Призраки прошлого

      Ночь пахла дождём. Запах озона щекотал нос, дарил поистине осеннюю прохладу, заставляя особенно остро чувствовать, что природа медленно погружается в сон, обнажая всю ту серость и неказистость, что Грейс так не любила. Холода ещё не ударили, но редкие прохожие, что встречались на пути Грейс, уже утеплились в тёплые невзрачные куртки, пальто, худи. И это тоже как-то не способствовало её хорошему настроению, а наоборот вгоняло в ещё большую меланхолию.       Она вообще не любила осень, ведь именно осенью не стало её самого близкого человека, и она выживала лишь на чистом упрямстве и желании докопаться до правды, узнать, кто и зачем разрушил всю её жизнь. Перечеркнув всё, что было до, и оставив то, что она имела сейчас: боль, пустоту и огромное количество вопросов. И почти никаких результатов за столько лет. Её словно всё время что-то останавливало: странное стечение обстоятельств, какие-то нелепые задачи на работе в FBI, совершенно не связанные с её основной должностью. У Грейс уже начало складываться ощущение странности происходящего. Выглядело так, будто кто-то специально не подпускал её к разгадке смерти её матери. Но Грейс не планировала сдаваться. Раз кто-то так упрямо не хочет, чтобы Грейс узнала всю правду о той ночи, значит, она на правильном пути и отступать ни в коем случае нельзя. Рано или поздно тот, кто стоит за всем этим, должен будет проявить себя.       Знать бы ещё, где искать ответы на эти вопросы. Мама перед самой своей смертью сказала ей, что когда-нибудь расскажет ей правду, но этому не суждено было случиться. А ещё её слова о том, что она очень сильно любит Грейс, звучали, как прощание. Она будто бы чувствовала, что не переживёт ту ночь. И та папка, что мама спрятала за картиной, словно бы боясь, что она попадёт не к тем людям…       К слову, Грейс после возвращалась в ту самую гостиницу за ней. Внутри оказался дневник Алиссы и дискета, но Грейс так и не смогла узнать, что же на ней. Данный хранитель информации не подходил ни к одному компьютеру, к которому у Грейс был доступ. Но из дневника Грейс смогла получить хоть какую-то информацию; правда, толку от неё было немного. Там говорилось о корпорации Umbrella, которая занималась разработкой биологического оружия, о проекте Немезис и каком-то Т-вирусе, а также часто упоминался какой-то элпис и некий учёный по имени Освелл Спенсер. Грейс удалось узнать, что компания обанкротилась в 2003 году… и на этом всё. Вся информация была засекречена и возможна для изучения лишь с допуском альфа, коим Грейс не обладала. Куда ей, простому аналитику из FBI.       Слишком мало вводных данных. Мама хорошо постаралась, чтобы эта папка была надёжно спрятана. Но, к сожалению, она не успела оставить для Грейс никаких подсказок, а может быть не хотела, чтобы дочь последовала за ней, перейдя дорогу не тем людям. Но Алисса не учла одного: Грейс уже перешла черту, когда начала собирать информацию, чтобы докопаться до правды, что от неё так стараются скрыть.       Как бы Грейс хотела отмотать жизнь назад и просто в последний раз обнять Алиссу, постараться предотвратить неизбежное, чтобы спасти! И как же она ненавидела себя за слабость, что тогда не смогла ничем помочь! Хотя и прекрасно понимала, что не смогла бы ничего сделать. Это было так неожиданно, и тот мужчина был нечеловечески силён. Алисса столько раз в него выстрелила, и он всё равно оставался в живых и смог завершить свой замысел и устранить её.       «Мама, что же ты такого смогла узнать, что с тобой так поступили?» — Грейс постоянно задавалась этим вопросом, и каждый раз не могла найти на него ответ.       Асфальт под ногами Грейс был мокрым, отражая неоновые огни вывесок. Она шла быстро, почти не замечая прохожих. Город жил своей жизнью — машины, голоса, свет витрин. Но ей хотелось быть сейчас подальше отсюда. Какое-то нехорошее чувство зашевелилось в глубине души, заставляя её нервничать и оглядываться, будто что-то должно было произойти. Что-то, что снова перечеркнёт её жизнь на до и после.       — Давай же, Грейс, не накручивай себя. До дома осталось совсем чуть-чуть, сейчас пройдёшь через парк и будешь дома, а там уже можно будет и душ принять, — успокаивала Грейс себя, пытаясь хоть как-то придать себе уверенности в том, что внутреннее чувство тревоги — это лишь напоминание о той роковой ночи, и горячий душ с антидепрессантами помогут его приглушить, хотя бы до завтра.       Но внутри неё всё будто бы кричало о приближающейся опасности, и она не могла понять причины этого беспокойства. С тех пор, как она стала агентом FBI, она привыкла доверять своему внутреннему чутью. Но что не даёт ей покоя сейчас?       На улице вдруг стало тихо.       Слишком тихо.       Все редкие прохожие у входа в парк куда-то запропастились, и город будто вымер, максимально оголяя нервы девушки. Ей хотелось побежать, но она огромной силой воли себя останавливала, пытаясь понять, что не так.       Ей не было так страшно, как с той самой ночи. В отеле. Когда она видела, как лезвие ножа исчезает в горле её матери, но ничем не могла помочь, лишь смотреть, как тело Алиссы медленно оседает на пол, а из таких любимых и родных глаз уходит жизнь.       Это воспоминание больно ударило по памяти, заставляя всколыхнуться ту самую боль, что Грейс так долго глушила в себе годами, забивая её то учебой, то работой, то антидепрессантами, в попытке сбежать от самой себя.       Она сжала руки в карманах пальто.       — Не думай об этом, — прошептала она самой себе.       Но память не слушалась, подбрасывая всё новые и новые воспоминания об маме, заставляя дыхание сбиться от той боли, что рвалась наружу, что обжигала внутренности, требуя выхода.       Дверь машины хлопнула за её спиной, возвращая Грейс в реальность.       Она обернулась, ища источник звука.       Трое мужчин, выйдя из припаркованного у тротуара джипа, направились к ней. Но было в них что-то такое, что не давало ей покоя. Походка, осанка, движения. Эту манеру и военную выдержку нельзя было спутать ни с чем. Она и сама когда-то проходила военную подготовку. Хоть и ускоренный курс молодого бойца, но своего наставника мистера Брауна она запомнила на всю жизнь.       И мужчины, что приближались сейчас к ней, также двигались по-военному. Было в их движениях что-то, что незримо выдавало их.       Чёрная форма. Ни знаков, ни эмблем. Ничего, что могло бы указывать на то, что они из федералов. Наёмники?       Грейс попыталась отступить, намереваясь свернуть в сторону оживленного перекрёстка и уже оттуда вызвать такси, чтобы не нарываться на неприятности.       Но было слишком поздно.       Игла уколола её в шею. Больно не было, но ноги предательски подкосились. Грейс хватило сил только лишь на то, чтобы мельком взглянуть на того, кто стоял позади неё. Лица из-за света уличного фонаря было не разглядеть, но гаденькая ухмылка отпечаталась в памяти очень отчётливо. А затем Грейс почувствовала руки на своей талии и мир накрыла темнота.

***

      Первое, что она почувствовала сквозь липкую паутину сна — холод. Было так странно и непривычно, она всегда закрывала окно на ночь, предпочитая проветривать спальню перед сном. Неужели забыла?       В полудрёме Грейс попыталась встать, чтобы закрыть окно и продолжить смотреть сон, в котором они с Алиссой были на море, но не смогла и на дюйм приподняться с кровати. Странное, тревожное чувство зашевелилось в груди, заставляя сердце забиться чаще, а надпочечники начать вырабатывать адреналин.       Воспоминания пронеслись в голове, но на осмысление происходящего Грейс потребовалось несколько секунд.       Боясь открывать глаза сразу, Грейс решила сосредоточиться на тактильных ощущениях, обонянии и слухе, как её учили в академии FBI.       «Сначала оцени обстановку, затем предпринимай действия» — Вспомнились слова наставника.       Стараясь не паниковать, Грейс аккуратно пальчиками дотронулась до поверхности, на которой лежала.       Холод металла обжог кожу, но она быстро привыкла к неприятным ощущениям. Поверхность была гладкой, ровной и ледяной. Как будто бы она лежала на столе в морге у патологоанатома.       Эта мысль не на шутку напугала Грейс, но стараясь не цепляться за неё слишком сильно, она сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.       В нос ударил неприятный запах антисептика и чего-то ещё, но разобрать Грейс не смогла, так как в лекарствах совершенно ничего не смыслила.       Свет больно ударил по глазам и девушка прищурилась. Грейс потребовалось некоторое время, чтобы сфокусировать свой взгляд и видеть мир чётче.       Первое, на чём Грейс заострила внимание — это был белоснежный потолок. Настолько белый, что от него слепило глаза. Следом она обратила внимание на гул вентиляции, который, казалось, шёл отовсюду. Можно было бы предположить, что она находится под землёй, но разве в их городе есть настолько мощные подземные комплексы?       Она снова попыталась приподняться, но вновь потерпела неудачу. На этот раз она чётко понимала, что привязана к каталке ремнями, настолько туго, что было сложно сделать глубокий вдох.       Её руки и ноги были намертво закреплены, не позволяя даже надеяться на побег.       Пульс ускорился.       — Спокойно. — Голос был мягким. Почти дружелюбным.       Грейс повернула голову, чтобы рассмотреть говорившего.       У стены на стуле сидел мужчина. Высокий. Хотя даже не так — огромный. Половину его лица не было видно, его закрывал странного вида шлем. Волосы мужчины были длиной до плеч, и в полном беспорядке. Видимая же часть лица была сильно изуродована шрамами, что не придавало мужчине того дружелюбия, с каким он пытался с ней говорить. На мужчине был надет белый халат, что могло говорить о том, что он не просто случайный прохожий, решивший перекинуться парой фраз, а, видимо, сотрудник того места, в котором Грейс оказалась.       — Вы проснулись быстрее, чем я ожидал. — Продолжил говорить незнакомец. От его слов Грейс напряглась, что от него не укрылось. Он задержал свой взор на лице девушки. Мужчина наблюдал за ней так, как учёный смотрит на редкий образец, стараясь изучить со всех сторон, а затем на его лице появилась та самая ухмылка, что врезалась в память Грейс перед тем, как она потеряла сознание.       — Не стоит бояться, Грейс — он протянул её имя, будто смакуя его, пробуя на вкус, и это выглядело жутко, что видимо и отразилось на лице мужчины, ведь он улыбнулся шире, демонстрируя золотые зубы, что вкупе с изуродованной бледной кожей выглядело до крайней степени несуразно. Грейс решила об этом дипломатично промолчать. Сначала стоит узнать, зачем она эту больному психу, решившему поиграть в доктора или безумного учёного. — Меня зовут Виктор Гидеон. — Он демонстративно поклонился, делая это в шуточной манере, словно бы паясничая. Будто бы он вовсе не похититель, а она не заложница, а они старые друзья, не видевшие друг друга несколько лет, и общаются в такой вот панибратской манере.       — Где я? — Решила спросить наконец-то Грейс. Голос был хриплым после пробуждения, что не придавало ей уверенности, да и не ждала она ответа от этого Виктора Гидеона. Было видно, что с головой он не дружит уже очень и очень давно.       Но он решил всё-таки ответить, правда ответ Грейс совсем не понравился.       — Вы в безопасном месте. — После этих слов его и без того отвратительная улыбка превратилась в оскал, что не на шутку напугало Грейс.       — Вы лжёте, — говорить с полным психом не хотелось, но Грейс была нужна информация, хоть какая-то, а для этого нужно разговорить этого Виктора Гидеона.       Он наклонил голову, словно её ответ его развлекал.       — Возможно. Но вы всё узнаете в скором времени, а сейчас я вынужден откланяться. Дела, знаете ли. — И Гидеон покинул комнату, оставив Грейс наедине со своими мыслями и страхами. Хотелось выбраться и сбежать отсюда, а ещё лучше, чтобы это оказался всего лишь плохой сон. Но, к сожалению, всё, что сейчас происходило, было чистой воды правда. Но самое страшное, что никто не знает, где она. Да и будут ли её искать — тоже большой вопрос. На работе коллеги знали, что Грейс была нелюдима, как и то, что она сидела на антидепрессантах после смерти матери. Единственного её близкого человека. Скорее всего, подумают, что устала от всего и решила начать новую жизнь. И это больше всего пугало её. Не хотелось умереть в этих стенах, сгинув для всех навсегда. Она ведь так до сих пор и не нашла убийцу своей матери, а значит, ей во что бы то ни стало надо постараться выжить и выбраться отсюда.