Udyrets hjerte.

Точно не помню, как Всевышний позволил случиться такому событию? Правда. После того страшного стихийного бедствия я только-только начал приходить в себя и делать ничтожные попытки восстановить ранее сожжённую ферму, как неожиданное появление одного человека нарушило буквально все мои планы. Ровно десять месяцев с того момента, как я проиграл в кровопролитном сражении, о старом враге не было ни слуху ни духу. А теперь он появился, словно гром среди ясного неба, тем самым причинив мне и моей сестре ещё больше беспокойства. И даже несмотря на то, что время сильно изменило мужчину, я узнал бы его и среди толпы. День уж клонился к вечеру, медленно уступая место сумеркам. Хотя заходящее за горизонт солнце лучами скользило по центру небосвода, окрашивая его в золотисто-красный оттенок и выделяя границы облаков чётким контуром. Заметно похолодало. Было слышно, как завывает ветер в прибрежных скалах и теребит скудную траву, скованную лёгким предзимним инеем. Едва покончив с дневными трудами, Матиас спешил укрыться под крышей старенькой хрущёвки. Мороз и небольшой дождик в одно время — климат здешней местности не переставлял удивлять. Но Матиас уже привык к переменчивости погоды. С виду хрущёвка напоминала небольшую кирпичную однокомнатную хижину. Позади высились многоэтажные здания, выделяясь на фоне ночного неба, создавая иллюзию блаженства и мнимого покоя. А в середине, обдавая стены мостовой солёными брызгами, текла река. Город в сумеречное время играл своими красками. Глядя на него через окно, Матиас начинал понемногу завидовать. Там, по ту сторону было всё, что он желал. Источая ароматный запах, на плите готовился ужин — оленина с овощами и приправленная зеленью. Живности в ближайшем лесу вполне хватало, чтобы утолить голод в это трудное время. А в город Матиаса вряд ли пустят. Там и без него хватало проблем. — Не переживай. Когда-нибудь всё наладится, — запустив пальцы в его светлые волосы, тихо прошептала Луна. Её постоянное присутствие хоть как-то вселяло надежду в угнетённую душу брата. Вопреки собственному состоянию, девушка продолжала держаться. Постоянная забота о том, что вытащить его из серой бездны небытия превратилась у неё в некий ритуал. — Наладится, как же. Ты уже в десятый раз говоришь мне это. Только всё без толку, — чуть слышное ворчание в ответ. Хоть Матиас и любил шумные посиделки, сейчас нуждался в уединении. Жаль, Луна вторглась в его личное пространство, — неспокойно мне последнее время. Как будто гнетёт кто-то. Только не знаю, кто. Разве тебя не посещали подобные ощущения. — Эм… один раз. Словно кто-то незримый смотрит на меня. И не просто глядит, а прям в душу заглядывает. Вздрогнув от собственных слов, Луна закусила губу. Будто сказанное не имело никакого смысла. — Не нужно было разгуливать по ночному городу, — тяжело выдохнув, она продолжила, говоря так, словно пейзаж с городскими огнями выглядел безобидным на первый взгляд. И что в любом тёмном переулке может таиться смертельная угроза, — боюсь, преследователь уже вычислил моё месторасположение. О присутствии кого-либо в этой весьма живописной местности Матиас ни разу не задумывался. Не сейчас не вплоть до этого дня. Да мужчине и дела не было рыскать повсюду в поисках какой-нибудь живой души. Всё, что он хотел, у него имелось. После замечательно приготовленного ужина Матиас решил совершить обход участка с целью обнаружить нарушителя. Любая улика, будь то чёткий след или обронённая вещь могли рассказать обо всём. На всякий случай Луна попросилась пойти с ним. — Будь по твоему. Только не отходи от меня ни на шаг. Не отходить. Это предупреждение девушка восприняла с трепетом на сердце. Огненный сгусток образовался на её ладонях, разгоняя ночной мрак и приобретая форму маленького призрачного зверька с пушистым хвостом. Только так Луне становилось спокойней. — Никогда не видел подобного чуда, — удивился Матиас, с восхищением рассматривая невиданное существо возникшее из сгустка энергии, — кто тебя этому научил? — Андерс, царство ему небесное. Я часто к нему ходила, когда он был ещё жив. Громкий раскатистый собачий лай донёсся со стороны дальней лощины, заставив обоих притихнуть. Странное предчувствие овладело сознанием Матиаса, мысли путались в голове и время от времени его бросало в дрожь. Дрожь, с которой Матиас пытался хоть как-то бороться. И капли пота выступили на всём его истощённом теле. По правде говоря, долгие годы непрерывного сражения довольно сильно сказались на его здоровье. Неслабо расшатанные нервы были тому подтверждением. Ещё с самого своего рождения Матиас отличался менее крепким здоровьем. Не говоря уже о его вечно позитивном настроении не меняющимся даже в пору отчаяния и безысходности. Сейчас же тревога от того, что кто-то незримый бродит в темноте, целиком завладела сознанием Матиаса, будто бы подготавливая молодого человека к неизбежной встрече. — Мы в чужих владениях, — шёпотом произнесла Луна, едва не вскрикнув. Пришлось затаиться средь густых болотных зарослей, когда невдалеке захлюпала влажная почва. Собака залаяла ещё трижды совсем близко, потом замолкла, шумно принюхиваясь. Минута тишины, затем вновь всё тот же неутихающий неистовый лай, резко переходящий в свирепое рычание — предупреждение чужаку. Отлогий склон круто спускался вниз. Поэтому отступив назад, Матиас с плеском погрузился в омут. Снова рык, собака среагировала на движение. — Как думаешь, она нас заметила? — спросила Луна, соскользнув следом. Круги разошлись по воде. — Увы. Дальше ста метров собаки не видят. У них плохое зрение, зато чутьё отменное. Идём дальше. Теперь начинался густой лес. Гибкие лиано-подобные стебли свисали почти с каждого дерева, обвивая стволы и тянулись по всей земле. Выглядело это, конечно, довольно жутко, особенно в темноте. Луна прикоснулась к одному из деревьев рукой и её передёрнуло. — Может уйдём отсюда. Здесь мёртвая зона. Деревья не дышат, точно сгнили изнутри. Поздно. Невидимый капкан уже захлопнулся. Как назло со всех сторон хором прокатились тысячи собачьих голосов, хотя собака была всего одна. Так всегда происходило, стоило неосторожному человеку появиться в лесу. И тогда чащоба затевала с ним опасную игру; путала, водила ложными тропами и сбивала с толку. Едкий удушливый запах табачного дыма ударил в нос, введя в ступор. Матиас вовремя успел пригнуться, чтоб не попасться на глаза. Метр отделял их от рокового места. Луна последовала его примеру, крепко сжимая в руках живую магическую субстанцию. Фонарь на всякий случай тоже был погашен. Окончательно дав глазам привыкнуть к темноте, Матиас только тогда смог разглядеть еле различимые силуэты. Впрочем, один из незнакомых мужчин никаким образом не походил на настоящего человека; сморщенное лицо, длинные белые волосы спадали на плечи, слегка отсвечивая, что само по себе выглядело довольно пугающе. Чуть-чуть касаясь деревьев и травы мягким серебристым светом, луна пробилась сквозь тучи и осветила лесную поляну. Проникающий в густо-сплетённые кроны, образуя нечто подобие сетки, теневой узор жутко двигался по озарённой земле, словно живой. Всю правую оконечность леса и то место, где затаился Матиас — всё залил свет. Свет яркий, какой излучают только комнатные подсвечники, но холодный, как снег в зимнюю пору. В тёплой хижине было намного комфортней — подумал про себя Матиас, растирая замёрзшие плечи. Сквозь стучащие от холода зубы клубами вырывался пар. Капли пота, струящиеся по неприкрытым участкам тела, быстро застывали на морозе, превращаясь в иней. Бесполезно, согреться никак не удавалось. — Тише, — ночной воздух прорезал негромкий скрипучий старческий голос, напоминающий скрежет ржавого механизма или скрип несмазанной двери, — я что-то заметил. Кто-то копошится в кустах. Второй мужчина стоял, повернувшись спиной, поэтому невозможно было хоть как-нибудь рассмотреть его лицо. Чёрный широкополый плащ свисал с плеч, голова была закрыта капюшоном. Благодаря этому незнакомец практически сливался с темнотой. Выделяли его только края белой маски. — В кустах, говоришь? — после продолжительной тишины начал мужчина. Голос у него был намного выше, но звучал не так раздражительно и спокойно. Потом он прервал речь и закурил, — сейчас не время. Отыщем, когда взойдёт солнце. По всей видимости, неохота ему было продолжать поиски. — Вот как! — недовольно прошипел старик, сгорая от нетерпения и ярости. Узкие зрачки его жёлтых глаз стали ещё тоньше, в глазах блеснул огонь, — мне срочно нужна эта… девушка. А вы оба так и не смогли найти её. — Успокойся. Мой напарник уже прочёсывает окрестности. Так что недолго беглецам оставалось прятаться, — ответил собеседник с холодной усмешкой. И снова клубы табачного дыма наполнили морозный воздух. — Ежели это правда, то ты почему стоишь? — Лазать по такой грязи — это уж не моё дело. Разве мало тебе было, что прошлой ночью я чуть не поймал её, — голос стал тише, — не мог смотреть. Она тогда была напугана, пришлось отпустить. — Это ничего не меняет. Ты можешь снова приняться за поиски — это твоя обязанность. Гонимые ветром серые тяжёлые тучи плотно укрыли месяц. Поляна погрузилась в непроглядную тьму. Пользуясь этим, Матиас осторожно поднялся, стараясь держаться высоких зарослей. Жестом подозвал сестру к себе. Но заговорил после того, как они отошли на безопасное расстояние. — Разделимся. Это эффективный способ сбить ищеек со следа. Я побегу к реке, а ты возвращайся домой и жди меня там. — Нет, я не могу. Вдруг ты погибнешь. Я этого не переживу. — За меня не переживай. За холмом уже раздавался лай — резкий бурный наполненный горячей жаждой погони. — Позволь воспользоваться, — сказал Матиас, поспешно беря существо в руки. Не привыкшее к подобному обращению, создание заметалось и издало недовольное шипение, — верну, если не сбежит раньше времени. Уходи, быстрее. Пущенная по следу собака быстро среагировав на мерцающие средь ветвей световые вспышки, пустилась в погоню, слепо повинуясь инстинкту. Кусты глухо трещали под её натиском, из пасти сочилась пена, глаза горели огнём. Она не знала, кто бежит впереди. Дыхание становится реже и реже, сердце больно пульсирует в груди. Последний рывок, запах сушёных трав заполняет лёгкие, выбивая кислород наружу. За захлопнутой дверью доносится неистовый рёв собаки, перешедший в болезненный визг. Капли красной крови окропили порог жилища. Отрубленная топором лапа падает следом. Скулёж не прекращается. — Успокойся. Всё уже позади, — шепчет Матиас, садясь на кровать и прижимая к себе замученного страхом зверька. Он уже не был уверен, что опасность миновала. Всё стало только хуже. Об этом говорили яростные вспышки молний.