Золотое сечение

Ночь в королевском замке была наполнена шорохами и длинными тенями. Такемичи ворочался в своей роскошной постели, но сон не шел. В голове раз за разом всплывали светящиеся страницы книги и та искра, что проскочила между пальцами Ханмы. «Если Ханма — маг, его убьют. Если я — маг, меня убьют. А Майки... Майки никогда не позволит этому случиться, и тогда казнят и его за государственную измену», — от этой мысли Такемичи бросило в холодный пот. Он тихо встал, накинул дорожный плащ и, стараясь не разбудить спящего у двери Чифую (тот свернулся калачиком на ковре, обнимая свой тренировочный меч), выскользнул в коридор. Ноги сами понесли его к заброшенному тренировочному двору в западном крыле, где обычно никто не ходил. Двор был залит холодным лунным светом. Такемичи замер в тени арки, увидев высокую фигуру. Это был Ханма. В свои двенадцать лет он уже был выше многих взрослых, и сейчас, в одной рубашке с закатанными рукавами, он выглядел пугающе серьезным. Ханма стоял посреди двора, вытянув руку перед собой. Его пальцы дрожали. — Давай же... ну же, проклятая штука, — прошипел он сквозь зубы. Такемичи затаил дыхание. Внезапно вокруг ладони Ханмы начал сгущаться воздух. Это не был огонь. Это была Тень. Темные, почти черные ленты дыма начали обвивать его пальцы, пульсируя в такт сердцебиению. А затем, с тихим треском, среди этой тьмы вспыхнула фиолетовая искра — яркая и злая. Ханма вскрикнул, искра обожгла ему кожу, и он отдернул руку, тяжело дыша. Тень мгновенно рассеялась. — Ханма! — Такемичи выбежал из своего укрытия. Шуджу мгновенно обернулся, его лицо исказилось от ярости и страха. Он в один прыжок оказался рядом с Такемичи, прижал его к каменной стене и закрыл ему рот ладонью. Его глаза горели тем самым запретным светом. — Ты... ты видел это? — прошептал Ханма. Его голос сорвался. — Видел, да?! Теперь ты пойдешь к королю? Или к Шиничиро? Скажешь им, что твой слуга — монстр, которого нужно сжечь? Такемичи почувствовал, как рука Ханмы дрожит. Он мягко отвел ладонь друга от своего лица. В его глазах не было страха — только бесконечная печаль и решимость. — Я никому не скажу, Ханма. Никогда. Ханма замер, его хватка ослабла. — Ты не понимаешь, мелкий. Это не просто «фокус». Это Магия Тени. Самая черная из всех. Если об этом узнают, сотрут с лица земли не только меня, но и всё поместье Герценов за то, что укрывали мага. — Тогда мы сделаем так, чтобы никто не узнал, — Такемичи взял Ханму за обожженную руку. — Я помогу тебе контролировать это. Мы найдем способ. — Почему? — Ханма прищурился, вглядываясь в лицо Такемичи. — Почему ты так спокоен? Такемичи вздохнул и, помедлив секунду, протянул свою свободную руку. Он закрыл глаза, вспоминая то чувство тепла в библиотеке. «Пожалуйста... только бы не сгореть». В центре ладони Такемичи начал зарождаться свет. Это не была тень. Это было чистое, золотистое сияние, похожее на солнечный луч, пойманный в ловушку. Оно было теплым, ласковым и пахло весенним дождем. Ханма вытаращил глаза. — Ты... ты тоже? — Кажется, да, — Такемичи горько усмехнулся, и свет погас. — Магия Света и Магия Тени. В одной компании. Если нас поймают, это будет самый громкий костер в истории Сано. Ханма вдруг коротко, истерично хохотнул и сел прямо на холодные камни. — Ну и дела... Я думал, ты просто добрый дурачок, Такемиччи. А ты — ходячая государственная измена. Он посмотрел на свои руки, где еще остались следы сажи. — Значит, мы теперь повязаны одной петлей? — Мы друзья, Ханма. Это важнее любых законов, — Такемичи сел рядом с ним. — Мы будем тренироваться тайно. Ты будешь моим щитом в тени, а я... я постараюсь не дать нам обоим погаснуть. В этот момент на балкон над ними кто-то вышел. Ребята мгновенно замерли. Это был Дракен. Он посмотрел вниз, вглядываясь в темноту двора. — Эй! Кто там шляется в три часа ночи? — крикнул он. — Майки проснулся и ищет Такемичи! Если я его не найду, он разбудит весь замок! — Идем! — шепнул Такемичи Ханме. Они быстро шмыгнули в боковую дверь, оставив за собой лишь запах озона и сгоревшей тени. Теперь их было двое — двое детей, несущих на плечах тайну, способную разрушить королевство. Но в эту ночь Такемичи впервые почувствовал, что Ханма по-настоящему стал частью его команды. Не из-за скуки, а из-за верности.