северус постарался как можно быстрее прийти в себя.  — Закатайте рукава, — голос Снейпа звучал хрипло. Надеялся, что его догадка - лишь предположение. — Что? — Рукава, Поттер. Закатайте. Гарри медленно, чувствуя неприятный холодок по коже, закатал рукава до локтя. Предплечья были чистые. Ну, почти. Царапины от веток, не серьезные ожоги, пара синяков, обычное дело после недели жизни в лесу. Снейп нахмурился. — Дальше. — Не могу. — быстро сказал Гарри. — Рубашка не закатывается дальше. — Эта рубашка больше вас раза в три, как минимум, Поттер. — Снейп подался вперёд. — Она поднимется хоть до плеча. Закатывайте. — Я сказал, не могу! Гарри вскочил, но Снейп оказался быстрее. Он перехватил его запястье — и Гарри зашипел от боли, потому что пальцы профессора надавили как раз на свежий синяк, оставшийся после неудачной попытки залатать крышу. — Прекратите истерить, Поттер.  — Пустите! — Не дёргайтесь, вы сделаете только хуже. Они сцепились прямо посередине кухни. Гарри пытался вырваться, зельевар, удержать, и в этой возне было что-то до ужаса знакомое. Гарри чувствовал себя крайне уязвимо, а мозг подкидывал самые разные способы выпутаться. Профессор изловчился и таки задрал рукав. И замер. Гарри так же застыл на месте, потупив взгляд в пол.  Вновь повисла тишина, но уже далеко не такая враждебная, как до этого. На коже, от локтя до плеча, тянулись шрамы. Темными полосками проходились по коже, тонко обрамляя руку словно мелкие змеи. Пусть большинство шрамов были старыми, зрелище все равно не из приятных. Северус смотрел на них долго. Очень долго. Гарри не видел его лица, но чувствовал, как пальцы профессора дрогнули. Потом Снейп аккуратно, почти невесомо, опустил его руку. — Есть ещё? — спросил он тихо. Гарри мотнул головой. Врал, конечно были. На ногах, например. И пара шрамов на боках, которые он сам не видел, но чувствовал пальцами, когда мылся. Но когда Северус шагнул ближе, Гарри отшатнулся так резко, что врезался спиной в стену. Он смотрел исподлобья, готовый защищаться, кусаться, царапаться. Сделать что угодно, только чтобы к нему не прикасались. Плевать, что с ним будет за поведение как у контуженого.  Профессор замер. В его глазах мелькнуло что-то, что довольно быстро исчезло под привычной ледяной маской. Хоть какая-то стабильность. Он медленно, демонстративно медленно, отступил на шаг заводя руки себе за спину.  — Иди к себе, — сказал он отворачиваясь от Гарри, показывая, что разговор окончен. — Без вопросов. Гарри не заставил просить дважды. Он вылетел из кухни так быстро, будто за ним гнались дементоры. *** Снейп стоял неподвижно ещё минуту. Потом достал палочку. — Экспекто Патронум. Серебристая лань выпорхнула из палочки и замерла в ожидании. — профессору Дамблдору, — глухо произнёс Снейп. — Поттер у меня. Поиски прекратить. Мне нужно с вами поговорить. Срочно. Лань ускакала прочь оставляя медленно тающий серебристый свет.  Снейп закрыл глаза и прислонился спиной к стене. Перед внутренним взором всё ещё стояли воспоминания за июнь этого года и эти полосы. Тонкие, ровные, страшные. Он знал, как они появляются. Да даже если бы не знал, не трудно было бы догадаться. Тобиас Снейп никогда не спрашивал разрешения, когда хотел ударить. Но иногда Северус думал, что удары это не самое страшное. Самое страшное было после оставаться наедине со своими мыслями.  Он думал, что сына Лили это точно не коснется.  Оказалось, что жизнь та еще сволочь. *** Гарри сидел на кровати в своей комнате и пытался успокоиться. Получалось из рук вон плохо. Мысли метались, как пикси по классу. Что это было? Почему Снейп так отреагировал? Почему не засмеялся, не сказал ничего про "слабака Поттера"? Гарри был готов к насмешкам. К презрению. К тому, что профессор использует это против него, как использовал всё остальное. Но он промолчал. Это было... странно. Неправильно. Пугающе. Взрослые обычно так себя не ведут. По крайней мере, взрослые в окружении Гарри.  Мальчик вытащил из рюкзака остатки хлеба и принялся жевать, просто чтобы занять рот и руки. Хлеб засох и крошился, но есть хотелось зверски. Он жевал и думал о Хэдвиг. Найдет ли она его? Поймёт ли, где искать? Умная птица, вроде должна сообразить, но чувство тревоги неприятно закопошилось под ребрами.   Он так ушёл в свои мысли, что не заметил сколько времени пролетело, а так де не услышал, как его звали. Первый раз. Второй. Дверь распахнулась без стука. — Я звал тебя, Поттер. Снейп схватил его за предплечье и потащил в коридор. Гарри едва успел проглотить хлеб, который быстро закинул себе в рот, и чуть скривился от того как твердые, острые стенки резанули по горлу. Сам Северус увидев Гарри с куском хлеба вспомнил, что ни он, ни мальчишка, с утра ничего не ели. Но зельевар быстро отбросил эти мысли на второй план. Есть задачка поважнее.  В гостиной их уже ожидал Дамблдор. Гарри моргнул, пытаясь понять, откуда директор взялся так быстро, но потом вспомнил про магию и забил. Снейп вытянул руку, которой держал Гарри, и буквально выставил его перед Дамблдором, как будто возвращал вещь. — Ваш золотой мальчик, — голос Снейпа сочился ядом. — Забирайте. Пристройте его куда-нибудь к его друзьям. К Уизли, Грейнджерам, к чёрту на рога, плевать. Но не смейте возвращать его обратно. Гарри дёрнулся, пытаясь вырвать руку, но Снейп держал мёртвой хваткой. Кажется рука начинает понемногу неметь… Дамблдор посмотрел на них поверх очков-полумесяцев. Взгляд его был спокойным, но внимательным. — Северус, я понимаю твоё беспокойство, но, боюсь, это невозможно. Молли и Артур завалены делами, они не смогут забрать Гарри раньше середины августа. Грейнджеры уехали заграницу на каникулы, их нет в стране. Остальные преподаватели либо заняты, либо не в состоянии обеспечить мальчику должную защиту. Он выдержал паузу. — Остаются только его родственники. — нет. Снейп рявкнул это так, что Гарри вздрогнул и отшатнулся от него. Даже Дамблдор, кажется, удивился. — Вы не понимаете, — Снейп говорил сквозь зубы, одна только мысль о тех магглах жутко злила. — Его нельзя туда возвращать. — В таком случае, почему бы тебе не выдвинуть свою кандидатуру? Снейп уничтожающим взглядом вцепился в директора. Гарри увидел, как на его скулах заходили желваки. — Вон, — сказал Северус переводя взгляд на Гарри. — Иди к себе. Разбери вещи. Выйдешь когда позову. В остальное время носу оттуда не показывать. Гарри вырвал руку, зло сверкнув глазами и стараясь смотреть Снейпу в лицо, (но не в глаза), пулей вышел в коридор. В гостиной повисла тяжёлая тишина. Снейп стоял у просевшего дивана, сверля взглядом пустой дверной проём, в котором только что скрылся Поттер. Альбус прохаживался по залу, в основном напротив Северуса и терпеливо ждал когда тот соизволит говорить.  — Вы не хуже меня знаете, что я не гожусь для этого, — наконец выплюнул Снейп, не оборачиваясь. — Я последний человек, которому стоило бы доверять ребёнка. Особенно этого конкретного. — И тем не менее, Северус, — голос Дамблдора звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь, — ты же и настаиваешь чтобы Гарри отправили куда угодно, но не к его родственникам. Можешь объяснить, почему?  — Потому что... — Снейп сглотнул. — Потому что я решил узнать причину его побега и… эти магглы… Я подозреваю, что Поттер мог подвергаться не самому лучшему обращению, а старые следы только подтверждают мою догадку.  Дамблдор остановился и резко повернулся к Северусу. Он надеялся, что ему показалось, но зельевар выглядел уж слишком серьезным.  Воздух в комнате резко похолодел. Северус даже не понял сначала, что произошло, просто вдруг стало трудно дышать, а по коже побежали мурашки. От вечно добрых и мудрых глаза директора в миг не осталось и следа. Они будто покрылись коркой льда, но внутри бушевала ярость.  Но Альбус моргнул и холод ушел так же быстро, как появился. Перед ним снова был старый добрый директор с усталыми глазами. — Я разберусь с ними, - сказал он ровно. — Лично. Я предупреждал их о последствиях в письме 12 лет назад. Они помолчали некоторое время переваривая полученную информацию.  - Ты оставишь его у себя до августа. Другого выхода нет. — Вы просите меня о невозможном, Альбус. Дамблдор посмотрел на него поверх очков. — Я прошу тебя не о том, чтобы ты полюбил или принял его, Северус. Я прошу тебя подержать его до середины августа. Если ты отправишь его обратно к Дурслям после того, что ты увидел... — Я не отправлю, — перебил Снейп сквозь зубы. — Но есть же кто-то ещё. Люпин. МакГонагалл. Кто угодно. — Люпин сейчас в опасном положении, ты и сам знаешь. Минерва занята моим поручением и подготовкой к новому учебному году и не сможет обеспечить должную защиту. Кроме того... — директор чуть склонил голову, — Тебе не кажется, что вы с Гарри немного похожи? Снейп незаметно сжал кулаки за спиной. Проклятый старик. Всегда бьёт в самое больное место. — Я не... — начал он, но Дамблдор поднял руку. — Я не говорю, что это будет легко. Я не говорю, что ты обязан стать ему отцом. Но прямо сейчас у него нет никого, кроме тебя. Либо ты оставляешь его у себя, либо он возвращается к тем, кто... — Дамблдор запнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное. — К тем, кто явно не обрадуется его приезду.  Снейп молчал долго. Так долго, что Дамблдор уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но зельевар вдруг резко кивнул. — Хорошо. Но на моих условиях. — Разумеется. — При первой же возможности я передам его Уизли или кому-то ещё. — Договорились, — Альбус двинулся в сторону выхода. — И ещё кое-что, Северус. Снейп вопросительно изогнул бровь. — Постарайся не доламывать его. Я знаю, как тебе трудно сдерживаться, но постарайся. Он и так получил достаточно от жизни. Не добивай. Снейп скривился, но кивнул. Дамблдор вышел, оставив его одного в гостиной. *** В своей комнате он первым делом с размаху открыл дверь, но закрыл аккуратно, почти бесшумно. Привычка. Хрен вытравишь. Он плюхнулся на кровать и уставился в стену. Вот значит как. Его буквально выволокли как какую-то вещь, потрясли им, а потом просто швырнули обратно, как надоевшую игрушку. И всё, что он получил, это абсолютно ни-ху-я. — Мыши слепые - крысы тупые, — пробормотал Гарри себе под нос. — Пока им в глаза не начнёшь долбиться, они проблем не видят. А как увидят, так сразу спектакль начинается. Да пошли вы на кудыкины горы со своей жалостью. Он встал и принялся разбирать рюкзак. Вещей было немного. Растянутая одежда Дадли, которая болталась на нём как на вешалке, пара книг, палочка, мантия невидимка и дальше по мелочи. Гарри осмотрел свой скудный гардероб и вдруг понял, как жалко они выглядят. Особенно здесь, в доме, где даже профессор с сальными волосами, выглядит более ухоженным на его фоне. Ладно, плевать. Модником Поттер никогда не был, так что и заморачиваться смысла нет. Он быстро разложил вещи по полкам в шкафу, и замер. Скучно. Раньше ему никогда не бывало скучно. По крайней мере не так ярко выражалось. У Дурслей голова вечно была забита делами: уборка, готовка, сад, ещё раз уборка. В лесу надо было думать, где добыть пропитание, как не замёрзнуть, да и дел хватало с лихвой. А тут четыре стены, тишина и полное отсутствие занятий. Гарри подошёл к окну и дёрнул раму. Закрыто. Магией, очевидно. — Вот мышь летучая, — вздохнул он. Он еще раз оглядел комнату. Пыльно. Снейп, видимо, не часто сюда заходил до того, как поселил его. Гарри поморщился. Убираться он ненавидел, но жить в грязи ненавидел ещё больше.  Через полчаса самая драная майка Дадли, превратившаяся в жалкое подобие тряпки, полетела в мусорку. Гарри вытер пыль, протёр пол, но кровать заправил кое как. Обычно времени на такое у него не было, да и он не особо стремился убираться у себя.  Когда он закончил, за дверью как раз раздались шаги. Стук и дверь слегка приоткрывают.  — На кухню через пять минут, — глухо донеслось из коридора, и шаги удалились. Гарри простоял некоторое время, глядя на дверь. Потом тяжело вздохнул и собрав волю в кулак вышел вслед за профессором. Северус уже сидел за столом, чуть дальше от него стояла тарелка с жаренной картошкой. — Садитесь, — коротко бросил Снейп, не глядя на него. Гарри осторожно присел на край стула, готовый в любой момент отступить. Есть хотелось зверски, но он заставил себя не набрасываться на еду. Мало ли. Тем временем зельевар продолжал хранить молчание. Гарри тоже молчал. Смотрел то на тарелку, то на Сеаеруса и ждал подвоха. — На неопределенное время, ориентировочно до середины августа, вы остаётесь здесь. — сказал наконец Снейп. — Другого варианта нет. Дверь под лестницей, та что ближе к стене - лаборатория, туда, как и в мою спальню, вход строго запрещен. Меня по пустякам не дергать, понадобишься - позову. Вопросы? Гарри поджал губы и помотал головой. Перспектива провести всё лето под присмотром декана змеиного факультета отнюдь не радовала.  — А теперь, прекратите сверлить еду взглядом, Поттер. Она не кусается. В отличие от некоторых. — сразу после этих слов Северус стремительно вышел из кухни скрываясь, как теперь знал Гарри, в лаборатории.  Мальчик все еще с недоверием косился на свой обед, но отказываться не стал. Голод страшная штука, на что она только не подписывала Гарри в своё время… За первую половину дня произошло многое, даже слишком многое. Он абсолютно не горел желанием жить бок о бок с человеком который его на дух не переносил, причем взаимно. Но нежелание возвращаться к Дурслям как будто перевешивало, да и, к удивлению Гарри, Снейп каким-то образом согласился на это вынужденное сожительство.  По окну мелкими каплями забарабанил дождь. Утренние тучи к обеду не рассеялись, лишь плотнее встали в темные ряды, поливая город водой. Гарри уже съел обед и теперь просто сидел уставившись в окно. Приличия ради, вымыл за собой посуду. Одна тарелка, одна вилка, ничего сложного. Откровенно говоря, вид из окна навевал тоску, а мысли о своем настоящем положении ничуть не делали картину лучше. Депрессивненько…