Дракон без Песни

      Недавно брат обмолвился об одной занятной детали насчёт Турнира. Оказывается, Его Огненное Превосходительство — наш папаша — так-то не горит желанием его устраивать.       Мол, казна пустая, денег нет, держитесь. Конечно, он врал: деньги у Королевства есть, а у него — нет. Удивительно, но впервые за долгое время он проявил проблеск благоразумия — учитывая, насколько плачевным было его «личное» финансовое состояние.       Правда, ненадолго: в будущем он уже твёрдо решил закатить грандиозный турнир... в свою честь, разумеется. А вот идея провести турнир в честь сына — у него энтузиазма не вызвала.       Кстати, сам Рейгар тоже не рвался в центр внимания. Но тут неожиданно в разговор влез мейстер Мелвин — да-да, мой личный ходячий архив. Он неосторожно заметил, что, мол, меня уже можно представить ко двору.       Эйрис посмотрел на него так, будто сейчас подпишет указ о его казни. Частично — справедливо. Мне и правда маловато лет для официального выхода, по-хорошему стоило бы подождать ещё пару годиков. Особенно учитывая параноидальную натуру отца, который, будь его воля, держал бы нас взаперти до совершеннолетия или второго пришествия Бейлора Благословенного.       Но Мелвин стоял на своём. Говорил, мол, я развит не по годам, самостоятельный, не как прочие дети. В поддержку выступили няня и сир Харлан, предложив использовать моё представление как дополнительный повод к празднеству помимо юбилея наследника. Мать и сир Барристан почему-то были против — что, честно говоря, удивительно. Наверное, хотели, чтобы у меня подольше было детство.       Потом последовало великое собрание мозгов, а именно — совещание с советниками. Большинство идею поддержало. Только Тайвин, в своём стиле, проворчал, что турнир ударит по казне. Их стоит делать — но не сейчас. Потом добавил, что если всё грамотно рассчитать, то оно может и окупиться. И, о чудо, отец согласился. Скрепя зубами.       Так у нас внезапно появилось два повода для турнира. Где он достал на это деньги — загадка. Лично у него денег нет совсем. По слухам, сам Эйрис по уши в долгах — но Королевство, тем не менее, процветает. Подозреваю, это всё Тайвин, как ни крути. Ходят слухи, что средства выделили сразу несколько домов: Ланнистеры, Баратеоны, Тиреллы и даже Мартеллы. Отличная инвестиция — приглядеться к наследнику и заодно глянуть на «того самого второго сына».       Про меня, кстати, уже пустили слухи. Пока не знаю, какие именно, но уверен — ничего приятного.       Всё это навело меня на размышления о «эффекте бабочки». По сути, он должен был начаться с момента моего рождения. Но, скажем, Джоанна всё равно родила близнецов в нужный год. А вот с турниром — тут уже явно пошли отклонения. Был ли этот турнир в книжном каноне? Вопрос остаётся открытым.       Когда Рейгару сообщили о решении отца устроить турнир, тот надолго ушёл в библиотеку. Видимо, морально готовиться.       Тем временем, находясь в изоляции, я решил поставить эксперимент. Неудачный. Достал свёрток бумаги, попытался написать историю. Ну, скажем, о Джеке Воробье и Пиратах Летнего Моря или о рыцарях со световыми мечами. И — бац! — острая боль в голове. Сменил тему: как работает электричество. Примерно, хотя бы. Итог — снова боль. Попробовал напеть что-то из Линкин Парк — не только боль, но и ком в горле. Нарисовать что-то в стиле аниме? Боль и оцепенение.       Вывод? Похоже, что мозг сам вычёркивает слишком чужеродное. Как будто что-то внутри не даёт принести с собой всё подряд. Будто встроен какой-то ограничитель — не железный занавес, конечно, но плотная, вязкая туманность между «тут» и «там».       Хотя иногда создаётся ощущение, что это не полная блокировка, а что-то вроде — как бы это сказать — «разумной цензуры». Срабатывает по принципу: «можно, если местным не будет сильно странно». И, кажется, она иногда глючит.       Но — и это важно — мелкие идеи проходят. Например, мятная вода для полоскания рта или объяснение няне, как приготовить нечто подозрительно похожее на пиццу или гамбургер. Она даже записала рецепты. Похоже, если идея не шибко выбивается из здешней логики — она остаётся. А если слишком радикальна или непривычна — мозг просто глохнет.       Однажды я даже попробовал набросать карту современного мира — материки, границы, глобус. Просто для себя. Мгновенно пошла рябь в глазах, будто картинка уплывает сквозь воду.       За время изоляции я выстраивал стратегию, как привлечь внимание других детей. Салки, догонялки, прятки — всё это в Вестеросе есть. Какие-то простые игры и импровизации на манер «Крокодила» или «Глухого телефона» тоже встречаются, но более структурированных версий — нет.       Вспомнил про футбол, баскетбол, волейбол и прочие радости детства с мячом. Видимо, его простота и древняя атмосфера «пнули мяч — кричи гол» устроили местную реальность.       Решил действовать через Таллу — намекнул, что хочу особые игрушки. Описал, что мне нужны мячи из толстой кожи, плотно набитые шерстью или ветошью, чтобы пружинили, но не были слишком твёрдыми. Объяснил, что в идеале они должны быть круглыми, с хорошо прошитыми швами и размером — примерно с голову младенца.       В Вестеросе таких не делают, так что Талле пришлось объяснять всё кузнецу и кожевнику на пальцах.       — Вот. Шесть штук. — Талла представила мешок с мячами. — Сказали, что лучше не смогли.       — О, вот этот! — я вытащил самый удачный. Лёгкий, упругий, почти идеально круглый. — Остальные... пригодятся. Может, в регби сыграем.       — Во что?       — Да... — у меня возникла краткая звенящая боль в голове. — Неважно.       Талла прищурилась и пробормотала:       — Мой зайчик... А это точно для игры? А не для какого-то обряда призыва древнего бога?       Разумеется, няня, мейстер и гвардейцы всё это заметили. Я пытался маскировать свои действия, но при постоянном наблюдении — сложно. В итоге, всё списали на одиночество. Мелвин — тот вообще всё записывал, как будто потом напишет диссертацию или донос. Впрочем, это же Вестерос. Тут даже мейстеры — шпионы.       Потом я попытался ввести настольные игры. Карточки вроде Уно и прототип DnD. Но вот здесь фильтр сработал — мощно. Ничего не прошло и в череп дало по-старому.       Одно получилось. Устроил нечто вроде кукольного спектакля, в котором рыцарь с зелёными доспехами спасал принцессу по имени Зельда. Показал эту сценку матери — ей очень понравилось. Странно, что история с пиратом Джеком не прошла. Короче, фильтрация работает со сбоем.       Ещё заметил странность: советники отца часто меняют позиции. Сегодня он мастер над законами, завтра — над монетой. Эйрис, похоже, отменяет многие назначения Тайвина. Постоянны только трое: Тайвин, Пицель и Лорд-командующий Герольд. Остальные — словно на карусели.       И вот прошла встреча гостей. Лорды, рыцари, знатные дома. У ворот стояли глашатаи, во дворе был почёт, в зале гудение толпы. Всех расселили: в замке — по рангу, в шатрах — по статусу. Происходила регистрация участников турнира. Всё чинно, благородно, с нотками бюрократии.       Наступил вечер пира. Мне подобрали парадную одежду. Не то чтобы я был в восторге. Но хотя бы уговорил мать на что-то сдержанное, без фейерверков. Со вздохом, полным обречённости, она всё-таки согласилась.       Большой зал встретил меня, как дорогой ресторан, в который ты попал случайно, будучи в грязных сапогах. Сводчатый потолок уходил вверх, будто хотел сбежать от всей этой помпезности, и я его прекрасно понимал. Всё ярко светилось. От огня в десятках факелов, от полированного серебра на столах и, конечно же, от парчовых рукавов высокородных задниц.       И, конечно, черепа драконов. Огромные, мрачные, с пустыми глазницами, в которых легко представить тлеющие угли. Прямо как символика какого-то первобытного тотема, а не царской династии. Удивительно, как людей это не напрягает. Сидят за столом, пируют — и ни один не думает, что рядом с ними буквально останки древних хищников, способных сжечь целые армии. Вроде бы феодализм, но на деле — культ силы. Это больше похоже на шаманский обряд, чем на светское мероприятие.       Черепа притягивали мой взгляд, который я не мог контролировать. От них веяло чем-то... старым, несущим в себе отголоски эпохи, где магия и смерть были почти синонимами. Казалось, что они живые, следят за мной. Иногда я ловил себя на мысли, что слышу хруст пепла под их челюстями.        Буду честен: я находил их красивыми, но за этой красотой скрывались смерть и жестокость. А я такое не любил — всё-таки XXI век бьёт в голову. В памяти всплывали моменты из истории, когда предшественники моей династии отчаянно цеплялись за силу драконов. Почему-то засела мысль: Таргариены вечно от кого-то зависели — то от драконов, то от лордов, то от пророчеств, то от септы, то ещё от чего-нибудь.       И потому — тихо, почти шёпотом, машинально выскользнули слова: «Zaldrīzes buzdari iksos daor.» (Дракон не раб.)        Пахло жареным мясом, мёдом, вином. Лица гостей сияли — не то от восхищения, не то от скуки. Бедные повара носились с блюдами как на Олимпиаде. Меню — на зависть богам. Лебеди, пироги, начинённые всем подряд. Простолюдины бы расплакались.       И конечно же он. Великий, ужасный, совершенно нефункциональный. Железный Трон. Видел его раньше.       Он был катастрофически огромный. И на нём реально можно было убиться.       Куча мечей, сваренных и перекрученных как арт-проект сумасшедшего кузнеца. Вообще, на мой взгляд, он не блестит — он ржавеет. От него таки веет гангреной. Сидеть на нём — всё равно что сесть на перевёрнутого ёжа, если ёж весит полтонны и помнит, сколько крови на нём и из-за него пролилось.       Эйрис сидел на нём как влитой. Пальцы вцеплены в подлокотник, будто боится, что скинут. Или сам сорвётся.       Чего-то он какой-то грустный. Может, потому что пир не в его честь, а может, потому что Джоанна не приехала. Периодически кидал похотливые взгляды на служанок. Классика.        Парадная одежда Рейгара сияла, словно сокровищница Валирии. Моя же на её фоне казалась скромной и невзрачной. Как будто я был его версией с AliExpress. Ну, я сам попросил такой вариант — чего теперь жаловаться?        Король бросил взгляд на мою одежду, закатил глаза и вернулся к вину. Мать ела утончённо. Рейгар — почти не ел, задумавшись. А я… Я всё жрал конечно. Не как свинья. Но ел все подряд, я же растущий организм. Без изысков, но с аппетитом.       Пока сидел и ел, оглядывал гостей. Периодически ко мне подбегали Мелвин с Таллой — они рассказывали, кто есть кто, шептали короткие сведения о гостях. Талла носилась, как тень. Простолюдинке нельзя сидеть с знатью, но она няня, так что получила скидку — стояла в почётной тени.       К моему разочарованию, всё оказалось не так, как я предполагал. С детьми Мартеллов вышел облом — я-то думал, Оберин и Элия будут моими ровесниками, а они оказались ровесниками Рейгара. На вид лет одиннадцать–двенадцать, так что вряд ли они будут тусоваться с детворой. Оберин мне чем-то напоминал испанского панка, а Элия — классическую дорнийку: симпатичная, но хрупкая. Их отец и старший брат Доран остались в Солнечном Копье.       Принцессу Дорна я узнал — смуглая брюнетка с украшениями, помню её ещё с детства, когда был совсем мелким. Тогда она казалась моложе. Сейчас всё ещё красивая, хоть и явно уже в возрасте. Говорят, Мартеллы планировали объехать Семи Королевств через несколько лет, но в итоге решили устроить короткий тур уже сейчас. Может, эффект бабочки — кто знает.       Вообще, по слухам, Джоанна и леди Мартелл довольно дружны. Не знаю, какие у них отношения с моей матерью, но между собой — прям подружани. Тем не менее, принцесса Дорна не дура. Она отлично понимает, что брак с наследником Железного Трона — это джекпот. В её идеальной раскладке: Элия выходит за Рейгара, а Оберин — за Серсею.       Ха. И ещё раз — ха. Тайвин такого точно не допустит. Хотя, несмотря на свою грозность, говорят, он каблук Джоанны... так что кто его знает.       Тиреллы рвались приехать — особенно Лютор с Оленной и своим выводком. В итоге ограничились делегацией. Что там у них стряслось — одному Древовидцу ведомо. Говорят, семейные обстоятельства.       Джон Аррен — прибыл. Деловой. Детей нет. Вроде есть племянник Элберт, но тот остался в Долине. На пиру — записывал что-то, поглядывая на Тайвина. Орлиный нос, широкие плечи.       Талли — не приехали, кроме Бриндена. Хостер и Миниса решили, что дети ещё слишком малы для дальних поездок. Бринден — высокий, худой, с рыжеватой шевелюрой. Больше тусил со своими.       Из Ланнистеров приехали почти все — за исключением Джоанны с детьми. В частности, были братья Тайвина — Тигетт и Герион, а также их крупнотелая сестра Дженна с мужем. Кажется, третий брат, Киван, остался управлять Утёсом. Тайвин же с самого начала уже находился в Красном Замке — ибо Десница.       Муж Дженны был таким маленьким, что мне казалось: посади она его себе на колени — и вышла бы почти идеальная композиция. Однажды поймал взгляд Гериона — тот подмигнул.       И вот у меня появилась неожиданная радость, на которую я совершенно не рассчитывал — Баратеоны. Точнее, их отпрыски. Мать сказала, что больше всех турнира ждал лорд Стэффон. Он хотел привезти своих сыновей, Роберта и Станниса, в Королевскую Гавань ещё раньше, но, похоже, узнав о турнире и моём представлении ко двору, решил подгадать к событию. Может, надеется, что я подружусь с его сыновьями — всё-таки я почти всё это время просидел в изоляции. Да и я сам на это рассчитываю.       Роберт был старше меня на пару лет, но уже выглядит как здоровяк — особенно на фоне своих ровесников — и при этом, надо отдать должное, не жирный. Станнис примерно моего возраста и уже с ранних лет смотрит так, будто знает, как умрёт весь мир. Волосы у него пока ещё на месте — надо успеть познакомиться, пока не облысел. Вот как раз с ними есть шанс нормально законтачиться: по возрасту подходят, да и не из тех, кто начнёт играть в лордов.       Старки и Грейджои, естественно, не приехали. Им на это всё насрать. И, честно говоря, я их понимаю. Мне самому до турнира — хоть бы хны. Гораздо важнее — завязать контакты с «будущими персонажами».       Хотя какие-то северяне всё же были — сидели в стороне, молча, как и положено. Что касается отсутствия самих Старков — обидно. По ощущениям, они всегда были мне ближе всех. Хотя, если по уму — правильно делают, что на Юг не лезут.       А Грейджои? Ну, тут всё просто. Хрен с ними. И их отбитым Утонувшим Богом. Они самые отмороженные. Я понимаю — викинги, всё такое. Но всё равно. То, что мертво, должно сдохнуть раз и навсегда.       Советников, кроме Тайвина, за столом не видел. Может, сидят где-то среди гостей. Лордов было много, но всех не запомнишь.       Пока я ел и разглядывал гостей, заметил, как лорды бросали на Рейгара взгляды — изумлённые, восхищённые, как будто перед ними не человек, а баллада в плоть обернувшаяся. На меня же — косились. Странно, настороженно. Особенно дети.       Отчётливо поймал взгляды Роберта, Станниса и Оберина. Изучающие. Слишком цепкие, как будто искали что-то конкретное. А потом — словно что-то не нашли.       Не оборзели ли они, часом? Чего это они вдруг? Я ещё даже ложку не уронил и слово не сказал. Пока доедал, наклонился к брату и шепнул:       — Они на меня уставились, а потом как будто разочаровались, — шепнул я брату.       — А ты не знаешь почему?       — Нет. Просвети.       — Про тебя слухи ходят. Ты не забыл, как тебя зовут?       Я замер. В голове только одно: «Чувак, который сам себя сжег». А затем полетели мысленные маты. Рейгар продолжил:       — Из-за твоей изоляции тебя никто не видел. Ходит байка, будто ты в младенчестве откусил палец Великому мейстеру и проглотил его. И это только одна из многих.       От шока я открыл рот — и из моей пасти выпал кусок курицы. Брат завершил мысль:       — Они ожидали монстра. А увидели обычного мальчика.       Я молчал, но мысли крутились.       Какого х... Я, конечно, знал, что про меня ходят слухи, но чтобы такие?!       Кто вообще сочиняет подобное? Я же еще ничего не сделал. Мне всего долбаных пять лет!       Неужели одно сраное имя уже способно вызвать такую истерику?!       Тут подбегает Мелвин, наклоняется ко мне и шепчет, будто сообщает о казни:       — Ваше Высочество… сейчас.       — Сейчас что? — от растерянности я машинально поставил кубок.       Мелвин не ответил. Только выпрямился, подтянул воротник и отпятился назад, как человек, уверенный, что сейчас его точно убьют, но он заранее написал завещание.       В зале гудело, как в улье, кто-то пил, кто-то жрал, кто-то уже хватался за грудь от рассказов о подвигах двадцатилетней давности. И вдруг — глашатай промолвил.       — По воле Его Величества, Эйриса Второго из дома Таргариенов, Второго своего имени, Короля Андалов, Ройнаров и Первых Людей… ко двору ныне впервые представляется Его Высочество, принц Эйрион Таргариен.       Вот оно. Великий выход. А я — в простецкой одежде по меркам знати, но с драконьей вышивкой и мыслями о зубной щётке.       Я встал. Почувствовал, свои липкие руки из-за еды.       В сопровождении Гвардейцев, матери и брата прошёл к центру зала. Все разом обернулись. Кто-то вежливо кивнул, кто-то — прищурился. Увидел, как Тайвин сверлил меня взглядом. Этот мужик реально вызывает страх. Леди Мартелл улыбнулась. Оберин скривился. Роберт Баратеон ковырялся в пироге и, кажется, даже не заметил.       На троне сидел Эйрис, склонив голову на руку. Глаза — полуприкрыты, губы — тонкая линия. Он не сказал ни слова. Просто моргнул один раз. Кажется уже набухался.       Подошёл ближе, остановился у подножия возвышения и поклонился. Рот у меня при этом был щедро украшен следами трапезы — как у настоящего аристократа.       Глашатай подождал эффектной паузы и продолжил:       — Его Высочество приступает к возрасту воспитания при дворе и удостаивается быть представленным всему Собранию Высоких Гостей как принц крови.       В зале послышались хлопки. Громкие, но при этом фальшивые.       Потом я сделал полшага назад, как учили. Улыбнулся — осторожно, как человек, стоящий на минном поле. Глаза ловили взгляды.       Многие люди смотрели на меня как на экзотического зверька.       Оберин что-то шепнул Элии. Она — улыбнулась. Мне. Легко, почти по-дружески. Я чуть не растаял от неожиданности.       В зале заговорили. Сначала — едва слышный гул. А потом началось то самое знаменитое, но тихое, оханье и аханье знатных ничтожеств:       — «Похож на Эйриса…»       — «Говорят, молния рассекла череп Балериона в момент его рождения…»       — «Король держал его взаперти — нападал на других детей…»       Сволочи…       Я снова поклонился, затем пошёл обратно к столу. Настроение просело так, что вместе с ним ушёл и аппетит.       Остаётся надеяться на коннект с мелкими Баратеонами. Может, хоть там повезёт. А вдруг и в футбол сыграем… если, конечно, я сумею им объяснить, что это такое.