Дракон без Песни

      Выбрал ближайший трактир. Неприметный. Фасад облуплен, табличка висит на одном гвозде, буквы потускнели и криво пляшут. Внутри — тишина. Время обеда прошло недавно, день будний, народу — кот наплакал.       Мы сели. На серебряного оленя тут можно было устроить полноценный банкет. Жаль, что не с кем. В голове рисовалась сцена из фэнтези: шумный трактир, где весёлые пьянчуги кидаются жареными куриными ножками, за угловым столом торчит маг с посохом, а рядом какая-нибудь танцовщица машет юбкой. Но нет. Один я тут — с охраной, да с лицом, как у человека, которому отказали в квесте.       — Ваше Высочество, — тихо начал Барристан. — Позвольте напомнить, что еда здесь не проверена. Возможно, лучше поесть те пайки, что с собой?       Отважный рыцарь, как всегда, на страже моего желудка. Как бы не подхватил чего поганого. Вроде, дизентерии. Ну, с другой стороны, я не собираюсь всю жизнь жить под стеклянным куполом с серебряной ложкой в руке.       — Вы же сами сказали, что с Уэнтом здесь ужинали. Ничего, живы и здоровы же.       — Тем не менее, мы бы предпочли убедиться в чистоте процесса, — произнёс Дарри. — Можем сами проследить за готовкой, если соизволите.       Ну ок. Так даже лучше будет. Пускай проследят, что повар хотя бы вымыл руки после того, как почесал жопу. Подозвал трактирщика.       — Господин, — монетки в моих пальцах звякнули. — Не разрешите ли моим спутникам поглазеть, как готовится наш обед? Не в обиду, но я немного... насторожен, когда ем в незнакомых местах.       У трактирщика аж глаза загорелись.       — Нет проблем, милорд, — и рванул куда-то назад.       Я заказал что-то поплотнее. Дарри с Уэнтом встали и пошли следить за кулинарным театром. А я остался за столом с Барристаном, болтая ни о чём. Попытался выудить из него какие-нибудь слухи, но вышло так себе.       — Единственное, что я знаю, мой принц, — ухмыльнулся он. — Это то, что ваш мейстер очень мечтает, что вы когда-нибудь отправитесь учиться в Цитадель.       Стать мейстером? Честно, я был бы не против. Но ни в этой жизни. Родоки бы в обморок попадали.       Хотя да, на мейстеров раньше шли. Вон Эймон — учился. Но тогда династия не шаталась на соплях. А сейчас — не отпустят. Хоть тресни.       Пока мы перебрасывались повседневной болтовнёй, принесли еду. На вкус — так себе. Но, как говорится, желудку не прикажешь. Зато остался сыт. Еды было довольно много, поэтому поделился с Гвардейцами. Сдачу оставил трактирщику. Пусть обрадуется.       После застолья выбрался на улицу. Нашёл под деревом скромный уголок — в тени, в стороне. Присел и отдыхал. Без суеты, без лишних мыслей. Просто переваривал день — и еду тоже. Листал книгу об истории ройнаров.       Интересный народ. Довольно миролюбивый, но не совсем пацифисты. Могли дать люлей, если понадобится. Особенно по моим предкам, валирийцам, с их драконами. Сначала у них была дружба. Потом — трещина. Потом — неприязнь. Валирийцы дергали их, жгли и душили. Вели себя как колонизаторы с крыльями.       Кончилось всё, как обычно. Сопротивление сломали. Драконы оказались весомее речной магии. Королева Нимерия спасла, кого могла, и переселилась в Дорн. Остальное — пыль истории. Печально, но закономерно.       Чуть позже, я отложил книгу. Достал пергаменты с чернилами и начал рисовать. Линии крыш, острые углы, окна, лестницы. Зарисовки улицы. Архитектура как язык. Всё здесь кричит: «мы ковка, мы сажа, мы ремесло». Рисовал для себя. Не для отчётов и планов. Просто... отдушина.              Если говорить по-честному, мир Мартина застрял. Технологически и культурно. Всё заморожено где-то между Классическим Средневековьем и Поздним. Ни тебе Возрождения, ни светлого будущего. И да — я почти уверен, что это из-за присутствия магии в этом мире.       Но, думаю, не только магия причина. Мир Вестероса сам по себе суровый и жестокий. Такой, где Да Винчи сдох бы в переулке, обобранный до последней кисточки. Хотя и в нашей-то реальности всё было не особо весело. История средних веков человечества была гораздо хуже — страшнее и глупее. И не только средние века…              Закончив рисование, я решил пройтись по Стальной. Просто шагал вдоль улицы, слушая звуки, вдыхая уголь, жар и глухой ритм молотов. И тут — крики.       — Стой! Держи вора!       Дальше — как по нотам. Шум, топот, броня. Стража бежит за мальчиком. Светловолосый, в лохмотьях, грязный с ног до головы. Бежал, как ветер. Лет десять-двенадцать, но может и старше — недоедание делает своё дело. Он петлял как заяц. И на повороте — исчез.       Мы пошли следом. Не вмешиваться — посмотреть. И, если что, спасти. Мало ли как эти «доблестные защитники порядка» решат его остановить.       — Вот он! — орёт стражник, тыча в крышу напротив. — Как он там оказался?!       Мы смотрим. Парень стоял на противоположной стороне улицы на высокой крыше. Слишком далеко. Как? Расстояние — огромное. Перепрыгнуть — нереально. Ни по физике, ни по здравому смыслу.       — Невероятно, — выдохнул Барристан.              Я тоже моргнул пару раз. Телепортация? В Вестеросе? Вряд ли.       — За ним! — заорал стражник.       — Не догоним! — отозвался другой.       — Плевать! Надо взять его!       Парнишка повернулся, глянул вниз и... улыбнулся. Потом — дёрнул с места и исчез за соседней крышей. Стража рванула за ним. Уверен — бесполезно.       А вот теперь — детали. Одежда другая. Почти такая же, но нет. Штаны короче, рубаха грязнее. Те же волнистые волосы, та же комплекция. Но это не он. Вывод очевидный. Близнецы. Один убегает — второй отвлекает. Идеальный фокус.       Когда стража сбежала с шумом и руганью, я подошёл к переулку. Узкий, заваленный хламом и пропитанный плесенью.       — Выходи. Они убежали, — произнес я в пустоту.       Молчание.       — Ваше Высочество, с кем вы… — начал Уэнт.       Я приложил палец к губам.       — Если бы хотел сдать — уже сдал бы. Считаю до трёх. И не вздумай бежать. Раз…       — Хорошо-хорошо, милорд! Сжальтесь...              Из-под досок вынырнул мальчишка. В руках яблоко. Держал его, как артефакт. Лицо — худое, напряжённое. Плечи — хрупкие, но с задатком. Волосы кукурузного оттенка. По чертам лица — чем-то смахивал на Ланнистеров. Только глаза чисто голубые. Лицо, если отмыть — будет вполне симпатичным.       — Как звать?       — Г... Гарт, милорд, — неуверенно произнёс мальчишка.       — А брата? Удрать от стражи сможет?       Его глаза расширяются.              — Спокойно, — я поднял руку. — Говорю же, не собираюсь никого сдавать. Откуда вы? С Блошиного Конца?       Гарт медленно кивает. Руки — всё ещё вверх.       В голове щёлкает мысль. Такие дети — находка. Агенты. Информаторы. Уши и глаза в Гавани. Вариантов много.              Только надо осторожно. Нужно доказать, что я не «малолетний маньяк». Доверие не появляется само — их нужно заслужить. Особенно у тех, кто слишком рано понял, что люди не делятся на хороших и плохих, а только на опасных и опаснее.       — Лови, — кидаю пару мешочков. Звяканье монет. — За скорость, за мозги. И в качестве... милостыни.              Там медь и немного серебряков. Хватит им двоим — от недели до месяца. Зависит от того, как тратить.       — Если захочешь, можешь потом заглянуть вон к той кузне, — показываю я на сторону Патрека. — Не обещаю ничего, но может найдётся работа. Приходи через месяц с братом. И главное — без друзей. Сочлись?       Он кивнул. Уже с мешочком в руках. И не такой напуганный.       Мы развернулись и пошли обратно к Патреку. День начал клониться к вечеру — улицы вытягивались тенями, небо наливалось пыльно-золотым.              Барристан наклонился ко мне и шепнул:       — Это было очень благородно, Ваше Высочество, — сказал он с улыбкой. — У вас доброе сердце. Как и у вашего брата.       Я прищурился из-за сравнения с Рейгаром. Не любил я это. Барристан быстро понял, что последняя часть мне не понравилась — и тут же грустно нахмурился, сложив брови домиком. Вообще, забавно наблюдать, как его брови меняются.       — Но сам факт остаётся — мальчишка нарушил закон, — серьезно вставил Дарри с тоном чиновника.       — А какой у них выбор, живя в этом дерьме? — пробурчал сир Бэтмен.       Взгляд Барристана сказал всё. «Замолчите. Сейчас же.» Гвардейцам не полагается обсуждать мораль перед принцем. А он сам, кстати, первым задал тон. Значит, все они немножко облажались. Я только вздохнул и двинулся дальше.       У кузницы Патрека всё было на своих местах. Мелвин почти спал, сидя с пергаментом. Рука продолжала писать сама по себе, будто по инерции. Патрек работал с видом человека, который бы и на костре молча стучал молотом. А Хильда... болтала. Тараторила без остановки. Параллельно ещё и умудрялась работать — руками что-то выстукивала, перекладывала, мешала. Объясняла Мелвину — про сплавы, молоты и прочее.       Когда мы зашли, при виде нас — все ожили.       — Милорд, — сказал Патрек, отложив инструмент. — Боюсь, мы… не совсем успели.       — Всё в порядке. Покажите, что получилось.       Кузнец тут же засуетился среди инструментов. Ушёл в соседнюю комнату — и почти сразу вернулся с тканью в руках. Свёрток разворачивается.       Прототип вышел больше стандартного размера. Грубоват, но узнаваем. Я и не ждал, что он будет боевым. Просто чтобы было, чем занять свои пальцы.              Он был готов процентов на семьдесят-восемьдесят. Рукояти неровные, механизм глючил, клинок туповат. Но — сделано. За один день. Учитывая, что первый имбецил-кузнец меня послал, а другие едва не упали в обморок от чертежей — это был успех.       Я взял нож, начал прокручивать в ладонях. Металл плавно скользил в воздухе. Флиппинг получался грациозный. Даже Уэнт присвистнул.       Нож-бабочка — Балисонг.       — Милорд, можно взглянуть? — Мелвин потянулся вперёд. Я передал.       Сомневаюсь, что ему интересен сам нож. Скорее — как он устроен. Хотя там ничего особенного.       — Отличная работа. То, что нужно, — довольно кивнул я. — Сделать прототип так быстро — это, мягко говоря, вызов.       — Честно сказать, милорд… он только на чертежах выглядит страшно, — вставила Хильди. — На деле всё гораздо проще. Механизмов-то толком нет.       — Вот как? Разбираешься в механике?       Она на мгновение замялась. Плечи чуть сжались, взгляд — в сторону. Смущение? Или не хотела хвастаться?       — Люблю интересные приборы и штучки, — проговорила неуверенно. — Даже собираю некоторые.       — И складные цирюльничные бритвы туда же? — усмехнулся я по-доброму.       — На самом деле только один, — сразу поправила она. — Он не из Вестероса, а с Эссоса. И бритва необычной формы. Отдалённо похожа на ваш нож.       Я не удивлён — такие варианты вполне возможны. Всё-таки мир Мартина огромен. В нём может быть всё, кроме хэппи-энда по расписанию.       А девчонка — и правда крутая. Классная, в хорошем смысле.       Разбирается в механике, не боится замарать руки, тащит на себе половину кузни — и всё это с таким видом, будто ничего особенного. Сообразительная, внимательная. Неудивительно, что приглянулась Мелвину. Впрочем, меня бы, наверное, тоже зацепила — если бы я был лет на десять постарше.       Я стянул с пояса мешочек. Серебряные олени внутри звякнули, как последние аккорды представления. Оплата.       — Благодарю, милорд, — сказал Патрек, вытирая лоб. — Вы очень щедры.       — Я рассчитываю на сотрудничество, — улыбнулся я в ответ. — У меня будут и другие проекты. Некоторые — очень… конфиденциальные. До золотого дракона, возможно, дойдём.       Патрек замер. Хильда открыла рот, как будто проглотила вопрос и не смогла его выплюнуть.       — Когда доделаете нож, вам придётся взяться за кое-что более тонкое. Прибор. Оно сочетается с условным «мирийским глазом».       Я перевёл взгляд на Хильду, потом на Патрека.       — Меня, увы, не будет в Гавани. Но мой дорогой друг будет вместо меня, — кивнул я в сторону Мелвина.       Я благородно поклонился. Повернулся и начал направляться к выходу. У порога я остановился, чуть не забыв.       — Ах да. Если вдруг к вам заглянут двое белокурых близнецов — дайте им что-нибудь. Работу, задание, повод остаться, — бросил я напоследок. — Я покрою расходы.       Мы вышли из кузницы. Но перед этим я успел заметить: на лицах Патрека и Хильды — сдержанная радость. Будто для них это было чем-то большим, чем просто заказ.       — Линзы, полагаю, ещё не готовы, — повернулся я к Мелвину. — Ты их заберёшь?       Он энергично кивнул. И мы направились в сторону Красного замка.       Так и закончился мой выход в Гавань. Точнее, в Стальную улицу. День выдался что надо.       Домой вернулся спокойно. Тихо. Без происшествий.       Гвардейцы, как и положено, отчитались отцу. Где был, с кем, что делал. Но я уловил один нюанс: имён не прозвучало. Ни Патрека, ни Гарта, ни остальных. Просто — кузнец, стеклодув, мальчишка с Блошиного Конца. И без подробностей, чем именно я там занимался.       Не знаю — специально ли, или просто не придали значения.       Удивительно другое. Король выслушал — и кивнул. Ни подозрения, ни вопроса. Просто удовлетворённое «угу».       Мелвин стал чем-то вроде мальчика на побегушках. Временно. Линзы его зацепили. Я пока не доверяю мейстеру до конца. Но здесь... надо рискнуть.       В течение следующих нескольких недель он мотался между замком и «мастерской линз» туда-сюда, как проклятый. Я наблюдал за этим марафоном с холодным ужасом — потому что деньги. Бешеное количество бабок сжигалось на изготовление линз.       Свои запасы я старался не трогать — решил пойти по проторенной детской дорожке. Клянчил у родителей. Надо признать, с этим проблем не возникло. Отец был жадный, а вот мама нет.       Королева, похоже, всерьёз радовалась, что я трачу деньги не на игрушки, шелка и пирожные, а на какую-то там «учёбу» и «исследования». Пускай и крайне дорогую.       Каждый раз, когда Мелвин приносил очередной экземпляр — начинался мини-ритуал с примеркой.       — Держи не на расстоянии, а прямо к глазу, — командую ему, когда он берёт первую линзу.       — Ваше Высочество, но зачем? Эта линза работает прекрасно, если держать её над текстом.       — Тебе не нужно будет её держать. Пожалуйста, просто сделай, как я сказал.       Он замер, пожевал воздух, потом всё-таки приблизил линзу почти вплотную к глазу. Вот и весь наш метод.       Так и проверяли — линза за линзой. Ларчик с деньгами худел, мамина щедрость тоже не бесконечна. У меня же потихоньку начиналась паника — я уже начал внутренне прощаться с проектом. Ведь, на подобное тратить много денег я не должен.       И вот — наконец.       — Отчётливо видишь? — подношу я лист с писаниной.       — Да, — глаза у него загорелись. — Всё чётко, прямо как вблизи.       — Отлично. Держи её в таком положении и не двигай.       Мелвин застыл, держа руку у глаза. Я схватил замерную ленту и начал обмерять: череп, переносица, расстояние от линзы до роговицы — всё фиксирую, как одержимый.       — Готово, — убираю ленту. — Если не сложно, поноси её сегодня. Только постарайся всё делать, не отпуская. Если начнут болеть глаза — сразу скажи.       Мейстер кивнул. И целый день, как дурак, ходил с рукой у глаза. Пару раз уставал, опускал, но потом поднимал снова. Выглядело странно и дико. Ближе к вечеру я подхожу:       — Как ощущения?       — Всё замечательно, Ваше Высочество, — он прям светился. — Ничего не болит. Это… это потрясающе. Я никогда не видел так чётко.       Линза села как влитая. Ну что ж… Эврика.       Осталось заказать вторую линзу, идентичную первой, и потом оправу у Патрека — по моим чертежам. Всё бы хорошо, да только... кошелёк начинает напевать драконьи реквиемы. Надо рассчитать накопительный бюджет.       Но тут Мелвин выдал неожиданный финт:       — Мой принц, — мейстер разглядывает линзу. — Если это финальный заказ… я бы хотел помочь. И оплатить его сам. Я откладывал на другое, но вижу, как много вы потратили. Даже с учётом помощи королевы.       Святые Семеро, наконец-то. А то я уже начал ощущать себя малолетним шугар-дэдди. И линзы, и очки, и вся суета — слишком жирно выходит для одной благотворительности. Золото так-то при себе у меня много. Но жаба всё равно начинает душить.       Я подготовил финальные чертежи и короткое письмо. Кузнец читал с трудом, но, думаю, суть уловит. Запечатал свиток и передал Мелвину.       — Не читай, — улыбаясь велел я мейстеру. — Пусть будет сюрприз.       Он кивнул, и я впервые за долгое время почувствовал, что проект наконец выходит на финишную прямую. Буду надеяться, что Патрек сделает всё как надо.       Через несколько недель, перед занятиями, Мелвин вошел в мои покои с аккуратной запечатанной коробочкой. Маленькой, похожей на сундучок. Я раскрыл коробку, заглянул внутрь — и не удержался от довольной ухмылки.       — А теперь, Мелвин... скажи мне честно, — сделал я серьезное лицо. — Кому ты служишь?       Мейстер опешил от вопроса. Это не то, что он ожидал услышать.       — Я служу короне, — ответил без особой уверенности.       Я присел на кресло.       — Именно поэтому ты ведешь переписку с Валисом, Кимом, Крессеном и с другими мейстерами, которые прислуживают Великим Домам? — выдал я ему прямо в лоб.       Тревога на его лице была почти комичной. Он, наверное, пытался вспомнить — когда и где я мог узнать об этом. А я помнил. Это он сам и проговорился — в беседе с Таллой. Спорил с ней из-за какой-то мелочи. Мне тогда было четыре года или вроде того. Но удивительно, что с моей башкой — имена запомнил. Значит, важные.       — Мой принц, мейстеры обмениваются письмами регулярно... в рамках научных и учебных задач... это общая практика...       — Только не когда речь о Великих Домах. Талла, возможно, шептала что-то Тиреллам. А ты, что же — Арренам? Талли? Или даже Ланнистеру?       Шок его лица не уходил. Но он всё-таки собрался.       — Цитадель не вмешивается в дела короны, — сухо ответил Мелвин.       Я ехидно ухмыльнулся.       — Забавно слышать это от человека, который сам мне рассказал, что мейстеры, по слухам, помогли загнобить последнего дракона при Эйгоне Третьем. Или это было не вмешательство, а... научный интерес?       Он вздрогнул. И еле заметно сглотнул слюну. Ладно, хватит грузить.       — Слушай, — выдохнул я и махнул рукой. — Я не охочусь на врагов. Но моей семье нужны те, кто предан. Искренне. Не по долгу, а по выбору.       В этот момент я открыл коробку. Достал очки. Это был бы комедийный спектакль — если бы они ему не подошли.       — Примерь. Посмотрим, насколько криво мы всё рассчитали.       Мелвин взял их осторожно, словно хрупкую реликвию. Задержался — взглянул внимательнее. И надел. Глаза за стёклами превратились в маленькие смешные точки.              — Как размер? Зрение чёткое, как в тот раз?       — Слегка великоваты, — улыбнулся он робко. — Но вижу прекрасно.       — Отлично. Считай, это благодарностью, — улыбнулся я в ответ. — За всё: за терпение, за помощь, за занятия. Даже за лечебный уход. Хотя, по-хорошему, ты ведь и сам за ту вторую линзу заплатил. И носился, как посыльный.       — Мой принц... Я не… — лицо Мелвина дрогнуло, в голосе мелькнула неподдельная растерянность. — Я не знаю, как вас отблагодарить. Не видеть — это... это как жить в тумане, каждый день.       Он явно не ожидал такого эффекта. Или такого подарка. И в нём оставался крохотный скепсис — будто до конца не верил, что всё это всерьёз.       А теперь, похоже, ждал, что я тут же подвешу крючок с «ну раз уж ты так благодарен...»       — К вопросу благодарности мы ещё вернёмся, — отозвался я. — А пока я хотел бы сделать одну небольшую заметку.       Я начал по привычке играться с балисонгом.       — Это наш первый артефакт. Но может и не последний. Конечно, мне всего восемь, и я не мейстер. Но в голове полно странных и классных идей. Представь устройство, которое не показывает далёкое, а раскрывает то, что скрыто в малом. Чтобы разглядеть то, что обычно ускользает от глаз — крошечные частицы, живущие среди нас.       Он замер. Глаза — те самые, за линзами — сверкнули, хоть он и старался это скрыть.       — При всём уважении, Ваше Высочество. Но даже вот с этим, — указал Мелвин на свои очки. — Вряд ли многие люди могут позволить себе что-либо подобное. Даже вы... потратили на это кучу средств.       — То устройство, прежде всего для мейстеров. Но очки… то, что ты сейчас носишь, — указал я коробкой на него. — Это другое. Да, я в курсе: стеклоделие, сырьё, прототипы, куча нюансов. Но всё это решаемо. Со временем. В этом мире вообще почти всё можно решить, если есть четыре вещи: мотивация, навыки, деньги… и люди, которые по-настоящему верны королевскому дому.       — Но я уже служу короне, — заметил Мелвин. — Стране. Цитадели.       — Три слова и ни одного «Дома Дракона», — ухмыльнулся я своим клыком. — Забавно.       Он отвёл взгляд. Задумчиво уставился в камин.       — Чего вы по-настоящему хотите, Ваше Высочество?       Вот теперь пошёл серьёзный разговор. Я закрыл нож.       — Ничего, чего ты не знал бы сам, — произнёс я «взрослым» голосом. — Я хочу, чтобы наша страна жила лучше. Чтобы кто-то, кроме лордов, имел голос. И чтобы мою семью не тронули.       — Вы звучите как Эйгон Пятый, — тихо усмехнулся мейстер.       Огнехвост тёрся об мои ноги. Я поднял его на руки и стал гладить. Настроение — чисто дон Корлеоне.       — Так что скажешь, Мелвин? Расскажешь, чего хочет Цитадель? Может замыслы Великих Домов? Или мне надо идти к отцу и устроить истерику? Поверь, если бы я хотел вреда для тебя, то пошёл бы плакаться к нему, что ты стучишь про нас кому-то.              Мелвин вздрогнул. Имя Эйриса — универсальный инструмент давления. Он молчал. Видимо анализирует ситуацию. И меня.       — Мой принц, пожалуйста, верьте мне. Я не служу другим лордам.       Я закатил глаза. Ну и что мне теперь с ним делать? Реально сдать его, что ли? Ежу понятно, что он в Игре Престолов. Может, и мельком, по краешку… но участвует. Хрен с Таллой — она уже уехала. В худшем случае могла наплести Тиреллам, что мы слегка того.       Но вот Мелвин... у него уже роль поважнее, чем у няни. И потенциальная угроза побольше. Только я открыл рот — и тут мейстер повернул голову и произнёс:       — Но Цитадель...       Мейстер закрыл глаза. Я сложил руки. Бинго. Давай, выдавай.       — Всё, чего она хочет... это стабильность королевства.       Стабильность? Где-то я уже это слышал. Только не помню где. Мелвин продолжил:       — Мы... мы крайне скептичны к магии. Архимейстеры не питают симпатии к Драконьим Владыкам. А теперь, когда драконов больше нет, ваш дом считают слабым. Уязвимым, — побледнел Мелвин, когда всё это говорил. — При этом, королевская семья изолирована. И, как считают некоторые… потенциально опасна. Поэтому...       — Поэтому логично ставить на дом, который смешан с другими, — перебил я. — Не инбридинг, не драконы, не магия. А местные корни, местные связи. Без единоличной власти. Без магии, которую вы не можете контролировать. Чтобы у вас, мейстеров, могло быть больше власти. Так?       Мелвин снова замолчал. Я долго думал обо всём этом: рассуждал на тему роли моего дома, отношения к нему, структуру королевства и прочем другом.       — Я не претендую на абсолютную истину. Может, не угадал. Но мне, кажется, близко.       — Ваше Высочество, упаси Семеро, нет, — вздрогнул Мелвин. — Цитадель не строит заговоров. Кто, кроме Таргариенов, объединил семь королевств? И кто ещё способен удержать их вместе?       — Баратеоны? — подкинул я, будто мимоходом.       Он дёрнулся.       — Прошу вас, не будьте столь подозрительны. Как... — он замялся.       — Как мой отец, да? — резко вставил я. — А что прикажешь мне делать? Ты сам только что сказал — Конклав не за нас. Вы уже шепчете лордам разные советы. А если завтра начнётся война? Кого вы выберете?       Он выдохнул, как человек, которому приходится признаться в очевидном:       — Цитадель... защищает себя. И пытается защитить людей. Знания, память и здравый смысл. Это всё. Больше — ничего.       Я кивнул. Это уже честнее. Инстинкт самосохранения — универсален. Все его имеют. Даже мейстеры в цепях. Вот только их личные амбиции — никто не отменял.       — Понимаю, — киваю, медленно, чтобы не прозвучать резким. — И, если по-честному… в чём-то вы правы. Кроме одного — ослабления власти короны. Не сейчас, не время. Потому что она убьёт стабильность. И Вестерос погрязнет в междоусобицах.       Я не стал говорить про магию. Потому что... ну, я сам теперь не уверен. Раньше считал — вред и чушь. А теперь… теперь это всё слишком реально. И если Иные — не сказка, то и магия нам нужна. Да, чёрт побери, нужна. Как и единое королевство.       Пускай магия остаётся в арсенале — как страховка. Но основа — это разум, наука и знания «попаданца».       А о сказках мейстерам рассказывать не стоит. Только оттолкну себя от них.       — Извечная дилемма, Ваше Высочество, — тихо сказал Мелвин, не отрывая взгляда от огня. — Тирания с порядком или свобода со смутой.       Я посмотрел на пламя — как и он.       — Итак. Подведём итог, — проговорил я громко. — Думаю, ты уже сказал достаточно. Цитадели нужны более «стабильные» дома в Вестеросе. И поэтому они влезают не только как мейстеры, но и как советники. Подкидывая им «идеи». Вроде женитесь-ка вы друг на друге. Да?       Мелвин кивнул. Я пристально глянул на него.       — А теперь перед тобой стоит выбор. Мне нужен ответ прямо сейчас, — я встал. — Клятв просить не буду. Сказать можно что угодно. А вот делом доказать — это другое. Либо теперь ты играешь в интересах моего дома. Либо...       Он замер. Я, конечно, мог бы сказать: сдаю тебя отцу, и он устроит вам в Староместе карательную экскурсию. Но это лишний раз докажет, что наш род не просто жесток, а поехавший. А батя — параноик в кубе. Мне это невыгодно. Буду играть в «доброго дракона».       Тем более… я же знаю Мелвина с пелёнок. Да, мы не так близки, как с Таллой, но связь всё-таки есть. Какая-никакая.       — Либо свалишь из Красного Замка обратно в Старомест, — я выдохнул. — Отцу сдавать не буду. Ты знаешь, я слово держу. Но с этого момента Цитадель я буду считать открытой угрозой. Без иллюзий.       Мейстер чуть расслабился, но лицо осталось хмурым. Очки подтянул нервным жестом.              — Тогда я не понимаю, если клятвы не нужны — что, собственно, от меня требуется?       — Рассказывай мне, что делают другие мейстеры. Что делает Цитадель. Что происходит в замке. В королевстве. Что делают лорды. Помогай с моими проектами. И не работай на других. Вот и всё. В общем и целом — будь на стороне драконов. И говори прямо. Как есть. Без намёков, без лести.       — Прошу прощения... но, если столкновение произойдёт внутри самой семьи? — осторожно вскинул он.       — Такого не будет. Я надеюсь, — тихо произнес я. — Ну или сам выберешь сторону. Это будет твой личный выбор.       Я начал неуверенно ковырять коробку из-под очков.       — Учитывай, что я тебе сказал и раньше. Про мои личные цели. И про то, чего я хочу добиться.       Он задумался на несколько секунд, а затем провёл пальцами по оправе.       — Ну так каков твой ответ? — строго спросил я.       Мелвин, наконец, выпрямился.       — То устройство… Это правда возможно?       — Возможно. Сам же видел, что мы произвели, — помахал я коробкой. — Будет крайне сложно. Но это реально. Просто не сейчас. Позже. Гораздо позже.       Мелвин сжал кулаки.       — Хорошо, — произнёс он резко твёрдым голосом.       ...И вдруг встал на одно колено. Ладонь к сердцу.       Ёмаё говорил же — никаких клятв.       — Мелвин я же сказал, что…       — Я, Мелвин из Пебблтона, мейстер Цитадели Староместа, под сенью цепей знаний, здесь и сейчас приношу долг вечной службы дому Таргариен.       От изумления — я завис с открытым ртом. Это... это он сейчас с ходу сочиняет? Или заранее подготовил? У мейстеров же вроде нет подобных личных клятв.       — Мой разум — ваш совет, мои руки — ваше дело, моя цепь — символ долга. Я буду служить дому Таргариен, сынам и дочерям Валирии, пока бьётся моё сердце и пока разум мой ясен. Не ради славы. Не ради власти. Но во имя порядка, знания и долга.       В комнате повисла тишина. Только потрескивал камин, и казалось — даже тени на стенах замерли. Сцена словно из старого рыцарского романа, только кто-то забыл сказать, что у нас тут вместо рыцаря — мейстер в очках, а вместо трона — кресло с подушкой.       — Так клянусь я — в цепях, в истине, в служении. Перед всеми богами и перед Великим Огнём Валирии. Да пребудет дом Таргариен в веках. Да пребудет долг мейстера — нерушимым.       Мейстер медленно поднялся. Клятва была произнесена — и будто осталась висеть в воздухе, как след от грома. Огонь от камина отражался на его линзах. Выглядел он… торжественно. И даже как-то красиво.       Хотя клятва, по сути, была не мне, а Дому в целом. Но всё равно — передо мной. Я впечатлён.       — Ты это… это сам придумал?       — Отчасти, — улыбнулся мейстер.       — Я ведь говорил, что клятвы не нужны.       — В чём смысл обещаний, если они не подтверждаются клятвами, мой принц, — тепло сказал он. — Если быть честным, Ваше Высочество... я верю, что когда ваш брат станет королём, а вы — его Десницей, то не просто сделаете мир лучше… вы его измените.       Я хмыкнул. Что ж... будем надеяться.       — Пебблтон? — тут же вспомнил я. — Ты с Железных Островов?!       — Так и есть, Ваше Высочество.       Неожиданно. По нему вообще не скажешь. Четыре года общения — и вот такое всплывает только сейчас. Он небось белой вороной среди своих был. Учитывая, что железнорожденные обожают резать, грабить и молиться утопленникам... а он стал мейстером. Уважение.       Вообще, забавно — стоит потратить немного времени и средства на людей, и бац — у них открываются какие-то личные ветки. Прямо как в РПГ: завершил личный квест — получил бонус в виде части биографии.       — Ну, а теперь… ты готов рассказать мне больше, чем до этого?       — На самом деле немного, мой принц, — немного сник мейстер. — Я только знаю, кто в основном участвует в таких вещах. Прошу заметить: у них нет долгосрочного плана. Всё больше переписка… потом обмен воспитанниками.       То есть все действуют тактически, но не стратегически. И объединяются на уровне стихийного альянса.       — И кто же эти основные имена? Кто «прислушивается к мейстерам»?       — Джон Аррен. Хостер Талли. Рикард Старк. Стеффон Баратеон. И… Тайвин Ланнистер.       Вау! Пять штук. Да это целый клуб заговорщиков. И Старк туда же? Вот уж от кого не ожидал — так это от волка.       Хотя, если Мелвин прав, никакого скоординированного плана у них нет. Просто как будто… все играют в шашки, а не в шахматы.       Я вдруг тихо рассмеялся. Он удивился.       — Прости. Просто представил, какую панику устроит мой отец, если об этом узнает.       Мелвин напрягся.       — Да не переживай ты так, — я стал серьёзнее. — Я не пойду с флагом по двору орать, что Цитадель формирует антивалирийскую коалицию. Но это всё равно… плохо. Это выглядит как союз против моей семьи. И это опасно.       Я присел обратно на кресло.       — Что ж. Значит, будем аккуратно, без шума, разбираться. Подумаем, что с этим делать, — начал рассуждать я вслух. — Думаю, Рейгар тоже что-то подозревает. Как и отец. Хотя король — истерик, смысла разговаривать с ним нет.       Тем более, по-честному, на вид мне ещё рановато думать о таком. Странно, что Мелвин вообще принёс клятву. Пусть и дому, а не лично — но всё же. Почему ребёнку?       — И всё же, Мелвин, — посмотрел я на него внимательно. — Почему ты поклялся?       Он задумчиво посмотрел на коробку, будто пытался найти в ней ответ. Как если бы сама вещь могла что-то объяснить.       — Потому что давно понял: вы необычный ребёнок, — спокойно проговорил мейстер. — Знаю, прозвучит банально. И может показаться лесть. Но вы мыслите… иначе. Более зрело. Иногда даже создаётся ощущение, будто вам гораздо больше лет. Может быть, из-за ваших снов.       О как. Ну да, Мелвин в большей степени разговаривал со мной как со взрослым. Значит, он тоже связал это с «драконьими снами». Понятно.       Ну что ж. В принципе, ещё один почти личный сторонник у меня уже есть. Второй по счёту. Первая — Талла. Кстати, давно с ней не переписывался. Надо бы узнать, как у неё дела.       Скоро будет турнир — в честь десятилетия, как Эйрис воссел на трон. Юбилей, праздник, все дела. Я слышал, теперь их штампуют чаще, чем сапоги для городской стражи. Королевство, говорят, ещё сильнее расцвело. Заслуга Десницы, разумеется. Тайвин, несмотря на отмену части законов Эйгона V в пользу простолюдинов, явно умеет превращать воздух в звонкую монету. Дар у него такой.       Понятно, на все турниры не напрыгаешься. Лорды тоже люди, бюджет у них не безлимитный. Но на те, что с пометкой «особо важный» — съезжались все кому не лень и кому не страшно проиграть перед толпой. Турнир в честь юбилея Рейгара, например, — был тот ещё праздник. Пышный, дорогой, с блёстками и пафосом.       Были и в мою честь, и даже в честь рождения Мейгель. Но… Не тот масштаб. Не тот статус. После того инцидента на юбилее Рейгара меня вообще к остальным турнирам не подпускали. Максимум — краешком сесть на пиру, сделать умное лицо и молчать, чтобы никто не заметил. Да и гости там были не особо выдающиеся.       Думаю, и сейчас меня запрут под замок. Хотя… всё-таки три года прошло. Вроде бы и отец ко мне стал мягче. Или мне так показалось. Посмотрим.