Переливы цветов 3: Познание

Вальмонт закрыл глаза, вызывая из глубин своего сознания знакомый образ. Воздух вокруг затрепетал, и огромный, невидимый для обычного глаза дракон мягко обвил их своим телом, готовый по первому зову взмыть в штормовое небо и понести их навстречу неизвестности. Воздух на пристани сгустился, заколебался, и из него проступили очертания огромного, гибкого существа. Ёрлингер проявился не резко, а плавно, словно выплывая из дождевой пелены. Его длинное, ленточное тело извивалось легкими, невесомыми перекатами, будто он плыл по невидимым волнам. Затем он бесшумно приземлился на короткие, но мощные лапы с острыми когтями и замер, склонив усатую, добродушную морду с пышной гривой к Вальмонту, ожидая команды. Тот первым забрался на его спину, уверенно ухватившись за гребень у основания шеи дракона. В этот момент сзади послышался скрипучий, знакомый голос: — Эй, мелкий! У Утакаты проблемы, так? Все обернулись. На мокрых досках пристани сидел сам Сайкен, Шестихвостый. Хоть он и не был больше заточен внутри Утакаты, между ними сохранилась глубокая духовная связь. Оба теперь постоянно жили на острове, и очевидно, биджю почувствовал беду своего бывшего джинчуурики. Шенби кивнула, ее лицо было серьезным. — Да, Сайкен. Мы летим искать его и остальных. — Тогда я с вами! — провозгласил слизняк и, ловко уменьшившись до размеров крупной кошки, запрыгнул на свободное плечо Вальмонта. — А еще на меня не действуют разные ваши древние ментальные штуки! Вот так! Вальмонт улыбнулся, легонько пощекотав кончиком пальца слизистую спину биджу. — С удовольствием примем такую помощь. Держись только крепче. Остальные не стали возражать. Лишняя сила, да еще и невосприимчивая к ментальным атакам, была как нельзя кстати. Вторым, ловко подпрыгнув, на спину дракона забрался Саске. Он крепко обнял Вальмонта за талию, заняв место прямо за ним. Его взгляд был пристальным и сосредоточенным, готовым ко всему. Третьим стал Итачи. Он устроился позади Саске и без лишних слов обнял обоих — и младшего брата, и своего жениха — сбоку, заключив их в надежные объятия. Он знал, что такой близкий контакт слегка смущает Саске, но также видел, что тот не отталкивает его, а, наоборот, чуть расслабляется в этой защите. Следом взобрался Наруто, устроившись поудобнее и крикнув: — Вперед! — Затем — Шенби, ловко усевшаяся рядом с ним. Последним, с изящной легкостью, на спину Ёра поднялся Орочимару. Перед этим он выпустил из рукава маленькую, изящную зеленую змейку, которая тут же юркнула в щель между досками пристани, неся короткое послание Лайсергу: «Все под контролем. Не волнуйся. Скоро вернемся» Он не мог оставить своего «самоцвета» в неведении. — Все готовы? — спросил Вальмонт, оглядываясь на своих пассажиров. Получив утвердительные кивки, он мысленно дал команду. Ёрлингер плавно поднялся в воздух. Его тело извивалось, рассекая порывы ветра. Дождь хлестал им в лица, но невидимый барьер, создаваемый драконом, смягчал удары. Они набрали высоту и помчались над бушующим океаном, невидимые для любого глаза, держа курс на зловещую скальную бухту, где их ждали ответы и новые испытания. Ориентироваться в сплошной серой пелене дождя и брызг помогал Саске. Его Шаринган, пылающий алым светом, без труда пробивал водяную мглу, выискивая массивный силуэт Бэнки. Гигантская черепаха казалась одиноким островом посреди бушующей пустыни океана. Ёр летел стремительно, но плавно, его гибкое тело ловко уворачивалось от свирепых порывов ветра и разрядов молний, то и дело пронзавших свинцовые тучи. Одна из них мелькнула в опасной близости, и на мгновение волосы у всех пассажиров встали дыбом от статического электричества, чтобы тут же опасть под мокрыми капюшонами. Вскоре и остальные, вслед за Саске, увидели темный, неподвижный силуэт Бэнки. Ветер яростно трепал полы их плащей, и единственным источником тепла были тела друг друга, сгрудившиеся на спине невидимого дракона. Приблизившись, Вальмонт мысленно окликнул черепаху. Бэнки медленно, величаво повернула свою огромную голову и моргнула одним огромным глазом, давая понять, что она здесь и с ней все в порядке. Когда Ёр начал снижение над самым гребнем волн, Сайкен, сидевший на плече Вальмонта, внезапно спрыгнул вниз. В воздухе он мгновенно принял свой обычный, внушительный размер и с оглушительным шумом плюхнулся в воду, подняв тучу брызг. Ёр замер в воздухе, паря над самой поверхностью. Остальные решили не торопиться со спуском, дав возможность невосприимчивому к ментальным атакам биджю осмотреть место. Сайкен ловко подплыл к Бэнки, что-то неразборчиво пробурчал ей, а затем взобрался на ближайший скалистый выступ — тот самый небольшой островок, где они когда-то активировали портал и общались со стражем. — Горизонт чист, господа! — проревел он, его скрипучий голос легко перекрыл свист ветра, шум дождя и рокот волн. — А остальные все здесь, лежат, отмокают. Может, оставить их тут, станут слизняками, как я? Кстати, никого чужого не чувствую. Бэнки тоже. Убедившись в безопасности, Ёр снизился еще, и ребята по очереди спрыгнули на скользкие камни. Они подбежали к Сайкену и увидели незавидную картину: Какаши, Гаара, Кабуто и Утаката лежали без сознания в самых неудобных позах на мокрых камнях, их лица были бледными. На спине у Бэнки остались их рюкзаки, а дождевик Итачи одиноко валялся неподалеку. — Я погрузил их в гендзюцу, — тихо пояснил старший Учиха, с болью в голосе. — Рад, что все… обошлось. Он быстро сложил печати, и пелена, сковавшая сознание его товарищей, рассеялась. Они начали приходить в себя, слабо постанывая и пытаясь сориентироваться. Но у Вальмонта, помогавшего поднять Утакату, возник новый вопрос. — Погодите. Если Сайкену древние воздействия не страшны, то и Шукаку тоже, так? — Естественно! — отозвался сам слизняк, который уже обнимал пришедшего в себя Утакату, а тот, еще слабый, даже не сопротивлялся. — Тогда… почему он не помог отразить атаку? — задал свой вопрос синеволосый. Ответил сам Гаара, с трудом поднимаясь на ноги с помощью Кабуто. Его голос был хриплым, но ясным: — Шукаку не успел. Его погрузили в гендзюцу, как и меня. Мгновенно. Вот почему биджю так не любят Учиха. Учиха Мадара мог так управлять ими… подавлять их волю. И словно в подтверждение его слов, из песка, стекающего с одежды Гаары, стал формироваться знакомый силуэт. Вскоре на камне, насупленный и мокрый, сидел сам Шукаку. Он увеличился примерно до двух метров — больше на этом маленьком островке было просто некуда, да и в воде песчаному демону было явно неуютно. Одноглазый тануки тут же рявкнул на Итачи, тыча в него когтистым пальцем: — БОЛЬШЕ ТАК НЕ ДЕЛАЙ, ГРЕБАНЫЙ УЧИХА!!! Итачи лишь вздохнул, принимая этот гнев. Он прекрасно понимал его. — Это был единственный способ уберечь вас, — тихо сказал он. — Я чувствовал, что следующей целью будет не я, а вы. И я не мог рискнуть. Шукаку фыркнул, выпустив клуб песка, но не стал спорить. Он понимал логику, но это не делало его менее злым. Унижение быть так легко и быстро подавленным жгло его изнутри. Теперь вся команда, хоть и потрепанная, но в сборе, стояла на скалах под проливным дождем. Они нашли своих. Но главный вопрос — кто и как это сделал — все еще висел в воздухе, и ответа на него не было. К счастью, Шенби проявила дальновидность и перед вылетом захватила скатанный в тугую трубку прочный брезентовый тент. Пока остальные приводили в чувство очнувшихся товарищей, она и Саске ловко закрепили его на низких перилах деревянной платформы на спине Бэнки, создав импровизированное убежище от разбушевавшейся стихии. Вскоре все, промокшие и продрогшие, собрались под этим навесом. Плотная ткань хоть как-то защищала от хлещущего дождя и пронизывающего ветра. Вальмонт, собрав влагу с одежды и волос присутствующих в shimmering шары воды, аккуратно выбросил их за борт. Он часто использовал эту технику управления водой в быту, для сушки волос после душа, но сейчас она оказалась как нельзя кстати. Стало хоть немного суше и теплее. Разжечь костер было нельзя — жар мог потревожить Бэнки, да и на таком ветру это было бесполезно. Сайкен и Шукаку, чтобы не занимать много места, снова уменьшились до размеров крупных домашних животных и устроились среди ног своих бывших и нынешних носителей, греясь об их тела. В тишине, под монотонный стук дождя по брезенту, Итачи подробно, со всеми деталями, рассказал о том, что произошло после того, как он погрузил их в гендзюцу. О своем «пробуждении» на пристани, о холодной, чужой воле, управлявшей его телом, о нападении на Вальмонта и последующем спасении у источника Сиамай. Он говорил ровным голосом, но по его сжатым белым костяшкам было видно, как тяжело ему даются эти воспоминания. Когда рассказ был окончен, воцарилась тяжелая пауза. Ее нарушил Орочимару. — Задерживаться здесь надолго не стоит, — произнес он, его желтые глаза блестели в полумраке. — Но я хочу осмотреться. Осмотреть место… воздействия. Дайте мне несколько минут. И попрошу — без сопровождения! Последнее он сказал уже вскочившему было Наруто. Блондин обиженно протянул: — Почему? Все самое интересное ты себе заберешь! — Затопчешь все следы, — без обиняков хмыкнул саннин. — Твои клоновые сапоги не для тонкой работы. Не дав больше никому слова возразить, Орочимару сделал несколько быстрых знаков руками. Его тело сжалось, заколебалось и превратилось в небольшую, блестящую чешуей черную змею. Она мгновенно юркнула в щель между досками платформы и исчезла в темноте и дожде. Под тентом воцарилось напряженное молчание. Все понимали — Орочимару пошел на разведку не просто так. Он искал то, что не могли увидеть они. Ту самую «древнюю, мерцающую чакру», следы которой остались, по его мнению, на месте, где Итачи потерял контроль. Они затаили дыхание, вглядываясь в серую пелену дождя, ожидая его возвращения в надежде, что он найдет ответы, а не новую, еще более страшную угрозу. Вальмонт, видя, как продрогли и обессилели только что очнувшиеся товарищи, решил взять инициативу в свои руки. — Предлагаю подкрепиться, — сказал он, снимая с плеч свой и Итачи рюкзаки. — У нас сохранились те самые бенто. А остывший чай в термосах без проблем согреет Итачи или Саске. Он бросил взгляд на младшего Учиху, но тот, как и ожидалось, сидел неподвижно на самом краю платформы, под защитой тента. Его Sharingan пылал, без устали сканируя мокрые скалы и бушующий океан. Он не выходил наружу, чтобы не мешать возможным следам, но кто мог запретить ему смотреть? Вопросы быта «ёж» традиционно решал неохотно, часто перекладывая их на старшего брата или Вальмонта, пользуясь их лояльностью. Пока Вальмонт разворачивал свертки с бенто и раздавал их Какаши, Гааре, Кабуто и Утакате, Шенби принялась разливать по кружкам остывший чай из термосов. Итачи, видя это, молча протянул руку. Воздух вокруг кружек слегка задрожал, и от них потянулся легкий пар — старший Учиха применил простую, но эффективную технику управления температурой, быстро нагрев напитки. Горячая еда и чай эффективно согревали промокших и замерзших ниндзя. Особенно это было важно для Гаары — из-за проливного дождя и всепроникающей влажности он не мог использовать свой песок для обогрева или защиты, что делало его уязвимым и усиливало дискомфорт. Какаши, умудрившийся каким-то чудом сохранить свою книжку «Соблазнение рая» в непромокаемом чехле, листал ее, задумчиво пережевывая рис. Внезапно он отложил книгу в сторону и произнес своим обычным, ленивым тоном, который, однако, привлек всеобщее внимание: — Я, кстати, перед самым погружением и даже немного после… не совсем утратил сознание. И кое-что успел увидеть краем глаза. Саске тотчас же резко повернулся к нему, его Шаринган замер, сфокусировавшись на лице наставника. Да, конечно! Ослабить или частично сопротивляться гендзюцу такого уровня, как у Итачи, мог только другой обладатель Шарингана! Пусть даже на считанные секунды. — Что именно? — выдохнул Саске, его голос был резким и требовательным. Все остальные тоже замерли, уставившись на Какаши. Даже Орочимару, вернувшийся в этот момент в облике змеи и принявший обычный вид, молча скрестил руки на груди, приготовившись слушать. Его разведка, судя по довольному блеску в глазах, тоже была успешной, но сейчас он давал слово Какаши. Воздух под тентом натянулся, как струна. Казалось, даже Бэнки замерла, прислушиваясь. Ответ Какаши мог стать ключом ко всему. Но прежде, чем Какаши успел раскрыть рот, Шенби, посмотрев на темнеющее небо и усиливающийся ветер, подняла руку. — Мы тут торчим как мишень на полигоне, открытые для любой атаки, — сказала она практично. — Может, двинемся обратно, к острову? С разведкой ведь всё? Орочимару, вытирая с лица капли дождя, кивнул, его лицо выражало удовлетворение. — Да, я закончил. Нашел кое-что… любопытное. Шенби мысленно передала просьбу Бэнки, и гигантская черепаха медленно, величаво начала разворачиваться в воде. Ёрлингер, выполнив свою миссию, растворился в воздухе, вернувшись в ментальное пространство Вальмонта. И в этот момент Какаши, все тем же невозмутимым, ленивым тоном, произнес: — Те корабли… Он не успел договорить. Вальмонт и Шенби буквально взорвались, выкрикивая в унисон: — ЧЕРТ ПОБЕРИ, ТУТ ЖЕ БЫЛИ КОРАБЛИ?! В суматохе спасения товарищей и столкновения с подчиненным Итачи они все напрочь забыли о первоначальной цели своей экспедиции — встретить и сопроводить «Орла» и «Ласточку», корабли, отправленные тетей Дианой с деньгами для бакшиша и товарами для свадьбы! Какаши замахал руками, пытаясь их успокоить. — С кораблями всё хорошо, успокойтесь, дайте расскажу! — он дождался, пока они переведут дух. — В общем, мы прибыли сюда, обнаружили оба корабля, пришвартованные в этой бухте. Команда и груз были в полном порядке. У одного корабля ветром сломало мачту, мы помогли ее починить. Затем, как только стихия немного утихла, оба судна с подветренной стороны отплыли к острову. Сейчас они, скорее всего, уже почти у цели. Это произошло пару часов назад, точно. Облегченный вздох пронесся под тентом. По крайней мере, с этой частью миссии все было в порядке. — Бэнки, — скомандовала Шенби, — плыви к торговой пристани, проверим! Черепаха невозмутимо, как будто, так и было задумано, сменила курс, направляясь обратно к острову. — А что дальше? — принцесса вернулась к Какаши, ее взгляд был пристальным. Джоунин сделал глоток горячего чая, на мгновение прикрылся книгой, будто собираясь с мыслями, и продолжил: — Странное случилось потом, когда мы остались на островке вчетвером, уже после отплытия кораблей. Итачи неожиданно погрузил всех в гендзюцу, но… — он сделал паузу, — перед этим он на секунду задержался у края бухты, там, где были пришвартованы корабли. Он отвязывал веревку одного из них, помогая им окончательно освободиться. Я в этот момент не видел никакого силуэта или движения, но краем уха услышал… не то вздох, не то слово. Что-то прозвучало с той стороны, от скал. А потом, уже пытаясь сбросить оковы гендзюцу, я на секунду приоткрыл глаз, осознал, что лежу на камне, рядом остальные. И снова услышал тот же голос, повторяющий одно и то же слово… — Какаши посмотрел на каждого из них. — «Послание». Бэнки уже уверенно плыла обратно к острову, рассекая мощными лапами волны. Под тентом воцарилась глубокая задумчивость. Итачи сидел, скрестив ноги, его лицо было сосредоточенным — он пытался выудить из памяти те самые потерянные моменты. Вальмонт устроился у него на коленях, спиной к его груди, греясь в его надежных объятиях и размышляя над услышанным. Саске, обычно сторонившийся подобных нежностей, на этот раз прислонился спиной к ним обоим, образуя единую, сплоченную группу. И когда Вальмонт обнял и его, притягивая ближе, «ёж» лишь слегка напрягся, но не отстранился. Сейчас им всем нужна была эта близость, эта поддержка. Слово «Послание» висело в воздухе. Кто его послал? И кому? Было ли это предупреждением, угрозой или… криком о помощи? Ответа пока не было. Но они были уже на пути домой, и теперь у них было над чем подумать. Они плыли к пристани в тяжелом, задумчивом молчании, нарушаемом лишь шумом волн и ветра. Судя по расчетам, до острова оставалось около часа-полутора пути. Каждый был погружен в свои мысли, пытаясь сложить разрозненные кусочки мозаики в единую картину. Внезапно Саске нарушил тишину. Он повернул голову, его черные глаза, уже без Шарингана, но все такие же острые, устремились на Вальмонта, который сидя сзади, все еще обнимал его за шею. — А какие предположения пришли тебе в голову? — спросил он прямо. — Ты что-то сказал раньше, что у тебя есть догадки. Остальные тоже насторожились, переведя взгляды на синеволосого принца. Даже Орочимару с интересом склонил голову. Вальмонт вздохнул, его пальцы непроизвольно сжались на плече Саске. — Вариантов несколько, — начал он медленно, обдумывая каждое слово. — Первое: погибший муж тети Сирены, Шуката-сан. Мы встретили его… эхо, его образ в Змеином храме. Он был полон гнева и решимости отомстить за невыполненные обязательства. Что, если кто-то или что-то сумело оживить не тело, а саму эту ярость? Направить ее на нас? Он сделал паузу, давая всем осознать эту мрачную возможность. — Второе: Тоби. Но не действующий в одиночку. Он мог с кем-то связаться. С кем-то… древним. Тот голос, тоска, о которой говорил Итачи… это не похоже на Тоби. Но он мог быть проводником. — И еще… — Вальмонт замолчал, словно не решаясь высказать самую опасную догадку. Саске, почувствовав его колебание, закончил за него, его голос прозвучал холодно и четко: — Еще — лорд Каэде. Который воспринимал Итачи как «сыгранную карту». Который явно недоволен нашим союзом и до сих пор лелеет надежду выдать свою дочь за меня. Он мог счесть, что, убрав Итачи, разрушив наши отношения, он получит желаемое. У него есть ресурсы, связи… и мотив. Имя корабельного магната повисло в воздухе, тяжелое и зловещее. Это была самая приземленная, но от того не менее опасная версия. Ведь враг, действующий изнутри, из круга доверия, всегда страшнее открытого нападения. Вальмонт молча кивнул, подтверждая догадку Саске. Он не хотел в это верить, но исключать такой возможности было нельзя. — Все эти варианты имеют право на существование, — подвел итог Орочимару, его голос был задумчивым. — И каждый из них требует своей тактики. Первые два — сила и древняя магия. Третий — политика и предательство. — Он посмотрел на каждого из них. — Будьте готовы ко всему. И помните — теперь мы знаем, что противник может атаковать не только физически, но и через разум. Через тех, кто нам дорог. Его слова стали мрачным напутствием. Остававшийся путь до острова они проделали в глубоком молчании, но уже не растерянном, а сосредоточенном. Они знали, что их ждет не просто возвращение домой. Их ждала новая, куда более сложная и опасная битва. И на этот раз линия фронта могла проходить прямо через дворцовые покои. Шенби, сидевшая рядом с Утакатой, почувствовала ледяной озноб, пробежавший по ее спине не от сырости, а от высказанных вслух мрачных предположений. Она инстинктивно прижалась к нему плотнее, ища защиты и тепла. Утаката, несмотря на весь свой внешний вид вечного мечтателя, откликнулся на это движение — его рука обняла ее за плечи, притягивая ближе. Он казался невозмутимым в своем полураспахнутом халате, поверх которого был накинут простой дождевик. Капли дождя скатывались по ткани, не проникая внутрь. Казалось, холод и сырость были ему не страшны, будто он и сам был частью этой водной стихии. Разогретый чай из термоса он принял охотно и уже выпил свою порцию до дна, с благодарностью кивнув Итачи. Теперь же его внимание было полностью приковано к пути. В одной руке он сжимал свою неизменную флейту, готовый в любой момент извлечь из нее нужные ноты — будь то сигнал тревоги, исцеляющая мелодия или боевой мотив. Его обычно мечтательный взгляд стал острым и сосредоточенным. Он смотрел вперед, в серую пелену дождя, туда, где должен был вот-вот показаться родной остров. Но теперь это был не просто дом. Это было поле битвы, где враг мог скрываться под маской друга. Его поза, спокойная на вид, была позой хищника, готового к мгновенной реакции. Он чувствовал ответственность не только за Шенби, прижавшуюся к нему, но и за всех остальных в этом импровизированном убежище. Теперь он был хранителем Источника, и его сила была теперь их общим щитом. И если эта угроза была связана с водой, с древней магией острова — он будет тем, кто встретит ее первым. После недолгого, тягостного молчания, Наруто громко чмокнул от холода и, вздрагивая под пронизывающими порывами ветра, перебрался поближе к тесной группе из братьев Учиха и Вальмонта. Синеволосый, чувствуя его дрожь, притянул и его к себе, по-дружески похлопывая по спине. Блондин устроился сбоку, наткнувшись на угрюмый, предупреждающий взгляд Саске. Тот явно не приветствовал вторжение в свое личное пространство, особенно со стороны Наруто, но что поделаешь — на продуваемой со всех сторон платформе было откровенно холодно, и даже плотные плащи плохо спасали от пронизывающей сырости и ледяного ветра. — А что ты там нашел, Орочимару? — спросил Наруто, потирая руки, чтобы согреться. — Не томи! Все взгляды — Наруто, Саске, Вальмонта, Шенби — снова устремились на саннина. Но тот лишь тонко, загадочно улыбнулся. Сырость, ветер и холод, казалось, вообще не оказывали на него никакого воздействия. Он выглядел так, будто наслаждался прогулкой в парке в ясный день. — Расскажу позднее, — произнес он мягко, но так, что не оставалось сомнений в его решении. — Не здесь. Слишком много любопытных ушей может оказаться поблизости. Наруто и Саске синхронно, с одинаковым выражением досады на лицах, хмыкнули и уставились друг на друга, будто обвиняя один другого в том, что Орочимару не стал раскрывать карты. Эта невольная синхронность двух вечных соперников вызвала сдержанный смех у Шенби и Вальмонта. Этого маленького комического эпизода не заметил разве что Итачи. Он сидел, закрыв глаза, полностью сосредоточившись на стуке сердца Вальмонта у своей груди, на тепле его тела, на ритмичном дыхании. Его мысли были заняты другим — он анализировал атаку, искал в памяти малейшую брешь, через которую вражеская воля смогла проникнуть, и строил ментальные барьеры, чтобы защитить свое сознание от любых будущих попыток порабощения. «Этого не должно повториться. Никогда», — эта мысль жгла его изнутри куда сильнее любого чая. *** Тем-временем на горизонте, постепенно вырастая из серой пелены, проявлялись знакомые очертания острова. Уже без помощи Шарингана можно было разглядеть у большой торговой пристани высокие мачты двух кораблей — «Орла» и «Ласточки». Они благополучно добрались до цели. Облегчение от этого зрелища было значительным. С одной стороны, часть миссии была выполнена. С другой — возвращение домой теперь означало не отдых, а новую, куда более опасную игру с невидимым противником, который, возможно, ждал их уже там, среди своих. Из сгущающихся вечерних сумерек, из-за спины Бэнки, вдруг вынырнула еще более массивная тень. Это был Исобу, Треххвостый, брат Бэнки. В своем истинном размере он был почти в полтора раза больше ее. Его единственный гигантский глаз с интересом уставился на маленькую группу на спине сестры, медленно мигнул, и раздался низкий, гулкий голос, похожий на отдаленный раскат грома: — О! Шукаку вернулся. А то связи не было, — прогудел Исобу, его взгляд скользнул по насупленному тануки, все еще сидевшему на плече Гаары. — Вы корабли же искали? — Ага, — кивнул Вальмонт, чувствуя, как общее напряжение немного спадает при виде могучего союзника. Исобу легко догнал сестру и теперь плыл рядом, своим огромным телом невольно прикрывая отряд от самых пронзительных порывов ветра. Волны, поднятые его движением, были мощнее, но Бэнки уверенно держала курс. Все вздохнули с облегчением — присутствие такого гиганта добавляло ощущения безопасности. Даже Орочимару позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. Его змеиный взгляд между тем уже выхватил на удаляющейся пристани несколько ожидающих фигур. Среди них он сразу узнал одну — в длинном белом дождевике, накинутом поверх старого, потертого камзола цвета темного изумруда, стоял Лайсерг. Саннин уже успел хорошо изучить привычки своего «самоцвета» — рыжий ученый носил понравившиеся вещи годами, до тех пор, пока те буквально не разваливались. Этот темно-зеленый камзол явно был не раз перешит и залатан, но ткань была качественной, прочной, с потускневшими серебряными нашивками и неизменными удобными карманами, набитыми всякой всячиной. — Нас уже ждут, — с легкой усмешкой констатировал Орочимару. Братья Учиха синхронно повернули головы к острову, их обостренное зрение без труда различало детали на пристани. Шенби выпрямилась, стараясь выглядеть представительно, но выдала себя, громко шмыгнув носом. Наруто же не выдержал и начал подпрыгивать на месте, топая ногами по платформе: — Аа!!! А можно снова в баню сходить?? Я промерз до костей! Как ледышка! Шенби улыбнулась, глядя на него. — Конечно, сегодня же как раз банный день. Хоть до полуночи там просиди. И остальным, — она обвела взглядом всех промокших и продрогших спутников, — включая меня, явно скажут туда immediately отправиться. — Она снова чихнула, прикрыв рот ладонью. Саске недовольно вздохнул, скривившись. Он уже успел «попариться» в компании лорда Каэде, и впечатления были более чем сомнительные. А ведь им еще предстояло изучить те самые письма отца, которые могли таить в себе ключи к текущим событиям! Неужели опять придется тратить драгоценное время в душном, жарком помещении, среди потных, чужих тел? Эта перспектива вызывала у него глубочайшую антипатию. Он мысленно уже составлял план, как улизнуть от этой обязательной процедуры, сославшись на… на что угодно. На необходимость охранять Вальмонта, например. Да, это сработает. Остров приближался быстрыми, уверенными взмахами ласт Бэнки. Возвращение домой обещало быть жарким в прямом и переносном смысле. Планы Саске по быстрому и тихому отступлению, казалось, были безжалостно сорваны. Вальмонт, все еще сидя рядом с ним на коленях Итачи, поглаживал его взъерошенные волосы и спину, пытаясь согреть, и произнес своим тихим, но настойчивым голосом: — Нам стоит попариться тоже. Пусть всего полчаса в горячем помещении, чтобы как следует прогреться. Затем перейдем в комнату отдыха рядом — чтобы не выбегать на улицу сразу и не простудиться еще сильнее. — Он подкрепил свои слова громким, оглушительным чихом, от которого вздрогнул даже Исобу. — А то кажется, я заболеваю. Влажность тут куда выше, чем в Конохе, тем более в Суне, поэтому важно следить за собой в такую погоду, особенно осенью и зимой. Зимы на острове тоже дождливые, тут либо дождь и холодно, либо Солнце и жарко. Младший Учиха лишь угрюмо буркнул что-то неразборчивое под нос, но внутри был вынужден согласиться. Он и сам чувствовал, как леденеют его ноги и пальцы на руках, а шея затекла от постоянного напряжения и пронизывающего ветра. Мысль о тепле становилась все привлекательнее, даже несмотря на компанию. Наруто же, услышав это, довольно закивал, его энтузиазм вспыхнул с новой силой: — Какие полчаса?! Три часа, как минимум! Саске вытаращил на него глаза, представив себе три часа в общественной бане. Но Вальмонт мягко его успокоил, покачивая головой: — Три часа в парилке мало кто выдержит без специальной подготовки, это… опасно для здоровья. Можно получить тепловой удар. Но в общей зале, где температура просто комфортная и теплая, можно провести и столько. Правда, ты там заскучаешь. Из еды — только фрукты и вино с водой, и ходить приходится только в полотенце, и общаться… Скукота. Наруто хитро прищурился, его взгляд скользнул между Вальмонтом и Саске. — Да ладно, думаю, Саске не даст тебе заскучать, хе-хе… ОЙ! Он моментально умолк, потирая ушибленный лоб — мрачный Учиха дал-таки волю эмоциям, отвесив другу звонкий подзатыльник. — Идиот! — прошипел Саске, его уши густо покраснели. В этот момент Бэнки плавно остановилась метров в двадцати от берега, где еще было достаточно глубоко для ее огромных размеров. Дальше предстояло добираться на лодках или своим ходом по воде. Вальмонт тронул за руку Итачи, который, казалось, полностью пропустил мимо ушей весь этот разговор о бане, погруженный в свои мрачные мысли. — Идем, мы на месте. — Да, — кивнул старший Учиха, словно возвращаясь из далекого путешествия. Его взгляд стал собранным и острым. Он мягко поднял Вальмонта с своих колен и встал сам, готовый первым ступить на родную землю, которая теперь таила в себе неизвестную угрозу. Возвращение домой обернулось новой миссией. И начиналась она… с обязательного посещения бани. Шенби, не дожидаясь лодок, легко припустила по воде, ее ступни лишь чуть касались поверхности. Следом за ней, не менее грациозно, двинулся Утаката, а затем и остальные, кто мог, поддержали эту идею, чтобы быстрее оказаться на твердой земле. Девушка первой достигла берега и сразу узнала ожидающих. Мрачный, как сама непогода, Симон стоял в длинном черном дождевике, его руки были засунуты в карманы. Рядом — дядя Лайсерг в своем неизменном зеленом камзоле под белым плащом. И напротив них, чуть поодаль, — кузен Орион с сестрой Эллиной. Примечательно, что никого из старейшин рядом не было. Император, увидев их, сделал шаг вперед. Его зеленые глаза, холодные и оценивающие, обвели всех участников отряда, на мгновение дольше задержавшись на Какаши. — Сирена осталась с ними, — без предисловий разъяснил он, кивком обозначая отсутствие старейшин. — Лайсерг передал, куда вы ушли. И судя по тому, что вы вернулись в полном, хоть и несколько потрепанном составе, все живы и целы. Это хорошо. — А корабли? А груз как? — забросала его вопросами Шенби, подбегая и стараясь не шмыгать носом. Вместо императора ответил Лайсерг, которого в этот момент уже успел обнять соскучившийся Орочимару. — Оба судна в порядке, — сказал рыжий ученый, слегка смущаясь от публичной демонстрации нежностей, но не отстраняясь. — Грузы уже были вывезены в охраняемое хранилище. И пассажиры, — он кивнул в сторону Ориона и Эллины, — тоже целы, как видите. — Да! — энергично поддержал кузена Симон. — А сейчас мы все, без исключений, идем в баню! — он громко чмокнул, растирая руки. — Я промерз до костей, пока вас тут ждал! Возражать ему никто не стал. Было очевидно, что более подробные расспросы и обсуждения произойдут потом, не на этом продуваемом всеми ветрами причале. Развернувшись, Симон первым решительно зашагал вглубь сада, по направлению к уже знакомому ребятам бревенчатому строению с клубами пара, выбивавшимися из-под крыши. Баня, судя по всему, была жарко натоплена заранее. Внутри, в просторном предбаннике, пахло древесным дымом, хвоей и травами. На длинных лавках аккуратно были разложены сложенные стопками пушистые полотенца, тапочки, деревянные шапочки для парной и другие банные принадлежности. Симон, нисколько не кичась своим положением, прошел к первому же шкафчику, открыл его и без лишних церемоний начал раздеваться. Шенби и Эллина, перекинувшись парой слов, ушли на женскую половину. В предбаннике остались только мужчины. И среди них — мрачнеющий с каждой секундой Саске. Он замер у входа, его взгляд выражал глубочайшую антипатию к предстоящему процессу публичного раздевания и последующему времяпрепровождению в обществе потных, чужих тел. Он все так же его не любил. Сильнее, чем когда-либо. Его внезапно приобнял за плечи Вальмонт. Синеволосый наклонился и тихо прошептал на ухо, чтобы слышал только он: — Ёжик, на этот раз мы с Итачи здесь. И старейшин нет рядом. Только свои. И на тебя никто пялиться не будет, вспомни неписаные правила относительно чужих партнеров. Саске слегка расслабился, вспомнив те несколько строгих «табу», которые сирены выработали веками. Не рассматривать пристально чужого партнера, не дарить ничего без ведома его половины, не допускать лишнего, двусмысленного контакта. Ведь сирена могла заворожить голосом и касаниями, и хотя такими способностями сейчас обладал далеко не каждый житель острова, древние правила соблюдались неукоснительно. Он все еще мрачно проводил взглядом уже полностью раздетого Наруто. Блондин снял и последние плавки и небрежно, наспех замотался в полотенце. Было видно, что он с радостью бы парился и вовсе без него — чего стесняться, если у других то же самое? Но император Симон уже ушел в общее помещение, закутанный в полотенце, так что эпатажного тотального обнажения явно не предвиделось. Зато было тепло! И с березовым веником на плече Наруто бодро скрылся за массивной дубовой дверью, ведущей в парную, откуда уже валил густой, ароматный пар. — Быстрее зайдешь — быстрее выйдешь, — невозмутимо констатировал Итачи, уже снимая с себя мокрую одежду. Он относился к публичному обнажению… нейтрально. Воспринимал свое тело скорее как инструмент, оружие, отточенное годами тренировок. Единственные комплименты относительно его красоты, которые он ценил, исходили от Вальмонта. Хотя за годы работы в Акацуки ему доводилось видеть всякое — как некоторые его «коллеги» не стеснялись своей наготы и даже использовали ее как оружие соблазна. Но сам Итачи всегда держал дистанцию, никому, не позволяя подойти к себе слишком близко. Вальмонт тоже начал раздеваться, и, бурча что-то невнятное под нос о «глупостях» и «холоде», Саске наконец сдался. Он занял шкафчик рядом и стал быстро, почти яростно стаскивать с себя промокшую одежду. Словно теперь он торопился приготовиться, чтобы не отпускать синеволосого одного в одном лишь полотенце. Вальмонт, смущаясь под пристальным, теплым взглядом Итачи, снял и последние плавки. Тело синеволосого очень нравилось Итачи — что тот не раз с восторгом демонстрировал в моменты их близости. Ему нравилось смотреть на него, исследовать каждую линию, каждую мышцу, гладить, целовать… До встречи с Вальмонтом Итачи не испытывал влечения ни к парням, ни к девушкам. Разве что в детстве была смутная, платоническая привязанность, но она не касалась желаний интимной близости. Вальмонт был другим. Или просто виноваты были настоящие, глубокие чувства? Он был желанным. Красивым. Даже идеальным. И когда Вальмонт стягивал плавки вниз, обнажая гладкую кожу бедер, Итачи не выдержал. Он невольно подался вперед и, прижав парня к холодной дверце его шкафчика, поймал его губы в страстном, влажном поцелуе. Его пальцы скользнули по его бокам, чуть ниже талии, лаская нежную кожу. — Шкодник, тут люди, — смущенно буркнул Вальмонт, когда их губы наконец разъединились. Его щеки пылали румянцем, но в глазах светилось удовольствие. — Никто не смотрит, — тихо прошептал Итачи в ответ, касаясь его лба своим. — Или не посмеет. Он отступил на шаг, давая ему пространства, но его темные глаза все еще пылали тем самым огнем, который он приберегал только для него. Саске, наблюдавший за этой сценой, лишь покачал головой и наконец замотался в свое полотенце, готовый поскорее пройти все этапы этого испытания. По крайней мере, теперь он знал, что его «свои» рядом и никому не будет дела до его собственных комплексов. Перед тем как мрачный младший Учиха успел открыть дверь и выйти в общую зону, Вальмонт, уже закутанный в полотенце набедренной повязкой, легким движением притянул его к себе. Он поймал его губы в коротком, но удивительно нежном и теплом поцелуе, который заставил Саске на мгновение забыть о своем недовольстве. — Вот. Для настроения, — фыркнул синеволосый ему на ухо, когда их губы разъединились. И «ёж» действительно выглядел уже менее колючим. Разве что в глубине его темных глаз мелькнула быстрая, смущенная, но жгучая искра желания продолжить — тем более что Итачи уже задал такой… выразительный темп. Но увы, за дверью были люди. Поэтому, лишь тяжело вздохнув, Саске обул предоставленные тапочки, открыл дверь, пропуская Вальмонта вперед, и зыркнул на Итачи, который тем временем захватил с полки большой березовый веник. — Это зачем?! — буркнул он с подозрением. — Буду тебя бить, — невозмутимо хмыкнул старший брат, вызывая веселый, звонкий смех Вальмонта. Они прошли через просторную общую залу с комфортной, приятной температурой, где на циновках уже расположились несколько человек, и направились к массивной дубовой двери, ведущей в парную. Открыв ее, они окунулись в густое, ароматное облако настоящего жара, пахнущего древесиной липы и целебными травами. На деревянных лавках, застеленных белыми простынями, уже сидели остальные. Какаши с своей книгой (как он умудрился пронести ее сюда — загадка), Утаката, для которого обнажение явно не было проблемой — что и неудивительно, учитывая его привычный полураспахнутый наряд. Наруто уже вовсю распаривался, его лицо было красным и счастливым. Симон, сидевший ближе к каменной печи-каменке, только что плеснул на раскаленные камни ковш воды, отчего парная наполнилась обжигающим, но приятным паром. К облегчению Саске, Вальмонт устроился на третьей, самой высокой и дальней от печи полке, где жар был не таким интенсивным. «Ёж» моментально уселся рядом с ним, а Итачи — с другой стороны, тоже закутавшись в полотенце. Затем старший Учиха окунул свой веник в деревянный таз с прохладной водой и с легким, едва ощутимым шлепком хлестнул им Саске по спине. — Ага! Началось! — весело гикнул Наруто, наблюдая за этим. «Началось», — с улыбкой подумал Вальмонт, наблюдая, как Саске лишь вздрогнул от неожиданности, но не стал огрызаться. Он был искренне рад, что Итачи постепенно возвращается к своему нормальному состоянию, не позволяя недавнему ужасному инциденту сломить его и омрачить настроение здесь и сейчас. Этот простой, почти братский жест с веником был знаком возвращения к норме, к их сложным, но прочным отношениям. И в этом жарком, пропахшем травами пространстве, среди своих, Саске наконец-то начал по-настоящему расслабляться. Наблюдающий за ними Симон полулежал на нижней полке, растянувшись как огромный, довольный кот, нашедший единственное теплое место в промозглый день. Густой, обволакивающий жар парной проникал глубоко в мышцы, вытягивая наружу остатки холода и напряжения. Он лениво прикрыл глаза, вдыхая аромат разогретой липы и полыни. — Посидим здесь, пропотеем основательно, — его голос прозвучал расслабленно, но с оттенком приказа. — Потом перейдем в комнату отдыха. Будем не спеша пить чай, ужинать. И обсуждать дела. Без лишних ушей. На острове многие знали о слабости императора к гедонизму и бане. Знали и то, что именно в этом дымном, горячем раю он зачастую ведет самые важные переговоры. Но подслушать их было невозможно. Симон, чьи корни и сама сущность были неразрывно связаны с островом невидимыми нитями, буквально кожей чувствовал присутствие чужого. А любые попытки установить подслушивающие устройства заранее пресекались защитными символами тишины — сложными, изящными печатями, которые с виртуозным мастерством рисовала на стенах сама Сирена. Сейчас императрица заканчивала дела в кабинете, но вскоре должна была присоединиться к ним — ужинать, курить кальян, пить терпкое островное вино и вершить судьбы. В узком кругу. Среди своих. Круг этот за последнее время неожиданно расширился, приняв в себя новичков: Итачи, Саске, Утакату, Наруто, Гаару с Кабуто, Какаши и, как ни странно, Орочимару. Не только будущих супругов членов императорской семьи, но и людей, доказавших свою надежность, преданность и ценность для острова. Взгляд Симона скользнул по парной, задержавшись на старшем племяннике — Орионе, сыне его сестры Дианы. Юноша с густыми серебристыми волосами, собранными в низкий хвост, и пронзительными черными глазами сидел чуть поодаль, сохраняя невозмутимость. Красивый, собранный, целеустремленный. По возрасту и характеру он был удивительно близок Итачи. Неудивительно, что Диана сразу приняла старшего Учиху — она увидела в нем родственную душу, почти второго сына. Близнецам он тоже пришелся по душе. Ну а Саске… Саске был просто очаровательным колючим ежиком, которого невозможно было не пригреть. Утакату знали ранее — он бывал на острове, и именно Сирена вручила ему ту самую ракушку-свисток. Остальных узнали и приняли в процессе общей миссии по освобождению биджу. А теперь вот Орочимару станет официальным членом клана через брак с Лайсергом. «Да уж, кто бы мог подумать? — мысленно хмыкнул Симон, его взгляд встретился с желтыми, понимающими глазами саннина. — Кажется, этой свадьбой мы шокируем многих. Особенно на „большой земле“, когда об этом узнают». Орочимару, словно поймав ход его мыслей, ответил едва заметной, хитрой ухмылкой. В ней читалось понимание и предвкушение грядущего переполоха. Змей всегда любил хаос, особенно если он был тщательно спланирован. Жар нарастал, заставляя капли пота стекать по коже. Но это было приятное, очищающее тепло. Здесь, в этом клубящемся пару святилище, среди тех, кому он доверял, Симон чувствовал себя по-настоящему сильным и защищенным. И готовым к любым бурям, что могли прийти извне. В густом, обжигающем пару воздухе парной разворачивалась настоящая битва. Саске и Наруто, забыв про все приличия, с азартом махались березовыми вениками. Каждый старался стукнуть другого посильнее — по спине, бокам, даже по ногам. Брызги воды разлетались во все стороны, шипя и мгновенно испаряясь на раскаленных камнях печи. Вальмонт, прислонившись к плечу Итачи, лениво наблюдал за этой возней. В парной он обычно вел себя тихо и смиренно, хорошо зная, что любое лишнее движение лишь усиливает и без того адский жар. Он сосредоточился на ровном, глубоком дыхании, чувствуя, как с каждым вдохом обжигающе-горячий воздух наполняет его легкие, прогревая изнутри. Неподалеку Орион что-то тихо, почти шепотом, говорил дяде Лайсергу. Рыжий ученый щурился, его лицо без привычных очков с настраиваемыми диоптриями выражало легкую растерянность. В парной они были бесполезны — стекла мгновенно запотевали. Было забавно, что у Лайсерга, как и у Кабуто, на самом деле было отличное зрение. Очки они носили скорее как щит, как часть образа — Лайсерг как педантичного ученого, Кабуто — как скромного медика. Гаара сидел в позе лотоса, скрестив ноги, и, казалось, погрузился в глубокую медитацию. Он явно не спешил уходить, накапливая драгоценное тепло внутри своего обычно холодного тела и ловя состояние полного дзена. Рядом с ним, обняв колени и прижавшись к его боку, устроился Кабуто. Медик лениво прикрыл глаза, наслаждаясь мирной атмосферой и близостью своего Кадзекаге. — Родной, осторожнее! — не удержался Вальмонт, когда Саске, замахиваясь на уворачивающегося Наруто, подпрыгнул на скользкой полке и чуть не съехал вниз, прямиком к раскаленной печи. Возню прекратил Итачи. Он молча поднялся, и быстрыми, точными движениями схватил обоих за запястья, отобрав веники. — Достаточно, — произнес он ровным, но не терпящим возражений тоном и усадил провинившихся на одну полку, как двух расшалившихся котят. В эту минуту, как и зачастую ранее, ему казалось, что у него не один, а два младших брата. Один — родной, колючий и сложный. Другой — названый, громкий и непоседливый. И оба требовали неусыпного контроля. Наруто, недолго дуясь, тут же переключился на попытки сложить из полотенца замысловатую фигуру, а Саске, насупившись, принялся вытирать со лба пот, но в его глазах уже не было прежнего раздражения — лишь усталое принятие участи. Жаркая, общая баня делала свое дело — стирала границы, усмиряла гордыню и напоминала всем, что несмотря на звания, силу и навыки, они были просто людьми, искавшими тепла и безопасности в этом холодном мире. В густом, обжигающем пару воздухе парной наступила короткая передышка. На деревянной скамье рядом с ведром с прохладной водой лежали небольшие махровые полотенца, предназначенные для того, чтобы вытирать пот, заливавший глаза. Вальмонт, заметив, как Саске смахнул рукой струйку пота со лба, потянулся за одним из таких полотенец. Но едва его пальцы коснулись ткани, Саске сам перетянул его к себе легким, но уверенным движением. Он склонил голову, с удовольствием позволяя синеволосому вытереть свое разгоряченное, раскрасневшееся лицо. В его темных глазах читалось глубинное доверие и редкое в такие моменты спокойствие. Затем Вальмонт, может быть, не так ласково, но с искренней заботой вытер и вспотевшее, довольное лицо Наруто. Узумаки сиял, как медный грош. Саске лишь молча наблюдал за этим, без тени ревности. К Наруто он не ревновал никогда — ну, это же был Наруто! Его вечный соперник и самый верный друг. Даже к Итачи его ревнивая натура порой прорывалась, но к блондину — никогда. Время в расслабляющей, почти гипнотической атмосфере парной текло незаметно. Но долго париться было вредно даже для закаленных ниндзя. Вскоре Симон, словно прочувствовав общий настрой, лениво поднялся с полки. — Пойдемте освежимся, — произнес он, и его слова прозвучали как сигнал к отступлению. Все потянулись за ним в общий зал — просторное помещение с мраморными полами и колоннами, где царила температура гораздо более комфортная, чем в адской жаре парной. Здесь можно было перевести дух, остыть, подготовив тело к следующему заходу или к окончательному выходу. Наруто, всегда полный энергии даже после такого жара, выскочил первым следом за императором. И тогда его взгляд упал на Саске, который неспешно шел после всех, все еще вытирая лицо. Мгновение — и Наруто с проворством обезьянки рванулся назад. С одним ловким движением он стащил полотенце, небрежно завязанное на бедрах Саске, и ринулся прочь, весело и злорадно хихикая. Полотенце соскользнуло на мраморный пол, оставив Саске в совершенно голом виде. Он замер на месте, охваченный волной мгновенного, оглушительного смущения, которое тут же сменилось яростным, обжигающим гневом. Его кожа, и без того розовая от жара, залилась густым багрянцем. Он скрестил руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться, но это было бесполезно. — НАРУТО!!! — его рык, полный pure ярости, эхом разнесся по мраморному залу, заглушая даже шум пара и воду. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! Но блондин был уже далеко, его довольный хохот доносился из-за угла. Саске остался стоять посреди зала, пылая от стыда и бешенства, в то время как остальные, включая невозмутимого Симона, с разной степенью сдержанности наблюдали за этой сценой. Итачи лишь вздохнул, потирая переносицу, а Вальмонт, сдерживая смех, поспешил принести своему «ежу» новое полотенце. Каждый взгляд, скользнувший по его обнаженному телу, казался Саске оценивающим, пристальным, словно присутствующие мысленно взвешивали и измеряли «младшего жениха» первого принца. Жгучее чувство унижения заставляло его кровь буквально кипеть. Броситься вдогонку за белобрысым наглецом и воздать ему по заслугам он не мог — обе руки были заняты, прикрывая самые стратегически важные зоны. Спасение пришло от Вальмонта. Синеволосый, сдержав улыбку, схватил свежее полотенце с ближайшей скамьи и поспешил к нему. Он ловко обернул ткань вокруг его бедер, создавая барьер между ним и любопытными взглядами. — Не беспокойся, родной, — тихо, но твердо сказал Вальмонт, завязывая полотенце. — Никто не осмеливается пристально тебя разглядывать. По неписаным правилам острова, да и по нормам приличия, это неправильно. — А я всё увидел! — раздался из-за колонны ликующий голос Наруто. — И у меня больше… Ай! Его восклицание оборвалось на полуслове, превратившись в визгливый «ой!», когда Итачи, появившись рядом с ним как тень, с железной хваткой потянул его за ухо. — Тебе кажется смешным раздевать своего друга в людном месте? — старший Учиха произнес это с обманчивой, ледяной мягкостью, от которой по спине пробежали мурашки. Наруто побледнел, скосив глаза вбок в тщетной попытке избежать его взгляда. — Ну, это же… Саске… — попытался он оправдаться. Но тут же получил сокрушительный пинок в задницу от подбежавшего Саске, который уже успел обернуться в полотенце и теперь пылал жаждой мести. — Усуратонкачи, ты живым отсюда не выйдешь!!! — прошипел он, его глаза метали молнии. — А им весело, — с легкой завистью протянул Орион, наблюдая за разворачивающимся «представлением» с безопасного расстояния. — Жаль, у меня такого друга в академии не было. — Может, это и к лучшему, — хмыкнул Лайсерг, покачивая головой и поправляя воображаемые очки на переносице. — С твоим характером вы бы снесли пол-Конохи. Тем-временем Наруто, визжа, попытался укрыться за спиной Какаши, но джоунин лишь лениво перелистнул страницу своей книги, предоставив его собственной участи. Итачи отпустил его ухо, но продолжал стоять рядом, создавая незримую угрозу, в то время как Саске грозил Наруто кулаком, обещая кровавую расправу, как только они выйдут из бани. Атмосфера в зале, несмотря на инцидент, оставалась теплой и по-своему домашней. Даже этот взрывной конфликт был частью их странной, но прочной связи. И все, включая самого Симона, понимали, что это не настоящая вражда, а лишь еще одно проявление их уникальной, шумной дружбы. *** Последующее умывание в прохладных душевых кабинках не заняло много времени. Смыв с себя пот и остатки банного жара, освеженные и расслабленные, они постепенно начали собираться в просторной овальной комнате отдыха. Здесь царила уютная, почти интимная атмосфера. В большом камине потрескивали и ярко пылали поленья, отбрасывая теплые, танцующие тени на стены. Прямо напротив, на огромном, тоже овальном диване, заваленном множеством мягких подушек всех размеров и расцветок, уже сидела Сирена. Она была одета в длинную, свободную вязаную кофту теплого песочного цвета, наброшенную поверх простой туники и мягких штанов. Ее серебристые волосы были распущены по плечам. Рядом с ней, свернувшись калачиком, сидели Шенби и Эллина. Девушки приветственно улыбнулись вошедшим, Шенби даже на мгновение встала, чтобы поприветствовать брата, и тут же устроилась обратно в мягких подушках. Места на широком диване хватило на всех. Орочимару, словно большая довольная кошка, мгновенно устроился рядом с Лайсергом, притянул его к себе и обнял за талию, устроившись так, чтобы тот оказался между ним и спинкой дивана. Лайсерг слегка покраснел, но не сопротивлялся, лишь смиреннo вздохнул. Саннин жмурился, щуря свои желтые глаза, излучая полное, глубокое удовлетворение от ситуации. Итачи и Саске, уже по сложившейся привычке, заняли места справа и слева от Вальмонта, как два немых стража. Хотя сам синеволосый парень в этот момент встал, чтобы принести с небольшого столика у стены большой графин с рубиновым морсом и несколько стаканов. Наруто, как всегда, оказался первым. Он получил свой стакан, полный прохладного напитка, и, не отходя от столика, осушил его за пару жадных глотков, громко и с наслаждением выдохнув. — Ну что, попарились? — мягко улыбнулась Сирена, ее взгляд, теплый и внимательный, обвел все собравшиеся лица. — Ага! — бодро ответил за всех Наруто, уже тянясь за добавкой. Его щеки все еще были розовыми от жара, а глаза сияли беззаботным весельем, словно не было ни недавней опасной миссии, ни инцидента с полотенцем. Комната наполнялась тихим гулом голосов, шелестом одежды, звоном стекла. Пахло древесным дымом, травами из парной и сладким морсом. Здесь, в этом безопасном, теплом коконе, под защитой камина и друг друга, они были готовы наконец-то обсудить все, что произошло, и строить планы на будущее. Начиналась самая важная часть вечера. Орион с нескрываемым интересом наблюдал за Наруто, его черные глаза весело блеснули. С легкой, почти невинной улыбкой он неожиданно задал вопрос, нарушив мирную атмосферу: — Ты упоминал, что «у тебя больше», когда… рассматривал Саске без полотенца, — его голос прозвучал ясно, заставляя всех присутствующих замереть. — Неужели сравнивал размер? В комнате воцарилась гробовая тишина. Саске, сделавший глоток морса, побагровел и закашлялся, чуть не подавившись. Эллина, покраснев до корней волос, смущенно уткнулась лицом в подушку. Гаара медленно перевел на Наруто взгляд, полный немого укора, словно говоря: «Ты действительно опустился до сравнения таких… параметров?» Кабуто сдержанно хмыкнул, пряча улыбку. Вальмонт с стоном закрыл лицо ладонью. Шенби лишь тяжело вздохнула — она и ее брат хорошо знали характер кузена. За внешней серьезностью и сдержанностью Ориона скрывался настоящий, махровый пошляк, который обожал с невинным видом поднимать самые «взрослые» темы. Сирена лишь тонко улыбнулась, а Симон и вовсе подавил тихий хихикающий смешок. Наруто же, на которого обрушился весь шквал внимания, замер с открытым ртом. Он чуть не выпалил: «Ну конечно, у меня больше!», но осекся на полуслове, почувствовав на себе тяжелый, ледяной взгляд Итачи. Тот смотрел на него безмолвно, но его глаза говорили красноречивее любых слов: «Ты серьезно сейчас признаешься, что рассматривал такую часть тела моего брата?» И в этом взгляде читалось обещание медленной и мучительной расправы. Мозг Наруто заработал на пределе скорости. Он видел, как Саске медленно, с смертельной угрозой в глазах, ставит свой стакан на стол и сжимает кулаки. — Ч-что? — блеянно выдавил Наруто, делая удивленные глаза. — Нет! Я имел в виду… ну… мышцы! Да! — он ткнул пальцем в сторону Саске. — У него там… ну, пресс кубиками! А у меня… — он с гордостью хлопнул себя по животу, — вот тут, видишь, больше! Я имел в виду, что я… мощнее! Сильнее! Вот! Он широко улыбнулся, излучая всю свою солнечную, притворную невинность. В комнате повисла пауза. Все смотрели на него с недоверием. — Идиот, — прошипел Саске, но напряжение в его плечах немного спало. Ярость сменилась на привычное, сварливое раздражение. Но этого было недостаточно. Саске молниеносным движением руки треснул Наруто по затылку — не сильно, но достаточно звонко. — Ай! За что?! — взвизгнул блондин, потирая ушибленное место. — За то, что вообще смотришь! — отрезал Саске, отворачиваясь и снова хватая свой стакан, как будто морс был теперь его главным врагом. Смех Симона стал громче. Орион смотрел на Наруто с новым интересом, явно оценивая его находчивость. Итачи медленно отвел свой убийственный взгляд, снова приняв вид невозмутимой статуи. Кризис был временно исчерпан, благодаря врожденной способности Наруто выкручиваться из самых неловких ситуаций с помощью абсурда и чистой наглости. Орион медленно перевел свой заинтересованный взгляд на Вальмонта. Уши синеволосого пылали ярким румянцем, но его лицо сохраняло подобие спокойствия. Тогда парень с серебристыми волосами, словно размышляя вслух, произнес с легкой, почти философской ноткой в голосе: — По неписаным правилам острова, которые, кстати, строго придерживаются и у нас на Северном Берегу, пристальное внимание к телу… чужого партнера не приветствуется. Особенно к обнаженному телу. Это считается дурным тоном. — Да подумаешь! — отмахнулся Наруто, все еще потирая затылок. — Мы же просто по-дружески… Но Орион уже открыто улыбался, его черные глаза блестели с хитринкой. Он поймал взгляд Вальмонта, встретившись с его ясными голубыми глазами. — Или… — протянул он, делая драматическую паузу, — ты испытываешь романтический интерес к Саске? Может, это не просто дружеское сравнение? В комнате снова воцарилась мертвая тишина, на этот раз еще более напряженная. Все без исключения уставились на Наруто. Даже Орочимару приподнял бровь. Взгляд Симона стал заинтересованно-оценивающим. Сирена прикрыла рот рукой, скрывая улыбку. Саске, который как раз сделал глоток морса, снова побагровел и закашлялся. Вальмонт поспешно похлопал его по спине, чтобы тот не подавился насмерть. Наруто замер, как кролик перед удавом. Его мозг снова заработал на пределе. Он видел, как рука Саске снова сжимается в кулак, готовясь ко второму удару по затылку. — ЧТО?! — взвизгнул он, так громко, что даже Исобу на пристани, наверное, вздрогнул. — Да нет же! Он же… он как брат! Ну, почти! Только очень, очень колючий и постоянно злой! — Он замахал руками, пытаясь отогнать саму мысль. — У меня есть Хината! Я ее люблю! А Саске… Саске просто друг! Лучший друг! Ненавистный! Надоедливый! Но друг! Он выпалил все это на одном дыхании, его глаза были круглыми от искреннего ужаса при такой перспективе. Саске, услышав это, фыркнул. Гнев сменился на привычное раздражение. — Кто тебе друг, идиот? — пробормотал он, но уже без прежней ярости. — Вот видишь! — торжествующе указал на него Наруто, словно это было доказательством его правоты. — Он всегда такой! Это и есть дружба! Орион рассмеялся, явно получив то, что хотел — еще больше смутить всех и посмотреть на реакцию. — Ладно, ладно, верю, верю, — сказал он, поднимая руки в знак мира. — Просто проверял. Но Саске, все же не удержавшись, легонько треснул Наруто по затылку уже во второй раз за вечер. — Чтобы неповадно было болтать лишнее. — Ай! Опять за что?! — взвыл Наруто, но в его голосе уже слышалось облегчение. Буря миновала, и на этот раз он отделался лишь легким подзатыльником. Он снова выкрутился, пусть и ценой небольшого урона своей репутации и целостности затылочной кости. Итачи перевел вопросительный взгляд на Вальмонта, его темные глаза безмолвно спрашивали: «Он всегда такой?» Синеволосый лишь едва заметно кивнул в ответ, подтверждая: «Да, всегда». Выражение его лица говорило, что хоть кузен Орион в других вопросах и был серьезен, как настоящий шиноби — талантлив, силен, гений своего клана, — но у него была, скажем так, своя специфическая страсть. Впрочем, вполне объяснимая для его возраста. А еще он был искусным манипулятором, что не раз спасало — или наоборот, изрядно мешало — остальным представителям младшего поколения семьи: Эллине, Шенби и самому Вальмонту. В этот момент слуги, закончив накрывать на стол, с почтительным поклоном удалились. На низком столе дымилась большая кастрюля с ароматным супом из морепродуктов, рядом стояли блюда с бефстроганов и три вида гарнира. На овальном столе (в этой комнате, казалось, всё было овальной формы, включая окна) уже красовались тарелки с салатами и закусками, а на изящной треноге тихо кипел медный чайник. — Я отпустила слуг, — мягко объяснила Сирена. — Посидим сами. Будет уютнее. — Да без проблем, — охотно отозвался Вальмонт, сразу поднимаясь на ноги. Саске, сидевший рядом, тут же ткнул Наруто в бок, без слов кивая в сторону стола, мол, иди помоги. Когда блондин хотел было возмутиться, Учиха лишь многозначительно посмотрел на него, беззвучно напоминая о недавнем инциденте с полотенцем и подмоченной репутации «озабоченного друга младшего хранителя». Наруто, поняв намек, с недовольным видом, но покорно поднялся. Эллина тоже встала, чтобы помочь, в то время как Орион, совершенно невозмутимый, продолжал что-то увлеченно рассказывать Шенби, делая вид, что не замечает суеты. Итачи наблюдал за этой немой сценой и понял негласное правило: в таких неформальных ситуациях, когда собирались только свои, обязанности «принести-разложить-убрать» ложились на младших членов семьи или гостей. Саске же, хотя и был младшим, явно игнорировал эту традицию, полностью погрузившись в обрывки разговора взрослых — бытовые вопросы его никогда не интересовали. Не раздумывая, Итачи встал. Он не мог позволить Вальмонту, особенно после недавнего… нападения, перенапрягаться. Сама мысль о том, как его собственные руки сжимали горло возлюбленного, как он нанес тот точный, болезненный удар в солнечное сплетение, заставляла его внутренне сжиматься от мучительной вины. Пусть он был под воздействием, для шиноби это не было оправданием. Он должен был быть сильнее. — Сиди, — тихо сказал он Вальмонту, мягко, но настойчиво усаживая его обратно на диван. — Я помогу. Он взял с подноса несколько тарелок и уверенно направился к столу, чтобы расставить их. Его движения были точными и эффективными, как всегда. Вальмонт хотел было возразить, но, встретившись с его твердым взглядом, сдался и лишь благодарно кивнул, прижимаясь спиной к мягкой спинке дивана. Забота Итачи, даже в таких мелочах, была ему нужна как бальзам на душу. Уходя к своему месту, Шенби ловко показала остальным «исполнителям» быструю комбинацию из пальцев: Один — Два — и бросила выразительный взгляд на пустеющие тарелки. Смысл был понятен без слов: все скоро доедят первое, и им снова нужно будет активизироваться. Она даст знать, когда. Эта импровизированная миссия с капитаном-принцессой и членами отряда даже понравилась Наруто и Саске. Для них это стало еще одним поводом для молчаливого соревнования — кто быстрее, аккуратнее и полезнее. За столом воцарилась сосредоточенная тишина, прерываемая лишь тихим звоном приборов и краткими просьбами: «Передай, пожалуйста, соль», «Передай перец», «Можно салфетку?». Гаара встретился взглядом сначала с Шенби, затем с Итачи. Почти незаметным движением руки он показал, что на втором «заходе» он заменит старшего Учиху у тележки с едой. Кабуто все еще с беспокойством поглядывал на Вальмонта, а сам Кадзекаге совершенно не чурался бытовых вопросов. Он мог невозмутимо перемыть гору посуды, нажарить стейков на всю компанию или сходить за продуктами для гостей. Его сознательность и отсутствие снобизма даже удивляли Итачи, хотя, что тут говорить — Гаара в свои 12 лет был правителем целой деревни и с юности привык нести ответственность. «Саске стоило бы равняться на него по уровню сознательности», — пронеслось в голове у старшего Учихи. Суп съели довольно быстро — все были голодны после долгого дня и оценили насыщенный вкус морепродуктов. Наруто тут же попросил добавку, и на втором круге его трогать не стали — помогать среди своих следовало не в ущерб собственному аппетиту. Как только последние ложки были опустошены, Шенби снова тихо, но четко раздала задания: — Гаара, ты соберешь тарелки из-под супа. Эллина, спроси у каждого, какой гарнир он будет. Кроме бефстроганова, есть еще котлеты, — она кивнула в сторону противня, где подрумянивались большие, ароматные котлеты, распространяя соблазнительный запах. — Саске, нарежь хлеб, он уже закончился. Нужен и белый, и ржаной. На столике доска и нож, на тележке — хлеб. Я буду раскладывать бефстроганов с гарниром, а Итачи-сан — вариант «котлета + гарнир». Все кивнули. Гаара невозмутимо и аккуратно начал собирать пустые тарелки, по пути подлив Наруто еще супа. Эллина с блокнотом в руке подошла к каждому гостю, вежливо спрашивая о выборе. Ее тихий голос зазвучал в комнате: — Какаши-сан? — Бефстроганов с рисом, пожалуйста, — ответил джоунин, не отрываясь от книги. — Кабуто-сан? — Котлета с пюре, — медик улыбнулся. — Спасибо. — Лайсерг-сан? — Бефстроганов с тушеной капустой, — ответил ученый, а Орочимару рядом одобрительно кивнул, явно разделяя его вкус. — Симон-сама? — Котлета и овощи на пару, — лениво бросил император. — Сирена-сама? — То же, что и у брата, — улыбнулась императрица. — Орион-сан? — Бефстроганов, — парень с серебристыми волосами облизнулся. — И побольше, с рисом! — Наруто-кун? — ВСЁ! — не задумываясь, выпалил блондин. — И бефстроганов, и котлету! И пюре, и рис, и капусту, и овощи! Я все попробую! Эллина сдержанно вздохнула, но записала. — Утаката-сан? — Бефстроганов с овощами, — мягко ответил музыкант. — Орочимару-сама? — Котлета с тушеной капустой, — прошипел саннин, его выбор совпал с выбором Лайсерга. — Вальмонт-кун? — Котлета с пюре, — тихо ответил синеволосый, стараясь экономить силы. Пока Эллина собирала заказы, Саске с неожиданной концентрацией нарезал хлеб ровными, аккуратными ломтиками, а Шенби и Итачи уже готовились к раздаче главных блюд. Кухонный конвейер заработал снова, демонстрируя удивительную слаженность команды, собранной из сильнейших ниндзя своего поколения. Никто не удивился молчанию, воцарившемуся за столом. Даже гости уже хорошо изучили привычки императора — Симон терпеть не мог серьезных разговоров во время еды. Он предпочитал сначала насладиться пищей, насытить тело, а уж потом, за чашкой чая или бокалом вина, когда желудок будет полон, переходить к делам. Это правило вполне разделяли и остальные. Даже Гаара, для которого еще не так давно весь гастрономический мир ограничивался постными лепешками и вяленой рыбой из детства, теперь с тихим удовольствием погружался в новые вкусы. Итачи во втором «заходе» участвовал активно, молча взяв на себя часть обязанностей Наруто. Для старшего Учихи быт не был чем-то унизительным или неприятным. Наоборот, он находил в нем своеобразную медитацию — он любил готовить, печь, а мытье посуды было для него способом упорядочить мысли. И уж конечно он не позволил бы Саске отлынивать, когда сам Кадзекаге целой деревни без всякого высокомерия помогает по хозяйству, а другие гости не сидят сложа руки. Он уже мысленно предугадывал следующий круг — после того как все съедят второе. Но пауза, он знал, будет длиннее. Ведь после сытного бефстроганова или котлеты можно было не спеша распробовать салаты, соленья, насладиться ароматным хлебом. Шенби, действуя с практичной сметкой, села с краю дивана, поставив рядом на пол не графин, а целую кастрюлю с морсом. Так она могла подливать напиток всем желающим, не вставая лишний раз. Слаженная команда действовала быстро и эффективно. Саске, закончив нарезку хлеба, и Эллина тоже подключились к раздаче, разнося наполненные тарелки. Последними они забрали свои собственные. Шенби взяла себе бефстроганов с гарниром-ассорти — понемногу риса, пюре и овощей, чтобы оценить все варианты. Итачи выбрал котлету с овощами на пару — легкий и полезный вариант. Эллина предпочла бефстроганов с тушеной капустой. Саске, истинный мясоед, как и брат, взял котлету, но с овощами. Гаара скромно положил себе немного риса и одну нажаристую котлету. Тарелки были розданы, хлеб занял свое почетное место в центре стола, морс разлит. В комнате снова воцарилось довольное, сосредоточенное молчание, прерываемое лишь тихим звоном приборов. Первый, самый голодный этап ужина был пройден. Теперь можно было есть не торопясь, наслаждаясь вкусом, теплом и атмосферой общего единения, зная, что самые важные разговоры впереди, и к ним все будут готовы — и физически, и морально. За окнами по-прежнему шел дождь, но он явно стихал, превратившись из ливня в мелкую, унылую морось. Снаружи окончательно стемнело. Слуги, словно тени, разнесли зажженные фонари по саду, но никто не смел нарушать уютный покой компании в гостевой комнате. Орион, заметив, что пламя в камине начинает угасать, поднялся и молча принес из наколотой горки в углу несколько поленьев. Ловко подбросив их в огонь, он кочергой выгреб часть накопившейся золы. По его чуть напряженной позе и сдержанному виду было понятно, что ему, как и Саске, вопросы быта — готовка, мытье посуды, уборка — не слишком по душе. Но принц Северного Берега мог затопить печь — это воспринималось как некий вклад, более «мужественный» и уместный для его статуса. Он также перенес тяжелую кастрюлю с морсом поближе к столу, не доверив этого кузине, и по ее же просьбе переставил большой горячий чайник с кипятком на край стола, на специальную подставку, чтобы Шенби могла наливать чай, не вставая. Третий, финальный этап явно предстояло провести без ее активного руководства. Фронт задач был проще, но требовал координации: убрать грязные тарелки из-под второго, расставить на столе десерты с тележки — тарелочки с пирожными, выпечку, пироги и фрукты, предварительно убрав салаты и соленья. Раздать чистые десертные тарелки и Шенби будет разливать чай. «Десертный этап» наступил действительно нескоро, но все же быстрее, чем на обычных застольях. Несмотря на общую расслабленность, в воздухе витало понимание, что насущные вопросы еще предстоит решить, а потом всем нужно расходиться спать. Многие были измотаны, а Вальмонт, похоже, вот-вот готов был уснуть прямо на месте, но из последних сил крепился. Распределение задач прошло молча, по взглядам и привычной уже слаженности: 1. Убрать грязные тарелки первым вызвался Гаара. С присущей ему невозмутимой аккуратностью он начал бесшумно собирать посуду, складывая ее аккуратной стопкой на освободившуюся тележку. К нему тут же присоединился Кабуто, с медицинской педантичностью протирая салфеткой края тарелок, прежде чем поставить их друг на друга. 2. Расставить десерты на столе взяли на себя Саске и Наруто. Их молчаливое соревнование продолжилось. Саске с холодной точностью расставлял тарелки с пирожными и фруктами, создавая почти симметричную композицию. Наруто, стараясь не отстать, с азартом раскладывал куски пирогов и кексы, то и дело облизываясь и бросая на Саске вызовы взглядом. Эллина помогала им, убирая салатницы и соленья на нижний ярус тележки. 3. Раздать чистые десертные тарелки и приборы поручили Итачи. Он делал это с тихой, почти ритуальной грацией, беззвучно появляясь рядом с каждым и ставя перед ним посуду. Даже Орион помог ему, разнося небольшие десертные вилки. Шенби, оставшись на своем посту, уже разливала по чашкам ароматный чай, справляясь с тяжелым чайником легко и уверенно. Через несколько минут стол преобразился. Вместо сытных основных блюд его теперь украшали яркие фрукты, воздушные безе, шоколадные эклеры и куски румяных пирогов с ягодами. В воздухе смешались запахи чая, ванили и свежей выпечки. Все снова заняли свои места, на этот раз с чашками чая и десертными тарелками. Общее напряжение немного спало, но в воздухе повисло ожидание — теперь, когда желудки были полны, а тела согреты, наступало время для долгих и серьезных разговоров. Последний, сладкий аккорд ужина был сыгран, и сцена была готова для главного действия. Чай на острове был не просто напитком — это был целый ритуал, растягивавшийся порой на бесконечное время. За парящими чашками плелись интриги, заключались договоренности, признавались в любви. Особенно осенью и зимой, когда горячий, ароматный напиток был единственным спасением от промозглой сырости, проникавшей в кости. Симон, невозмутимо остужая свою чашку травяного чая с мятой и мелиссой, нарушил сладкую, ленивую атмосферу, царившую за десертом. — Ты проверила с ребятами грузы? Все хорошо? — спросил он у сестры, его голос был спокоен, но в нем читалась деловая хватка. Сирена, как раз ложечкой отламывавшая кусочек воздушного пирожного с малиной, кивнула. — Да. Золото для бакшиша доставлено в целости и сохранности, уже под охраной в хранилище. Подарки от Дианы молодым — тоже, — она обвела взглядом присутствующих. — Есть, кстати, и для двух младших пар. — Она кивнула в сторону Шенби с Утакатой и Вальмонту с братьями Учиха. — Все будет роздано, когда придет время. Никакой недостачи, все на месте по накладной. И корабли сами целы. — Она сделала паузу и посмотрела на Ориона. — Сестра писала о риске, что на борт мог пробраться Тоби. Но зачем? Орион, откладывая в сторону большой кусок яблочного пирога, нахмурился. Его обычно безмятежное лицо стало серьезным. — Мы готовили корабли к отплытию два дня — пока ждали сундуки с золотом из казны. Затем мама лично упаковывала и подписывала подарки. Еще мы ждали гостей из Конохи — оказывается, Третий Хокаге отправил нескольких своих людей с посланием. Оно, кстати, со мной. — Он подтянул к себе кожаную дорожную сумку и вытащил оттуда аккуратный, запечатанный сургучом тубус с знаком Деревни Скрытого Листа. — Послание для Какаши-сана. Какаши молча взял тубус, повертел его в руках, но отложил в сторону — видимо, Третий получил его доклад о ситуации и прислал ответ, который стоило изучить позже, наедине. — Ну вот, — продолжил Орион. — А еще гости принесли сообщение для мамы, где Третий Хокаге писал относительно Тоби. Что не знает, кто это, никаких сведений о таком шиноби у него нет, его не видели в окрестностях деревни с тех пор, как отряд Вальмонта покинул Коноху. И в ночь перед отплытием, когда я лично проверял оснащение кораблей, я не заметил ничего странного. Но потом, уже прощаясь с нами утром, мама предупредила нас об осторожности. — Ага! — встряла Эллина, откладывая свое пирожное. — Она видела ночью из окна своей спальни, а оно выходит как раз на пирс, темную фигуру, которая пробиралась на борт одного из кораблей! «Орла», кажется. Но издалека, в темноте и в дождь, было сложно разглядеть, кто это. Он был весь в черном. Утром при проверке экипажа мы не обнаружили никого постороннего, но сами понимаете… Орион снова нахмурился, его пальцы сжали край тарелки. Он явно считал это личным провалом. Если Тоби действительно сумел пробраться на «Орла» или «Ласточку» и остаться незамеченным, но при этом не тронул груз… это было странно и тревожно. Это значило, что его цель была иной. Более сложной и, возможно, куда более опасной. Выслушав сестру и племянников, Симон медленно повернулся к Итачи и остальным участникам миссии «Встретьте корабли». Его взгляд стал тяжелым и собранным. — Я отправил несколько человек встретить корабли до того, как они прибудут к гавани, — начал он, — опять же из-за новостей об активности Тоби. Еще… — он бросил взгляд в сторону, словно вспоминая что-то, — старейшина Кан бросал намёки, о которых мы поговорим отдельно. И в процессе исполнения у вас, я вижу, возникли сложности. — Это была не просьба рассказать, а констатация факта. Ответил Какаши, отложив тубус с посланием: — Да. Мы в составе — я, Итачи, Гаара с Кабуто, Утаката и Наруто — отправились на Бэнки и вскоре прибыли к скалистому образованию на восточной стороне от пирса. Там стояли оба корабля, но экипажа на борту не было видно. Они были… пустынны. Орион мрачно дополнил: — Никто из тех, кто был на борту обоих кораблей, не помнит ничего, что случилось вскоре после того, как мы укрылись за скалами от ветра. Как отрезало. Проснулись уже здесь, на острове. Эллина тихо кивнула, подтверждая слова брата. Какаши невозмутимо продолжил, складывая пальцы домиком: — Это напоминает воздействие мощного гендзюцу. Возможно, техника была применена изнутри, правда, для этого ниндзя пришлось одновременно охватить экипаж обоих кораблей. Пусть стоящих рядом, но все же… Показатель высочайшего мастерства. А потом он… сосредоточился на захвате сознания Итачи. — Его единственный видимый глаз был прищурен, анализируя ситуацию. В это время Вальмонт, допив свою чашку чая, окончательно сдался усталости. Его голова склонилась и упала на колени Итачи. Старший Учиха, не прерываясь в разговоре, молча достал с спинки дивана один из сложенных там пледов и укрыл им спящего парня, его движения были бесконечно нежными. Затем настала очередь Итачи. Его голос звучал ровно, но в нем все еще чувствовалась горечь: — Я осознавал все, но не контролировал. Это было похоже на… тотальное перепрограммирование воли. И тогда же я вдруг подумал… — он замолчал на мгновение, его взгляд стал отрешенным. — Это было… знакомо? Вернее, так эффективно взломать мои ментальные барьеры смог бы только тот, кто досконально знаком с техниками Учиха. И со мной лично. А подобных людей, превосходящих меня сейчас по знаниям и опыту… очень немного. Он умолк, и в его глазах мелькнула тень чего-то ужасного, какой-то мысли, которую он отгонял от себя. «Отец? Нет-нет, я лично убил его, сомнений нет… Но если не он, то кто?» Не менее пугающее предположение вдруг озвучил в наступившей гробовой тишине Симон. Его слова прозвучали тихо, но с ледяной ясностью: — Настоящий Мадара? Ты же говорил, что Тоби — самозванец. Саске замер, как будто его ударили током. Его глаза расширились, в них вспыхнула смесь неверия, ужаса и… странного, болезненного ожидания. Все остальные тоже застыли, пораженные этой чудовищной версией. Даже Орочимару перестал absently гладить руку Лайсерга, его желтые глаза сузились до щелочек, полных внезапного, жгучего интереса. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, будто его можно было резать ножом. Самая страшная легенда, самый могущественный и безумный враг клана Учиха… мог быть жив? Первым вскочил Наруто, размахивая вилкой, на которую было насажено целое пирожное. От резкого движения десерт слетел и с мягким шлепком приземлился на светлые штаны Эллины. Возмущенная девушка лишь зыркнула на блондина убийственным взглядом, но, видя общую напряженность, сдержалась, лишь смахнула крем тряпкой. Наруто же, не обращая внимания на кулинарную катастрофу, заорал: — Но Мадара же мертв! Это невозможно! Его же давно нет! Симон ответил спокойно, словно не заметив неудачи с десертом: — А есть доказательства? Тело, например? Какаши, обдумывающий это пугающее предположение, медленно покачал головой: — Мадара Учиха после последнего сражения с Первым Хокаге… исчез. Его следы теряются. Поступали лишь разрозненные, отрывочные сведения, доступные в основном АНБУ, членом которого я являюсь. Поэтому я знаю, что документально подтвержденной информации о его смерти нет. Правда, если взять за веру, что изгнанник жив, то… — он не договорил, давая всем понять масштаб возможной угрозы. — А почему его вообще изгнали? — спросила Эллина, все еще вытирая штаны. — Я училась в другой деревне, но слышала о нем лишь как о легенде, основателе. Какаши, взяв на себя роль летописца, объяснил спокойно и методично: — После смерти брата Изуны ненависть Мадары к соперничающему клану Сенджу возросла до предела. Это привело его к получению Вечного Мангекё Шарингана, чтобы отомстить. Он считал Коноху неудачной попыткой обрести мир и доносил эту идею до своего клана и остальной деревни, но его не услышали. Кроме того, Мадара настаивал на силовом присоединении слабых деревень к Конохе, в то время как Хаширама Сенджу стремился к миру и сотрудничеству. Это и привело к их окончательному конфликту. В итоге Мадара добровольно покинул деревню. Его не считали отступником или преступником в классическом смысле. Скорее… они с Хаширамой слишком глубоко «задели сердца друг друга» и разошлись. Вклад Учиха в создание деревни был колоссальным и равноценен вкладу Сенджу. Его уход, однако, ослабил позиции клана на years, пока при Фугаку ситуация не выровнялась. — Добровольный уход, а не изгнание, — уточнил Лайсерг, нахмурившись. — Выходит, если он жив, ему сейчас должно быть… больше восьмидесяти лет? Но для шиноби с такой силой и физической формой это не обязательно возраст немощи. — Смотря как ты живешь, — заметил Орочимару, его голос прозвучал задумчиво. — Сведений о Мадаре… поразительно мало даже у меня. — Он хмыкнул, отпивая свой чай. — А значит, он скрывался не в селениях, а где-то в глуши — в пещерах, лесах, отдаленных ruins. Чем он занимался все эти годы? Жил отшельником? Или… — Вынашивал другой, более масштабный план, — мрачно дополнил Итачи, его взгляд был прикован к ошеломленному лицу Саске. — А как мы вообще проверим, жив он или нет? — воскликнул Наруто, уже с новым пирожным на вилке, на этот раз держа ее крепче. Вопрос повис в воздухе. Как найти призрака, тень из прошлого, который мог десятилетиями скрываться так искусно, что даже Орочимару не мог напасть на его след? Ответа не было. Но сама возможность того, что величайший злодей в истории ниндзя мог быть жив и теперь обратил свой взор на их остров, заставляла кровь стынуть в жилах. Тишина в комнате стала звенящей, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине и тяжелым дыханием присутствующих. — Некто смог завладеть твоим сознанием и управлял твоим телом, — задумчиво, с присущей ему проницательностью, проговорил Симон, его взгляд был прикован к Итачи. — Однако, как я понял из ваших слов, твое подсознание, твоя воля оставались активными. Тебя словно… не пытались уничтожить или стереть. Скорее, использовать как инструмент. Давайте пока просто обменяемся всей информацией, которую имеем. Делать выводы, особенно настолько глобальные, еще рано. Наруто активно закивал, наконец сев на место и спросил, сжимая в руках новое пирожное: — А Мадара… он приходил на остров? Вы его знаете? Вопрос был резонным. Саске бросил оценивающий взгляд на императоров, мысленно прикидывая их возраст. Если они и видели Мадару, то лишь в раннем детстве, а скорее всего, его могло застать лишь предыдущее поколение. Сирена мягко покачала головой, ее серебристые волосы колыхались при движении. — Нет. Мы, как третье поколение клана Зилот, правящего островом, его не видели. Как вы, наверное, знаете, остров Сирения был поднят со дна океана не так давно по историческим меркам — несколько столетий назад. Первое время управление было хаотичным, пока не собрался совет из нескольких могущественных семей, которые и установили порядок. Потомки этих семей сейчас и составляют костяк острова. — Она сделала паузу, собирая мысли. — Однако, Сирения вряд ли могла интересовать Мадару. Хоть по легендам именно здесь, в глубинах океана вокруг нас, и были созданы хвостатые звери, но к современным годам никого из них здесь не осталось. О Бэнки и водном драконе мало кто знает за пределами острова. И они — не хвостатые демоны в привычном понимании, хотя Бэнки и является сестрой Исобу. С ней вообще особая история, но это не относится к делу. — Она отпила чаю. — Я, как только проверила по описи прибывший груз, просмотрела и архив соглашений. И поняла, что первым Учиха, обратившим серьезное внимание на остров и установившим торговые отношения, стал именно ваш отец, Фугаку. До него представители клана если и прибывали сюда, то лишь как случайные гости, а не деловые партнеры. Она протянула Итачи тонкую папку с документами. Старший Учиха не успел ее взять — ее перехватил Саске. С мрачной концентрацией он пролистал страницы, изучая текст. Действительно, обычные деловые соглашения о сопровождении кораблей кланом Учиха. Лишь менялись суммы оплаты — со временем они росли, увеличивалось количество кораблей, корректировались маршруты. Сторон оставалось три: императоры острова, Фугаку Учиха, отправлявший членов клана для охраны, и лорд Мидори Каэде, предоставлявший сами корабли. Каждый имел свою четкую долю прибыли, и все, судя по всему, были довольны. — Письма, — встрял Лайсерг, глянув на Саске. — Мидори передал же вам их копии? Тот передал папку обратно Итачи. Старший брат тоже бегло просмотрел документы — он видел последнюю версию соглашения, эти же были более ранними, но выглядели столь же стандартно. На вопрос дяди младший Учиха мрачно кивнул: — Да, он передал. Но мы еще не читали их. Признание повисло в воздухе. В этих письмах, написанных рукой их покойного отца, могла скрываться какая-то информация, какая-то ниточка, ведущая к разгадке происходящего. И они, увязнув в текущих проблемах и чувствах, до сих пор не удосужились изучить их. Теперь это стало приоритетом номер один. Вернув документы обратно императрице, Итачи молча поправил сползший край пледа с плеча, спящего у него на коленях Вальмонта. Его движения были бесконечно нежными. Парню сильно досталось сегодня, а он, не жалуясь, продолжал выполнять свои обязанности, пока совсем не рухнул от бессилия. «Больше этого не повторится, — мрачно пообещал себе Итачи, его темные глаза холодно блеснули в свете камина. — Неважно, кто напал на меня — призрак отца, сам Мадара или кто-то еще. Я не позволю этому случиться снова». Тем-временем Симон, лениво помешивая ложкой остывающий чай, перевел разговор на другую тему, обратившись к Саске: — А каким был сам разговор с лордом Каэде? Это тоже важно. Он… делал тебе предложение? — Его голос был спокоен, он понимал, насколько эта тема неприятна для «ежа». Младший Учиха скрестил руки на груди. Казалось, его знаменитые «колючки» на затылке встали дыбом от одного воспоминания о той встрече в бане. — Он сказал, что Итачи БЫЛ гением своего клана и перспективным, — с усилием выговорил Саске, — что наш отец возлагал на него надежды и амбиции. А я же, — он скрипнул зубами, — должен якобы продолжить род. Словно племенной бык! — Ого! — воскликнула Шенби. — Ну да, у лорда Каэде две дочери, еще подрастает племянница. Каждая девочка для него — возможность породниться с каким-нибудь сильным кланом, особенно после успешной истории лорда Кана. Его сын был мужем тети Дианы, а Орион — его внук. Названный кузен лишь сдержанно хмыкнул: — Мой дед не такой, как лорд Каэде. — Ну да, он чуть лучше, но всё равно… — проворчала принцесса и умолкла под острым взглядом Сирены. — Ладно, молчу. — А что еще? — Симон по-прежнему смотрел на Саске, его тон оставался нейтральным и побуждающим к откровенности. Тот хмыкнул: — Намекал, насколько хороша его младшая дочь для меня. Она и сама потом подходила ко мне в саду. Императоры переглянулись. Сирена мягко спросила: — Говорили… наедине? Саске покачал головой, отмахиваясь: — Нет, с ней была служанка вроде, да неважно! Сирена тонко улыбнулась, но в ее глазах читалась серьезность. — Важно, мой дорогой, очень важно. Значит, Миа решила пойти ва-банк, не верит в прочность ваших отношений с Вальмонтом. Ведь она подошла днем, когда ты вышел к водоему искупаться после бани, так? Саске кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание. Он переглянулся с Итачи. Неписаные правила острова были ясны: не говорить с чужим партнером наедине без уведомления его второй половины, не дарить ему ничего, не разглядывать пристально. Миа близко подошла к черте, но не переступила ее, что было красноречивым сигналом. — Какая разница? — наконец, взорвался Саске. — Я же не вещь, чтобы на меня работали эти дурацкие правила! С кем хочу, с тем и говорю! — он снова «встопорщил колючки», его гордость была задета. Сирена лишь понимающе улыбнулась его вспышке. — Саске-кун, эти нормы этикета появились не просто так. Чтобы сирены не пытались переманить партнеров друг у друга. Понимаешь, зачастую пары здесь составляют с приезжими, а гостей, действительно заинтересованных в длительных отношениях, немного. Конкуренция довольно высока. А ты — наследник могущественного клана, с главой которого сотрудничал твой отец. — Она сделала паузу, глядя на него. — И тем более, разве ты сам не следишь, чтобы эти нормы выполнялись относительно Вальмонта? Учиха застыл. Его собственное, глубоко укорененное чувство собственности вспыхнуло в ответ. Да, ему было бы крайне неприятно застать Вальмонта наедине с кем-то за приватным разговором, если бы кто-то подарил ему что-то личное или позволил себе фамильярные касания… Он сжал кулаки, осознавая двойственность своей позиции. Сирена мягко добавила, видя его замешательство: — Эти нормы работают в обе стороны как средство защиты личных границ пары. Эффективно, хотя и не без шероховатостей. То и дело вспыхивают драки за перспективного мужчину, у нас много девушек-невест подрастает, знаешь ли. Ее слова повисли в воздухе, заставляя Саске по-новому взглянуть на ситуацию. Это была не просто глупая традиция, а сложный механизм выживания в закрытом сообществе с ограниченными ресурсами — в данном случае, ресурсами в виде надежных и сильных партнеров. И он, сам того не желая, стал одним из главных призов в этой негласной борьбе. Итачи чуть нахмурился, обдумывая сказанное. Ему эти нормы были как раз понятны и даже импонировали. Будучи человеком не слишком общительным и в прошлом страдавшим от навязчивого внимания разных поклонниц, он видел в этих правилах четкий и ясный барьер, дающий возможность жить спокойно, не отвлекаясь на лишние драмы. Он уже заметил, что даже сестры Вальмонта — Шенби и Эллина — обращаются к нему лишь по делу, в присутствии других и всегда уважительно, не допуская лишнего контакта или двусмысленных взглядов. Это напоминало обычное общение среди шиноби, просто здесь это было выделено в отдельное, строгое правило — вероятно, из-за врожденной способности сирен завлекать голосом и прикосновениями. Саске же мрачно пробормотал, обращаясь больше к самому себе: — Но почему столько внимания именно мне? Разве Итачи не был бы более перспективной партией для лорда? — Он с недоумением глянул на брата. Объяснил Лайсерг, его голос звучал спокойно и аналитично, как если бы он разбирал сложную инженерную схему: — У Мидори младшая дочь — твоя ровесница. И выбор пал на тебя, скорее всего, по нескольким причинам. Первое — вы ровесники, а значит, в браке будете равны, она теоретически сможет влиять на тебя. Второе — видимо, насчет Итачи в письмах твоего отца были какие-то упоминания, а потом та история с резней стала известна. Мидори, скорее всего, уверен, что Третий Хокаге никогда не простит Итачи официально, а значит, тот навсегда останется изгнанником и преступником в глазах многих. Зачем ему такой зять? Ты же — другое дело. Наследник клана с, условно, чистой репутацией. Ребенок, по сути, которого можно… «воспитать под себя». Саске нахмурился еще сильнее, весь его вид выражал яростное презрение: «Да пусть только попробует подойти со своим “воспитанием”». Лайсерг невозмутимо продолжил: — Вдобавок, возможно, была устная договоренность между твоим отцом и лордом Каэде познакомить детей — тебя с Мией. И еще… — он сделал многозначительную паузу, — ты не считаешься официальным женихом Вальмонта. Не помолвлен с ним публично. А значит, формально — свободен. Наруто открыл рот, чтобы что-то возмущенно выкрикнуть, но Шенби опередила его, мрачно кивнув. — Я слышала разговоры во дворце… о том, что Вальмонт берет на себя слишком много. Мол, куда ему двоих на одного, женихов и так мало, пусть делится. И, опять же, по неписаным правилам, пару составляют двое. Поэтому сведения о том, что Итачи подарил Вальмонту кольцо и клан принял его как жениха, восприняли спокойно — это укладывается в норму. Твои же отношения с ним… — она запнулась, подбирая слова, — не воспринимают всерьез. Возможно, считают, что вы «перерастете» это увлечение, или это просто юношеская дружба. Реакция Саске была мгновенной и взрывной. Он резко вскочил с дивана. Его лицо исказила такая ярость, что даже Наруто отшатнулся. Воздух вокруг него затрепетал от сконцентрированной чакры. — НЕ ВОСПРИНИМАЮТ ВСЕРЬЕЗ? — его голос прозвучал низко и опасно, словно рык разъяренного зверя. — ЮНОШЕСКОЕ УВЛЕЧЕНИЕ? - Он с силой ударил кулаком по спинке дивана, отчего древесина треснула. — Я подарил ему медальон клана! Он носит его на шее каждый день! Я… — он задыхался от гнева, его глаза горели алым светом Шарингана, который вот-вот должен был активироваться. — Они думают, что это ШУТКИ? Что я позволю кому-то влезть между нами? Что я когда-нибудь ОТПУЩУ ЕГО?! - Он обвел взглядом всех присутствующих, его взгляд был полон вызова и абсолютной, непоколебимой уверенности. — Пусть попробуют только тронуть его или меня. Они быстро поймут, насколько это «юношеское увлечение» серьезно. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Саске. Даже Симон смотрел на него с новым, уважительным интересом. В своем гневе младший Учиха ясно дал понять всем — его связь с Вальмонтом не причуда и не игра. Это была клятва, данная кровью и сердцем. И тот, кто рискнет оспорить ее, жестоко ошибется. Его ярость, горячая и безудержная, оказалась настолько сильной, что разбудила даже глубоко спящего Вальмонта. Тот зашевелился, слабо потянулся и, не открывая до конца глаз, пошарил рукой рядом, нащупывая источник беспокойства. — Саске? — его голос был хриплым от сна. — Ты чего такой сердитый? — пробормотал он, жмурясь от непривычного света. Вид спросонья смущенного и обеспокоенного Вальмонта подействовал на Саске как ушат ледяной воды. Его гнев мгновенно схлынул, сменившись почти инстинктивной потребностью успокоить его. «Ёж» тут же сел на диван рядом, протянул к нему свою руку. Вальмонт обхватил ее обеими своими, словно это был якорь в море его сновидений, и, явно успокоенный, почти сразу же снова погрузился в глубокий сон, его дыхание выровнялось. Этот простой, доверчивый жест подействовал умиротворяюще и на самого Саске. Он продолжил уже мрачным, но гораздо более спокойным тоном, не отпуская руки Вальмонта: — И вообще, Вальмонта изначально выбрал я! — он с вызовом посмотрел на брата, но тот лишь ответил ему понимающим, спокойным взглядом, без тени соперничества, подтверждая: «Да, это так. И я это принимаю». Лайсерг, видя, что буря миновала, мягко поднял обе ладони в знак мира. — Я не пытался обидеть тебя или задеть, поверь. Думаю, клан охотно принял обоих женихов Вальмонта. — Он чуть улыбнулся. — Думаю, если бы наш племянник притащил еще парочку столь же… одиозных личностей, все были бы также в восторге. — Да кто бы ему дал, — хмыкнул Саске, но в его голосе уже не было злости. Он принял слова рыжего ученого. В глубине души он чувствовал и ценил лояльное, уважительное отношение со стороны родственников Вальмонта. Их тактичность — сохранять дистанцию, быть доброжелательными, но не лезть в душу — была ему куда комфортнее, чем любое навязчивое участие. Тискать себя он позволял только своей второй половине и только наедине. Симон и Сирена синхронно фыркнули на слова брата о «парочке личностей». Сирена мягко заметила: — Ну, любить можно по-разному. В этом он напоминает нашего отца, Лиана. Тот… любил и нашу мать, и королеву русалок. Правда, из-за этого потом произошла целая катастрофа, — ее голос стал грустным. — Но думаю, вы сможете поладить куда лучше. Вы — команда. — Тройственный союз и у нас смотрится довольно необычно, — заметил Какаши, его единственный видимый глаз блестел с любопытством. — Особенно интересно бы узнать формат близких отнош… — он резко осекся, встретившись со взглядом Итачи. Взгляд старшего Учихи был абсолютно спокойным, даже отрешенным. Но в его глубине читалось безмолвное, но железное предупреждение: «Не смей продолжать. Это не твое дело». Уши Саске, которые только-только начали приходить в нормальное состояние, снова густо побагровели от смущения. Он опустил голову, уставившись в пол, но его пальцы не отпускали руку Вальмонта. Некоторые темы были слишком личными, даже для такой откровенной беседы. И Какаши, получив свой немой сигнал, с показным безразличием вернулся к своей книге, делая вид, что ничего не произошло. Воздух снова наполнился тишиной, на этот раз немного неловкой, но мирной. — Выходит, Саске остается лишь игнорировать выпады со стороны девиц, чтобы защитить свои границы? — спросил Итачи, его голос был ровным, но в нем читалось намерение защитить интересы брата. — Его статус как «младшего жениха» — лишь формальность, не дающая ему реальной защиты? Симон неохотно кивнул, его лицо выражало понимание сложности ситуации. — Дело вот в чем. Я прекрасно понимаю, что истинные чувства куда важнее званий и положения в обществе. Но мы живем среди людей. И вынуждены следовать общим нормам, чтобы сохранять порядок. — Он сделал паузу, глядя на обоих братьев. — У меня, хоть и есть пять наложниц, официально жениться я могу только на одном человеке. И Вальмонт… тоже. Оба Учихи замерли, осознавая тяжесть этих слов. Симон продолжил, давая им время вникнуть: — Для нас, для меня и Сирены, вы оба — равноценные избранники первого принца. И другие вынуждены это внешне принимать, не противореча открыто мнению императоров. Но многое изменится в день свадьбы, когда Вальмонт официально заключит брак. С ким-то одним из вас. Понимаете? — Это будет лишь в документах отражено, — махнула рукой Сирена, словно отмахиваясь от бюрократической условности. — Подумаешь, свадьба. Я выходила замуж дважды и поняла, что это скорее одни расходы, чем нечто действительно важное. Ну и мангалсутра красивая была во второй раз. — Расходы? — обиженно протянула Шенби, для которой свадьба была сказочной мечтой. Сирена тут же обняла ее, прижав к себе. — Я про саму церемонию, глупышка! Ты же — мое главное достижение, дочка! Итачи и Саске снова переглянулись. Да, они понимали, что брак однополой пары и так будет нестандартным для Конохи. Но чтобы Вальмонт мог официально жениться только на одном из них… Это означало, что выбор падет на Итачи, раз он сделал официальное предложение и подарил кольцо? В глазах Саске мелькнула тень боли и ревности, которую он тут же попытался скрыть. Лайсерг, видя их напряжение, мягко вмешался: — Впрочем, свадебные ритуалы можно провести с обоими. То есть заключить духовный союз между тремя людьми, не загоняйтесь об этом сейчас. Просто официально, в государственных документах, будет оформлен брак с одним, и там будет стоять его имя. Остальное вы решите между собой. Жить-то вам друг с другом, а не с процедурой регистрации брака. — Он ободряюще улыбнулся. — Тем более, мангалсутру на шею Вальмонту не наденут, и синдуром лоб ему мазать, скорее всего, не придется. — Почему? — встряла Эллина, большая любительница свадебных обрядов. — Это же так красиво! Лайсерг терпеливо пояснил: — Вальмонт — парень. Думаю, будет более уместно, чтобы каждый из женихов надел ему на руку по браслету. А знак синдуром можно нарисовать лишь символически, в момент церемонии. Браслеты, тонкие серебряные, носят и мужчины. — Он посмотрел на братьев. — Впрочем, это вы решите сами. Незачем сейчас об этом думать. Что решили Итачи с Саске? Их взгляды встретились в безмолвном диалоге. Глаза Итачи выражали понимание и готовность к компромиссу. Глаза Саске — сначала упрямство, затем медленное принятие. Итачи первым нарушил тишину, его голос был тихим, но четким: — Имя в документах не имеет значения. Наш союз — это не бумага. Это мы трое. Саске, после паузы, кивнул, его голос прозвучал с редкой, обнаженной искренностью: — Да. Пусть будет как будет. Главное, что мы вместе. А остальное… — он пожал плечами, — неважно. Они пришли к молчаливому соглашению. Юридические формальности не могли и не должны были разрушить то, что они построили. Их связь была сильнее любых документов. Они будут единым целым, независимо от того, чье имя будет стоять в официальном брачном контракте. Это было их общее решение — решение, основанное на безусловном доверии и любви друг к другу. Тишина в комнате повисла густая, как пар после бани. Слова Симона о праве Вальмонта и силе Шенби еще витали в воздухе, а теперь он напрямую обратился к самой болезненной теме. На плече Саске, уткнувшись щекой в его шею, тихо посапывал Вальмонт. Лечение у Орочимару и эмоциональное истощение после бани взяли свое — парень отключился почти мгновенно, как только присел, и теперь спал, не слыша тяжёлого разговора. Итачи перевёл свой тёмный, бездонный взгляд на императора и неожиданно спокойно спросил: — Вы специально позволили своему брату объяснить нам и подняли эту тему о свадьбе. Хотели, чтобы мы озвучили своё решение вслух? Саске глянул на брата с легким недоумением, стараясь не шевелить плечом, чтобы не разбудить Вальмонта. Через мгновение его собственные глаза осветились пониманием. Он тоже уловил тонкий расчет behind the scenes. Император Симон кивнул, его лицо выражало не смущение, а скорее уважение к проницательности юноши. — Верно. И не только ради интересов Вальмонта, за которого мы несём ответственность как члены семьи. Мы обещали Саре, что будем заботиться о нём и сделаем всё, чтобы он был счастливым. Ему крылья обламывать не будем, как когда-то моя мать обломала ей, — вспоминать об этом было не слишком приятно, и тень печали скользнула по его лицу. — Другая же причина — вам самим будет проще встречать похожие выпады от старейшин здесь. Многие из них, как вы сами заметили, считают статус Вальмонта как первого принца, а это означает — «первый претендент» или «будущий истинный владыка», навязанным. Что мы могли дать ему просто титул принца без присказки «первый». Но право голоса — исключительное, от голоса зависит безопасность и процветание острова, а этим голосом Вальмонт прекрасно владеет, как ранее его мать. Конечно, без него мы справляемся пока, тем более с учёбы вернулась Шенби. Но истинная сила — в нём, вернее, в их соединении с Шенби. — Право силы и таланта, — хмыкнул Саске с лёгкой горькой иронией, его голос был тише обычного, чтобы не потревожить сон принца. Ему это было знакомо как никому другому. Симон тем временем продолжил, его голос стал серьёзнее, а взгляд пристальным, обращённым к старшему Учихе: — Ладно, следующий вопрос — попытка завладеть сознанием Итачи. Ты же не хочешь, чтобы это повторилось? Воздух в комнате будто сгустился. Даже во сне Вальмонт вздрогнул, и Саске инстинктивно притянул его ближе, защищая. Итачи внешне остался спокойным. Но в глубине его глаз, обычно непроницаемых, вспыхнул холодный, стальной огонь. — Нет, — ответил Итачи, и это одно короткое слово прозвучало как смертный приговор. — Это не повторится. Я не позволю. — Мы не позволим, — тут же поправил его Саске, его шёпот был полным непоколебимой решимости. — Источник Сиамай помог тебе прийти в себя, — в разговор мягко вступила Сирена. — Его воды очищают разум и укрепляют дух. Но это пассивная защита. Тот, кто смог так глубоко проникнуть в сознание носителя Шарингана… это пугает. — Тоби? — предположил Какаши, отложив наконец свою книгу. Все взгляды обратились к нему. — Его способности пространственного маневрирования и иллюзий общеизвестны. Но сила, необходимая для подчинения кого-то вроде Итачи… даже для него это должно быть на грани возможного. — Или нет, — мрачно произнёс Орочимару, его тонкие пальцы сложились домиком. — Данные, которые мы собрали с Лайсергом, изучая энергетический след после инцидента, указывают на нечто… большее. Более древнее. Контроль был тотальным, подавляющим саму волю. — Сродни легендам об Учиха Мадаре, — осторожно добавил Лайсерг, и в комнате воцарилась тягостная пауза. — Но достоверных сведений о нём нет, — покачал головой Какаши. — После разногласий со старейшинами Конохи он покинул деревню много десятилетий назад. Считается, что он давно мёртв. Но слухи… слухи бывают разными. Итачи медленно закрыл глаза. — Он не просто контролировал меня, — тихо произнёс он. — Это было похоже на… пробуждение чего-то спящего внутри самого меня. Что-то, что всегда было там, и он лишь нашёл ключ и повернул его. — Значит, нам нужно искать не только вовне, но и внутри, — подытожил Симон. — И начинать нужно с усиления защиты. Сиамай — наше лучшее оружие. Итачи, — император посмотрел на него прямо, — я предлагаю тебе провести эту ночь у источника. В медитации. Его энергии помогут укрепить ментальные барьеры и, возможно, дадут тебе ответы. Итачи молча кивнул, понимая необходимость этого. — Доступ к сердцу источника возможен лишь с нашего разрешения, — добавила Сирена. — Мы даём его. Ты не будешь там один. С тобой будет Сайкен, древний дух-хранитель источника. Он редко показывается, но его присутствие успокаивает и очищает. И… — её взгляд перешёл на Утакату, — я прошу тебя, Утаката, составить ему компанию. Как новому хранителю этих вод, тебе нужно познать их силу, а твое спокойствие и связь с природой станут хорошей опорой для медитации. Утаката, до этого молча слушавший, с лёгким удивлением поднял брови, но затем кивнул с привычной сдержанной уверенностью. — Я понимаю. Это честь для меня. Я сделаю всё, что смогу. — Какаши, Орочимару, — Симон перевёл взгляд на них, — займитесь изучением архивов. Всё, что связано с ментальными вторжениями, древними техниками, всем, что может пролить свет на эту силу. — Понял, — кивнул Какаши. — Будет сделано, — почти сладострастно прошипел Орочимару, потирая руки. — А что насчёт старейшин? — негромко спросил Гаара, кивая на спящего Вальмонта. — Завтра, — твёрдо заявила Сирена, поднимаясь. — Завтра мы будем думать об интригах. Сегодня же мы заботимся о наших. Пусть он спит. А Итачи обретёт покой. Остальное подождёт. Её слова прозвучали как точка в тяжёлом разговоре. Напряжение немного спало. Итачи встретился взглядом с Симоном, без слов поблагодарив его за предложенный путь. Это был лишь первый шаг, но он вёл в нужном направлении — к свету и силе, а не вглубь пугающей тьмы. Конец ужина и тяжёлого разговора в комнате отдыха наступил естественно и тихо. Императоры первыми поднялись, давая понять, что официальная часть завершена. Остальные последовали их примеру. Итачи осторожно поднял с своих колен спящего Вальмонта. Парень даже не шелохнулся, лишь его дыхание оставалось ровным и глубоким — лечение Орочимару и эмоциональная буря сделали свое дело, погрузив его в целительный, глухой сон. Саске, не дожидаясь просьбы, снял с резной вешалки у выхода мягкий шерстяной плед и укрыл им Вальмонта, защищая от пронизывающей сырости, что пробиралась с улицы. За окном по-прежнему мелко моросил дождь, и холодный ночной ветер гудел в щелях старых деревянных рам, суля непогоду. Один за другим они вышли под тёмное, затянутое тяжёлыми облаками небо. Наруто бурчал что-то под нос, недовольно ёрзая плечами. — И мне опять ничего поручать не стали! Я тоже могу помочь! Искать в архивах, или с Итачи пойти, или… — Наруто, — мягко, но твёрдо прервал его Гаара. Его спокойный голос звучал как утешение. — Воспользуйся случаем и выспись. Завтра силы могут потребоваться куда больше. Тем-временем Шукаку, принявший облик небольшого пушистого тануки, сидевший на плече Гаары, огляделся, оценивая погоду. Дождь почти прекратился, осталась лишь лёгкая, колючая водяная пыль в воздухе. Соскочив на землю, он тряхнул шёрсткой. — А я составлю компанию Сайкену, — заявил он, отвечая на невысказанную мысль. Теперь он был свободен и мог делать что хотел. А помогать ребятам у источника казалось делом нужным и правильным. Гаара лишь молча кивнул, коротко попрощавшись взглядом со своим демоном, и вместе с Кабуто направился в сторону гостевого крыла дворца, где они остановились. Немного поодаль Орочимару провожал своего жениха. Лайсерг, его рыжие волосы казались тёмными от сырости, что-то тихо и настойчиво говорил Змею, возможно, предлагая свою помощь в ночных изысканиях. Но саннин лишь мягко качал головой, его бледное лицо смягчила редкая, почти невесомая улыбка. — Нет, мой светлый. Лучше проведи эту ночь в тёплой постели. Читай свои чертежи. Это дело тёмное и холодное, ему место в лаборатории, а не рядом с тобой. Братья Учиха молча зашагали по тропинке, ведущей к дому Сары на самом берегу залива, где теперь жили они втроём с Вальмонтом. Только шуршание их сандалей по мокрому гравию и ровное дыхание спящего на руках у Итачи принца нарушали тишину. Лишь когда впереди показались огни их жилища, Саске нарушил молчание, его голос прозвучал приглушённо: — Думаешь, это поможет? Медитация у источника? Итачи хмыкнул коротко, беззвучно. — Кто знает. Но я уверен в одном: это не происки Тоби. Ему… не хватило бы сил на такое, — это была не похвальба, а спокойная констатация факта, основанная на опыте. Они работали вместе в «Акацуки», пусть тот и скрывался под маской, но уровень чакры и пределы возможностей не спрячешь в бою. Вот насчёт того, мог ли это быть настоящий Мадара… Здесь уверенности у Итачи не было. Слишком уж туманны и противоречивы были все сведения о нём. Зайдя в дом, они сняли мокрую обувь. Итачи, не включая яркого света, прошёл в спальню и осторожно, с почти невероятной для его силы нежностью, уложил спящего Вальмонта на широкую кровать, поправив сбившийся плед. Он постоял над ним мгновение, вслушиваясь в его ровное дыхание, затем обернулся к брату, стоявшему в дверях. — Будь с ним, — тихо сказал Итачи. Это не было приказанием. Это была просьба, полная абсолютного доверия. Саске молча кивнул. Его тёмные глаза, в которых обычно бушевали бури, сейчас были спокойны и твёрды. Он не нуждался в лишних словах. — Конечно, буду, — его голос был тихим, но в нём звучала сталь. Под его бдительным оком не проскочит ни одна дрянь. Ни внешняя, ни та, что могла прийти из прошлого. Итачи задержался ещё на мгновение, его взгляд скользнул с лица брата на спящего Вальмонта, и лишь тень беспокойства в глубине глаз выдавала его истинные чувства. Затем он развернулся и бесшумно вышел в ночь, навстречу источнику Сиамай, древним духам и своим собственным демонам. Когда Итачи вышел на улицу, уже стояла глубокая ночь. Над головой тучи постепенно расходились, обнажая покрытое россыпью звёзд чёрное небо. Он остановился на крыльце, вдруг поймав себя на мысли, что не хочет уходить. Не хочет покидать этот маленький дом, где в спальне, на их общей кровати, спали самые дорогие для него люди. Тепло и покой, исходившие от стен, казались осязаемыми, и каждый шаг прочь от них давался с усилием. Он постоял ещё с минуту, заворожённый тишиной, нарушаемой лишь собственным дыханием. Затем накинул капюшон и твёрдым шагом направился в сторону темнеющих вдалеке деревьев, за которыми скрывалась тропа к источнику Сиамай. Лишь затылком он чувствовал на себе пристальный, тяжёлый взгляд — Саске не спал. Он сидел на кровати и через запотевшее от ночной прохлады окно провожал брата. Снова ночь, и снова Итачи уходит. Но на этот раз он уходил не для того, чтобы уничтожить их дом, а чтобы спасти. И ненастье почти закончилось — не лил дождь, не гремел гром, ночь казалась тихой, даже ветер стих, затаившись в ожидании.