Дракон без Песни

      Вчера, после моего представления ко двору, во время пира знать по очереди представлялась и приветствовала меня, брата и мать. Они один за другим подходили, кланялись, говорили дежурные фразы — и шли дальше пировать, будто ставили галочку в бюрократическом аду. Брату и матери кто-то уже представился раньше, когда лорды только прибыли в столицу.       Поговорить толком ни с кем не удалось: поток был плотным, лица сменялись быстрее, чем подливают вино. Среди них были и Мартеллы с Баратеонами.       Пир продолжался, и вскоре нас, детвору, отправили баиньки — взрослым положено развлекаться без сопровождения. Говорят, у отца даже открылось второе дыхание — когда я ещё сидел там, он накатил три кубка и завалился в кресле, но как только щенячья братия удалилась, проснулся с душой нараспашку и рожей гремлина, будто на свадьбу. Какие он только вольности себе не позволял… Стыдобище.       Слуги тоже устроили скромную тусовку втихую. Говорят, Мелвин ужрался в хлам и вырубился у кувшина, а вот мою няню никто перепить так и не смог. В результате с утра она как огурчик, а вот Мелвина я не видел — надеюсь, жив.       И вот наступил следующий день — первый день турнира. Мама дала няне отгул — редкость, как солнечное затмение, — и сказала, что сама за мной приглядит.       — Сегодня я сама побуду с ним, — сказала мать няне, которая, к слову, стояла как ни в чём не бывало после вчерашнего.       — Вы уверены, Ваше Величество? — осведомилась та с ленцой, держа кувшин воды как скипетр.       — Уверена. Отдохни. Говорят, ты вчера… превзошла себя.       — Ну, мейстер Мелвин точно превзошёл. Свои пределы.       — О, боги. Надеюсь, с ним все хорошо?       — Думаю, да. Хотя я пару раз видела, как он подмигивает собственной тарелке.       Перед началом я взял с собой мяч и положил в мешок. Матери сказал, что там игрушки. Мешок понесли стражники — всё чинно.       Первый день турнира был посвящён рыцарским поединкам. Началось всё ближе к полудню — с торжественного представления, где рыцари по очереди пели хвалебные песни о доблести, клятве, богослужении и прочей подростковой романтике. В турнире участвовали многие из тех, кого я мельком видел накануне, включая наших гвардейцев.       Помимо Барристана и Герольда, я узнал Ливена Мартелла и сира Гавейна Гонта. Второй почти всегда в шлеме, так что лица его толком не видел. А вот Ливен — типичный дорниец до последней родинки: высокий, смуглый, с тёмными волосами. Мне лично определить его возраст — сложно. Это как гадать, сколько лет песку в пустыне. Весёлый, учтивый — и, по слухам, бабник.       Турнирное поле раскинулось перед нами: огромное, вытянутое, по периметру утыканное гербами домов.       Львы, рыбы, олени, розы... ощущение, будто я оказался внутри геральдической версии «Монополии». На трибунах — толпа. Не базар, но и не собрание мудрецов. Господа с госпожами, рыцари, свита, шуты и прочий прилагаемый антураж.       По центру длинное ристалище, выстроенное как дорога в ад — прямая, пыльная, с барьером по центру и прочными стенками по бокам. За трибунами — раскидистые шатры. Не просто палатки — «шатры». У каждого дома свой, со знаменем.       А простолюдины? Да, простолюдины тоже были. Толпа — с краю, за канатом, на ногах. Кто-то по деревьям — если их не согнали. Кто с женой, кто с курицей. Ветки в волосах, хлеб в зубах. Орут громче всех — особенно, если их ставочник выигрывает. Но к шатрам не приближаются. Их туда не пускают.       Наши места были не абы какие, а королевские с навесом. С намёком: мы не как вы, холопы, у нас тень есть. Сидели мы с семьёй, рядом — Десница. Отца не было, и слава богам. Говорят, перепил. Советники, что сидели рядом, казались... размытыми. Видимо, снова проявление той болезни, которую недавно у меня обнаружили.       Задолго до начала турнира я проходил небольшое обследование у Пицеля. Он заметил тревожные симптомы — болезнь, у которой в Вестеросе даже названия нет. Мать была рядом.       — Странно, — пробормотал Пицель, щупая мне виски и глядя в зрачки. — Вы говорите, что лица как будто… плывут?       — У некоторых. Я даже не помню их имена, и лица... будто из тумана.       — Хм. Выглядит что-то… обострённое, но нестабильное восприятие.       — То есть он болен? — тревожно спросила Рейла.       — Не смертельно, — мейстер посмотрел на неё строго. — Но за этим надо наблюдать.       Тогда же я попутно спросил у матери: почему в Красном Замке сейчас двое мейстеров, разве по правилам не должен быть один? В ответ она сказала, что они сделали запрос в Цитадель на временного мейстера для обучения меня и Рейгара, так как Пицель не успевает из-за загруженности.       Вообще логично, учитывая что он один, член Совета, а Красный Замок огромен. Ещё и в столице.        Возвращаемся к турниру. В центре — два рыцаря на лошадях. Один сверкает, как новогодняя ёлка: в позолоченных доспехах и с плюмажем, больше похожим на свадебную швабру. Второй — наш гвардеец, Гонт. Мысленно ставлю на него.       Мать — сдержанная, аристократичная, наблюдала за действом. Рейгар скучал, видно, что турнир в его честь был ему не в радость. Тайвин сидел, как живая статуя налоговой службы, и, наверное, смотрелся бы на троне куда убедительнее Эйриса. Вёл себя, честно говоря, как король, а не советник. Он всё время что-то шептал Рейгару — явно пользуясь отходняком короля, чтобы капать наследнику на уши.       Шлемы надеты, копья поданы. Стук копыт — и вот они несутся. Пыль в воздухе, удар, лязг, дерево ломается с треском. Просторец сходит с дистанции, держась за плечо, а Гонт уезжает, как ни в чём не бывало. Толпа хлопает, кто-то свистит.       Мне повезло, что отец отсыпался после пьянки. Значит, его приказ «не общаться с другими детьми» — временно мёртв. Я решил закатить истерику, играя избалованного принца:       — Я хочу играть! Вон там мальчики с других земель! Хочу-хочу!       Главное — не переиграть.       — У тебя будет время, милый. Только недолго. Отец запретил… даже с детьми верховных лордов.       Я успокоился, но задумался: а не перегибает ли Эйрис? Я конечно понимаю наследная кровь, интриги двора и т.д. Но Рейгар и я буквально под замком.       — Матушка, а почему отец так строго запрещает нам общаться с другими детьми?       Мать слегка побледнела и о чем-то задумалась:       — Он просто беспокоится. У него бывают сны... Странные. Про тебя и Рейгара.       — Серьезно?! Только из-за этого?       — Он не всегда говорит внятно… Но когда просыпается, долго сидит в темноте. И смотрит в огонь.       Любопытно. Главное, надеюсь, я теперь не звезда отцовских ночных кошмаров.       Турнир между тем продолжался и я продолжил наблюдать. Оказывается, турниры различаются в зависимости от региона, прихоти местного лорда и степени пьянства рыцарей. Некоторые были бухие и еле держались в седле после вчерашней вечеринки.       Все, конечно, ставили на Барристана — а на кого же ещё? Вначале было захватывающе, но потом, после нескольких заездов, однообразно. Может, потому что я не делал ставок. Хотя как мне их ставить? От скуки я начал делать записи в пергамент.        Происходит следующий бой — Барристан Селми. Выражение лица — «пятница, восемь утра, надо работать». Без лишнего пафоса. Его противник — кто-то из Ланнистеров, кажется, Тигетт. Летит уверенно, красиво… и вылетает из седла — сходит некрасиво, через голову. Селми даже не дрогнул. Толпа в восторге.       Мать поправила мне плащ. На самом деле — наклонилась.       — Что ты там пишешь?       — Пытаюсь понять, у кого из рыцарей шлем заменяет голову.       Королева сдавленно хихикает. Думает, я дурачусь. Кто-то позади кашляет.       Пока я веду записи, почувствовал, как Тайвин отвлёкся от Рейгара и стал смотреть в мою сторону. Я не стал оборачиваться. Делаю вид, что не замечаю и просто продолжаю писать.       У нас ещё не было нормального разговора. Только один раз я пересёкся с ним. Я тогда хотел, чтобы он передал Джоанне благодарность за подарок и попутно спросил:       — Это вы вырезали всех Рейнов, включая женщин и детей?       Десница посмотрел на мейстера с видом «тебе конец». Мелвин тут же начал оправдываться:       — Милорд... я не рассказывал ему подобные истории. Клянусь!       Я тогда заступился за Мелвина, потому что испугался, что он что-то с ним может сделать. А услышал я эту историю из слухов:       — Он говорит правду! Он не виноват. Про Рейнов из Кастамере знают все.       Ответ от Тайвина был ледяной:       — Ваше высочество, вам пока рано знать такие… подробности.       Я не стал спорить, но бросил на него укоризненный взгляд. Он заметил. И — что удивительно — почти незаметно усмехнулся. Честно, боюсь его до усрачки, как и все, наверное, в замке. Аура у него такая.       На будущее отметил — меньше болтать, чтобы не подставить Мелвина.       Закончив писанину, я сделал печальные выводы: ставки — не моя тема. Мой внутренний попаданец надеялся просчитать турнир, но зря. Тут нужны не наблюдения, а десятилетия опыта.       История турниров уходит корнями в глубокое прошлое, профи давно знают всё: от породы лошади до последнего глотка вина. Хотя кое-что замечаю: даже опытные ставочники полагают, что благородная кровь равно победа. Странно, ведь недавно был Дункан Высокий — простолюдин, но рыцарь выдающийся.       Из своих записей я примерно понял, кто тут кавалерист, а кто актёр.       У некоторых «деревенских» рыцарей стиль верховой езды — выточенный. Решил по этому поводу тихо спросить у сира Харлана. Он на турнире уже не выступал в силу возраста.       — Вы заметили, как этот рыцарь держался в седле? — спросил я у сира Харлана.       — Прошу прощения, Ваше Высочество?       — Такое ощущение, что когда он ехал... он ехал как солдат. А вот тот — как будто седло впервые видит. И всё равно на него ставят.       — Хм... Может, ветеран войны Девятигрошовых королей.       Девятигрошовые короли... Надо будет потом спросить у Мелвина: кто это вообще был и сколько у них стоила сдача.       До победы они не дошли, но некоторым лордам знатно надрали зад. Я пытался их запомнить — не вышло. Но видно было: они хороши. Увы, побеждают в основном Барристаны и прочие знатные. Видимо, феодализм не лечится.       Шуму больше всего делали люди из Штормовых Земель. Роберт визжал, будто его самого запустили в бой вместо копья. Станнис сидел тихо на коленях у своей матери, Кассаны Эстермонт. Элия глядела на Рейгара со слегка мечтательным выражением, хотя и пыталась это скрыть. Оберин — то зевал, то смотрел с интересом.       Первая часть заездов завершена. Всё прошло без происшествий. В лидерах — Бринден Талли. Неожиданно. Все думали — Селми. Вот тебе и прогноз. Сейчас перерыв. Все расходятся: кто — залечиваться, кто — жрать, кто — будущих бастардов шлёпать. Иногда все вместе.       И тут поперли лорды. Пока Эйрис похмелялся, они начали подбираться то ко мне, то к Рейгару — чаще к нему. Но мама ловко их притормаживала.       Я напомнил про её обещание. Со мной отправили охрану и сира Харлана.       Рейгар пошёл в библиотеку. Я намекнул, что неплохо бы пообщаться с ровесниками — особенно с Мартеллами. Он посмотрел, как будто я предложил ему прыгнуть с башни:       — Мы уже представились. Я и так уделил им время — этого достаточно.       Зря он так. Не понимает пока, как это важно. Сам рыдал из-за возможной паршивой концовки, но при этом и не шевелится особо.       А я — всего лишь пятилетний запасной. Конечно, он не будет слушать.       Мне сказали, где дети. Я пошёл.       Рядом с шатрами, чуть в стороне от основного поля, устроили детскую зону — что-то между садом и вольером, но без дохлых ворон. Низкий забор, натянутый шнур с ленточками, пара лавок для взрослых, пришедших в роли «наблюдателей». В центре — трава: чуть вытоптанная, но ещё зелёная. Идеальная арена для «важных детских дел».       Стражники скучали изо всех сил. Я прохаживался, прикидывая, с чего начать «социальную экспансию». Увидел Роберта — он уже кому-то влепил подзатыльник. Значит, атмосфера благоприятная.        Поле было для детей постарше — лет с шести. Младшие таскались с няньками, поэтому Станниса и не было. Ни Оберина, ни Элии не видать — походу, выросли для такого. На месте была какая-то разномастная детвора. Лица размыты. Дети занимались всякой ерундой. Деревянного оружия и прочей псевдо-оружейной белиберды не было — странно. Видно, уже натворили чего и теперь скучают.       Я подошёл к охране и, с видом мини-короля:       — Можете сделать ворота? — я указал место и примерный размер. — Из досок. И сетку бы хорошо.       Стражники переглянулись. Морды у них были «не за это я присягал» и они явно не врубают чего я хочу.       — Это для игры. Мы устроим что-то вроде турнира. Хлама тут вагон. Думаю, найдете.       Принц есть принц. Они послушно ушли исполнять приказ. Мимолётно я услышал фразу:       — ‎Если Тайвин увидит, что мы строим игрушки, нам самим ворота понадобятся. Железные.       Тайвин скорее наоборот похвалит. За безукоризненное исполнение приказа. Ну да ладно.       Я подошёл к поляне, держа мешок. Сир Харлан и охрана шли рядом. Дети глядели настороженно. Один, старше остальных, шепнул другому:       — Это тот принц…       — А чего он с мешком?       — Может, игрушки. Или голову привёз.       Подойдя к полю, я вновь окинул взглядом детей. Чтобы сыграть по правилам — нужно хотя бы десять. Пять на пять. А их тут — шесть. Зараза.       Ребята, кстати, были постарше Роберта. А он, между прочим, и сам выглядел на год-два старше своих ровесников. Так что да, поздравьте меня — я тут самый мелкий.       Роберт отвлёкся от своих важных ничегонеделаний и удивлённо повернулся ко мне. И как назло — кроме него и какого-то рыжего паренька, остальные лица у меня в голове были… как будто под дождём нарисованы. Размытые. Но вот один — с медальоном. Один — в жилетке, будто он собрался торговать специями. Запоминаю по приметам, как в плохом сне. Некоторые, заметив меня, аккуратно и медленно подтянулись к Роберту.       — Милорд Роберт, — произнёс я, учтиво поклонившись.       Он от неожиданности неловко поклонился в ответ.       — Принц Эйрион.       Поклон был резкий, почти грубый, но — старался. Я еле сдержал ухмылку. То ли пожалеть его, то ли записать в будущие кандидаты на одобряемое хамство. У него был тот самый вид: «я делаю, как велено, но сдерживаюсь, чтобы не сплюнуть в пол».        Видно, что этикет ему всё-таки вдалбливают, несмотря на дерзкий нрав. Да и статус у меня повыше.       — Мы виделись вчера, в Большом Зале. Когда ваша семья подходила для представления, — напомнил я.       — Да, я помню, Ваше Высочество, — ответил он, будто по бумажке.       Но по его лицу видно: энтузиазм умер в муках. Видимо, когда он понял, что я не огнедышащий ящер с крыльями и чешуёй, а просто обычный таргариенский щенок — интерес испарился.       — Мне сказали, что мои ровесники находятся в этой части, решил вот поближе познакомиться. Тем более мы в определённой степени кузены, — сказал я, стараясь звучать дружелюбно.       Его, видимо, это не особо тронуло. Потом я чуть-чуть задержал паузу и продолжил:       — Чем занимаетесь? — спросил я как будто невзначай, оглядываясь по сторонам.       — Пытаемся утолить тоску, Ваше Высочество, — Роберт вдохнул и пожал плечами.       Я посмотрел на паренька, который возился в грязи, пытаясь вылепить замок. Настоящий архитектор в мире без песка.       — Даже деревянных мечей нет?       — Были, — громко фыркнул он. — Потом один заревел, как девчонка, и у нас всё отобрали.       Вот уже узнаю характер Роберта. Вроде он такой был. Хоть и сейчас мелкий. А то аристократическая вежливость ему не к лицу.       — Тогда… как насчёт одной игры? — я достал мяч из мешка.       Роберт уставился на него с выражением, как будто я только что вытащил драконье яйцо. Остальные уже были заинтересованы.       — Это что? Камень?       — Лучше. Это мяч.       — Мяч? Что-то заморское? — вмешался мальчик с каким-то гербом, который я уже не помню. Кстати, пацан забыл все местные правила — мол, другие не должны вмешиваться в беседу старших по статусу. Ну и чепуха. Он ребёнок. Мне теперь, что, из-за этого злиться на него, что ли?       — Можно сказать, и так, — пожал я плечами.       Роберт смотрит на меня с подозрением. Не уверен, то ли я шучу, то ли рехнулся. Потом спрашивает:       — Прошу прощения, Ваше Высочество... а сколько вам лет?       Наверное, думает, не слишком ли я мал, чтобы звать старших на игру. Или что это какие-то слишком детские игрушки раннего возраста.       — А ты сколько дашь? — парировал я.       Он глянул с прищуром:       — Ну... Вы вроде мой ровесник. Только довольно щуплый. Простите, Ваше Высочество.       Я рассмеялся. Фальшиво, но звучало натурально.       — Да ничего. Зови меня Эйрионом. Только не Яркое Пламя, — я подмигнул.       Он хмыкнул. Оттаял. Послышался даже короткий смех.       — Так вот, про мяч. Его нужно пинать.       — Зачем?       — Чтобы загнать вон туда, — я указал на стражников, которые как раз мастерили ворота. — Это будут специальные врата. Делимся на команды. Кто загоняет — получает очко. Кто больше очков — тот победил. Я могу пока быть вратарём. Правда, нас маловато. Нужно хотя бы десять.       — Могу позвать ещё, Ваше Высочество. Здесь есть другие ребята по округе, — отозвался рыжий мальчишка с гербом грифона. Он был постарше.       — Будь добр. А мы пока сыграем пробную партию. Но нужен второй вратарь.       — Я могу, — поднял руку мальчик с медальоном.       Стражники, и Харлан с ними, с интересом наблюдали за происходящим.       Пожилой рыцарь Королевской Гвардии стоял, сцепив руки за спиной, будто охранял не принца, а казну. Но взгляд не упускал ни на миг — у него всегда было это выражение: «Если кто-то сейчас упадёт и расшибётся, виноват буду я». Нервничал? Возможно. Или просто не понимал, зачем Таргариен влез в грязь ради кожаного пузыря.       Харлан качнул головой, как будто хотел напомнить Роберту, кто я вообще такой. А я сделал вид, что не заметил.       Роберт замялся. В глазах у него читалось: «Не хочу, но и отказывать принцу как-то тупо».       — А как насчёт правил? — спросил он.       — Не брать мяч в руки. Не кусаться. Не драться. Не толкаться. Только ногами. По ногам — намеренно — не бить. Сейчас вы, как игроки, должны встать в центр и начать вести мяч.       — Ну, без драки скучно, — пробурчал Роберт себе под нос и пошёл к центру поля.       Разделились три на три. Стражники как раз закончили с воротами. Интересно, сколько раз они мысленно выматерились, исполняя каприз отпрыска Его Величества? Я встал в ворота.       Подозвал Харлана, растолковал ему правила чуть подробнее — пусть будет судьёй. Он кивнул и зашагал по полю.       Перед игрой я снял камзол и ремни, чтобы было удобнее играть.       Роберт — по середине поля. Он внимательно изучил мяч, примерился... и как дал по нему — с хрустом и свистом, так, что казалось, мяч улетит на Север.       Я в последний момент бросился влево, удар пришёлся мне в запястье, но я отбил — чудом, скорее инстинктом. Рука загудела, будто в неё врезали молотком.       — Твою... — выдохнул я про себя. — У этого малого в ноге точно катапульта.       Оглянулся — Харлан сдвинул брови, а один из стражников присвистнул. Сокомандники мои же... стояли, как два столба.       — Вы чего стоите? Забирайте у него мяч! Я не могу всё время отбивать!       Двое рванули. Роберт их обошёл, как ветром сдуло. Пнул — и попал.       — Очко, — констатировал Харлан.       — Вот! Примерно так и идет игра. Новый раунд, — я подначивал свою крохотную команду. — Давайте, пацаны, шевелитесь. Мы должны их порвать!       Уже двигались живее. Я заметил ухмылку у Роберта. Пошло дело. Видимо, он из тех, кто любит побеждать. Ну, кто не любит?       Спустя короткое время игра стала бодрее. Я решил провести рокировку.       — Меняемся. Ты — на ворота. Я — в поле.       Теперь я — в центре. Возле меня — Роберт. Игра началась. Я — с мячом. Роберт — как танк. Снёс. Я покатился, как бочонок.       — Ваше Высочество, я… простите… Вы не ушиблись?       Он подбежал и протянул руку.       — Ничего. Главное — без подножек. И зови меня уже Эйрионом.       Я принял его руку и встал. Рука у него крепкая. Мне кажется, если бы он мне треснул, то у меня бы все зубы вылетели.       — Ещё одна такая выходка — и я его за шиворот утащу, — пробормотал Харлан тихо, но с явной угрозой.       Я покосился на него — и он, впервые за день, подмигнул. Видимо, мой полёт его впечатлил.       Новый раунд. Я решил включить финты и трюки. Сначала резкий разворот влево, будто собирался убежать, — а потом подбив мяч пяткой, резко сдвинулся вправо. Пацан в команде Роберта растерянно споткнулся. Затем сделал ложный выпад, будто собираюсь пробить, и аккуратно прокатил мяч между ног соперника. Роберт тихо фыркнул: «Хитер малой».       Где-то за кустами уже слышались шаги и хихиканье. Похоже, наша игра начала привлекать внимание не хуже уличного театра. Я поймал на себе чей-то взгляд — незнакомый мальчик, чуть старше, в синем. Увидел мяч, прищурился. Думаю, скоро здесь будет тесно.       Кто-то из стражников шёпотом проворчал, когда я в очередной раз поскользнулся и едва не сел в грязь. Принц. Носитель валирийской крови. А по виду — как мальчишка с рынка.       Зато смеялись все. Даже Роберт. А это уже победа.       И вот в этот момент, глядя на смеющихся пацанов, я почувствовал… что-то. Тёплое. Приятное.       Ноги были в пыли, у кого-то сорвана кожа на колене, мяч уже испачкался, как старый сапог. Но никто не ныл. Мы дышали тяжело, но с азартом. Я даже не заметил, как мы слегка сблизились.       В это время возвращается тот рыжий мальчишка, что ушёл звать ребят. За ним шла группа детей. Хотя, скорее, подростков. Я насчитал пятерых, не считая рыжего. В том числе… Мартелл. Оберин.