Дракон без Песни

      Нахожу их у кухонь, когда те наблюдают за тем как грузят мешки муки. Я подхожу и они мгновенно выпрямляются. А затем синхронно кланятся.       — Итак, — я показываю пальцем на первого. Потом на второго. — Кто из вас кто?       Один отвечает раньше:       — Я Барт, мой принц.       Голос чуть ниже. Плечи шире. Второй кивает и делает поклон ещё ниже.       — А я Гарт, Ваше Высочество. Мы обязаны вам жизнью.       Подлиза. Я делаю вдох носом — принюхиваясь. Запаха почти нет. Дымок, немного тухлой рыбы, но от них — не прям воняет.       — Вижу, стали лучше следить за гигиеной, — говорю я. — Это хорошо. Хотя, учитывая обстоятельства, я понимаю, для вас это тяжеловато.       Гарт кивает:       — Мы стараемся, мой принц.       Для них что правда, то правда.       — Ладно. Пойдемте поговорим в другом месте, — я повел рукой за собой       Веду их к конюшням.       Некоторые гвардейцы и стража, как обычно, отошли на расстояние. Я уже приучил всех: отмашка и они чуть отходят.       Войдя в конюшню я сажусь на сено. Двое садятся напротив.        — Ну, — говорю я. — Расскажите, как там «выживается» в Гавани?       И понеслось. Гарт заговорил сразу — будто ему рот развязали. Барт в основном молчал. Разговор затянулся.       Первое: в Королевской Гавани преступность — хроническая. Не простуда, которую лечат горячим вином, а болезнь, которая живёт вместе с городом. Даже жёсткая рука Десницы её не добивает полностью… а иногда, подозреваю, наоборот подкармливает.       Потому что, как ни мерзко, преступность тут тоже часть экономики. Проституция, подпольные бои, ставки, крышевание — всё крутится и кому-то приносит деньги. Я уже говорил: бакенбардый поотменял кучу законов Эйгона V — и получилось как всегда: знать стала ещё богаче, а низы ещё голоднее.       Банд в городе дохерища: мелкие, крупные, «мы тут главные» и «мы тут тоже главные». Но одного большого босса уровня условного Дона Корлеоне нет. Сегодня один на коне, завтра его нашли в канаве — и грязная корона переехала на другую голову.       Потом Гарт полез в истории про Блошиный Конец — и мне стало не по себе.       Они, без пауз, начали расписывать, как мелких пацанов гонят драться до смерти в подпольных аренах — Крысиных Ямах. А девчонок — совсем мелких — утаскивают в публичные дома, где дверь закрывается и детство заканчивается навсегда.       По идее, Крысиные Ямы вне закона. Просто всем плевать, когда там травят животных — хотя это уже свинство. А вот когда речь заходит о людях, начинается строгость. На словах.         Бордели с несовершеннолетними — даже по меркам этого мира — тоже тяжкое преступление. И тоже, как выясняется, не всегда повод шевелиться.       Пацаны, конечно, знали не всё. Но несколько мест назвали. И тут у меня встал вопрос: а мастер над законами и мастер над шептунами чем занимаются? Номинально работают, а по факту — руки опустили, потому что «не искоренить». Да, рыба портится с головы. Точнее с короны. Но забивать хрен и работать на отъе*ись — тоже не вариант.       Под это дело я заранее у Мелвина попросил свежую карту Гавани. Он сказал: последняя версия у кастеляна. Взял у него.       Достал карту, развернул прямо на сене, начал отмечать углём.       — Укажите, где они.       Пацаны вдруг перепугались.       — Мой принц, мы не можем, — сник Гарт. — Эти места и так знают, но если Гвоздь узнает…       Гвоздь — один из владельцев арен. И вот это меня уже реально цапнуло: «и так знают» — это кто? Улица? Стража? И знают — и молчат?       — Гвоздю и остальным — п*зда! — резко сказал я. — Считайте, они уже мертвецы.       — Но, Ваше Высочество, вы не сможете…       — В смысле «не смогу»? — голос сам стал громче. — Если вы не забыли, то я все таки принц. И даже не сын лорда. Так что если захочу их головы, то их мне преподнесут!       Я огляделся — не подслушивает ли кто. Вроде тихо.       — Я то лично туда не полезу, — сказал я тише. — Но наводку дам. И распоряжение уйдёт туда, куда надо. Скажите и доверьтесь мне.       Мальчишки чуть расслабились. И неуверенно начали показывать местами по карте.       По ходу как близнецы тыкали пальцами, они обронили деталь, от которой у меня ухо встало дыбом. Человек, который всплывает слишком часто.       — Погодите… Скерио? Скерио Рахакис? — вырвалось у меня.       Они кивнули.       Новый командир Золотых Плащей. Родом из Тироша. По слухам — бывший главарь наёмников. И, возможно, не бывший.       Волосы выкрашены странно: грязный блонд с чёрными пятнами. Носит пятнистую шкуру какого-то хищника — рассказывают, сам добыл где-то в Эссосе. Смеётся часто: смех высокий, хриплый, рваный, с визгливой насмешкой.       Когда он появился, у меня было к нему крошечное уважение. Микроскопическое. Иностранец без родословной вдруг сел в кресло капитана Золотых — это тебе не в кости выиграть. Не рыцарь, не лордский племяш, а прямым текстом — наёмник. Но уважение живёт до первого вдоха.       Потому что задницу Эйрису он, судя по всему, лизал не хуже, чем Оуэн Мерривезер. А ещё предыдущий капитан погиб при таинственных обстоятельствах. Собственно, Скерио и получил должность — через язык и нож за спиной.       До этого мне на него было как до колокольни. Максимум, что я слышал: домогался до служанок. Не новость века — этим почти все грешат, включая моего отца. Мне омерзительно, но я привык.       Но то, что я услышал от близнецов… Если это правда — этот заморский выбл*док стоит за половиной грязных дел в Гавани. Не поучаствовал и не помог, а именно стоит. Одним словом — п*здец.       И следом всплыло второе: а Десница причастен к его назначению? Или советники?       Я попробую поговорить с паханом. Мы, конечно, чуть сгладили углы… но отец — это не тот человек, который слушает неприятное. Но всё равно попробую.        Помимо Скерио, близнецы назвали ещё кучу имён из Золотых Плащей: сержанты, капитаны, офицеры. Всё подряд. К сожалению, я их не запомнил — но отметил, что список слишком длинный.       Дальше я спросил у близнецов про знакомства: кого они вообще знают.        — Не встречались какие-нибудь особенные? С каким-нибудь талантами?       Начали перечислять имена. И кто чем занимается — точнее выживают. Все немного мимо. С одной стороны — да, знают многих. С другой — все эти «многие» такие же мелкие сошки, как и они, просто с разными кличками и разной удачей.       Cменил тему: меньше ужаса, больше пользы. И вот тут стало интереснее. Где легче всего раствориться в толпе. Где часто тусуются Золотые Плащи. Какие слухи город ловит про Красный Замок — и почему именно такие.       Я продолжил делать отметки на карте. Крестики, кружки, короткие пометки.       Вот улица, вот поворот, вот место — где тебя либо оберут, либо арестуют, либо грохнут, либо и то и другое, но в разном порядке.       — Хорошо. С этим пока всё.       Они сидят, ждут. А теперь — по личному.       — Касаемо вас, — говорю я, убирая карту. — Расскажите о себе. Желательно чем короче, тем лучше.        Все стандартно. Мать куртизанка — мертва. Отец неизвестен. Выживали как могли. Некоторое время ночевали то у сапожника, то у мясника.       В моей памяти всплыли слова Патрика… Я смотрю на них и спрашиваю прямо, без прелюдий:       — Вы когда-нибудь убивали?       В конюшне становится тише. Даже лошади будто перестают жевать.       — Нет, мой принц, — тревожно вскакивает Гарт. — Никогда!       Честно пока не понятно, наиграно или нет. Но вижу, как они переглядываются взглядами. И Барт напрягается всем телом.       — Я не люблю когда мне врут, — я сузил глаза. — Отвечайте честно... Клянусь, я не буду судить.       Гарт прикусывает губу и Барт отводит взгляд. Видимо, анализирует можно ли мне доверять. Учитывая, что в какой-то степени я спас им жизнь должны рассказать. Затем Барт тихо произносит.       — Я убивал. Несколько раз. Один — раз булыжником другого мальчишку. Другой — одного из Золотых.       Допустим. Я обращаю взор на Гарта.       — Ну а ты? — вскинул я бровь.       Гарт неуверенно опустил голову.       — Один раз. Того самого мясника.       Я внимательно посмотрел на них:       — И как ощущение? — я чуть наклоняю голову.       Вот тут важнее всего. Не факт, а реакция. Первым рассказал Гарт, о том как его вырвало, как его преследовали кошмары. И как он молился. Я всё понял, но а его брат.       — Сначала… меня трясло, — Барт сжал зубы. — Голова была словно в помутнении. Потом… Пустота. И ничего.       Ничего? Ни угрызения совести? Ни кошмары? Ничего? Только я хочу спросить, как Гарт резко добавляет.       — Мой брат очень сожалеет, Ваше Высочество, — он сжимает пальцы. — Прошу Вас! Не наказывайте нас! Мы выживали как могли!       — Пусть он сам ответит, — я обращаю взор на второго. — Скажи Барт, ты сожалеешь? Что-то чувствуешь?       Тот слегка берет себя в руки и монотонным голосом произносит.       — Да, мой принц, — затем кланится до пола. —  Я готов принять любое наказание за свое преступление…       Я откидываюсь на сено, смотрю на потолок, на балки, на паутину. Думаю о том, что мир устроен так, что ребёнок рассказывает мне про убийство так же спокойно, как другой ребёнок рассказывает про погоду.       И у меня внутри поднимается желание вырвать этот город с корнем.       Сжечь. Перестроить.       И да, я знаю, что это звучит высокомерно. Но желание — есть.       Я возвращаю взгляд на близнецов. Но это инфу от Барта — я запомнил.       — Отлично, этого достаточно, — я взял маленькую соломенную веточку и начал её разглядывать. — А чего вы хотите?       Барт поднялся. Они зависают, будто я предложил им выбрать между солнцем и луной.       — Простите, мой принц… — спросил Гарт.       — Я спрашиваю, о чем мечтаете?— я наклоняюсь чуть вперёд. — Золото? Слава? Крыша над головой?       Они переглядываются. И на этот раз в их взгляде нет игры. Там стыд. Гарт отвечает тихо:       — Мы… всегда мечтали стать рыцарями.       Банальщина. Но звучит хорошо для них.       — Оба? — уточняю я.       Близнецы кивают.        А ведь, кстати, мысль. Пристроить их зад оруженосцами к каким-нибудь рыцарям — и пусть впитывают дисциплину, ремесло, манеры. Со временем из них могут вырасти минимум капитаны Золотых Плащей — а максимум реально дельные рыцари. Кузня — явно не их путь. И в «учёные» они тоже вряд ли.       Я думал из них информаторы будут толковые. Но тоже пока вяло — хотя я слишком многого требую от простых мальчишек с Блошиного.       — Пусть будет так, — говорю я. — Но если хотите быть полезными — изучайте Гавань. Узнавайте людей, заводите знакомства. Только аккуратно и тихо. А пока… — делаю паузу. — Посидите здесь некоторое время. Потом обратно в город.       — Мой принц, мы просим вас, — вдруг жалобно произнёс Гарт. — Позвольте нам остаться здесь. Мы готовы служить, работать. И повиноваться.       Я хмыкаю:       — Можно было бы, но здесь небезопасно.       — Да нигде небезопасно! — резко, но негромко вставил Барт. — Если вы и вправду хотите устроить облаву против Гвоздя, Петлю, Золотого Бархата и прочих… рано или поздно где-нибудь выскользнет, что это мы их сдали. И нам придёт конец. Пожалуйста, Ваше Высочество!       А ведь правы. Возле Эйриса небезопасно, но там-то точно не лучше. Шестерёнки крутятся в голове. Что делать?..        — Ладно, попробуем, — вздыхаю я. — Один может работать здесь в конюшне. Другой на кухне. Всё условно. Но в город на разведку выходить. Почуете угрозу в городе — сюда. Почуете угрозу в Замке — наоборот в город. Главное — выполняйте «стороннюю» работу. А там посмотрим.       — Мы не вернёмся к Патреку? — поднимает Гарт голову.       — Нет, — улыбаюсь так, чтобы он поняли: вопрос закрыт.       Я встаю и стряхиваю солому с одежды. Близнецы от всей души поблагодарили меня и уже начали распевать хвалебные оды. Мальчишки пытались увестись за мной хвостом, но в другой раз.       Касаемо подпольных боёв и борделей — после беседы я помчался к тем, кто реально может что-то изменить. Хотя бы на время. Не к отцу, не к деснице. А к тем, кто способен помочь лично мне. К Королевской Гвардии.       Нужен только один человек. Один слушок. Чем меньше владельцев информации — тем лучше. Сир Барристан.       В разговоре я сразу обозначил: Золотые Плащи часто шмонают эти заведения. Сначала сами смотрят гладиаторские представления или шастают по закрытым борделям. А потом, когда приходит приказ сверху, внезапно начинают ловить. Вешают — но не всех. Кто-то откупается. Потом эти же рожи вылезают снова.       Но самый прикол в другом. Близнецы назвали несколько «экзотических» мест, про которые власть даже не знает.        Сир выдохнул и, конечно, сказал, что нужны доказательства для обвинения.       — А если взять их с поличным? — я скрестил руки. — Спонтанно устроить рейд, пока никто не знает. Вы также можете рассказать это остальным белым собратьям.       — Мой принц, у королевских гвардейцев другие задачи.       — Да-да, знаю, — я отвел взгляд. — Но вы и остальные белые плащи точно разбираетесь, кто из местных рыцарей и стражников действительно порядочные. Дайте им условную рутинную отмашку — и они сами припрутся в нужные места. В нужное время. И хоба-на, — я хлопнул ладонью.       Также я начал объяснять ему, чтобы тирошиец ничего не узнал: этот гад по уши в схемах. Барристану он и так изначально не нравился: все отговаривали Эйриса назначать его, но слово короля — закон.       — Мой принц, я не могу, — выдохнул рыцарю. — Нужно официальное распоряжение короля. Десницы или советников.       Меня уже начинало бесить.       — Да боги! Неужели даже простую вылазку нельзя сделать? — я впервые повысил тон. — Чтобы самим взять пару солдат и поймать подонков с поличным, обязательно бежать за разрешением? Если уж на то пошло, я тоже член королевской семьи! И я тоже имею право отдавать приказы!       Сказал девятилетний щегол.        Рыцарь задумался. Может, вспомнил, как я терроризировал тех, кто в Красном Замке «бесчестием» занимается. История с Огнехвостом, например или другие.       — Я сообщу сиру Герольду. Он примет верное решение.       Бинго. Белого Быка я вижу редко, но знаю: просто так он это не оставит.       Я расписал всю подноготную, что мне передали близнецы: когда, где, во сколько. Попросил его тоже тихо расспросить самих близнецов — как примерно выглядят эти сволочи и чтобы рассказали про «список грязных копов». Рыцарь всё чётко запомнил. И под конец строго, но довольно зашагал выполнять приказ.       Ну а я почапал к себе в покои. И по ходу задумался: а в Блошином Конце вообще приюты-то есть?       По сводке Мелвина — в прошлом пытались. Несколько штук. И все одинаково красиво умирали: деньги зажимали, администрация тонула в бумаге и бардаке, на приюты нападали, разграбляли, внутри хаос, снаружи — разбой. В итоге корона махала рукой.       У Веры какая-никакая благотворительная инфраструктура всё же есть. Великая септа Бейлора — главный религиозный центр, а при больших септах бывают «материнские дома»: женские общины или обители, которые как раз про опеку, милосердие, обучение новичков и прочие социальные штуки. Не «госдетдом», а церковная опека: ночлег, похлёбка, пристрой к ремесленнику — вот это всё.              Только до Блошиного Конца никому нет дела.       И вот тут у меня в голове всплывает идея. Сомнительная и рисковая. А что если договориться с клириками… с семиверцами? Понятно, что играть с верой опасно. Святое Воинство тому пример. Но всё же… ох, рискую.       Потому что если всё продолжится в том же духе, нутром чую: в далёком будущем бедняки вполне могут вспыхнуть — при бедствии в Королевствах и ослабшей хватке власти. Во главе с очередным членососом «из простого народа». И бац — получаем Святое Воинство.       Значит, аккуратность — не просто важна, она жизненно необходима. Чтобы схема «я использую религию как инструмент власти» внезапно не превратилась в «религия использует меня как инструмент для религии». И ни в коем случае нельзя трогать законы Джейхейриса I — и даже Мейгора — касаемо них.       Можно начать мягко: поговорить с одной септой. Не с Гвин — с другой. Люсинда. Из рыцарского дома Темплтон. Начитанная по текстам, добродетельная, и главное — не отбитая на вере, как Гвин. Матушка её очень нахваливала.       Финансы — собрать пополам: часть от Веры, часть от нашей семьи, часть от короны. Отцу будет пох*й. А вот мать и брат, наоборот, не упрутся — они и так дают на благотворительность из личных средств, могут подтянуться. Может даже и другие «достойные» лорды, если такие есть.       Потому что сейчас всё упирается в три вещи: деньги, крышу и чью-то головную боль. Деньги — найдем. Крышу — организуем. А головная боль… ну. Может, пусть станет головной болью Люсинды.       У меня, если честно, много мечтательных задумок насчёт Гавани. Одна из них — начать стройку школ. А если уж совсем разойтись — университет.        И сразу туда же — бани. Потому что сейчас в Королевской Гавани они, конечно, есть. Но такие… мелкие, редкие и по большей части прячутся в борделях. Удобно: и помылся, и грехи отмокли.       А мне хочется нормальную. Большую, почти королевскую. Чтобы не «тазик и полотенце», а прям как римские термы — простор, пар, горячая вода, холодная вода. Только вот «как термы» — это ещё и «как ценник». Бьёт по кошелю. Это можно оставить на потом, когда появится лишняя копейка… но не сейчас.       Сейчас оптимально — что-то попроще. Хаммам. Реалистично, эффективно, и не требует продать половину короны, чтобы просто прогреться.       По сути, хаммам обязан происхождением тем же римским термам. Только он компактнее, проще и дешевле. Хотя, конечно, если упороться в мрамор, купола и роскошь — можно и хаммам превратить в маленький дворец.       Но самая больная тема — канализация. Потому что можно сколько угодно строить купальни для понтов, но если город всё равно пахнет городом, то никакая мраморная колонна не спасёт.       Так что приоритеты простые: сначала канализация, потом бани, а потом уже — универы. Если меня раньше не распнут за идеи.       Как старт для начала попробую с каким-нибудь приютом в Блошином разобраться. Посмотрим, что выйдет.       Возвращаясь в свои покои, я вижу как у входа стоят двое: Давос Дарклин и Эртур Дейн.       Эртура я уже про себя прозвал «будущая рыцарская имба». Он сам по себе чувак нормальный: идеал рыцарства, причём в хорошем смысле этого слова.       Тёмно-пепельные волосы, сине-фиолетовые глаза. Кожа чуть смуглая. Забавно: из всех домов с невалирийским происхождением именно у Дейнов встречаются такие фиолетовые оттенки.       Был бы он помладше — может, у нас и нашлось бы больше общего. А так он скорее кент Рейгара.       У Давоса же были светло-каштановые волосы и серые глаза.       — Доброго дня, — спрашиваю я. — А вы чего тут стоите?       — Простите, мой принц, — Эртур поклонился. — Но Виллем Дарри снова жаловался на вас.       Это да…       — Точно, совсем забыл, — говорю чуть стыдливо.       — Мастер на оружием ворчал, что у вас начинают проседать навыки, — Давос неловко улыбнулся.       — Да-да, — выдыхаю.       Мои тренировки с оружием пошли по п*зде.       Я старался их не пропускать — дисциплина, всё такое, — Но во-первых не успеваю. Во-вторых, интерес куда-то испарился. Стало примитивно и скучно.       База, да, какую-то я поднял: стойки, шаги, позиции, приёмы. В будущем, став старше, дать люлей какому-нибудь дилетантскому холопу с вилами, — смогу.       Но до Рейгара или Эртура мне, конечно, далеко. Слыхал, даже Джейме уже начинает делать успехи с мечом. Плюс растут богатыри в виде Брандона и Роберта. Кулаки Старка уже лично на себе опробовал. Короче, лига не моя.       Из упражнение осталось только метание ножей. И так в принципе бесполезное, когда все ходят в доспехах.        Честно я настолько в это вцепился, что для прикола начал тренироваться на всём подряд. Не только на ножах. Любая подручная фигня внезапно становится снарядом: камешки, деревяшки, что под руку попадётся.       Иногда ловлю себя на мысли: может, в прошлой жизни я был бейсболистом? Главное — надеюсь, в Буллсая («Бычий Глаз») из Марвел, я не превращусь. Хотелось бы — только навыками, но не психикой.       Да и честно, «убивать людей летящими предметами» слишком киношно даже для этого мира. И опять же — все в броне.       По остальному… лук и верховая езда — хорошо. Меч — неплохо. Щит и копье — средне. Булавы, топоры, молоты и вся эта радость — так себе. Я точно не воин-танк.        Вообще у меня в планах не «развиваться военным ремеслом», а «развивать военное ремесло».       А так. Искусство и наука приносит мне больше радости, чем оружие. Художку то я не забросил.       Отец свой мини-портрет неразделенной любви всё же получил. А матери — в качестве внутреннего извинения — я пообещал самый большой портрет во всём Красном Замке. Причём её с Мейгель. Поэтому мы временами устраивали художественные сессии.       По-хорошему стоило бы замутить полный семейный портрет. Но пока тяжковато для меня.       Странно, что батя не заказал портрет себя. Видимо, подозревает, что я слишком уж разгуляюсь с фантазией — а результат ему совсем не зайдёт. Ещё рога пририсую, например.       Когда закончу картину матушки с Мей, передохну от портретов и перейду на пейзажи. Есть мысли попробовать исторические баталии, события из прошлого и прочее… но это трындец как тяжело. Хотя пробовать надо.       Заодно потихоньку лезу в настенную живопись. Уже тренируюсь на стенах в своей лаборатории.       Возвращаясь к беседе с Давосом и Эртуром, я в этот момент вижу: из моих покоев вылетает служанка с коричневыми волосами. Вышла так будто её только что отпустили с привязи — лёгкая, пружинящая, с корзинкой белья и вечной готовностью извиниться заранее.        — Простите-простите, Ваше Высочество, — быстро затараторила, начала кланяться мне и парням. — Простите, сиры, милорды.       Сир Давос, стоявший рядом, чуть покраснел.       — Миледи, — поклонился Давос. И следом Эртур.       Та улыбнулась своими двумя торчащими белоснежными зубами. Похожа на зайца. Или кролика.       И забавно: это делает её не глупой — наоборот, какой-то живой.       Щёки мягкие, круглые, с румянцем. Нос маленький, чуть вздёрнутый. Глаза большие, блестящие, серо-карие — настороженные, но добрые.        Чем-то она напоминала мне Гермиону, в исполнении Эммы Уотсон. Сильное сходство, но только не характером.       Похоже, Давосу она точно приглянулась. Наверное, и мне могла бы — не будь я попаданцем. Обычный таргариенский мальчишка, может, тоже бы втюрился. Но я с этим аккуратен.       — Мы уже закончили уборку, — сказала она тонким, чуть писклявым голосом.       Я вскинул бровь.       — Надеюсь, вы не вылили мою мятную воду, как в прошлый раз?       — Мы ничего не трогали! — она испуганно захлопала ресницами.       Я расслабленно улыбнулся.       — Хорошо. Спасибо, Мия.       Она снова поклонилась — и с остальными слугами исчезла.       — Давно она у вас на службе? — спросил Давос.       — Кажется, уже три месяца, — я пожал плечами.       Вообще слуги, прачки, уборщики и прочие у меня обычно не задерживались — максимум месяц. Параноидальные прихоти отца. Но Мия и остальные тут уже дольше — ибо ситуация изменилась.       — Вы придёте на завтрашнюю тренировку? — вставил Эртур.       — Если сир Дарри не устроит мне штрафные забеги — приду, — я улыбнулся краем губ. Эртур ответил тем же.       — Хорошо. Мы будем вас ждать, — добавил Дейн. — И мне разрешили побыть вашим спарринг-партнером. Если вы хотите.       — О! Хочу, — я распахнул глаза, как мелкий. — Очень хочу.       Дейн добродушно улыбнулся уже во весь рот.       Синяки будут. Зато потренироваться с Эртуром — огонь.       Перекинулись ещё парой слов — и они ушли. Давосу я, кстати, намекнул: было бы прикольно посидеть в тихом месте, поиграть в настолки. Единственное — могут быть пара простолюдинов в нашей компании. Блошиные близнецы. Ему норм. Но с играми с беспризорниками всё равно надо аккуратнее, ибо это «слуги и крестьяне». Особенного с Блошиного.       Я вошел в покои и снова уткнулся в этот злое*учий трактат. Глаза от усталости закрывались.       Окинул взглядом комнату и стол. Рядом лежали мазь для рук и кувшин с мятной водой. Оставила Мия.       Девушка она хорошая, спору нет. Только субординацию держит так себе: частенько ко мне прикасается. Не намеренно — скорее невербально, по привычке.        Как-то она заметила, что у меня руки совсем изувечены — работа в лаборатории. И тут же полезла мазать мне кисти мазью, которую Мелвин прописал. Откуда достала — понятия не имею.       Тогда я мягко её одёрнул: мол, субординацию соблюдай. Правила есть правила — не мои прихоти. Если ей сейчас не указать, потом может аукнуться. Не от меня — от другого. В более худшей форме. Она стыдливо осеклась и сразу начала извиняться.       А теперь мазь лежит у меня на столе.       Я посмотрел на руки. Кожа сыпется, красные пятна. Химикаты, пусть и слабые, всё равно своё берут.       Снял самодельный пластырь с мизинца — глянул на пятно. Чешуя расползлось по середине пальца. Достал из кармана флакончик с йодом, капнул. Теперь либо станет хуже, либо лучше.       Потом взял мазь и начал аккуратно втирать. Пахнет специями и холодком. И почему-то заботой — вроде вайбом Таллы.       Честно, у меня даже были подозрения, что я Мие нравлюсь. Но она старше меня года на четыре-шесть. То есть ей где-то тринадцать-пятнадцать.       Да и вообще… после моих художественных выкрутасов многие девочки плюс-минус ровесницы уже на меня посматривают. Больше, конечно, на Рейгара — но и на меня тоже. Танцы на турнире тому показатель. А с леди Тандой Стокворт и её дочерьми — вообще отдельная история.       Кстати, за один намёк от леди Танды Эйрис сказал, что сделает из неё «блюдо, как из ягнятины», чтобы она больше походила на свой герб. И она заткнулась.       А вот старина Уолдер Фрей был неугомонный. Очень. Завуалированно-аккуратно надоедливый — так, чтобы это выглядело не как оскорбление.       Я откинулся в кресле и прокрутил в голове совсем недавнее.       Старый хорёк одно время частенько приезжал и часто маячил перед носом короля. И вот отец наконец-то взорвался — из-за бесконечных намёков.       — Слушай сюда! Ты трухлявая мостовая крыса, торгующая невестами! — зарычал Эйрис.       Уолдер от страха раскрыл свои маленькие глазки и беззубый рот. И понеслось: отец орал, слюна летела.       — Я не Титос Ланнистер! И не собираюсь смешивать свою кровь не просто со слугами, а со слугами слуг! — батя судорожно тряс пальцем. — Если ты ещё раз заикнёшься про очередную дочь, внучку, племянницу… или в кого ты там успел «вложиться» за эти годы — Я ПОСАЖУ ТЕБЯ В ЛОДКУ И СПУЩУ ВНИЗ ПО РЕКЕ ПРЯМО ДО ТРЕЗУБЦА! БЕЗ ВЁСЕЛ!       Мы сидели всей семьей в Малом Чертоге, при гостях. Я не выдержал и тоже взорвался — но уже хохотом.       — Союз с Фреями! — стряхивая слезу от смеха начал я. — Что дальше? Брак с трактирщицей? Альянс с торговцами солёной треской?       Зал тогда рванул смехом.       — Может мне тогда жениться на кухарке? — продолжил я. — Ем я много, а так, хоть голодный не буду.       Мей хлопала в ладоши и смеялась. У неё в тот момент щёлкнуло — режим переключился на «другую». Очень реже, чем раньше, но всё ещё бывает. И она, смеясь, вдруг сказала детской, но чёткой речью для её возраста:       — За свадьбу! Казнить сволочь за Красную свадьбу!       Никто не понял. И я тоже. Какую ещё свадьбу? Почему красную? В голове вспыхнула острая боль — на секунду, как игла.       Мать зашикала на Мейгель: мол, хоть и мелкая, но делай так, не обзывай сволочью. Лорд всё-таки. Наши взгляды с сестрой столкнулись — и всё, режим снова сломался. Снова ребёнок. Я никак не могу поймать её «взрослую» версию: появляется, исчезает — и оставляет после себя только странный осадок.       А в тот момент — даже матушка подхватила юмор.       — Простите, милорд, моя дочь еще не понимает, что говорит, — деликатно вставила мать. — Но у вас есть ещё дети? Или вы пришли с тем, что есть в корзине?       Хохот продолжался. Рейгар не шутил, но смех тоже невольно проскользнул. А пахан был злой на Уолдера. Редкая единая идиллия семьи — та, которой нам очень не хватает.       Короче, это был тотальный день унижения Фреев. А что? Он сам виноват.       И всё равно у меня не укладывалось: неужели Уолдер настолько идиот, чтобы лезть с таким? Фрей, вообще-то, не дурак. Значит, кто-то подтолкнул.       И да — я оказался прав. Это был Тайвин.       Он намеком надоумил Уолдера — из мести за прошлое, когда тот предложил Дженну Ланнистер за Эммона Фрея. И Титос, отец Тайвина, согласился.       Десница, возможно, даже рассчитывал на казнь Фрея. Но увы.       В итоге Ланнистер, из-за того что Эйрис приплел бесхребетность Титоса — сам же подставил свой дом под раздачу унижений.       Вообще уже ясно, что я, скорее всего, предначертан Элии Мартелл. Так-то девушка она хорошая. Да, старше — но не в этом проблема. Проблема в том, что я жениться трындец как не хочу.       Потому что боюсь. Боюсь, что появится близкий человек. Появятся дети. И я начну за них трястись. А я не хочу, чтобы мои потомки жили в этом аду и потом умирали мучительной смертью.       По возможности я бы, наверное, съе*ался в Вольные Города. Прожил бы там холостяцкую жизнь — без бастардов, без «династических обязанностей». Просто, по кайфу.       Но там ещё есть невнятное пророчество от Рейгара про Долгую Зиму. Так что придется разбираться.       Отвлекаясь от радостных воспоминаний, в дверь постучали. Вошёл Мелвин.       — Мой принц, лорд Селтигар просил встречи. Передать очередной «подарок».       О, ща будет.       — Превосходно! — сказал я, и настроение сразу подпрыгнуло. — Пусть входит.