Переливы цветов 3: Познание

Прождать пришлось не так уж и долго — к моменту, когда Бэнки, медленно и величественно, проплыла между двумя высокими скалами, открывающими вход в укромную, частную бухту, которой пользовалась только императорская семья и её гости, на основном рейде уже успели проверить и пропустить два—три корабля. Поэтому спустя всего пару часов небольшая, изящная пристань в бухте открылась. Вальмонт понял это по смене стражи: двое стражников, стоявших на часах, отдали ему честь и ушли, уступая место. — Всё, можем выдвигаться. Вон и Эрик! Действительно, к пристани спешил управляющий Дианы, мужчина зрелых лет, чем—то неуловимо напоминавший своего коллегу Марка с Сирении. Он был одет в официальную, строгую одежду, деловит и собран, с аккуратно уложенными под традиционную шапочку седыми волосами. За ним буквально бежали несколько слуг, неся два удобных, богато украшенных паланкина. — Эрик, тебе не обязательно было приходить самому, — отозвался Вальмонт, спрыгивая с платформы на причал. — Это же не официальный визит. Мы просто возвращаемся. — Ну что вы, первый принц! Гостеприимство и обычаи — прежде всего! — замахал руками управляющий, отвешивая глубокий поклон всей группе. — Мы не можем позволить почётным гостям после долгого пути идти до дворца пешком! По каменистой, крутой дороге вверх, — он жестом указал на зигзагообразную тропу, ведущую к белокаменному дворцу на утёсе. — Господа, прошу, носилки для вас. Пришлось подчиниться традициям и рассаживаться. В первый паланкин устроились Вальмонт, Итачи, Саске и Наруто. Во второй — Гаара, Кабуто и Какаши. Слуги аккуратно забрали их нехитрый скарб. Затем, когда носильщики плавно подняли паланкины и тронулись в путь, Вальмонт отогнул край плотной занавески на окошке и продолжил беседу с идущим рядом Эриком: — Что нового, Эрик? Все здоровы? Спрашивать о здоровье прежде всего — это тоже была частью местного этикета, знак уважения и заботы. К разговору прислушались все остальные, ведь управляющий знал все внутренние дела двора как свои пять пальцев. — Все здоровы, слава Атуну, — почтительно ответил Эрик. — Императрица Диана вчера приняла одного гостя. Прибыл караван Могуру — того самого странствующего купца. Он привёз товары — редкие ткани, украшения и прочие вещи для свадьбы старшего принца Лайсерга. Её величество хочет отправить на остров подарки. Могуру всё ещё гостит и, кажется, привёз также новости из Деревни Тумана… и из Конохи. Последние слова заставили всех в паланкине насторожиться и буквально превратиться в слух. — Вот как, — нейтрально отозвался Вальмонт, но его взгляд встретился с взглядом Итачи. — Ещё с самого утра у её величества находится старейшина Каэде, — продолжал Эрик. — Ну, знаете, брат того самого старейшины Мидори Каэде, что на острове. «Член семьи кораблестроителей. Дядя Мэйлин и Мии. Эта семейка, кажется, успела протянуть щупальца повсюду», — мрачно промелькнуло в голове у Саске. Он вспомнил историю со сватовством к младшей дочери Мидори, их разговор наедине в бане и те самые письма от Фугоку. Неужели и здесь, на Северном Берегу, поднимется этот вопрос? Его рука под одеялом, накрывавшем колени в тесном паланкине, непроизвольно сжалась в кулак. Пространство было тесным, но уютным. Наруто, сидевший напротив, с любопытством разглядывал богатую отделку. Итачи сидел рядом с Вальмонтом, его поза была спокойной, но глаза, скользнувшие в сторону брата, были внимательными и аналитическими. Он тоже уловил напряжение в Саске, заметил сжатый кулак. «Старейшина Каэде здесь. Совпадение? Вряд ли», — думал Итачи. «Они что, координируют свои действия? Остров и Северный Берег… Если они хотят давления через семью, то Диана, как тётка Вальмонта, имеет вес. Но она также умна и самостоятельна. Вопрос в её мотивах». Он почувствовал, как Вальмонт слегка прислонился к нему, ищу поддержки, и ответил лёгким, успокаивающим прикосновением плеча. Саске же глядел в окошко на проплывающие мимо скалы, но не видел их. Его мысли были мрачны. «Если этот Каэде попытается снова… через Диану… Я не позволю. Никаких договорных браков. Никаких сделок. Я уже сделал свой выбор». Он посмотрел на Вальмонта, на его профиль, освещённый светом из окна, и его решимость окрепла. Затем его взгляд встретился с взглядом Итачи. В нем не было слов, но было понимание и молчаливая поддержка: «Мы разберёмся. Вместе». Дорога вверх по серпантину занимала время, но плавное покачивание паланкина и монотонный шаг носильщиков создавали странное, почти медитативное состояние. У них было время подготовиться — к встрече с Дианой, с купцом Могуру, а возможно, и к новым интригам семьи Каэде. Путешествие по океану закончилось. Теперь начиналась другая игра — дворцовая. Они не планировали оставаться на Северном Берегу надолго. Дорога звала дальше, к зловещей долине Дхананни, тем более если Райкаге уже знал об их миссии. Хотя сначала следовало заглянуть в Коноху — Третий Хокаге, судя по письму, хотел сообщить важные новости. Да и Гаара, возможно, захочет проведать свою деревню. Поэтому Вальмонт предполагал, что здесь они пробудут от силы пару дней: отдохнут, пополнят запасы, подготовятся к дальнейшему пути. «И не лишним будет узнать о Тоби и его людях, — пронеслось у него в голове, пока он выбирался из паланкина следом за остальными. — Вряд ли они просто так забросили свои планы». Их приезд действительно был неофициальным — никакой торжественной встречи во дворе, ни «красной дорожки», ни самой императрицы поблизости. Когда носилки остановились у главных ворот, Вальмонт раздумывал, стоит ли заходить через парадный вход, привлекая лишнее внимание, особенно если у Дианы сейчас важные гости. Или лучше пройти через боковой? К счастью, от мучительного выбора его спасла кузина. Видимо, заметив их из окна, Эллина вскоре выбежала на улицу. На ней было лёгкое бежевое платье с разрезами по бокам и такие же штаны, а густые тёмные волосы были собраны в небрежный, но стильный пучок. — Приветствую, дорогие гости! У нас тут тоже гости, — махнула она рукой, — мама сейчас с Орионом разговаривает, в кабинете идёт какое—то обсуждение о торговле, деньгах и политике… Скукотища! Думали, вы к обеду приплывёте, а вы уже тут. И даже хорошо! Идёмте, вместе позавтракаем, я как раз на веранде устроилась. Прохладно, зато воздух свежий и вид хоть куда. Появление девушки удивило Наруто, и он воскликнул, тыкая в неё пальцем:             — А ты здесь откуда? Мы же уплывали на черепахе, а вы… Эллина дружески ткнула его пальцем в бок:             — Если помнишь, тётя велела нам садится на «Орла» и отправляться в путь раньше вас. Вдобавок, Бэнки плыла не так быстро, как обычно, это делалось для возможного отвлечения пиратов. Мы прибыли ночью с братом, а вы – утром, понятно?             — Аа, вон оно что! — Сестра, дай хоть дух перевести, — взмолился Вальмонт. — После дороги честно хочется помыться, переодеться… Эллина обвела взглядом остальных, и её лицо озарилось понимающей улыбкой. — Да, конечно! Нам доложили, что состав будет неполный… дядя замуж выходит! — Она снова хихикнула. «Она обожает сплетни. И за время нашего пребывания точно вытянет из нас все подробности», — с лёгким ужасом подумал Вальмонт, обменявшись красноречивым взглядом с Итачи. — Идёмте, комнаты готовы. Те же, где вы жили недавно. У Вальмонта, как всегда, его личные покои, где он, судя по всему, вполне спокойно живёт с обоими женихами, — Эллина снова весело фыркнула и пошла впереди, показывая дорогу, уже знакомую остальным, к уютным пристройкам—бунгало с балконами, выходящими на город и океан. Там гостей ждали Какаши и Наруто комната на двоих с отдельными односпальными кроватями, своим санузлом и небольшим балконом. Для Гаары и Кабуто более уютный вариант для пары с двуспальной кроватью. Вальмонт, Итачи и Саске — просторные личные покои принца, где они уже останавливались ранее. — У нас тут свои новости, я всё расскажу за завтраком, — сказала Эллина на прощание. — Тогда увидимся через полчаса—час? — Полчаса, — отозвался Саске, которому явно не терпелось узнать всё, что могло касаться их миссии. Он бы сказал и десять минут, но выбрал нечто среднее, понимая необходимость привести себя в порядок. Комната встретила их знакомым, успокаивающим простором и тишиной. Большая, удобная кровать, примыкающая гостиная с мягкими диванами, санузел с просторной ванной—джакузи. На этот раз без лепестков роз и «коробки с сюрпризами», как было в их первый визит, когда Итачи официально представляли как жениха. Итачи первым вошёл внутрь. Его взгляд быстро, по—военному, пробежал по комнате, оценивая безопасность и знакомую обстановку. «Хорошо. То же место. Меньше неожиданностей». Он снял плащ и аккуратно повесил его на спинку стула. Его мысли уже были заняты предстоящим завтраком и разговором с Эллиной. «Новости от купца Могуру из Конохи и Деревни Тумана… Возможно, что—то о перемещениях Акацуки или о действиях Мадары. Старейшина Каэде здесь — неспроста. Нужно быть настороже». Он повернулся к Вальмонту, который уже скидывал обувь с видом человека, наконец—то дошедшего до дома. — Полчаса — достаточно, чтобы освежиться, — спокойно констатировал Итачи, его голос звучал как инструкция. — Я приму душ первым. Саске же, войдя в комнату, с облегчением выдохнул. Он сбросил свой дорожный плащ на пол (за что тут же получил лёгкий, укоризненный взгляд от брата) и подошёл к большим окнам, выходящим на океан. Его мысли были мрачнее. «Старейшина Каэде… опять они. Словно тени. На острове через отца, здесь через дядю… Они что, думают, можно надавить со всех сторон?» Он чувствовал раздражение, смешанное с тревогой. Его пальцы сжались на подоконнике. «Завтрак с Эллиной… Она болтлива. Может, удастся что—то выведать о планах этого Ориона». Он обернулся, его взгляд упал на Вальмонта, который уже копался в шкафу в поисках свежей одежды. Вид возлюбленного в знакомой, безопасной обстановке немного успокоил его. «Хотя бы здесь, в этой комнате, они до нас не доберутся», — с некоторой долей бравады подумал он. Затем он поймал взгляд Итачи, кивавшего в сторону ванной. Саске лишь хмыкнул в ответ — он не собирался спорить об очереди. Пусть брат первый. У него самого было, о чём подумать, пока он ждёт своей очереди под душем, глядя на бескрайний, но теперь кажущийся менее враждебным океан. Оттуда он мог видеть силуэты Бэнки и Исобу — гигантские черепахи медленно разворачивались, явно собираясь в обратный путь, но пока не отплывали. Возможно, они отдохнут у пристани некоторое время или дождутся традиционных пожеланий от императрицы Дианы. Отряд привёз сундук с подарками от Симона, который Вальмонт уже попросил Эрика передать тёте позже. Поэтому теперь, освободившись от груза, члены отряда разошлись по своим временным комнатам. Сам принц деловито вытаскивал из их сумок ношеные вещи. Всё это, вместе с тем, что на них сейчас, позже соберут для стирки. Для себя он вытащил удобную, просторную футболку с длинными рукавами (на размер больше, как он любил), чёрную майку и мягкие бриджи. В этот момент к нему сзади подошёл Саске и обнял, зарывшись носом в его шею, почувствовав под губами холод металла цепочки с медальоном. — Наконец—то одни, — пробормотал он, и в его голосе явно звучало сожаление, что он сам назначил встречу с Эллиной всего через полчаса, а не через час. Мало времени, чтобы насладиться долгожданным уединением. — Не беспокойся, родной. Вечер будет нашим, да и ночевать будем тут, — успокоил его Вальмонт, поглаживая пальцы Саске, сцепившиеся у него на груди. — Тот Каэде… он тоже старейшина? — спросил Саске, явно имея в виду брата Мидори. Казалось, Итачи из ванной тоже слышит их сквозь негромкий шум воды — санузел примыкал к спальне, и их разделяла только закрытая дверь. В другой момент они могли бы использовать это уединение не только для гигиены, но и для чего—то более интересного… Но увы, времени было в обрез. И обоим не терпелось быстрее понять, что происходит, ведь атмосфера во дворце ощутимо отличалась от безмятежной, что была во время их прошлого визита. — Можно и так сказать, — ответил Вальмонт. — Он старший брат Мидори—сана. Помнишь, я говорил, что у старейшины на острове Мидори Каэде — два брата? Младшего ты, скорее всего, видел в бане в день нашей встречи, когда Мидори—сан передал тебе письма. Сам Мидори—сан — средний брат. А старший живёт тут. Он торговец тканями, имеет свои мастерские в квартале ремесленников. Две или три больших цеха, где трудятся мастерицы. Ткут и красят ткани на внутренний и внешний сбыт. Семья зажиточная, три брата работают в разных, но взаимосвязанных сферах, составляя эдакую… сеть. — Он пояснял всё это тихо, нежно чмокнув своего «ежа» в щёку, когда тот поднял на него глаза. Саске шумно выдохнул, но напряжение в его плечах немного спало. — А дочь у него есть? — Ну… только сын. И он намного старше нас, лет сорок, наверное. Так что не волнуйся, родной, сватать тебя не будет, — фыркнул в ответ синеволосый принц. В этот момент дверь ванной открылась, и они увидели Итачи. Тот стоял на пороге с распущенными, влажными чёрными волосами. На его мощном, идеально сложенном теле не было ничего, кроме небольшого полотенца, небрежно накинутого на бёдра. Капли воды медленно стекали по рельефным мышцам груди, пресса и исчезали в складках ткани. Он выглядел одновременно невероятно соблазнительно и абсолютно естественно, будто вышел не специально, а просто потому, что забыл взять с собой одежду. Смущённый Вальмонт оторопело заморгал, затем бросился к шкафу. — П—полотенце! Вот, больше, — он вытащил большое, мягкое банное полотенце и взял приготовленную для Итачи одежду — простые чёрные штаны и тёмно—синюю рубашку. — И одежда. Но когда он подошёл ближе, протягивая полотенце, Итачи не взял его. Вместо этого он мягко, но неотвратимо притянул Вальмонта к себе свободной рукой. Его мокрая кожа была прохладной, но ладонь — тёплой. Взгляд, которым он окинул лицо возлюбленного, был тяжёлым, насыщенным немым вопросом и обещанием. «Тридцать минут? Это слишком много для ожидания и слишком мало для всего, что я хочу с тобой сделать», — казалось, говорили его глаза. Вся его демонстративная полунагота, этот выход почти в неглиже, был не случайностью, а тихим, но отчаянным криком о внимании. После дней в пути, после ночных дежурств, после постоянного присутствия других — ему нужно было хоть мгновение, чтобы напомнить и себе, и Вальмонту, и даже ревниво наблюдающему за ними Саске, что это — его. Их. Что под всеми планами и опасностями бьётся простое, человеческое желание близости. Итачи наклонился и поцеловал Вальмонта. Это был не нежный, вопрошающий поцелуй. Это был жадный, властный, глубокий поцелуй, в который он вложил всю накопившуюся за время пути сдержанность. Его свободная рука впилась в синие волосы, прижимая Вальмонта ещё ближе. Маленькое полотенце на его бёдрах действительно пошатнулось, грозясь соскользнуть, но Итачи, не прерывая поцелуя, ловко поправил его краешек другой рукой, не давая ему упасть. Он был дисциплинирован даже в этом. «Не сейчас. Сейчас нельзя. Но я могу хотя бы это. Я могу напомнить», — будто бы звучало в этом страстном, но коротком поцелуе. Через несколько секунд, которые показались вечностью, он оторвался, его дыхание было чуть сбившимся. Он взял из рук ошеломлённого Вальмонта большое полотенце и, не отводя от него тёмного, ещё не остывшего взгляда, начал вытирать волосы. — Спасибо, — произнёс он своим обычным, ровным голосом, но в нём дрожал лёгкий, едва уловимый отзвук только что пережитого. — Тридцать минут. Лучше поторопиться. Когда Итачи, с уже абсолютно невозмутимым лицом, отошёл, щёки Вальмонта, наоборот, пылали густым румянцем. Не удержавшись, он лёгонько ткнул пальцем в обнажённый, мокрый бок жениха: — Вот шкодник! Затем, схватив с полки своё полотенце и свежую одежду, он молниеносно скрылся в ванной, притворив дверь. Теперь Итачи мог спокойно вытираться и одеваться на глазах у Саске, который лишь фыркнул и отошёл к кровати, где лежала приготовленная для него одежда. Взяв её, он направился к ванной и, не потрудившись постучать, без лишних церемоний повернул ручку и вошёл внутрь. — Саске, личное пространство? — пробормотал Вальмонт, уже положивший свои вещи на полку и собиравшийся раздеться. — Я — твоё личное пространство, — с напускной мрачностью буркнул «ёж» и спокойно начал снимать с себя дорожную одежду, явно намереваясь помыться вместе. Оказавшись в просторной душевой кабине, они, к счастью, легко поместились вдвоём. Пока они обменивались короткими репликами и настраивали температуру воды, дверь снова открылась. Вошёл Итачи. На два вопросительных, слегка удивлённых взгляда он лишь молча показал резинку для волос и расчёску, которые держал в руке: — Я за этим. Но не спешил уходить. Он прислонился к раковине, его тёмные глаза скользнули в сторону душевой кабины, где сквозь матовое стекло виднелись расплывчатые силуэты. Он отчётливо видел, как смущённый Вальмонт потянулся к шампуню на полке, инстинктивно прикрывая другой рукой «стратегически важные зоны». Саске на это лишь хмыкнул, и его поза, расслабленная и открытая, словно говорила: «А что такого? Мы же всё у друг друга видели». Синеволосому оставалось лишь ворчать про себя на двух братьев, которые сегодня, кажется, напрочь забыли о понятии личного пространства. Или они специально так действовали, желая довести его до крайней степени смущения? Стоя под струями тёплой воды, он чувствовал себя одновременно раздражённым и… странно взволнованным. Саске, намыливая мочалку, начал с себя, но его движения быстро стали включать и Вальмонта. Он прошёлся намыленной рукой по его плечам, затем по спине, его прикосновения были уверенными, почти властными, но не лишёнными нежности. Он явно наслаждался моментом — возможностью прикоснуться, ощутить кожу под своими пальцами, почувствовать, как Вальмонт вздрагивает от его прикосновений и от прохладного воздуха, идущего из открытой двери ванной, где стоял Итачи. «Мой. Здесь. Сейчас. И он знает, что я смотрю», — думал Саске, краем глаза наблюдая за тенью брата за стеклом. В его действиях была демонстративность, вызов, но и что—то более глубокое — потребность закрепить свою связь, пометить своей заботой, пусть даже в такой бытовой форме. Стоя у зеркала, Итачи медленно, методично вытирал свои длинные волосы большим полотенцем, а затем начал расчёсывать их. Его отражение в зеркале было спокойным, но глаза, время от времени поднимавшиеся к матовой двери душевой, были пристальными и тёплыми. Он не просто ждал. Он наблюдал. И наслаждался. Ему нравилось это. Нравилось видеть их вместе — Саске, такого собственнического и живого, и Вальмонта, такого отзывчивого и чуть растерянного. В этих простых, интимных действиях была настоящая, неприукрашенная близость. Она успокаивала что—то глубоко внутри него, ту часть, что всегда была настороже. «Они здесь. Они в безопасности. Хотя бы на эти несколько минут», — думал он. И в этом совместном ритуале, в этой тихой сцене домашнего уюта посреди дворцовых интриг, он находил странное умиротворение. Его брат заботился об их общем возлюбленном, а он мог просто быть рядом, охраняя этот маленький, хрупкий мирок. Когда Саске, смыв пену, уже начал ополаскивать Вальмонта, направляя струю воды ему на плечи, Итачи наконец оторвался от зеркала. Он аккуратно собрал свои почти сухие волосы в низкий хвост и, бросив последний, одобрительный взгляд на размытые фигуры за стеклом, беззвучно вышел из ванной, оставив их вдвоём заканчивать омовение. У него была своя задача — подготовиться к завтраку и к разговору, который мог принести новые тревоги. Но эти несколько минут тихого, почти семейного наблюдения зарядили его спокойной силой. Свои чистые, синие волосы Вальмонт высушил уже привычной, почти бытовой воздушной техникой, работавшей как щадящий фен. Затем он провёл ладонью по мокрым «колючкам» Саске, аккуратно удаляя излишки влаги чакрой. Густые, упрямые пряди младшего Учихи тут же распрямились и снова встали дыбом, готовые к любым сюрпризам грядущего дня. Выйдя из ванной, он собрал их ношеные вещи, сложив их в небольшую плетёную корзину, стоящую у двери. Туда уже лежала аккуратно свёрнутая одежда Итачи. Уходя, он вынесет её в коридор, чтобы слуги забрали на стирку. Перед самым выходом Вальмонт присел на пуфик с расчёской в руках, задумчиво перебирая пальцами отросшие пряди. «Чёлка уже почти до подбородка. Может, и нет смысла её подстригать? Пусть отрастает, а общую длину просто немного подровняю», — подумал он, вспоминая просьбу Итачи не отрезать косу дальше. Казалось, об этом же подумал и сам Итачи, внимательно наблюдавший за действиями возлюбленного. — Да, — вслух проговорил Вальмонт, — уберу только общую длину. А чёлка уже такая длинная, что её можно просто закидывать за ухо. Может, и не стоит её стричь. Буду ходить с открытым лбом. Итачи подошёл и остановился перед ним. Он мягко, почти невесомо взъерошил пальцами волосы Вальмонта, а затем зачёсал их назад, от лица, явно представляя, как тот будет выглядеть без падающей на лоб пряди. Затем он наклонился и поцеловал его — жадно, глубоко, вкладывая в поцелуй молчаливое одобрение и восхищение. Отстранившись, он произнёс ровным, но тёплым голосом: — Тебе идёт. — Спасибо, — смущённо пробормотал синеволосый, заметив краем глаза сдержанный, но одобрительный кивок Саске. Через несколько минут все приготовления были завершены. Троица покинула комнату, оставив корзину с грязной одеждой в коридоре у двери. Именно там, в просторном, светлом коридоре, прислонившись к одной из мраморных колонн, их уже ждал Орион — кузен Вальмонта, наследный принц Северного Берега, ровесник Итачи. Внешне он чем—то неуловимо напоминал старшего Учиху: такие же чёрные, собранные в низкий хвост волосы (только у Ориона они были ослепительно—белого, почти серебристого цвета), тёмные, проницательные глаза, безупречно светлая кожа. Немногословный, признанный гений своего клана, старший сын императрицы. Однако те, кто знал Ориона ближе, могли бы добавить, что при всей своей внешней сдержанности принц обладал склонностью к пикантным намёкам и лёгким провокациям — конечно, когда речь не шла о миссиях или дворцовых обязанностях. Орион тоже был шиноби, джōнином, жившим при дворе матери. Известие о том, что у Вальмонта не один, а сразу два жениха, он воспринял… неоднозначно. Сначала счёл шуткой, затем высказал младшему кузену всё, что думает о такой авантюре. Сейчас же, судя по лёгкой, едва заметной усмешке в уголках его губ, он принял ситуацию с юмором, явно найдя в ней неиссякаемый источник для дружеских подначек. Немалую роль сыграла и позиция самой Дианы, тепло принявшей обоих Учих. — Вальмонт. Итачи—сан. Саске, — кивнул Орион, его голос был ровным и вежливым, но в глазах плескался знакомый Вальмонту озорной огонёк. Братья Учиха ответили сдержанными, но уважительными поклонами. Они помнили Ориона с прошлого визита — умного, наблюдательного и потенциально опасного в своей способности подмечать слабости. Вскоре к ним присоединились остальные. Наруто вывалился из своей комнаты с видом человека, готового съесть целого слона, и тут же начал жаловаться на голод. Какаши вышел следом, невозмутимо поправляя повязку на глазу, его единственный видимый глаз оценивающе скользнул по Ориону. Гаара и Кабуто появились последними — спокойные, собранные, готовые следовать дальше. Кабуто, как обычно, почти сливался с тенью своего возлюбленного. — Все в сборе? — спросил Орион, его взгляд скользнул по группе. — Мать и гость ещё в кабинете, но Эллина уже заждалась на веранде. Прошу, следуйте за мной. Завтрак, думаю, всех порадует. С этими словами он развернулся и пошёл впереди, его белые волосы мерно покачивались в такт шагам. Отряд двинулся за ним — авантюристы, готовые к новой порции пищи, информации и, возможно, новых головоломок. Крытая веранда оказалась идеальным местом для неформального приёма. Широкая, затенённая от уже поднимающегося солнца, она была уставлена кадками с цветущими олеандрами и жасмином. С неё открывался чудесный вид: внизу террасами спускался к океану белокаменный город Северного Берега с его черепичными крышами и узкими улочками, чуть левее виднелась пристань в укромной бухте, где у самого мола, подобные живым скалам, покоились гигантские силуэты Бэнки и Исобу. Океан, усыпанный солнечными блёстками, простирался до самого горизонта. Эллина уже ждала их, сидя за двумя сдвинутыми вместе квадратными столиками из светлого ротанга. На белой льняной скатерти был сервирован завтрак, выглядевший не столько дворцово, сколько по—семейному обильным и душевным. В центре дымилась глиняная кастрюля с пшённой кашей, рядом лежала стопка фарфоровых тарелок. На большом блюде красовался творог с золотистой корочкой, а к нему — пиала густой, холодной сметаны. На деревянной доске лежал свежий, ещё тёплый хлеб, от которого исходил непередаваемый дрожжевой аромат, а рядом в керамической маслёнке желтело сливочное масло. Чуть в стороне, за переносной чугунной жаровней, повар в белом фартуке деловито помешивал на сковороде яичницу, взбивал омлет и с любовью переворачивал толстые, сочные колбаски, от которых в воздух поднимался дразнящий, мясной дымок. — Ну вот, вы точно вовремя, — улыбнулась Эллина, жестом приглашая их к стульям. — Садитесь, не стесняйтесь. У нас тут всё просто. Атмосфера и правда была почти домашней. Слуги, накрыв стол, удалились, предоставив гостям обслуживать себя самостоятельно. Это сняло ненужное напряжение. Эллина, как радушная хозяйка, ловко орудуя ложками и лопатками, стала накладывать желающим кашу в тарелки, а затем колбаски и яичницу с омлетом. Вальмонт, следуя привычному ритуалу, устроился между Итачи и Саске. Наруто с грохотом придвинул стул рядом с Какаши, который уже с деловым видом приподнял маску, готовясь к трапезе. Гаара и Кабуто молча сели напротив, их плечи слегка соприкасались — тихий, но красноречивый знак близости. Орион опустился на стул последним, убедившись, что все гости нашли свои места и им удобно. Первые минуты за столом прошли под аккомпанемент стука ложек и ножей, прерываемого лишь краткими, деловыми репликами: «Подай, пожалуйста, соль», «Можешь передать хлеб?», «Соус здесь». Все ели с видимым удовольствием, особенно Саске, который, получив свою порцию колбасок, погрузился в еду с почти медитативной сосредоточенностью. Итачи ел медленно, с привычной для него сдержанной грацией, его тёмные глаза скользили по лицам собравшихся, считывая настроение. Лишь когда первый, самый острый голод был утолён, в воздухе повисла та пауза, которая обычно предшествует задушевной беседе. Эллина, как по сигналу, взяла тяжёлый фарфоровый чайник с треноги и начала разливать по кружкам ароматный травяной чай с мятой и чабрецом. — Так, — начала она, её глаза блестели от любопытства. — Теперь расскажите всё подробно! Я слышала лишь обрывки: что дядя Лайсерг вдруг решил выйти замуж. За легендарного Орочимару! — она не смогла сдержать хихиканья, представляя себе эту пару. «Да уж, мы сами ещё привыкаем к этой мысли», — промелькнуло в голове у Вальмонта. Он отпил чаю, давая слово Наруто, который уже порывался рассказывать. — Это было неожиданно для всех! — воскликнул блондин, отодвигая пустую тарелку. — Предложение Змей сделал, оказывается, в их фамильном склепе! Помнишь, Вальмонт, в тот день мы ходили туда, чтобы проверить теорию о существовании первенца у покойного Лиана, твоего деда? Мы все спустились под землю, в этот мрачный зал с саркофагами… брр, до сих пор мурашки. И вот, когда основное осмотрели, Орочимару попросил Лайсерга остаться, сказать, что им нужно обсудить что—то наедине, касающееся древних механизмов на стенах. Мы, конечно, вышли ждать снаружи. Ждали, ждали… А потом дверь склепа открывается, и выходит Лайсерг. Весь какой—то… сияющий и растерянный одновременно. И на безымянном пальце у него — новое кольцо! И он, запинаясь, сообщает, что Орочимару только что сделал ему официальное предложение о браке. — Ого! — воскликнула Эллина, ярко представив себе эту сцену: мрачное подземелье, свечи, и посреди этого — такой личный, сокровенный момент. — Он никогда не был женат и, кажется, даже не задумывался об этом, — мягко добавил Вальмонт. — А тут не просто согласился, но и выразил желание провести все обряды по нашим, сиренским обычаям, от начала до конца. Старейшины, когда им объявили, были в полнейшем шоке. Лицо лорда Кана, дедушки Ориона, я запомню надолго. В тот же вечер, несмотря на поздний час, устроили импровизированный банкет в честь помолвки прямо в саду императора. — Да! — кивнул Наруто. — А я думал, мы задержимся на острове до самой свадьбы. Но император Симон сказал, что наша миссия важнее, и отправил нас сюда. Вот мы и поплыли. Вальмонт задумчиво покрутил в пальцах свою чашку, его взгляд стал отстранённым. — Ещё по пути, на одном из тех блуждающих островов, что дрейфуют в океане, мы встретили Джирайю. Он был там совершенно один, среди каменных развалин и чахлой растительности. Ждал нас? Странно… Но он не сказал ничего особо важного. Только уточнил детали про свадьбу, пересказал какие—то смешные слухи с материка, а потом, вызвав свою гигантскую жабу, просто ускакал на ней прочь, по направлению к Сирении. Будто только для этого и появлялся. Вместо сестры ответил Орион. Он отставил свою чашку, и его обычно бесстрастное лицо стало серьёзным. — Жабий саннин гостил у нас здесь, на Северном Берегу, несколько дней как раз перед тем, как вы отплыли с острова. Он прибыл не с пустыми руками. Долго и обстоятельно беседовал с матерью в её кабинете. Привёз, в частности, тревожные новости из Деревни Тумана. Все за столом насторожились. Даже Саске оторвался от созерцания дна своей пустой тарелки. — После возвращения Утакаты и его официального воссоединения с Мизукаге, в деревне началась… масштабная, даже жестокая чистка, — продолжил Орион, его голос был ровным, но в нём слышался холодок. — Четвертый Мизукаге, действует решительно. Он и его доверенные анбу выискивают шпионов и пособников Тоби, которые, как оказалось, глубоко внедрились не только в ряды наёмников, но и в администрацию, и даже в некоторые кланы. Джирайя говорил, что атмосфера там гнетущая. Людей берут по ночам, допрашивают с применением техник вторжения в разум. Находят доказательства связей с культом, с финансированием операций по похищению джинчуурики. Многие из тех, кого мы видели в тумане в ту ночь, уже дали показания… или не дали, исчезнув навсегда. Мизукаге полон решимости выкорчевать заразу до последнего корешка, даже если для этого придётся сжечь часть собственного сада. В воздухе повисло тяжёлое молчание. Картина, нарисованная Орионом, была безрадостной, но понятной. После такого дерзкого провала Тоби и его сети должны были ожидать ответный удар. — Джирайя считает, что эта чистка заставила уцелевших сторонников Тоби бежать, — тихо сказал Какаши, ломая тишину. — И что они, скорее всего, стягиваются куда—то в одно место. В убежище. Или… к новой точке приложения сил. — К долине Дхананни, — не как вопрос, а как утверждение, произнёс Итачи. Его глаза встретились со взглядом Какаши. — Это логично. Место, окутанное дурной славой, куда даже местные жители не заходят. Идеальное укрытие. И, если верить записям Мориса, место, где уже много лет кто—то… что—то систематически уничтожает людей. Возможно, этот «кто—то» теперь получит подкрепление. — Или новую цель, — мрачно добавил Гаара. Его пальцы сцепились с пальцами Кабуто под столом. — Нас. Эллина смотрела на них широкими глазами, понемногу осознавая, в какой опасный водоворот событий вовлечена её обычно такая спокойная семья. Орион кивнул, подтверждая их догадки. — Именно об этом Джирайя и предупреждал мать. Он сказал, что тени сгущаются не только над Туманной Деревней. И что ваша миссия по освобождению биджу, какой бы благородной она ни была, всколыхнула слишком много тихой воды. Теперь из глубин начинают всплывать не только древние черепахи, но и древние кошмары. И вам, — его взгляд обвёл всех собравшихся, — нужно быть готовыми ко всему. Именно поэтому он и ждал вас на том острове. Не для пустых разговоров. Чтобы лично убедиться, что вы живы—здоровы и продолжаете путь. И, возможно, чтобы те, кто следит за его перемещениями, уверились, что его интересует лишь свадьба старого друга, а не нечто большее. Это было похоже на правду. Тактический ход, отвлекающий манёвр. Саннин прикрывал их своим внезапным и шумным «интересом» к свадебным приготовлениям. Вальмонт глубоко вздохнул. Завтрак, начавшийся с лёгких сплетен и смеха, закончился разговором о преследующих их тенях и грядущих битвах. Он посмотрел на Итачи, на Саске, на своих друзей. Они сидели здесь, на солнечной веранде, сытые и почти что безопасные. Но путь впереди снова уводил их во тьму. И следующий шаг нужно было делать уже отсюда, из этого дворца, где их ждала не только тётя Диана, но и новые испытания. — Джана послушай меня, — раздался голос откуда—то из коридора и все невольно затихли за столом, прислушались. — Джана, ты не можешь просто ворваться и... Дверь на веранду распахнулась и к ним вышла красивая женщина лет тридцати. Распущенные черные волосы лежали на плечах и спине, темно—серые глаза сразу нашли братьев Учих. Незнакомка остановилась, молча рассматривая обоих, пока следом не зашла императрица. При виде неё все за столом поднялись, приветствуя, а Эллина вопросительно посмотрела на мать. — Вот значит как. Ты решила прибрать к рукам обоих? Красиво! — отозвалась женщина, повернувшись к императрице. — И забыла обо всём? "Что происходит" промелькнуло в голове Вальмонта, он инстинктивно понял, что речь шла о нём, вернее, них — нетривиальном тройственном союзе, на который кажется, некто решил посягнуть сейчас. Поднявшись, он тихо кашлянул, привлекая к себе внимание и хотел было спросить, что происходит, но женщина мгновенно повернувшись, буквально пригвоздила его взглядом. — Диана. Ты не можешь ценить племянника выше собственной дочери! — Меня? — ахнула Эллина. — Джана, давай сначала поприветствуем прибывших. Это некрасиво продолжать разговор здесь, словно мы вдвоём, — твёрдо ответила императрица и не дожидаясь ответа, кивнула всем, дав разрешение сесть. — Дорогие мои, рада, что вы благополучно прибыли. Ещё и в такое время, когда идёт подготовка к свадьбе Лайсерга, это очень радует. Женщина теперь буравила взглядом императрицу. — Может, заодно сделаешь и другое объявление? Дашь понять истинное положение вещей, раз уже все старейшины в курсе? Элис написал мне, что на острове отметили три помолвки! Три! Хотя на самом деле их было две, разве нет? Он ещё не достиг возраста одобрения, — её палец с длинным темно—красным ногтем упёрся в Вальмонта, до которого начало доходить суть происходящего. — Джана, представься для начала, — спокойно прервала её Диана, кивая на присутствующих. Женщина наконец, повернулась и чуть присела в церемониальном реверансе. — Джиованна "Джана" Кан, дочь лорда Кана и супруга Элоиза Каэде. "Выходит, тетя Ориона с Эллиной и жена старшего брата старейшины Кана. Да, я слышал, что он несколько лет назад женился на девушке, намного моложе себя. Видимо, это она и есть" подумал Вальмонт. Он основное время проводил в Конохе на обучении и миссиях, поэтому впервые видел незнакомку. Красивую женщину, которая теперь, кажется, изучала братьев Учиха, вернее — Итачи. Встретившись с ним взглядом раз, снова и снова возвращалась глазами к красивому бесстрастному внешне лицу старшего Учихи. Сердце Вальмонта невольно сжалось, а по спине прошёл холодок. Вдобавок, ему не давали покоя слова Джаны — "Должны быть лишь две помолвки". Почему две, если узами скрепили три пары? — Леди Каэде, объяснитесь, — свой тихий, но твёрдый голос он услышал словно бы со стороны. — Почему вы сказали, что на острове отметили две помолвки вместо трёх? Женщина смерила его взглядом и ответила сразу: — Потому как пар было только две — старший принц И — Лайсерг с Орочимару—саном и Пятый Каге—сама с Кабуто—куном, разве нет? "Выходит, меня по—прежнему не принимают всерьёз старейшины. Забавно, учитывая, что лишь я один могу управлять голосом в полной мере. Может, причина как раз в этом? Не давать мне свободы и возможности решать самому за себя, чтобы оставить хоть призрачную возможность управлять мной?" усилием воли гася растущее раздражение подумал Вальмонт. С одной стороны да, ему двенадцать лет и о свадьбе, полноценной свадьбе, речи пока что не может быть. Но с другой, если иметь в виду старейшин, то лорд Каэде хотел сосватать Мию за Саске, а ей тоже 12! Красиво же они рассуждают, вертя порядками, как им будет угодно. — Вы ошибаетесь, леди Каэде, на острове в тот день отметили и мою помолвку, — Вальмонт подняв руку, показал ей кольцо, подаренное Итачи. То, что старший Учиха преподнёс ещё в Конохе, когда он лежал в больнице после нападения Тоби. — И члены семьи все, включая императоров, приняли это. Серые глаза Джиованны сузились, на губах появилась усмешка: — Боюсь Итачи—кун сделал предложение, ещё не зная всех обстоятельств, связанных с его отцом. — Вы про устное обещание сосватать Саске и Мию? — спросил Вальмонт, незаметно сжав руку Наруто, собиравшегося вмешаться. — Этот вопрос мы решили... — Нет. Я про внутренние обычаи острова и Северного Берега, раз вы — первый принц, то должны понимать, что кроме титула и обязательств, связанных с ним, у вас есть и те рамки, которые налагает социум. — И какие же я нарушаю в этом случае? — он стоял, натянутый как струна, казалось воздух между ними застыл. — Не брать чужого, — спокойно ответила женщина. — ЧТО? — воскликнул наконец не удержавшийся Наруто. — Так Саске же отказал той Мии! И письменной договоренности не было! — Джана, я тебе уже объяснила, — сдерживая раздражение вновь заговорила Диана. — И приход Могуру ничего не меняет... — Да? Не меняет даже то, что он привёз? Договорённость, связанная с Итачи? Столкнувшись с прямым выпадом, Вальмонт почувствовал, как всё внутри него застыло. «Чужого?» Мысль была настолько дикой и оскорбительной, что он на мгновение потерял дар речи. Но леди Каэде уже не смотрела на него. Её взгляд, полный холодного торжества, был прикован к Итачи. Старший Учиха не двинулся с места. Он сидел, выпрямив спину, и его лицо было той самой непроницаемой маской, которую он оттачивал годами. Ни один мускул не дрогнул. Но Вальмонт, знавший каждую тень на его лице, увидел едва заметное сужение тёмных глаз — признак предельной концентрации. Итачи анализировал. Не только слова, но и саму женщину, её позу, тон, микроскопические движения глаз. Его разум работал с бешеной скоростью, выстраивая и отбрасывая версии. «Договорённость, связанная со мной. Не брать чужого. Отец. Отец действительно мог. После всего, что я узнал от императора Симона… о сотрудничестве клана с островом…» В его памяти, как удар хлыста, всплыло недавнее откровение: да, клан Учиха, по словам императора, долгие годы обеспечивал безопасность морских путей Сирении, их шиноби сопровождали «золотые» корабли. Деловые связи существовали. И Фугоку, его отец, человек, одержимый силой и положением клана, был вполне способен на такой шаг — заручиться влиятельным союзом через брак сына. Особенно с семьёй, чьё влияние простиралось и на остров, и на Северный Берег. Это была бы блестящая, многоходовая партия. Договор, заключённый много лет назад, когда Итачи был ребёнком, а клан ещё не погряз в готовящемся перевороте. Возможно, это была одна из многих страховок Фугоку на будущее. Страховка, о которой его старший сын, уже вынесший ему и всему клану смертный приговор, ничего не знал. В его памяти не было ни намёка. Только те самые смутные воспоминания о чужеземных гостях, чьи лица стёрлись, а суть разговоров так и осталась за плотной дверью отцовского кабинета. Его рука под столом незаметно сжалась в кулак, но лицо оставалось бесстрастным. Он ждал. Ждал, когда противник раскроет карты. Саске же реагировал иначе. Услышав «не брать чужого», он вскипел мгновенно. Его стул с резким скрипом отъехал назад, когда он вскочил на ноги. Чёрные глаза, в которых загорелись аметистовые искры шерингана, буквально пылали яростью. — Кто здесь «чужой»? — его голос прозвучал низко и опасно, натянуто, как лезвие кунаи. — Объяснись. Сейчас же. Он сделал шаг вперёд, встав почти плечом к плечу с Вальмонтом, принимая на себя часть этого ядовитого внимания. Его инстинкты кричали об угрозе, о попытке разлучить их, и он был готов сражаться за своё место здесь — не мечом, так словами. Его взгляд метнулся к Итачи, ища поддержки или хотя бы понимания, но увидел лишь каменную маску. Это на мгновение охладило его пыл, но не погасило огня. Он сосредоточился на женщине, сканируя её шеринганом, пытаясь уловить ложь или страх. Но видел лишь холодную уверенность. Императрица Диана, видя, как ситуация накаляется до предела, подняла руку, требуя тишины. Её лицо, обычно доброе и усталое, сейчас было строгим и властным. — Джана, ты переходишь все границы. То, что привёз Могуру, — это старый, пыльный свиток, о котором все давно забыли. Он не имеет силы. Клан Учиха… его больше нет. А те, кто остался, — её взгляд с теплотой и печалью скользнул по братьям, — уже выбрали свой путь. Договор умер вместе с теми, кто его заключал. — Умер? — парировала Джана, не отводя взгляда от Итачи. — Фугоку Учиха, видимо, так не считал. Он хранил свою копию все эти годы, даже после… всего. И когда до него дошли вести о том, что его старший сын, последний наследник клана, собирается вступить в… этот союз, он вспомнил. И передал свою копию вместе с письмом Могуру, чтобы тот доставил её сюда, как только представится случай. Случай представился. — Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — Договор о браке между наследником клана Учиха и наследницей клана Кан, скреплённый печатями наших отцов пятнадцать лет назад. Когда тебе, Итачи Учиха, было шесть лет, а моей племяннице, Эллине, — всего один. На веранде воцарилась гробовая тишина. Даже Наруто замер с открытым ртом. Эллина, которую только что назвали наследницей клана Кан, ахнула, прижав руку к губам, её глаза были полны шока и непонимания. Орион, сидевший рядом, резко повернул голову к матери, его бесстрастное лицо исказила гримаса изумления и гнева. Вальмонт почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он машинально повернулся к Итачи, ища в его глазах опровержения, шока, чего угодно. Но лицо старшего Учихи было всё так же нечитаемо. Только его взгляд, наконец оторвавшийся от Джаны и встретившийся с Вальмонтом, стал на миг бездонно глубоким и… скорбным. В нём не было удивления. Было понимание. Признание удара. Отцовская тень, даже из могилы, всё ещё тянулась к нему холодными пальцами, пытаясь управлять его жизнью. — Мама… — тихо, с дрожью в голосе произнесла Эллина. — Это… правда? Я… я должна была выйти замуж за…? Диана закрыла глаза на мгновение, как бы собираясь с силами. Когда она открыла их, в них читалась усталость, горечь и решимость. — Да, Эллина. Такой договор был. Его подписали твой дед, лорд Элис Кан, и Фугоку Учиха, тогда — глава клана. Это был жест союза, попытка закрепить связи между нашими семьями после того, как я… покинула остров. Договор предусматривал, что если у Фугоку родится сын, а у его сына, Дитмара, — дочь, то они будут помолвлены. Дитмар, твой отец, погиб молодым. Ты — его дочь, и по нашим законам, как официально признанная внучка старейшины, ты — наследница клана Кан. А Итачи… — её взгляд мягко, с сочувствием коснулся лица старшего Учихи, — ты был наследником Учиха. И, по букве этого старого пергамента, остаёшься им, даже если клан распался. — Но это же безумие! — вырвалось у Саске, его шеринган всё ещё горел. — Он ничего об этом не знал! И она ничего не знала! Отец… отец уже мёртв, клан уничтожен! Как может этот клочок бумаги что-то значить сейчас? Итачи — не наследник! Он… он свободен! — Последние слова Саске выкрикнул с такой силой, что в них прозвучала вся его боль, всё его желание, чтобы у брата, наконец, не было над душой ни отца, ни долга перед призраками. — Ты прав, Саске, — тихо, но с невероятной твёрдостью сказал Итачи. Его голос прозвучал в мёртвой тишине чётко и спокойно. Он медленно поднялся, его движения были плавными и полными того достоинства, которое не сломили ни измена, ни убийства, ни искупление. Он посмотрел на Джану, затем на Диану, и наконец — на Вальмонта. — Я действительно не знал. И даже если бы знал… мой долг перед волей отца и призраками клана был оплачен той ночью. Ценой, которую я заплатил, и которая освободила меня. — Он сделал паузу, и в его глазах, когда они снова встретились с взглядом Вальмонта, было всё: и боль от этого нового удара из прошлого, и нежность, и несгибаемая решимость. — Теперь я принадлежу только себе. И своему выбору. Моё сердце, моя воля и моё слово отданы Вальмонту. И кольцо на его руке — не просто украшение. Это мой обет. Обет, который для меня важнее любой старой бумаги, подписанной людьми, которых уже нет в живых. Его слова повисли в воздухе, тёплые и твёрдые, как скала. Вальмонт почувствовал, как сжавшееся в ледяной ком сердце начало оттаивать, наполняясь облегчением и жгучей, безусловной любовью. Итачи не просто отвергал договор. Он отрицал саму власть прошлого над своим настоящим. Он разрывал цепи. Джана усмехнулась, но в её усмешке уже не было прежней уверенности, только злоба. — Красивые слова, Итачи-кун. Но ты забываешь о чести. О долге перед именем, которое носишь. Даже если клана нет, имя — есть. Отказ от договора, скреплённого печатью твоего отца, — это плевок на его могилу и на могилу всех Учиха. Ты готов к этому? Готов ли нести этот груз? Итачи не дрогнул. В его глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь, знакомый тем, кто видел его в бою. — Груз, который я несу, лежит куда тяжелее любой «чести», придуманной моим отцом. Я нёс его много лет. А что касается его могилы… — голос Итачи стал тише, но от этого только опаснее, — то человек, который в погоне за силой и славой клана обрёк его на гибель, давно лишился права диктовать мне, что такое честь. Я определяю её сам. И моя честь — в верности данному слову. Слову, которое я дал живому человеку, а не пыльному свитку. Это был не просто отказ. Это было окончательное, бесповоротное отречение от наследия Фугоку. Саске, слушая брата, чувствовал, как по его спине пробегает холодок. Это была та самая, страшная и величественная сила Итачи — способность принять самое тяжелое решение и нести за него ответственность до конца. Ради них.  Императрица Диана наконец перехватила инициативу, и в её голосе зазвучала неоспоримая власть. — Всё. Этого достаточно. Джана, ты сделала то, зачем пришла — вбросила яд в нашу трапезу. Теперь уйди. Этот вопрос, если он вообще имеет право на существование, будет рассмотрен на совете старейшин, с участием всех заинтересованных сторон. Но предупреждаю: я знаю цену таким «договорам». И знаю цену настоящему чувству. Не ставь на кон больше, чем можешь проиграть. Джана задержалась на мгновение, её взгляд, полный ненависти и расчёта, скользнул по Итачи, Вальмонту, Саске. Она явно не ожидала такой твёрдости. Затем она, не сказав больше ни слова, развернулась и вышла с веранды тем же театральным образом, каким и появилась. Наступившее молчание было тягостным. Эллина смотрела на Итачи, но теперь в её глазах была не растерянность, а сложная смесь облегчения, смущения и досады — её, оказывается, тоже использовали как пешку в чужой игре. Орион мрачно смотрел в стол, его пальцы сжали край скатерти. Первым заговорил Вальмонт. Его голос был тихим, но в нём не дрогнула ни одна нота. — Тётя Диана. Нам нужно увидеть этот договор. Чтобы знать, с чем именно мы имеем дело. Императрица вздохнула и кивнула. — Конечно. Могуру передал его мне. Он в моём кабинете. Пойдёмте. — Она обвела взглядом всех, и её взгляд смягчился. — Всем вам, я думаю, стоит это увидеть. Чтобы развеять тень. Чтобы понять, что это всего лишь тень. И тогда… тогда мы сможем идти дальше. Завтрак был окончательно испорчен. Но в воздухе, вместо гнетущей тревоги, теперь висела решимость. Они столкнулись с призраком прошлого и не отступили. И следующий шаг был не бегством, а встречей с этим призраком лицом к лицу, чтобы навсегда развеять его. Орион первым двинулся за матерью, его шаги были резкими, а голос, не приглушённый более стенами веранды, звучал как натянутая струна, звонкой смесью гнева и раздражения: — Так вот зачем она явилась сюда? Мать, неужели ты действительно ничего не знала об этом договоре? Ты могла бы предупредить, дать нам время подготовиться! Мы уже приняли Итачи как зятя, как семью. Не будем же мы отказываться от данного слова только из-за какой-то старой бумаги! Иначе чего будут стоить любые наши обещания? — Он шёл рядом с Дианой, почти не замечая других. — Вдобавок, права самого Эсте не должны быть затронуты. Он сделал свой выбор. (Имя «Эсте», означавшее «надежда» на старом сиренском наречии, было семейным прозвищем Вальмонта, которым его ласково называли дядя Симон и тётя Диана с детства. Услышав его сейчас, Вальмонт почувствовал тёплый укол в груди — это было напоминание, что здесь его любят и защищают не как принца, а как своего.) — Верно, не знала, — ответила Диана, не сбавляя шага, её голос был усталым, но твёрдым. — Соглашение подписал твой дед, лорд Элис Кан, не сказав тогда ни слова ни сыну, Дитмару, ни мне. Он действовал в одиночку. Видимо, сообщил о нём в личном письме своей дочери, Джанне. Вот почему она так ждала вас и того сундука с подарками от Симона. Среди прочего там лежали и старые семейные бумаги, включая письмо лорда Кана к дочери. Она выждала момент, когда я буду занята с купцом, чтобы ворваться с сенсацией. — Да уж, — проворчал Наруто, шагая следом с нахмуренным лицом. Казалось, эта история задела его лично, словно угрожали его собственной семье. Что, впрочем, было неудивительно: блондин давно считался у них кем-то вроде двоюродного брата. После того как Саске и Вальмонт стали жить вместе, а к ним присоединился Итачи, их дом в Конохе стал для Наруто вторым, и он частенько захаживал туда без приглашения, чувствуя себя своим. — А я-то думал, этот лорд Кан — самый нормальный из всех старейшин. Оказался таким же противным, как те двое на острове! Плетёт сети из своих детей и внуков! — Сначала на меня покушались, теперь на брата, — прошипел Саске, идя рядом. Его руки были засунуты в карманы, плечи напряжены. — Отец всё не угомонится. Даже из могилы тянет свои щупальца. Остальные молча следовали за ними по прохладному мраморному коридору, ведущему в личные покои императрицы. Последними с веранды сходили Итачи и Вальмонт. Принц не спешил уходить, наоборот, в полумраке перехода он прижался к своему жениху, ищущему опоры. И он нашёл её — тёплые, сильные руки старшего Учихи обняли его в ответ, прижали к себе, и Вальмонт ощутил, как напряжённые мышцы спины Итачи под тонкой тканью рубашки постепенно начали расслабляться. Это объятие, казалось, было нужно им обоим — островок тишины и уверенности в нарастающем хаосе. — Я — только твой. И это ничто не изменит, — тихо, но с абсолютной, несокрушимой уверенностью произнёс Итачи прямо над его ухом. Его губы слегка коснулись виска Вальмонта. — Не изменит, — повторил синеволосый, как заклинание, вжимаясь в эти объятия. Когда он чуть отстранился, чтобы посмотреть возлюбленному в глаза, Итачи склонился ближе и поцеловал его. Это был не страстный, а успокаивающий поцелуй — твёрдый, продолжительный, полный немой клятвы. «Я здесь. Я с тобой. Это наша правда». Затем, взявшись за руки, они пошли вдогонку за остальными. Пока их шаги отдавались эхом в пустом коридоре, разум Итачи, уже отключившийся от первой волны шока, с холодной, аналитической ясностью выстраивал картину. «Выходит, вон оно что. Одиннадцать лет назад. Лорд Элис Кан, глава семьи священнослужителей и старейшин, пожелал скрепить союз с главой одного из самых сильных шиноби-кланов. А мой отец… — мысль на мгновение вызвала привычную, глухую боль в груди, которую Итачи тут же подавил. — Отец в то время уже вынашивал амбициозные планы. Ему нужны были союзники, ресурсы, деньги. Судя по тому, что мы узнали от императора Симона, сотрудничество с Сиренией уже было. Но брачный договор с одной из правящих семей Северного Берега открывал новые горизонты. Возможность влиять, иметь доступ к информации, к богатству. Идеальная страховка для человека, замышлявшего переворот в Конохе. Наследник Учиха и наследница Канов… Блестящая партия с его точки зрения. Мы с Эллиной были всего лишь разменными монетами в его большой игре. Пешками, которыми прикрывают короля». Он мысленно взвешивал статусы. Орион — сын Дианы, прямой наследник престола Северного Берега. Эллина — его сестра, как дочь покойного Дитмара и наследница клана Кан, её брак мог укрепить союз с влиятельным внешним кланом. Если бы она вышла замуж за наследника Учиха, она могла бы уехать в Коноху, взяв фамилию мужа, но её связи и возможное наследство оставались бы в семье Канов, усилив их. А сам Итачи, связанный семьёй с Северным Берегом, возможно, со временем оказался бы под определённым влиянием тестя или деда. «А Саске… — мысли Итачи плавно перешли к брату. — Младший сын. Его судьба тоже могла быть частью расчётов. Если меня женили бы на Эллине, то Саске… его могли попытаться женить на Мие, дочери лорда Мидори Каэде, из семьи корабелов и торговцев. Таким образом клан Учиха получил бы брачные узы сразу с двумя ключевыми семьями Сирении и Северного Берега: духовной властью (Каны) и экономической силой (Каэде). Отец оплетал бы весь регион невидимой сетью влияния. И всё это — ради своей мании величия и будущего переворота». Картина вырисовывалась чётко, логично и отвратительно. Всё, к чему прикасался Фугоку, превращалось в инструмент, даже жизни собственных детей. Горькая усмешка чуть тронула губы Итачи. Он поймал на себе взгляд Саске, который шёл впереди, и в тёмных глазах брата читалось то же самое осознание, та же ярость против марионеточных нитей, которые их отец пытался набросить на них даже после смерти. Итачи крепче сжал руку Вальмонта. Его собственный выбор, его любовь, его союз с Саске — всё это было не просто личным счастьем. Это был акт неповиновения. Окончательный разрыв с планами отца. Они строили свою жизнь сами, из обломков, которые им оставили, и ни один пыльный свиток не мог этого отменить. Они подошли к высоким резным дверям кабинета императрицы. Диана уже ждала их на пороге, держа в руках узкий, потемневший от времени кожаный футляр. Её лицо было серьёзно. — Вот он, — просто сказала она. — Давайте покончим с этим раз и навсегда. Они вошли в просторный, залитый мягким светом кабинет императрицы. Вместе — все, включая до этого момента молчавших Гаару, Какаши и Кабуто. Понятие «личное» в их отряде давно стёрлось. Они прошли через слишком многое вместе — от освобождения биджу до спасения Утакаты, — чтобы теперь отстраняться в такой щекотливой ситуации. Это был общий фронт. Особенно Гаара, с его тёмным прошлым, попытками выстроить жизнь из осколков оставленных отцом-тираном, понимал братьев Учиха, пожалуй, лучше всех. Он молча занял место у окна, его поза была расслабленной, но глаза, цветом напоминающие песок пустыни, были внимательны и полны безмолвной поддержки. Наруто же, в отличие от других, в этом плане сталкивался не с осколками, а с пустотой. Отсутствием истории, семьи, прошлого. И сейчас он чувствовал лишь жгучую ярость за своих друзей, чьё наконец-то обретённое счастье пытались осквернить. Футляр первым взял Саске. Он сел с ним на широком кожаном диване у стены, куда тут же опустились по бокам от него Вальмонт и Итачи. Младшему Учихе хотелось быть сейчас в эпицентре этой бури, рядом с теми, кого защищал. Но открывать футляр, касаться того, что внутри, он не спешил. Его пальцы сжали потемневшую кожу так, что костяшки побелели. Ему не хотелось снова видеть знакомый, чёткий почерк отца. Читать его слова, чтобы в голове, как проклятие, зазвучал тот самый властный, холодный голос, отдающий распоряжения — словно Фугоку и из могилы всё ещё мог диктовать им свою волю. Поняв без слов смятение брата, Итачи мягко, но твёрдо забрал у него футляр. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — один жест, полный молчаливого понимания. Итачи сжал кожаную папку в своих руках, чувствуя её вес. Он думал о том же. О призраке, который не желал покоиться с миром. Напряжённую тишину, нарушаемую лишь шумом моря за окном, снова нарушила Диана. Она не села за свой массивный письменный стол, а осталась стоять перед ним, опираясь на его полированную столешницу, её фигура в строгом платье казалась одновременно уязвимой и незыблемой. — Итачи. Саске, — оба брата подняли глаза на неё, и она встретила их взгляды прямо и открыто. — Вы знаете, что я — старшая сестра императоров-близнецов, глава семьи Зилот. Так вот, я уже говорила это раньше и повторю сейчас: я приняла вас обоих в семью как избранников Эсте. И это моё решение. Оно не меняется. Оно не изменилось бы, даже будь ваш отец жив и стоял бы сейчас здесь. Для меня имеют значение лишь ваши сердца, ваша верность друг другу и ему. И, возможно, формальное мнение Третьего Хокаге как главы деревни, в которой вы живёте и которую защищаете. Всё остальное — пыль. Её слова, произнесённые с неожиданной тёплой твердостью, слегка ослабили пружину ярости внутри Саске. Он был готов «метнуть шипы» в любого, кто посягнёт на их хрупкий, странный для внешнего мира, но абсолютно истинный для них союз. Их семью. «Мы счастливы вместе, втроём. Почему кто-то лезет? Неужели мало я заплатил жизнями своих близких? Больше никого не отдам!» — мрачно пронеслось у него в голове. Он бросил взгляд на футляр в руках Итачи, словно ожидая, что оттуда сейчас вырвется дух воскресшего отца, чтобы снова всё испортить. Вальмонт, чувствуя дрожь в сжатой руке Саске, крепче сжал её в своей. Одновременно он легко коснулся коленом ноги Итачи, сидевшего с другой стороны, — молчаливый жест связи, три точки, образующие неразрывный треугольник. Затем он спросил, глядя на тётю: — Лорд Кан… его претензии, видимо, ещё более старые? Он ведь и раньше пытался влиять на браки в семье? Диана чуть помолчала, её взгляд стал отстранённым, уносясь в прошлое. — Верно, Эсте. Изначально он хотел женить своего сына, Дитмара… на твоей матери, Саре. — На веранде повисло лёгкое удивление. — Мы с близнецами тогда не были категорически против в принципе. Но я изменила мнение, когда узнала, что сама Сара не хочет этого брака. У неё уже был возлюбленный, — Диана потянулась и ласково взъерошила синие волосы племянника. — Твой отец, Тимур. И никого другого рядом она видеть не желала. А я и Дитмар… мы уже давно смотрели друг на друга. Так что вскоре лорд Кан смирился. Тем более, что главой семьи, наследницей Зилотов, должна была стать я. Его сын становился мужем правительницы — это вполне укладывалось в его планы. Но потом… случилось то, что случилось. Я ушла в изгнание, а Дитмар отправился со мной. Здесь мы обрели новый дом. Он был хорошим мужем, подарил мне двоих детей, за что я безмерно ему благодарна. С лордом Каном же у нас… официальные отношения с заметной прохладностью. Он живёт на острове, я — здесь. Это устраивало обоих. Внуков он любит, а большего мне и не нужно. Вот только о договоре с Учихами он умолчал. Старый лис. — Да уж, — мрачно буркнул Орион, скрестив руки на груди. — Может, он уже и меня на ком-то женил, а мы не в курсе. — Вот такое — точно исключено, — отрезала Диана, сверкнув глазами. В её тоне прозвучала та самая сталь, которая позволила ей выстроить целое государство в изгнании. — С тобой он даже не пытался. Ты — моё прямое продолжение. А вот с Эллиной… видимо, счёл возможным распорядиться, как с наследницей своего клана. Итачи, слушая этот рассказ, медленно расстегнул завязки футляра. Внутри, на бархатном ложе, лежал свернутый в трубку пергамент, подвязанный выцветшей шёлковой лентой. Его пальцы, не дрогнув, развязали ленту и развернули хрустящий лист. Все замерли. — «Договор о сотрудничестве и взаимопомощи между кланом Учиха, представляемым главой клана Фугоку Учихой, и кланом Кан с острова Сирения, представляемым лордом Элисом Каном…» — начал читать Итачи своим ровным, безэмоциональным, как на докладе, голосом. Текст был сухим и деловым. Он подробно регламентировал условия охраны и сопровождения караванов Сирении шиноби Учиха, процент от прибыли, порядок обмена информацией о угрозах на морских путях. Это была чистая коммерция и безопасность. Но затем, ближе к концу, шёл отдельный пункт, выделенный особым шрифтом. — «…В знак укрепления данного союза и на будущее, стороны соглашаются на следующее: в случае, если у главы клана Учиха, Фугоку, родится сын, а у сына лорда Кана, Дитмара, родится дочь, то между указанными детьми будет заключён брак по достижении ими совершеннолетия, как это определено законами их народов. Данное соглашение о будущем браке скрепляет узы между нашими домами и является неотъемлемой частью настоящего договора…» Итачи сделал паузу. Воздух в кабинете стал густым. Он пробежал глазами оставшиеся строки — стандартные юридические формулировки о расторжении договора, форс-мажоре, печатях. — Подписи и печати внизу, — закончил он, свернул пергамент и положил его обратно в футляр, словно касался чего-то грязного. Его лицо оставалось спокойным, но в тёмных глазах бушевала буря. Отец не просто планировал его брак. Он продал его будущее, включив в торговую сделку как приложение, как бонус для усиления контракта. Он был товаром. Гарантийным обязательством. Вся его жизнь, его чувства — всего лишь пункт в коммерческом соглашении, заключённом много лет назад. Он поднял глаза и встретился взглядом с Вальмонтом, а затем с Саске. В этом взгляде не было ни растерянности, ни сомнений. Была лишь окончательная, ледяная ясность. Теперь он знал врага в лицо. И это был не лорд Кан, и даже не тень отца. Это была сама идея, что их жизни можно покупать, продавать и планировать, не спрашивая их самих. И против этой идеи он будет бороться до конца. Несколько минут после чтения договора в кабинете царила тягостная, густая тишина. Каждый обдумывал услышанное. Наруто ёрзал на месте, сжимая кулаки, представляя, как бы он поколотил того лорда Кана. Гаара, Кабуто и Какаши сохраняли внешнее спокойствие, но их внимательные взгляды были прикованы к братьям Учиха, отслеживая малейшую реакцию. Вальмонт держал руки обоих — одну Саске, другую Итачи, — словно пытаясь своим прикосновением сдержать бурю внутри них. Первым нарушил молчание Орион. Он стоял, прислонившись к косяку двери, его серебристые волосы резко контрастировали с тёмным деревом. — Мать, — его голос звучал трезво, без прежнего гнева, но с отчётливым беспокойством. — Что будет теперь? Джиованна ведь… не ограничится простым разговором и уходом? Она затеяла эту игру не просто так. Может ли она как-то повлиять на наше решение? Через старейшин, через общественное мнение? Императрица Диана помолчала некоторое время, её взгляд блуждал по стенам кабинета, уставленным книгами и свитками. — Сложно сказать, сын. Она амбициозна и умна, как и её отец. Но её сила — в интригах, в уязвимостях. — Она перевела взгляд на троих, сидевших на диване. — На вашу связь, на вашу волю к ней не подобраться. Однако, я не хочу задерживать вас здесь надолго. Иначе погрязнете в наших внутренних дрязгах, которых, поверьте, всегда хватает. — В её голосе прозвучала горькая ирония. — Знаете, на острове и на Северном Берегу мало что по-настоящему происходит. Нет великих войн, катастроф. Вот люди и «маринуются» на одном месте, высасывая из пальца любую новость, любую сенсацию, чтобы почувствовать себя причастными к чему-то важному. Вот почему даже старый, юридически ничтожный клочок бумаги вдруг обрёл такой материальный вес. Ведь там нет моей подписи как матери и официальной опекунши Эллины. И нет подписи Дитмара как отца. Есть лишь подписи двух стариков, решавших судьбы детей, как пешек. В любом другом месте, в другое время, о нём бы давно забыли. Я лишь рада, — её взгляд смягчился, — что это всплыло сейчас, а не в разгар свадьбы Лайсерга или грядущей свадьбы Шенби и Утакаты. Вечно у нас в свадебный сезон происходит какой-нибудь форс-мажор. Так что давайте не будем искушать судьбу дальше. Она сделала паузу, обводя всех собравшихся твёрдым, решительным взглядом. — Вы должны следовать намеченному плану. Хотите отправиться в Коноху — не откладывайте. Более того, — она повернулась к своему массивному письменному столу и взяла оттуда два аккуратных, запечатанных воском послания, — Могуру привёз не только старый хлам. Вот письма, пришедшие как раз для вас. Давайте займёмся лучше текущими, настоящими делами. А старое… — она кивнула на футляр с договором, всё ещё лежавший на коленях у Итачи, — пусть возвращается в небытие, откуда его вытащили. Это моё мнение как правительницы и как вашей тёти. Одно письмо, с оттиском печати, изображавшей солнце над дюнами, она протянула Гааре. Второе, с печатью листа Конохи, передала Какаши. В этот момент Саске, не отрывая мрачного взгляда от футляра, произнёс низко, почти рыча: — Я хочу это сжечь. Диана обернулась к нему, и на её усталом лице вдруг расцвела неожиданная, тёплая улыбка. — Жги, ёжик, — сказала она мягко. И её улыбка стала только шире, когда она заметила, как щёки Саске заливает яркий румянец, а брови грозно сходятся от возмущения на эту кличку. — Да-да, мне тоже очень понравилось это прозвище. Оно тебе чертовски идёт. Колючий, упрямый ёжик. — Тётя! — смущённо пробормотал Вальмонт, чувствуя, как его собственные уши начинают гореть. — Это же… личное! — Ну, знаешь ли, в этой комнате за последний час прозвучало достаточно личных вещей, чтобы хватило на целый сезон дворцовых сплетен, — парировала Диана беззлобно, но твёрдо. — Немного нежности не повредит. Не дожидаясь больше ничьих слов, Саске выхватил свернутый пергамент из футляра, который Итачи уже держал наготове. В следующее мгновение на ладони младшего Учихи вспыхнуло небольшое, но жаркое пламя огненной техники. Оранжево-красные языки жадно лизнули пожелтевшую бумагу, и она мгновенно обуглилась, свернулась, превращаясь в пепел, который осыпался на пол. Сгорели каллиграфические строки, сгорели торговые условия, сгорело и то самое, ненавистное предложение о браке. И вместе с ним — размашистая, властная подпись Фугоку Учихи. Саске смотрел, как последний уголок бумаги обращается в пепел, и в его глазах горело не просто удовлетворение, а нечто большее — акт освобождения. Очищения. Он стряхнул остатки пепла с ладони, и его взгляд встретился с взглядом Итачи. В ответ он увидел не одобрение — оно было слишком простым, — а глубокое, молчаливое понимание. Они сделали это вместе: один прочёл приговор, другой привёл его в исполнение. В комнате запахло гарью, но напряжение, кажется, наконец спало. Тем временем Гаара аккуратно сломал печать на своём письме. Развернув лист, он пробежал глазами по ровным, знакомым строчкам. Это был отчёт от Темари, написанный её прямым, без лишних церемоний стилем. «Братец. В деревне всё спокойно. Чистка завершена, остались лишь верные люди. Экономика стабильна, пески не шевелятся. Тебе не обязательно срываться с миссии и приезжать сюда ради церемоний и отчётов, которые я и так могу прислать. Сосредоточься на том, что делаешь. Спасение хвостатых — дело куда важнее наших бюрократических игр. Будь осторожен. Темари.» Гаара чуть заметно кивнул, сложив письмо. В его песочных глазах мелькнула тень облегчения. Он был рад, что сестра справляется, что ей не нужна его постоянная опека. И её прямая поддержка их миссии значила для него больше, чем любые официальные благословения. Он передал письмо Кабуто, который прочёл его с лёгкой улыбкой — он всегда уважал прямоту Темари. Какаши же, достав письмо, одним ловким движением ножа вскрыл конверт. Его единственный видимый глаз скользнул по тексту, и бровь джōнина медленно поползла вверх. — Хм-м, — произнёс он задумчиво. — Третий Хокаге пишет. Вежливо, но настойчиво просит нас прибыть в Коноху в ближайшее время. Оказывается, у них сейчас… гость. Четвёртый Райкаге, Эй. Он прибыл с небольшим эскортом для «консультаций по вопросам региональной безопасности». — Какаши поднял взгляд, встречаясь с глазами Итачи, затем Саске. — Сарутоби-сама считает, что наша встреча может быть чрезвычайно полезной. И что Райкаге… располагает некоторой информацией о событиях в Деревне Тумана и о передвижениях остатков сил Тоби. Информацией, которую он готов обсудить лично с нами. Это изменило атмосферу в комнате мгновенно. Личные драмы отошли на второй план перед лицом новой, куда более масштабной политической игры. Райкаге в Конохе? Готовый делиться информацией? Это был либо уникальный шанс, либо ловушка. Но игнорировать такое приглашение было нельзя. Вальмонт вздохнул, глядя на пепел на полу, а затем на серьёзные лица товарищей. — Значит, план остаётся в силе. Чем быстрее мы двинемся в Коноху, тем лучше. — Он посмотрел на Диану. — Тётя, мы, наверное, задержимся лишь на день. Нужно пополнить припасы, дать Бэнки отдохнуть, и… я хотел бы ещё раз поговорить с Эллиной. Чтобы между нами не осталось недоговорённостей. Диана кивнула. — Конечно, Эсте. Поступайте, как считаете нужным. А я постараюсь, чтобы Джана и те, кто за ней стоит, не мешали вашим сборам. — В её глазах вспыхнула знакомая решимость. — Ваша миссия важнее наших старых распрей. Когда атмосфера в кабинете уже начала разряжаться, и все мысленно готовились к отбытию, свой тихий, размеренный голос подал Какаши. Он, как всегда, умел возвращать внимание к самому важному, отвлекая от личных бурь. — Ваше величество, — обратился он к Диане, поправляя маску. — Перед отъездом с Сирении внучка Цучикаге, наложница Фукуа, передала нам шкатулку с рядом… своеобразных находок. Среди них был блокнот некоего путешественника Мориса Элли. Вы или кто-либо из вашего окружения знает что-нибудь о нём? Вопрос, прозвучавший спокойно, заставил всех насторожиться. Саске, только что смотревший на пепел на полу, резко поднял голову. Сожжённый пергамент, тень отца, семейные интриги — всё это в одно мгновение отступило, сменившись ледяной, куда более актуальной тревогой. Вернулось настоящее: зловещая долина Дхананни, коробка с вырванными зубами и загадочный Морис Элли, который побывал там несколько раз и сумел уйти живым. Вместо императрицы ответил Орион, оторвавшись от созерцания городских крыш за окном. — Морис? Да, конечно, знаю его. Мор — опытнейший путешественник, скорее даже историк и этнограф в душе. Он изучает прошлое разных культур, составляет детальные карты забытых местностей, куда мало кто решается зайти. Периодически возвращается сюда — на Северном Берегу живёт его старшая сестра, Лара. Он пополняет у неё запасы, обрабатывает записи. Последний раз был здесь… месяца три назад. Тогда он говорил, что собирается в горный поход. В какие именно — чёрт его знает, его маршруты всегда непредсказуемы. Но Лара наверняка в курсе. — Он перевёл взгляд на сестру. — Эллина знает её, они дружны. Обе обожают слушать Мора, когда он возвращается — его рассказы о приключениях могут тягаться с лучшими романами. — Да, я часто бываю у неё в мастерской, — тут же отозвалась Эллина, её глаза загорелись интересом. — Лара — потрясающая мастерица по коже и пергаменту, реставрирует старые книги. Если хотите, я могу вас к ней проводить? Она наверняка сможет сказать больше. — Сначала, если ты не против, мне бы хотелось поговорить с тобой наедине, — мягко, но твёрдо попросил Вальмонт. Ему нужно было закрыть одну тему, прежде чем открывать другую. — О, конечно, — Эллина быстро обменялась понимающим взглядом с матерью и кивнула. — Давайте пройдём в зимний сад или на малый балкон. Там тихо. Она первой вышла из кабинета, и за ней потянулись остальные. Однако, когда дело дошло до выбора места для «разговора наедине», планы Вальмонта слегка скорректировались. Он, возможно, и думал обсудить всё с кузиной с глазу на глаз, но Итачи — как непосредственный «объект» обсуждения и главная причина всего этого переполоха — молча, но неотвратимо присоединился к ним. А Саске, чья мрачная тень, казалось, теперь навсегда привязана к брату из опасения, что его снова попытаются отнять, и не думал отставать. В итоге на уединённый балкон с видом на внутренний дворик с фонтаном вышли четверо: Вальмонт, Эллина, Итачи и Саске, вставший чуть поодаль, подобно стражу, скрестившему руки на груди. Балкон был небольшим, уютным, увитым плющом. Эллина облокотилась на каменные перила и повернулась к ним, её лицо было спокойным и открытым. — Итак, — начала она без предисловий, — ты хочешь поговорить о том дурацком договоре и о… нём. — Она кивнула в сторону Итачи, но в её взгляде не было ни капли вожделения или обиды, лишь лёгкая досада на всю ситуацию. — Эллина, я… — начал Вальмонт, но она мягко перебила. — Позволь мне сказать первой, кузен. Чтобы между нами не осталось никаких недомолвок. — Она сделала паузу, собирая мысли. — Да, Итачи-сан невероятно красив. И впечатляющ. Сильный, умный, со сложной историей… такой человек не может не привлекать внимания. Когда я впервые увидела его с тобой, я это поняла. Но, — её голос стал твёрже, — привлекать внимание и хотеть быть с человеком — это разные вещи. Он — твой. Это видно с первого взгляда. Видно по тому, как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не видит. Видно по тому, как ты светишься рядом с ним. И с Саске-куном. Это ваш мир. И я не из тех, кто лезет в чужой мир, тем более в чужое сердце, с намерением что-то забрать. Она посмотрела прямо на Итачи, и в её серых глазах читалось не влюблённость, а уважение и… отстранённая симпатия, как к интересному, но чужому произведению искусства. — Ты — избранник моего кузена. Для меня это всё, что о тебе нужно знать. И я не собираюсь ни посягать на вас, ни становиться разменной монетой в играх моего деда. Меня тоже не спросили, хочу ли я быть приложением к какому-то торговому контракту. У меня свои планы, свои мечты. И ни одна из них не включает в себя разрушение вашего счастья. Вы мне как братья, все трое. И точка. Её слова, сказанные просто и искренне, сняли последнее, невысказанное напряжение. Саске, слушавший, не шелохнувшись, почувствовал, как камень свалился с души. Его плечи чуть опустились, а взгляд стал менее колючим. Он кивнул ей, коротко и почти благодарно. Это был высший знак одобрения. Итачи слегка склонил голову в знак уважения. — Благодарю вас, Эллина-сама. За вашу ясность и ваше благородство. Вы избавили нас от тяжёлого разговора. Вальмонт же просто подошёл и обнял кузину, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы облегчения. — Спасибо. Ты не представляешь, как это важно. — О, представляю, — она фыркнула, похлопав его по спине. — После сегодняшнего спектакля от тётушки Джаны представляю очень даже хорошо. Так что давайте забудем эту ерунду. Вы хотите поговорить с Ларой о её брате? Я свободна прямо сейчас. Они сошли с балкона, и теперь в воздухе между ними витало не неловкое молчание, а чувство очищения и новой, крепкой связи. Одна битва была выиграна без единого удара. Но впереди их ждала другая — куда более тёмная и опасная, и ключ к ней, возможно, лежал в знаниях сестры загадочного путешественника. Эллина на несколько минут скрылась в своих покоях и вернулась, закутанная в тёплую вязаную кофту цвета морской волны и с лёгким шёлковым шарфом на шее. Вскоре участники отряда в её сопровождении уже выходили через неприметную боковую калитку дворца во внутренний дворик, а оттуда — на узкую, вырубленную в скале тропинку, которая змейкой спускалась вниз, к белокаменным улицам города. Девушка шла впереди легко и быстро, её шаги были почти танцующими, а речь лилась без остановки, по энергии и болтливости составляя достойную конкуренцию самому Наруто. Казалось, она действительно была искренне рада, что тягостная ситуация с договором разрешилась, и теперь в её голосе звучало лишь живое, неподдельное любопытство. — Вы даже не представляете, чего я на самом деле хочу! — воскликнула она внезапно, обернувшись к ним, и её глаза загорелись таким азартом, что даже мрачный Саске на мгновение отвлёкся от созерцания пропасти по сторонам тропы. — И вот было бы здорово, исполнись моё желание! — Дай угадаю, — с лёгкой усмешкой произнёс Вальмонт, ловко переступая через выступающий корень. — Пойти с нами? — Да! — Эллина почти подпрыгнула от восторга. — Только вообразите — жуткая, запретная долина, где людей находят мёртвыми с отрезанными головами! — Она размахивала руками для большей убедительности. — Между прочим, я тоже шиноби, и весьма неплохой! Достигла уровня тюнина, владею стихией земли и воздуха, а ещё — я отличный технарь, разбираюсь в механизмах не хуже дяди Лайсерга! А вынуждена торчать здесь, слушать старые сплетни, пока Орион киснет над торговыми соглашениями, да ещё к нему постоянно сватаются какие-то девицы — полный кисляк! Слушай, Эсте, ну может, возьмёшь нас обоих с собой? Ну пожалуйста? — Она уже висла на локте кузена, делая самые жалобные и умоляющие глаза, какие только могла изобразить. — Заодно будем считать старые соглашения окончательно… расторгнутыми без претензий? Я же всё-таки пострадавшая сторона в этой истории! Зловещая репутация долины Дхананни явно не пугала юную искательницу приключений или, как метко подумал Какаши, профессиональную искательницу неприятностей. Вальмонт лишь тяжело вздохнул, осторожно высвобождая свою руку. — Увы, нет, кузина. Орион нужен здесь, у тёти. А ты — её правая рука и помощница. Вдобавок, — он бросил взгляд на своих спутников, — не думаю, что нам стоит дальше расширять отряд. Мы и так уже похожи на бродячий цирк. — Ага, знаю, что дядя Лайсерг и Орочимару-сама с вами идут! — не унималась Эллина, снова забегая вперёд, чтобы идти задом наперёд и видеть их лица. — И кстати, заметьте — участники миссии постепенно находят свои половины! Словно вы ещё и помогаете людям познать взаимную любовь, а знаете, как это сложно? — Она начала загибать пальцы. — Вон сначала Пятый Кадзекаге, наш суровый Гаара-сама, вдруг делает предложение Кабуто-куну! — Кабуто, шагавший рядом с Гаарой, смущённо крякнул и поправил очки, в которые, казалось, решил усиленно всматриваться. Гаара же лишь чуть поднял уголок губ, обнимая своего медика за плечи чуть крепче. — Дальше вы встречаете Утакату и буквально приводите его к Шенби, обратно на остров! Думается, бедолага был даже рад сбежать от такой… активной невесты, а теперь сидит там спокойно, как идеальный и послушный жених. Дальше — братья Учиха у тебя, причём оба! Это высший пилотаж, братец! — Эллина театрально взмахнула рукой в сторону Саске и Итачи. — Не отходят ни на шаг! Наруто, шедший рядом с Какаши, заливисто захихикал и начал энергично кивать, полностью соглашаясь с этим наблюдением. Саске лишь фыркнул и отвернулся, но его уши снова порозовели. Итачи же сохранял невозмутимость, лишь его взгляд, скользнувший по Вальмонту, стал на мгновение теплее. — Затем — даже Орочимару, убеждённый холостяк и легендарный отшельник! Даже мама была в полнейшем шоке, когда узнала, на ком женится дядя Лайсерг. Он ведь тоже не планировал связывать себя узами! А тут вы объединяете двоих. — Эллина остановилась, упирая руки в бока. — Может, это твоё влияние, Эсте? Магнетическое поле счастья, которое притягивает друг к другу людей вокруг тебя? «Может, это и так», — смущённо подумал Вальмонт, чувствуя, как жар разливается по щекам. «Она рассуждает, словно мы тут бродячее свадебное агентство с побочной деятельностью по освобождению демонов!» — Ну если возьмёшь нас с собой, — не унималась Эллина, возобновляя шествие, — то глядишь, Орион и я тоже найдём свои пары! Завершим коллекцию! — Ага, — с сарказмом ответил Вальмонт, уже немного уставший от её напора. — Ещё скажи, что Орион сойдётся с Какаши-сенсеем, а ты — с Наруто. Идеальные пары. Эффект был мгновенным и почти комичным. Наруто, услышав своё имя в таком контексте, издал звук, средний между удушьем и хриплым смешком, и покраснел так, что его шрамы почти слились с кожей. Он начал что-то невнятно бормотать, тыча пальцем то в себя, то в хихикающую Эллину. «Я?! С ней?! Да она же… она же…» — и он замолчал, окончательно сбитый с толку. Какаши, которого зацепило первой частью фразы, медленно, очень медленно повернул к Вальмонту свою единственную видимую бровь. Выражение его глаза было настолько красноречивым — смесь смертельной скуки, лёгкого ужаса и немого вопроса «И за что мне это?» — что Гаара, обычно сдержанный, не выдержал и тихо фыркнул в кулак. Кабуто же, стоя рядом, едва сдерживал улыбку, наблюдая, как его обычно невозмутимый сэнсей впервые за долгое время выглядит по-настоящему ошарашенным. Орион, если бы он был здесь, наверняка отреагировал бы ледяным, убийственным взглядом. Но его не было, поэтому Вальмонту пришлось иметь дело только с последствиями своей шутки. — Что?! — возмутилась Эллина, но в её голосе слышалось скорее веселье, чем обида. — Какаши-сенсей, конечно, загадочная личность с отменным чувством юмора, но он явно не в моём вкусе! А Наруто… — она оценивающе оглядела всё ещё красного, как варёный рак, блондина, — милый, конечно, как братик. Но чтобы так… Нет уж! Я мечтаю о ком-то… более романтичном и трагичном! В духе старых баллад! Это заявление вызвало новый взрыв смеха у Наруто, уже от досады, и сдержанную улыбку у остальных. Даже Саске не удержался и хмыкнул, смотря, как его друг пытается прийти в себя. — Видишь? — с облегчением вздохнул Вальмонт, пользуясь моментом. — Мы и так создаём достаточно хаоса. Давай не будем добавлять в него поиски твоего «трагичного романтика». А сейчас веди нас к Ларе. У нас, в отличие от некоторых, дела серьёзные. Эллина надула губки, но в её глазах по-прежнему искрилось веселье. Она развернулась и снова зашагала вперёд, на этот раз уже без попыток сагитировать их. Похоже, она удовлетворилась тем, что хотя бы внесла немного оживления в их мрачноватое путешествие. А отряд, посмеявшись и обменявшись многозначительными взглядами, двинулся дальше вниз, к городу и к тайнам, которые могла хранить сестра Мориса Элли. — Всё равно подумай над этим, братец, — сказала Эллина уже спокойнее, но с непоколебимым оптимизмом в голосе. — Возможно, мы позднее, когда у вас уже закончится миссия, прибудем в Коноху. И тогда я встречу того самого трагичного и загадочного незнакомца. Который в твоём присутствии влюбится в меня с первого взгляда и будет готов ради одного моего жеста сброситься в океан! — Да уж, — пробормотал Вальмонт, явно не зная, как отвлечь увлечённую поднятой темой кузину. «Ну конечно, ей наверняка захотелось тоже себе кого-то найти, учитывая пример Шенби, с которой теперь вместе Утаката, и вот, моя история…» Он внутренне смутился, ощутив на себе пристальные, тёплые взгляды обоих братьев, будто они ловили его мысли. «Ну я не предполагал специально так сделать! Всё как-то… само вышло!» — Слушай, сестрёнка, — неожиданно спросил Наруто, перебивая его размышления. — А у вас тут купальни есть, ну, общие? Чтобы местные жители купались там? — О, точно, совсем забыла! — Эллина внезапно щёлкнула пальцами, её лицо озарилось новой идеей. — Вы же на пару дней задерживаетесь, так? Так вот, сегодня ночью — Та самая ночь! — Та самая? — не понял сразу Вальмонт, затем его глаза расширились, и он вздохнул, будто вспомнив что-то давно забытое. — А, верно. Ночь Сарон. — Какая? — округлил глаза от любопытства Наруто, возникая рядом с ними, как на пружинах. Компания уже миновала последние дворцовые постройки и вышла на мощёную улицу мирного городка, где пахло морем, хлебом и сушёными травами. — Ночь гаданий, когда можно увидеть лицо своего суженого! — пояснила Эллина с таинственным видом, понизив голос, хотя вокруг никого не было. — Тут есть река, впадающая в океан, её называют «Слёзы Атуна». У её истоков, в разных укромных местах среди скал, в полночь собираются девушки и юноши. Они приходят в белом, и из одежды можно надеть лишь что-то одно: у девушек — белый купальник, у юношей — набедренную повязку или простые белые полотняные штаны. С собой нужно принести цветок ночной лилии — «слёзницу», которая расцветает только в лунные ночи. И, шепча слова древнего заговора, когда полная Луна отражается на движущейся воде, нужно бросать туда лепестки. В какой-то момент… в отражении вместо своего лица ты увидишь лицо своего суженого или суженой! «Не могу предугадать, заинтересуются ли они этим ритуалом? — подумал Вальмонт, краем глаза наблюдая за реакцией своих спутников. — Решат ли… проверить судьбу? Или посчитают пустым суеверием?» Реакция последовала незамедлительно и была совершенно разной. Наруто отреагировал первым. Его лицо сначала выразило полнейшее недоумение, затем вспыхнул азарт исследователя, готового проверить любую легенду. — Серьёзно? Прямо лицо? А если я увижу… э-э… Сакуру-тян? — Он покраснел, но тут же нахмурился. — Хотя нет, она же в Конохе… Но вдруг это работает на расстоянии? А если там будет кто-то другой… — Его мысли, видимо, понеслись в самую непредсказуемую сторону, и он замолчал, почесывая затылок, явно заинтригованный. Какаши лишь медленно, с преувеличенной усталостью, закрыл свой единственный видимый глаз и вздохнул так глубоко, словно ему предложили прыгнуть в эту реку в одних штанах. «Ночь гаданий. В белом. Лепестки. Боже, я слишком стар для этого». Но в глубине его взгляда, когда он снова открыл глаз, мелькнула тень чего-то — не интереса к гаданию, а скорее аналитической оценки: местный обычай, возможный источник информации, дополнительная деталь культуры, которую стоит отметить. Гаара слушал молча, его лицо оставалось бесстрастным. Казалось, сама идея такого ритуала была ему глубоко чужда. Его судьба была высечена в песке его собственных решений и боли, а не в лунных отражениях. Он лишь слегка сжал руку Кабуто, как бы говоря: «Мне не нужно гадать. У меня уже есть всё, что нужно». Кабуто же, в свою очередь, тихо улыбнулся в ответ и пожал плечами, всем своим видом показывая: «Интересный фольклор, но едва ли научно обоснованный». Саске отреагировал с привычным для него скептицизмом и лёгким раздражением. Он хмыкнул, глядя куда-то в сторону. — Глупости. Судьбу не разглядеть в воде. Её делают своими руками. Но затем его взгляд непроизвольно скользнул к Вальмонту, и в его глазах на миг мелькнуло не сомнение, а что-то другое — вызов. Мол, «я и так знаю свою судьбу, она здесь. Но если это просто… проверка. Чтобы посмеяться». Он поймал взгляд Итачи, и между братьями пробежало безмолвное понимание. Для них это гадание было бы не поиском, а… своеобразным подтверждением. Ритуалом, связывающим их выбор с чем-то большим, чем они сами. Итачи же слушал рассказ Эллины с тем же вниманием, с каким изучал бы тактическую карту. Его лицо не выражало ни интереса, ни отказа. Он анализировал саму суть обряда: коллективное бессознательное, использование внушения, отражение в воде как проекция внутренних ожиданий. Но когда его взгляд встретился с вопросительным, немного смущённым взглядом Вальмонта, в его тёмных глазах появилась тёплая, почти невидимая улыбка. Он чуть заметно кивнул, как бы говоря: «Если ты захочешь — я пойду». Для него это был бы не акт веры в гадание, а акт доверия к моменту, к традиции, к их общему пути. — Ну что? — подытожила Эллина, оглядывая их с лукавым блеском в глазах. — Решайтесь! Цветы можно собрать в придворном саду у фонтана, они как раз к ночи раскроются. Место я знаю отличное, уединённое, недалеко от дома Лары. Если, конечно, вы не боитесь узнать правду, — она бросила испытывающий взгляд особенно на Саске и Наруто. Наруто тут же вскипел: — Кто, я? Боюсь? Да я хоть сейчас! Только… штаны белые найдутся? Саске презрительно фыркнул, но не стал отнекиваться, что было почти согласием. Какаши простонал что-то невнятное про «ответственность сэнсея» и «переохлаждение», но его уже, кажется, никто не слушал. Вальмонт, видя, что идея, против всех ожиданий, зажгла искру азарта даже в самых скептичных, не мог сдержать лёгкой улыбки. Возможно, перед лицом грядущих опасностей в долине Дхананни, эта ночь станет для них не глупым суеверием, а моментом простой, почти детской магии и сплочения. Не поиском судьбы, а её празднованием. — Ладно, — сказал он, сдаваясь под натиском любопытных взглядов. — После визита к Ларе… можно подумать и об этом. Если успеем найти цветы. Эллина торжествующе подпрыгнула и побежала вперёд, указывая путь к мастерской сестры Мориса, а за ней потянулась вереница шиноби, в мыслях которых теперь крутились не только древние карты и вырванные зубы, но и призрачные отражения в лунной воде. Лара оказалась энергичной, смешливой девушкой лет двадцати пяти, с пышной грудой тёмно-каштановых волос, собранных в небрежный, но очаровательный пучок на затылке. Когда они вошли, она стояла, закусив губу, и сосредоточенно пересчитывала десяток рулонов роскошной ткани — шёлка, бархата, парчи — разложенных на длинном столе. Видимо, это был свежий груз с одного из прибывших кораблей. Звонок колокольчика над дверью и скрип половиц заставили её отвлечься. Увидев входящих мужчин, она смущённо поправила передник, а её взгляд, скользнув по группе, на мгновение прилип к Итачи. Красота старшего Учихи, его сдержанная, но мощная аура, явно произвели впечатление. Она замерла, слегка раскрыв рот. Из ступора её вывела Эллина, шагнувшая вперёд с беззаботной улыбкой. — Привет, Лара! Помнишь, я говорила насчёт свадьбы дяди Лайсерга и приезда моего кузена? Ну вот, он приехал собственной персоной. А на Итачи-сана не заглядывайся так, — фыркнула она, дружески поддразнивая подругу, — он чужой жених. Причём дважды чужой, если понимаешь, о чём я. — Ой, скажешь тоже! Я не… совсем не смотрю! — поспешно отвернулась Лара, и яркий румянец залил её щёки. Затем, сделав вид, что полностью поглощена делом, она отложила грифель и лист бумаги, где вела учёт, и обернулась к гостям уже с более спокойным, профессиональным выражением лица, когда все были представлены. — Я — Лорелея Элли, для своих просто Лара. Да, мой брат — тот самый Морис, известный путешественник. Он мне частенько привозит разные диковинки из своих поездок, а уж историй наслушаешься! — Она важно кивнула на стену, где висел нарисованный карандашом выразительный портрет мужчины лет тридцати пяти — сорока, с умными, усталыми глазами и волевым подбородком. — Это он. И поздравляю вас с грядущей свадьбой, слышала, будет грандиозное событие. — Благодарю вас, — вежливо отозвался Вальмонт, в то время как Саске, привыкший сканировать обстановку, внимательно оглядывал мастерскую. Кроме них и рулонов ткани, помещение было пусто. Это Лара сразу объяснила: — Сегодня у нас день приёма новых материалов. Я выхожу сама, провожу инвентаризацию, смотрю, что есть, что прибыло, составляю план работ на ближайшие месяцы. Все мастерицы сегодня отдыхают, так что вы, можно сказать, прибыли в идеальное время. И, между прочим, многие костюмы для дворцовых церемоний шили именно здесь, — последнее она произнесла с нескрываемой профессиональной гордостью, поглаживая лоскут бархата. — Но раз вы пришли по делу, давайте пройдёмте сюда, будет удобнее. Заперев входную дверь мастерской на засов, она провела их в соседнюю, небольшую, но уютную комнату, явно предназначенную для встреч с клиентами. Там стоял добротный диван, пара кресел с резными подлокотниками и низкий столик из тёмного дерева. Место, где можно было поговорить без помех. Какаши, войдя последним, переглянулся с остальными. Все без слов понимали: рассказывать сестре известного путешественника все мрачные подробности о долине и найденных зубах не стоит. Достаточно будет осторожно расспросить о брате, его маршрутах и возможности встречи. К счастью, Эллина, знавшая подругу лучше всех, явно это понимала и решила взять инициативу на себя, пользуясь всё ещё заметным смущением Лары — присутствие Итачи, казалось, всё равно действовало на неё как лёгкий транквилизатор, что было неудивительно. Ранее уже звучали разговоры о «нехватке женихов» на острове, и, видимо, Северный Берег недалеко ушёл в этом плане. Молодых, перспективных мужчин здесь было меньше, чем девушек их возраста. А Итачи… высокий, статный, с лицом, обретшим новую, здоровую ясность после очищающего ритуала, спокойный, с ореолом загадочности и трагедии, конечно, привлекал внимание. Особенно на фоне местных рыбаков и купцов. Когда посетители размещались, выяснилось, что места на всех не хватает, но это даже к лучшему — не все хотели сидеть. Саске, которому всегда было проще сохранять бдительность на ногах, остался стоять, прислонившись к стене вполоборота, его руки были скрещены на груди. Итачи молча занял одно из кресел, приняв ту самую расслабленно-собранную позу, которую Вальмонт знал так хорошо. Сам принц остановился сбоку от кресла, и теперь ему приходилось бороться с внезапным, почти инстинктивным желанием взять Итачи за руку или вовсе пристроиться на его коленях — лишь чтобы заявить свои права, пометить территорию под этими чужими, восхищёнными взглядами. «Конечно, не стоит показывать такую привязанность на людях», — сурово напомнил он себе, чувствуя, как по спине бегут неприятные мурашки. Ему вспомнилось и внимание Джиованны на веранде — как та женщина вышла и сразу «пожирала» Итачи глазами. «Или это я себе надумал? Надо сосредоточиться на деле. А он… он всегда был красивым. Как и Саске. Успокойся», — велел себе Вальмонт, делая глубокий вдох. Тем-временем Эллина, усевшись на диване рядом с Ларой, мягко повела разговор в нужное русло. — Лара, мы тут как раз хотели бы узнать побольше о твоём брате. Где он сейчас? Есть ли возможность с ним встретиться? Он же, кажется, последний раз был в тех краях, куда направляются мои друзья. Лара, наконец оторвавшись от созерцания узора на ковре, вздохнула, и её лицо стало серьёзным. — Мор… Он ушёл в очередную экспедицию месяца два назад. Сказал, что направляется в горный район где-то вблизи Деревни Скрытого Тумана. Изучал какую-то старую легенду о «плачущих скалах». Точного адреса или маршрута он никогда не называет — слишком опасно, если информация попадёт не в те руки. Он всегда говорит: «Если вернусь — расскажу всё. Если нет… значит, не судьба». — В её голосе прозвучала тревога, смешанная с гордостью за бесстрашного брата. — Последнее письмо от него было кратким: «Нашёл следы. Углубляюсь. Не жди скоро». И всё. Так что встретиться с ним вам, боюсь, не удастся. По крайней мере, пока он сам не выйдет на связь или не вернётся. Члены отряда обменялись быстрыми, понимающими взглядами. Деревня Скрытого Тумана, горы… Всё сходилось с районом долины Дхананни. Но надежда на личную встречу с человеком, который несколько раз побывал в том аду и вышел живым, таяла на глазах. Итачи, слушая, сохранял полную неподвижность. Его мысли, однако, работали быстро. «Значит, Морис снова там. Или был там недавно. „Нашёл следы. Углубляюсь“. Следы чего? Обезглавленных тел? Источника аномалии? Или… он вышел на след того, кто коллекционирует зубы?» Судя по дневнику, Морис был осторожным и наблюдательным. Если он «углублялся», значит, считал, что может справиться с опасностью или остаться незамеченным. «Но он не вернулся к сроку. Или просто задержался. Или…» Итачи подавил в себе этот вариант. Они не могли позволить себе ждать. Карта и дневник Мориса теперь были их единственными проводниками в ту тьму. Нужно было изучать каждую пометку, каждый намёк вдвойне тщательно. И быть готовыми к тому, что сам автор записок мог уже стать жертвой того, что описывал. — Понимаю, — тихо сказал Вальмонт, и в его голосе звучало разочарование, но и решимость. — Тогда нам придётся полагаться на то, что он уже успел записать. Мы нашли один из его старых блокнотов. Он… очень подробный. Лара кивнула, и в её глазах вспыхнул интерес. — Да, Мор всегда всё скрупулёзно записывает. Карты, зарисовки, описания. Если у вас есть его записи — это бесценно. Только… будьте осторожны. Там, где он обычно бывает… редко бывает безопасно. Особенно в горах у Тумана. Ходят странные слухи. Её слова лишь подтвердили их худшие опасения. Встреча с самим Морисом не состоится. Путь в долину Дхананни им предстояло прокладывать самим, имея в руках лишь карту, написанную, возможно, обречённым человеком, и коробку с немыми свидетельствами ужаса. Итачи встретился взглядом с Какаши, и в этом безмолвном диалоге читалось одно: пора двигаться дальше. Коноха, встреча с Хокаге и Райкаге, а затем — прямая дорога в логово неизвестного. С надеждой, что они окажутся умнее, сильнее или просто удачливее тех, кто уже остался там навсегда. Когда они выходили из прохладной полутьмы мастерской на залитую солнцем площадь, настроение у всех было смешанным: с одной стороны — полезная информация, с другой — осознание, что прямой помощи от Мориса Элли ждать не приходится. Путь в долину Дхананни оставался слепым и опасным. — Вам, наверное, стоит заняться подготовкой к дороге, — деловито заметила Эллина, поправляя шарф. — Запасы пополнить и всё такое. Уже почти одиннадцать, — она кивнула на большие каменные солнечные часы, стоявшие посреди площади, неподалёку от которых они остановились. — Мне сейчас нужно в храм на утреннее богослужение, до обеда буду занята. Обед подадут в час, но вам не обязательно бежать во дворец именно к этому времени. Приходите, когда закончите свои дела, вас накормят в любом случае. — Я пойду с тобой, — неожиданно для себя вызвался Вальмонт и глянул на остальных, будто ища их реакции. — Заодно прочитаю в храме мантру на благополучный путь. Для всех нас. Сказал он это твёрдо, но внутри что-то ёкнуло. Ему почему-то страстно хотелось, чтобы Итачи пошёл следом, остался рядом, в этой тишине и прохладе святилища. Но Какаши, всегда практичный, предложил иное: — Хорошая мысль. Мы тогда составим список необходимого и пройдёмся по лавкам здесь. Если собираемся в путь завтра или послезавтра, стоит быть готовыми. Снаряжение у нас в порядке, одежда тоже. Нужно пополнить запасы еды и, возможно, медикаментов. Итачи, составишь компанию? Два глаза да пара рук — будет быстрее. Старший Учиха, стоявший чуть поодаль, спокойно кивнул, его тёмный взгляд на мгновение встретился с взглядом Вальмонта. «Он прав. Я напрасно загоняюсь», — подумал принц, чувствуя, как нелепая обида начинает пускать корни. Может, спокойная обстановка в храме действительно поможет привести мысли в порядок, унять эту внезапную, беспричинную тревогу? — А мы тогда пройдёмся по городу, узнаем, что тут да как! — с энтузиазмом предложил Наруто, которому явно не терпелось выплеснуть накопившуюся энергию и утолить любопытство. — В прошлый раз мы только во дворце торчали, объедались да отдыхали, а толком ничего не видели! Саске, ты со мной? Саске, который стоял, наблюдая за суетой на площади, молча кивнул. Это решение не удивило Вальмонта — он знал любовь своего «ежа» к действию и его неутолимое желание всё знать, всё сканировать, особенно в новом месте. К тому же, Итачи будет куда полезнее с Какаши, выбирая провизию, чем просто простаивая в храме. — Мы с Кабуто присоединимся к вам на рынок, — тихо, но твёрдо решил Гаара. — Нужно купить специи и, возможно, местные лечебные травы, которых нет в пустыне. Таким образом, отряд практически мгновенно разделился. Логично, рационально, по делу. Но Вальмонт, наблюдая, как его люди расходятся в разные стороны, почувствовал странный, леденящий укол одиночества где-то под рёбрами. Особенно тяжело было видеть, как оба его избранника уходят, каждый в свою сторону. Итачи — спокойной, уверенной походкой следуя за Какаши в сторону торговых рядов. Саске — уже повернувшись и что-то коротко говоря Наруто, готовый исследовать незнакомые улочки. Почему-то вспомнилось утро: Итачи, выходящий из ванной в одном полотенце, мокрый и невероятно соблазнительный. Может, стоило тогда наплевать на эти «полчаса» и… и что? Что бы это изменило? Ничего. Но сейчас эта мысль вызывала лишь глухое сожаление. — Ну что, идём? — голос Эллины вывел его из раздумий. — Сам вызвался в храм, а теперь стоишь, будто на похороны провожаешь. Расслабься, никуда твои женихи не денутся. Их не съедят. «Хоть бы кто оглянулся», — вздохнул мысленно синеволосый, провожая взглядом убегающего вперёд Саске и удаляющуюся спину Итачи, склонившего голову, чтобы выслушать что-то от Какаши. Итачи, шагая рядом с сэнсеем, внешне был полностью поглощён обсуждением списка: сушёное мясо, рыба, крупы, чай, сахар, соль. Его разум, как всегда, работал чётко и эффективно. Но его периферийное внимание, отточенное годами в ANBU, никогда не отключалось полностью. Он заметил едва уловимое напряжение в плечах Вальмонта, когда тот предложил идти в храм. Уловил мимолётную тень в его глазах, когда сам согласился идти за покупками. Это была не обида, а что-то более глубокое — внезапная неуверенность, потребность в подтверждении связи. Когда они уже отходили на несколько шагов, Итачи, не прерывая разговора с Какаши о преимуществах местного вяленого тунца над говяжьим джерки, слегка повернул голову. Его взгляд, быстрый и точный, как удар, встретился с взглядом Вальмонта через толпу. Он не улыбнулся. Не помахал. Он просто посмотрел. Тёмные глаза задержались на лице возлюбленного на одну, две секунды дольше, чем нужно. В этом взгляде не было слов, но было всё: «Я вижу тебя. Я здесь. Я вернусь». Затем он так же естественно повернулся обратно к Какаши, будто просто осматривал площадь. Но этого мгновенного контакта, этого молчаливого послания, хватило, чтобы посеять в Вальмонте семя спокойствия. Саске же реагировал иначе. Он уже отошёл с Наруто на пару десятков шагов, слушая вполуха болтовню друга о том, как здорово будет найти здесь лавку со свитками или оружием. Но его внутренний радар, всегда настроенный на Вальмонта, зафиксировал ту же микроскопическую задержку, тот же вздох. Саске не стал оглядываться. Он внезапно остановился, заставив Наруто чуть не врезаться в него. — Чё такое? — удивился блондин. — Подожди тут секунду, — буркнул тот и, развернувшись, быстрыми шагами пошёл обратно. Синеволосый парень уже почти отвернулся, чтобы идти с Эллиной, когда услышал за спиной быстрые шаги. Он обернулся и увидел Саске, который подошёл вплотную, его лицо было по-прежнему слегка хмурым, но глаза горели решимостью. — Что-то забыл? — спросил Вальмонт, удивлённый. В ответ «еж», не говоря ни слова, резко, почти грубо, схватил его за ворот куртки, потянул к себе и крепко, властно поцеловал. Это был не нежный поцелуй, а быстрый, жаркий, даже жадный поцелуй — публичное, безошибочное заявление. «Мой. Запомни». Отпустив его, Саске лишь хмыкнул, встретившись взглядом с хихикающей Эллиной. — Чтобы не скучал, — бросил он сквозь зубы и, развернувшись, снова зашагал к ожидавшему Наруто, который уже покатывался со смеху, делая ему оттуда большие глаза и одобрительные жесты. Вальмонт стоял, слегка ошарашенный, касаясь пальцами губ, на которых ещё горело прикосновение. Тревога и одиночество испарились, сменившись приливом тепла и лёгким смущением. Эллина фыркнула и потянула его за рукав. — Ну вот, доволен? Колючий ёжик метку поставил. А старший, я видела, тоже глазом стрельнул. Так что хватит киснуть. Пошли, а то опоздаем. И Вальмонт, наконец позволив себе улыбнуться, пошёл за ней, чувствуя, как на душе становится светло и спокойно. Они были рядом. Даже когда были далеко. И это было главное. Настроение Вальмонта значительно улучшилось, и к храму на набережной он шёл уже бодрым, почти летящим шагом, лишь вполуха слушая гомон толпы и пронзительные крики чаек, круживших над рыбными лодками. Они не стали подниматься обратно ко дворцу, где также имелся свой, более пышный храм, а остались здесь, внизу. Небольшое, но изящное белокаменное строение с резными колоннами стояло прямо у кромки воды. Нужно было подняться по широкой лестнице на открытую главную площадку, откуда открывался захватывающий вид на бескрайний океан. Там Вальмонт, войдя под своды, первым потянул за шнур и тронул язычок медного колокольчика, подвешенного к потолку. Чистый, звенящий звук разнёсся под куполом. Затем он сложил ладони вместе и, склонив голову, мысленно приветствовал богиню плодородия, моря и удачи, покровительницу путешественников. К нему постепенно присоединялись местные жители, купцы с утренних кораблей и странствующие пилигримы. Вскоре началось богослужение, сопровождаемое низкими, медитативными песнопениями жрецов, и Вальмонт погрузился в знакомый, успокаивающий ритуал, мысленно вплетая в молитвы имена своих любимых и товарищей. Тем-временем на оживлённом городском рынке четвёрка шиноби тоже разделилась. Гаара с Кабуто, обсудив что-то шёпотом, направились в сторону ряда лавок травников и аптекарей — их интересовали местные целебные сборы и, возможно, редкие ингредиенты, которые могли пригодиться в пути. Какаши же с Итачи неспешно проходились вдоль шумных продуктовых рядов, где в воздухе витали ароматы специй, свежего хлеба, вяленой рыбы и дыма от жаровен. Нужно было закупить основательно: пару мешков риса и муки, вяленую рыбу и мясо в дорогу, сушёные фрукты, чай, сахар, соль. У них был большой походный котёл и другая утварь, примус — благодаря кулинарным талантам Вальмонта и Гаары, меню в пути могло быть не просто сытным, но и разнообразным, что было важно для поддержания сил и боевого духа. Пока они выбирали, оценивая качество товара и торгуясь с продавцами, Какаши, всегда имевший склонность к неожиданным и пикантным темам, завёл явно интересующий его разговор. Приглушив голос, чтобы не слышали соседи, он хмыкнул: — А ты, знаешь, явно превращаешься в настоящего дамского угодника, Итачи. Я ведь заметил, как эта Джиованна на веранде на тебя смотрела. Буквально поедала глазами. И, уверяю тебя, вовсе не ради судьбы своей племянницы. — В его единственном видимом глазу читалось неподдельное любопытство и лёгкая издёвка. Большой любитель сплетен и двусмысленных историй, джōнин явно хотел узнать мнение самого «объекта внимания» на этот счёт. — Рис, — сухо отозвался Итачи, кивнув в сторону лавки, где в открытых мешках белели зерна разных сортов, и первым направился туда, делая вид, что вообще не слышал первой реплики коллеги. Какаши его реакцию не удивила — он и не ожидал подробных откровений. Он лишь невозмутимо последовал за ним и продолжил, уже глядя на аккуратные горки сушёных абрикосов на соседнем прилавке: — Интересно, что будет сегодня в полночь. Ты ведь, как я понял, собрался участвовать в этом… местном гадании? Интересно, если вода вдруг покажет не то, что ожидаешь… Например, не того, кто рядом сейчас, а кого-то другого… Что будешь делать? Он умолк, почувствовав на себе взгляд. Итачи остановился, повернулся к нему, и его тёмные глаза, обычно скрывавшие всё, сейчас были направлены на Какаши с неприкрытой, холодной интенсивностью. В них не было гнева, но была сталь. — Какаши, — произнёс Итачи тихо, но так, что его голос перекрыл рыночный гам. — Надеюсь, ты не повторишь эту глупость перед ним. Не нужно было уточнять, кого он имел в виду под «ним». Тревога и нервозность Вальмонта сегодня утром, его потребность в подтверждении связи, не укрылись от проницательного взгляда Итачи. И он не собирался позволять никому, даже Какаши, сеять сомнения, даже в шутку. — Ну, я-то понимаю, что любое гадание — это всего лишь суеверие и игра ума, но… — О, вы про сегодняшнюю ночь? — внезапно влезла в их разговор торговка рисом, женщина лет пятидесяти с добрым, морщинистым лицом. Она ловко отмеряла нужное количество зерна большим ковшом и пересыпала его в их мешок. — Знаете, этот источник, у истоков Слёз Атуна, — он особенный. По свойствам почти как священный источник Сиамай на острове. Только Сиамай исцеляет душу и тело, а наш местный… скажем так, направляет сердце! Вернее, читает то, что уже лежит на сердце у ищущего. И, поверьте старой женщине, большинство из увиденного там сбывается. Знаете, сколько людей специально приезжают сюда ради этого? Благо ритуал можно проводить только дважды в год — в полнолуние осенью и весной! Весной, конечно, народу — тьма, не протолкнуться. А осенью вам, дорогие гости, повезло — людей мало, сможете всё провести спокойно. Я, вот, там мужа своего впервые увидела, — её глаза заблестели от воспоминаний. — И вот живём вместе уже двадцать лет, пятеро детей вырастили. Теперь мои дочери ходят. В прошлом году у них неясно было, видимо, на сердце никого не было. А ещё, — она понизила голос, словно сообщая великую тайну, — может показать лицо того, кто уже неравнодушен к вам, даже если ваше собственное сердце ещё свободно! Открывает скрытые чувства! — Вот как? — невозмутимо протянул Какаши, бросая многозначительный взгляд на Итачи. — Интересная механика. Итачи же, слушая женщину, внешне оставался бесстрастным. Он молча взял заполненный мешок, взвесил его в руке и кивнул, давая понять, что риса достаточно. Но внутри его аналитический ум уже работал. «Источник, похожий на Сиамай, но для чувств. Не исцеляет, а… проявляет. Проекция. Если это не просто суеверие, а некий природный феномен, связанный с чакрой места или особыми минералами в воде…» Он отбросил мистику и перешёл к фактам: многие верят в это. Для местных это часть традиции, и, судя по всему, часто совпадающая с реальностью. Совпадение? Самоисполняющееся пророчество? Или нечто большее? Его собственное отношение к гаданию было скептическим. Его судьба была выкована его собственными решениями, часто ужасными, а не предсказаниями. Но сейчас речь шла не о судьбе, а о… подтверждении. О том, что уже было. Его сердце не было свободным. Оно принадлежало Вальмонту. И Саске, как часть их сложного, неразрывного треугольника. Если этот источник «читал то, что на сердце», то он должен был показать именно их. Или… ничего. Потому что его сердце было уже заполнено до краёв. Мысль о том, что вода может показать что-то иное, даже не приходила ему в голову. Это было так же невозможно, как остановить восход солнца. Однако слова торговки о «том, кто неравнодушен к вам, даже если ваше сердце свободно» заставили его на мгновение задуматься. Он вспомнил взгляд Джиованны, восхищённые взгляды Лары. Это были посторонние чувства, не имеющие к нему отношения. Если источник покажет одно из этих лиц… это будет означать лишь одно: гадание — полная чушь, не стоящая внимания. И это тоже был полезный вывод. Он расплатился с торговкой, кивнув в знак благодарности за информацию, и взял мешок на плечо. — Пойдём дальше, — сказал он Какаши своим обычным ровным тоном. — Нужно купить муку и чай. А насчёт ночи… мы увидим. Но что бы ни показала вода, это не изменит ровным счётом ничего. Потому что я уже всё для себя решил. И в этих словах звучала такая абсолютная, несокрушимая уверенность, что Какаши лишь усмехнулся себе под маску и больше не возвращался к теме. Некоторые вещи не нуждались в проверке. Они просто были. Вальмонта, уходившего в сумрачную прохладу храма, Гаару с Кабуто, склонившихся над лотком травника, и своего брата, несущего через рынок тяжёлый мешок риса, Саске видел мельком, словно кадры из чужой жизни, когда они с Наруто проносились по крышам домов и складских построек. Прибрежный город, осмотренный сверху, оказался гораздо больше и сложнее, чем могло показаться с земли. За первыми кварталами у самой набережной и главной площадью с солнечными часами, у подножия вздымавшихся вдали серых скал, ровными рядами выстроились дома жилых кварталов. Двух- и трёхэтажные здания с черепичными крышами, школы с просторными дворами, лавки и мастерские — всё это было разделено прямыми, чистыми улицами, по которым сновали люди и телеги. Столица жила своей размеренной, кипучей жизнью. Бегая по крышам и заговаривая с местными — капитаном стражи на пристани, торговцами, мальчишками-разносчиками — друзья успели выяснить немало. Северный Берег изначально был всего лишь небольшим селением — местом пристанища для группы преданных людей, последовавших в изгнание за Дианой. Позднее они расселились по всему плодородному побережью, заняв землю вплоть до подножия неприступных скал. К ним подтягивались родственники, некоторые путешественники, пленённые красотой места, оставались навсегда. Так и рос город. Сейчас это была настоящая столица, а милях в двадцати к востоку лежали деревни с виноградниками, полями хлопка и пшеницы, пастбищами скота. Таким образом, Северный Берег практически полностью обеспечивал себя мясом, тканями, хлебом и вином, а излишки даже шли на экспорт. Основное же производство делилось в соотношении 60/40: шестьдесят процентов оставалось здесь, сорок отправлялось кораблями на родную Сирению, а оттуда взамен везли тропические фрукты, тончайшие вышитые ткани островных мастериц и другие товары. Так разделённый надвое, но единый по духу народ существовал почти автономно, докупая лишь металл, качественную древесину, мебель и прочие вещи у заморских торговцев, которые регулярно наведывались раз в месяц. Всю эту информацию Наруто и Саске выудили из разговоров, а затем, насытившись теорией, перешли к практике: прошлись по шумным торговым рядам, а после, следуя мальчишескому азарту, забрались даже на главную достопримечательность — огромную статую богини, высеченную прямо в скале. Изящная женская фигура в струящихся, будто живых, каменных одеждах с высоты казалась парящей над всем городом. Добраться до неё оказалось делом непростым: пришлось бежать вдоль береговой косы добрых двадцать минут без остановки. Наконец, взобравшись по естественным уступам и древним, вырубленным в камне ступеням, они устроились на самом верху — на сложенных в молитвенном жесте каменных ладонях статуи, чтобы перевести дух и полюбоваться видом. — А тут, знаешь, красиво и спокойно, — заметил Наруто, вытягивая ноги и свешивая их в пустоту. Отсюда дворец Дианы на утёсе казался игрушечным. — И люди тут живут… нормально. Императрица смогла устроить своим людям хорошую жизнь в, казалось бы, совсем недружелюбном месте. Смотри: с одной стороны — крутые скалы, с другой — бескрайний океан. — Зато из океана ловят рыбу, и по нему же приплывают корабли со всем необходимым, — хмыкнул Саске, его взгляд скользил по линии горизонта. — А скалы — это естественная защита. В город можно попасть лишь двумя хорошо охраняемыми путями. Один — рядом с дворцом, так и было задумано, чтобы Диана первой видела всех гостей. Дорога от той заставы ведёт прямо мимо её окон. Второй — у маяка, довольно далеко отсюда. Он говорил о том, что они тоже успели выяснить: система обороны Северного Берега была проста и эффективна. Но помимо новых сведений о географии и экономике, в голове Саске крутилось кое-что более личное. От него не укрылось пристальное, жадное внимание Джиованны к Итачи на веранде. «Так разглядывала его, явно не как замужняя тётка, беспокоящаяся о будущем племянницы. Жена старшего брата лорда Каэде… Старый муж надоел? Ищет приключений?» — с презрительной усмешкой подумал он. И ещё — та едва уловимая, но знакомой ему до боли нервозность Вальмонта, которую тот пытался скрыть. Волнение, которое Саске смог рассеять своим внезапным, властным поцелуем. «Неужели он волнуется? Ревнует? Итачи — к этой Джиованне?» Мысль была одновременно и трогательной, и раздражающей. Трогательной — потому что показывала, насколько Вальмонт ценил их. Раздражающей — потому что даже тень сомнения в верности Итачи казалась Саске дикой. Его брат был скалой. Его выбор был сделан раз и навсегда. Ревновать его к кому-то — всё равно что ревновать солнце к тому, что оно светит. — Эй, Саске, — голос Наруто прервал его размышления. Тот молча повернулся к другу, бровь вопросительно поползла вверх. — Ты же будешь в полночь гадать на суженую? — хихикнул блондин, его глаза блестели от озорства. — И кого ожидаешь увидеть? Вдруг, ну… Сакуру-тян или ещё кого? Вопрос повис в воздухе. Саске какое-то время просто смотрел на Наруто с таким выражением лица, будто тот только что предложил ему съесть живого головастика. Затем он медленно, очень медленно перевёл взгляд на раскинувшийся внизу город, на далёкие паруса в океане, и обратно на друга. — Наруто, — произнёс он наконец, и в его голосе звучала неподдельная, почти философская усталость от глупости происходящего. — Во-первых, это не «гадание на суженую». Это местный суеверный обряд, не имеющий под собой никакой логической основы. Судьбу не разглядеть в луже, даже если она освещена полной луной. Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Во-вторых, даже если допустить на секунду, что в этом есть крупица смысла, и вода каким-то чудом отразит чьё-то лицо… — Саске замолчал, и его взгляд стал острым, почти колючим. — Кого, по-твоему, я могу ожидать увидеть? Кого-то кроме него? Вальмонта. Он произнёс это с такой абсолютной, не допускающей возражений уверенностью, что даже Наруто на мгновение притих. Для Саске не существовало других вариантов. Никаких «вдруг» или «а что, если». Его сердце, израненное, озлобленное, долго искавшее мести и смысла, нашло своё пристанище. И это пристанище было не местом, а человеку. Вальмонту. И, как сложная, но неразрывная часть этого целого, Итачи. Всё остальное было просто шумом. — Я пойду на этот глупый ритуал по двум причинам, — продолжил Саске, уже глядя куда-то вдаль, где чайки ловили ветер. — Первая: потому что он пойдёт. И ему будет спокойнее, если мы будем рядом. Вторая: чтобы лишний раз доказать себе и всем, кто может сомневаться, что я уже сделал свой выбор. И вода, звёзды или что угодно ещё это лишь подтвердят. А если не подтвердят… — он пожал плечами, и в его жесте читалось полное безразличие, — значит, этот источник — просто солёная лужа, и всё. Наруто слушал, и его насмешливая улыбка постепенно сменилась понимающим, почти уважительным выражением. Он кивнул. — Понял. Ну, тогда… я, наверное, тоже схожу. Просто… посмотреть, что будет. Может, и правда Сакура-тян отразится, хоть она и далеко. А может, и нет. Всё равно весело будет! Саске лишь хмыкнул в ответ. Для него это было не про веселье. Это было про тихое, непоколебимое утверждение истины, которая уже жила в нём. И когда он снова посмотрел в сторону дворца, мысленно представляя, где сейчас Вальмонт, его лицо, обычно такое хмурое, на мгновение смягчилось. Он уже знал, кого увидит в отражении. И это знание делало весь ритуал простой формальностью. Тишину их уединения на вершине статуи прервало громкое урчание желудка Наруто. Блондин вдруг вскочил, будто его ударило током. — Слушай, Саске, а давай прибежим ко дворцу раньше остальных? Посмотрим, у кого получится быстрее, ведь мы сейчас дальше всех находимся! Прикинув по положению солнца, что время уже приближается к полудню, а значит, скоро начнётся обед, младший Учиха медленно поднялся. Идея своеобразного соревнования, пусть и детского, показалась ему неожиданно заманчивой. Наруто всегда умел зажечь в нём этот азартный огонёк соперничества, даже в самых нелепых ситуациях. Уже готовясь рвануть с места, он внезапно замер, услышав взволнованный возглас друга: — Ого, смотри! Итачи оказался быстрее нас! Оглянувшись, Саске проследил за направлением пальца Наруто — тот указывал куда-то в сторону, где вниз от стоявшего на отдалённом мысе маяка по узкой каменистой тропе спускалась чья-то одинокая фигура. Расстояние было приличным, но, прищурившись, Саске, кажется… узнал походку, силуэт. Стройная фигура, тёмные волосы, собранные в низкий хвост, за спиной — какой-то свёрток или мешок. Но зачем брат забрался так далеко, к маяку? Искал их? «Странно… Надо проверить», — мелькнуло у него в голове. Кажется, ту же мысль прочитал на лице Наруто, и без лишних слов друзья рванули с места, как один, спрыгнув с каменных ладоней и помчавшись вниз по скале. Однако, когда они, ловко перемещаясь по камням и уступам, добрались до того места на тропе, где видели фигуру, там уже никого не было. Только ветер гудел в расщелинах. Саске, не раздумывая, побежал вперёд, к городу, следуя тому направлению, куда шёл незнакомец. Но уверенности, что это был именно Итачи, у него не было. Мог оказаться просто местный житель, похожий сложением. Так они добежали до первых домов на окраине, но никого подозрительного не встретили. — Это был призрак? — недоумённо пыхтел Наруто, оглядываясь. — Я его точно видел! А ты? Это же был Итачи! — Не уверен, — буркнул «ёж», стараясь скрыть лёгкое раздражение от собственной невнимательности. — Кто-то по дороге шёл. Мог быть кто угодно. Увиденное, пусть и смутное, отвлекло их, и соревноваться по скорости больше не хотелось. Вместо этого Саске молча решил встретиться с остальными и, выбрав направление, побежал обратно к набережной, где стоял храм. Наруто, не отставая, понёсся следом. В храме время текло иначе. Размеренное, медитативное звучание мантр, чистый звон колокольчика, густой запах сандалового дерева и ладана — всё это создавало островок вневременного покоя. Вальмонт с начала их опасной миссии редко вырывался в подобные места, и сейчас участие в полном богослужении ощущалось как желанная подпитка, восстановление внутреннего баланса. Он сидел рядом с Эллиной, скрестив ноги, и беззвучно шевелил губами, вплетая свой внутренний голос в общий хор служителей. Наконец, церемония завершилась протяжным, завораживающим звуком раковины-горна. Поднявшись, он потянулся, ощущая приятную тяжесть в мышцах от долгого сидения, и взял с подноса золотистый шарик сладости — ладду. Затем помог встать Эллине. Они размяли ноги, съели угощение, и Вальмонт, улыбаясь, взял ещё несколько шариков про запас — для остальных членов отряда. Назад они шли не спеша, переговариваясь о мелких деталях службы. И вот, обведя взглядом береговую линию, Вальмонт внезапно замер. Сначала просто пригляделся в лёгком недоумении, потом не смог оторвать глаз. Вдоль самой кромки воды, недалеко от храма, шли двое. Женщина с длинными, развевающимися на ветру волнистыми волосами… и Итачи? Его собранные в низкий хвост волосы, узнаваемая, плавная походка, даже чёрный цвет одежды — всё было до боли знакомым. Он шёл, слегка склонив голову, будто внимательно слушая спутницу. Затем они остановились. Итачи… или всё же не он?.. протянул руку и мягко, почти нежно, провёл пальцами по щеке девушки, отгоняя прядь волос. Рядом ахнула Эллина, явно увидев ту же картину. Сердце Вальмонта упало куда-то в ледяную пустоту. Он сделал шаг ближе к ним, она в ответ улыбнулась — яркой, счастливой улыбкой. И тогда «Итачи» чуть повернул голову, и Вальмонту с Эллиной стало прекрасно видно его лицо. То самое лицо. Острые скулы, прямой нос, тёмные глаза, которые он знал наизусть. И вот этот человек, этот двойник, наклоняется и почти… почти касается губами губ девушки. Обнимает её за талию, они замирают в этом объятии на мгновение, а затем снова идут, уже взявшись за руки, скрываясь за выступом скалы. А Вальмонт стоял на месте. Ноги будто вросли в каменные плиты набережной. В горле застрял огромный, колючий ком. В голове — оглушительная, звенящая пустота. Лишь одна картина плясала перед глазами, выжигая всё остальное: Итачи. С незнакомкой. Им явно хорошо вдвоём. И этот жест… этот почти поцелуй… В этот момент к храму, запыхавшись, прибежали Саске и Наруто. Той парочки на берегу уже не было — они успели скрыться. Увидев бледное, окаменевшее лицо Вальмонта и шокированное выражение Эллины, Саске мгновенно насторожился. — Что случилось? — его голос прозвучал резко, в нём уже читалась готовность к бою. Эллина, всё ещё не оправившись, указала рукой в сторону, куда ушла пара. — Мы… мы видели Итачи-сана. С какой-то девушкой. Они были тут, на берегу. Он… он её обнял. И, кажется, хотел поцеловать. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и нелепые. Наруто округлил глаза, его рот открылся от непонимания. Саске же не двинулся с места. Его лицо сначала выразило полное, абсолютное недоумение, будто ему только что заявили, что небо — зелёное, а трава — синяя. Затем это недоумение сменилось холодной, аналитической яростью. Но не ревностью. Не обидой за Вальмонта. А злостью на саму ситуацию. — Что за бред, — вырвалось у него сквозь зубы. Его взгляд впился в Вальмонта, ища в его глазах подтверждения, но видя лишь боль и растерянность. — Итачи? С девушкой? Здесь? Сейчас? — Он мысленно прикинул время. Они только что видели похожего на брата человека у маяка. Слишком большое расстояние, чтобы успеть обогнуть половину города, встретить кого-то и завести романтическую прогулку. Но… возможно? Его собственный разум, отточенный на поиске несоответствий, начал работать. «Это невозможно. Брат не стал бы. Не мог бы. Не после всего. Не с Вальмонтом. Не с нами». Эта мысль была аксиомой. Но Эллина и Вальмонт видели… что? Своими глазами. И Вальмонт выглядел так, словно ему нанесли удар ниже пояса. — Ты уверен, что это был он? — спросил Саске, и его голос был непривычно тихим, но в нём вибрировала сталь. — Не сомневаешься? Видел лицо чётко? Вальмонт кивнул, не в силах вымолвить слово. Да, он видел. И эта картина уже врезалась в память, как нож. Саске почувствовал, как по спине пробежал холодок, но не от ревности, а от чего-то более зловещего. Два наблюдения за «Итачи» в разных частях города почти одновременно. Слишком идеальная, слишком театральная сцена на берегу, будто разыгранная для зрителей. Его инстинкты шиноби кричали о подставе, о ловушке. Но сердце Вальмонта было ранено сейчас, и это было реальностью. — Это не он, — твёрдо, без тени сомнения произнёс Саске. — Итачи сейчас с Какаши на рынке. Или уже во дворце. Это был кто-то другой. — Он шагнул к парню и взял его за плечи, заставив встретиться взглядом. — Слушай меня. Это не он. Кто-то играет с нами. Кто-то, кто знает, как он выглядит, и хочет нас поссорить. Думай головой! Но в глазах Вальмонта читалась лишь глубокая, животная боль предательства, и Саске понял, что логика сейчас бессильна. Нужны были доказательства. И он собирался их получить. На принятие решения у Саске ушло лишь несколько секунд. Бежать сейчас по берегу за тем двойником? Нет, предыдущий опыт у маяка уже подсказал результат: они будут преследовать призрак, который бесследно растворится. Вдобавок, сейчас важнее было другое. Схватив Вальмонта за запястье, Саске без единого слова решительно потянул его в противоположную сторону — не вдоль берега, а вглубь города, к рынку. Вскоре синеволосый, почувствовав железную хватку и увидев непоколебимую решимость в глазах своего «ежа», уже сам бежал рядом, явно поняв замысел. Найти настоящего Итачи. Увидеть его своими глазами. Разрубить этот узел боли и неопределенности одним ударом. Вскоре к рынку бежали уже вчетвером, но на окраине торговых рядов они разделились — так искать товарищей было проще. Воздух гудел от голосов, запахов и звона монет. Каждая минута ожидания казалась вечностью, растягиваясь в мучительную пытку. Через несколько томительных минут их окликнула Эллина, высматривавшая с возвышения: — Нашла Какаши-сана! Он у фонтана! Саске резко развернулся и через мгновение уже подбежал к джōнину. Тот стоял с неизменной книгой в руках у небольшого каменного фонтана, окружённого горшками с цветами. Рядом аккуратной стопкой лежали несколько мешков с провизией. — Где Итачи? — выпалил Саске, не тратя времени на предисловия, его взгляд скользил по толпе. — Отошёл, — невозмутимо ответил Какаши, отрываясь от чтения. — С какой-то девушкой. Сказал, скоро подойдёт. А что случилось? «С девушкой отошёл». Слова прозвучали как приговор, прозвенев в голове Вальмонта ледяным звоном. Его сердце сжалось так больно, что на мгновение перехватило дыхание. — ЧЕГО?! С какой ещё девушкой?! — взорвался Наруто так, словно Итачи изменил лично ему. — Когда это было? — Да вот, минут пять назад, не больше, — Какаши приподнял бровь, оглядывая их взволнованные лица. — А что случилось-то? Эллина снова ахнула, прикрыв рот ладонью. Картина… сходилась? Но зачем? Вальмонт невольно опустил взгляд на свои руки. На безымянном пальце блестело серебряное кольцо — то самое, что Итачи надел ему в больнице. «Нет, этого не может быть. Он же… выбрал меня». Потом в памяти всплыл тот самый проклятый договор Фугоку. Упоминание о будущей жене, о детях… Совместных детях, которые в их случае могли появиться только в результате особого, редкого ритуала «двух песен, соединённых в одну». А ещё они не могли пожениться официально сейчас — Вальмонту нужно было время повзрослеть. Итачи был согласен ждать. Во всяком случае, так казалось… А что, если он устал ждать? Что, если старый договор, влияние семьи Канов, перспектива «нормальной» семьи с женщиной, которая могла бы родить ему наследника без всяких ритуалов… перевесили? Саске, не слушая больше никого, уже тащил Вальмонта дальше, вглубь рынка. Его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря. Неужели брат и правда… Нет. Не мог. Но Какаши видел его с девушкой. И они видели его на берегу. Слишком много совпадений для случайности. Нужно было найти его. Сейчас же. Они метались между рядами, сканируя толпу шеринганами. И тут Вальмонт, почти споткнувшись, вдруг остановился как вкопанный и указал рукой на узкий проход между двумя лавками — там, в тени арочного прохода, ведущего к тихому внутреннему дворику, стояли двое. Итачи. И девушка — та самая, с длинными волнистыми волосами, что была на берегу. Они стояли близко, слишком близко. Девушка что-то оживлённо говорила, улыбаясь, а Итачи слушал, слегка склонив голову. Затем он кивнул, что-то коротко сказал в ответ и… протянул ей руку. Не чтобы обнять, а будто передавая что-то маленькое, что блеснуло на Солнце. Вальмонт почувствовал, как земля уходит из-под ног. Но прежде, чем он успел что-либо почувствовать, Саске уже ринулся вперёд. Он не кричал. Он просто нёсся, как пуля, и через секунду уже вклинился между ними, оттеснив девушку в сторону плечом, и встал лицом к лицу с братом. — Объяснись. Сейчас, — его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости. Шеринган в его глазах уже горел аметистовым огнём, сканируя Итачи, девушку, ищущий подвох, гендзюцу, маскировку. Итачи, застигнутый врасплох, отступил на шаг. На его лице мелькнуло сначала удивление, затем — мгновенная оценка ситуации. Его взгляд скользнул по лицу Саске, перешёл на подбежавшего Вальмонта, на его бледное, искажённое страданием лицо, на Эллину и Наруто, застывших позади. И всё понял. Его собственные глаза, обычно такие спокойные, сузились. Но не от вины. От холодной, стремительной ярости. — Саске, успокойся, — произнёс он ровно, но в его тоне звучала сталь. — Это не то, что ты думаешь. — А что я думаю? — выдохнул Саске, не отступая ни на миллиметр. — Что ты тут с ней делаешь? Кто она? Девушка, испуганная этим вторжением, попятилась. Итачи жестом велел ей оставаться на месте и обратился к ней, но его слова были адресованы всем: — Это Лина. Дочь торговца специями. Она подошла ко мне, когда я выбирал чай. Узнала меня. Вернее, узнала «человека, очень похожего на меня». Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в сознание. — Она сказала, что её подруга, девушка с вьющимися волосами, сегодня утром познакомилась с молодым человеком, удивительно похожим на меня. Он представился путешественником из далёких земель, был очарователен и… назначил ей встречу здесь, на рынке, в это время. Лина пришла вместо подруги, чтобы проверить, тот ли это человек. И чтобы предупредить, если это я, что её подруга уже помолвлена и игра не стоит свеч. Итачи вытащил из кармана и разжал ладонь. На ней лежала небольшая серебряная заколка в виде цветка — та самая, что блестела на Солнце. — Она передала это как «знак внимания» от той девушки, чтобы я… «сохранил на память». Я как раз собирался вести её к Какаши, чтобы разобраться, кто этот двойник и зачем он использует мою внешность. Воздух вокруг них словно замер. Шеринган Саске медленно угас. Его ярость сменилась леденящим осознанием. Ловушка. Чётко спланированная провокация. Сначала видение у маяка для него и Наруто, затем — спектакль на берегу для Вальмонта и Эллины. И наконец — эта встреча на рынке, которая должна была стать последним, «неопровержимым» доказательством измены. Если бы они не нашли Итачи так быстро, если бы он и правда «ушёл с девушкой»… Итачи перевёл взгляд на Вальмонта. И в его глазах, когда он увидел боль и страх в них, что-то дрогнуло. Нежность и ярость смешались в один коктейль. — Ты думал, что я… — он не закончил, но в его голосе впервые зазвучала рана. Он сделал шаг к Вальмонту, минуя Саске. — Эсте. Ты действительно мог подумать, что я способен на такое? Вальмонт не смог выдержать его взгляда. Он опустил голову, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы стыда и облегчения одновременно. Он поверил. Поверил этой подлой, грязной инсценировке. На мгновение усомнился в человеке, который прошёл через ад, чтобы быть с ним. Итачи не стал ждать ответа. Он просто подошёл и обнял его — крепко, почти болезненно, прижимая к себе, как будто хотел защитить от всего мира и от его собственных мыслей. — Никогда, — прошептал он ему прямо в ухо, и в этом слове была вся вселенная обещаний. — Ни с кем. Только ты. Только вы. Затем он повернулся к Саске, его лицо снова стало холодным и сосредоточенным. — Кто-то играет с нами. Кто-то, кто умеет создавать иллюзии или менять облик. И этот кто-то знает о договоре с Канами, о наших слабостях. Он попытался ударить по самому больному. Нам нужно найти его. И сделать это до того, как он нанесёт следующий удар. — Прости, — тихо выдохнул Вальмонт, сжимая в кулаках ткань рубашки Итачи и зарываясь носом ему в грудь. Он вдыхал его запах, с облегчением отмечая, что от него не пахнет чужими духами, только лёгкой примесью специй (видимо, брал их в руки на рынке), солоноватым морским воздухом и тем знакомым, родным ароматом самого Итачи, который всегда ассоциировался у него с безопасностью. — Люблю тебя, — выговорил он с трудом, ком в горле наконец начал рассасываться, даря мучительное, но долгожданное облегчение. — Я поверил, как последний идиот. Мозг просто отключился. Итачи не сказал ничего в ответ. Он лишь сильнее сжал его в объятиях, и в этом молчаливом жесте было больше понимания и прощения, чем в любых словах. Его пальцы вцепились в синие волосы Вальмонта, прижимая его к себе, как будто пытаясь стереть сам след той боли, которую нанесли. — Моя подруга тоже поверила тому… двойнику, — пробормотала смущённая Лина, стоявшая рядом. — Но зачем кому-то такая подлость? — Мы видели Итачи-сана, вернее, того, кто был на него очень похож, — пояснила Эллина, всё ещё потрясённая. — Он гулял с какой-то девушкой по берегу. Они держались за руки, почти целовались… выставляя напоказ то, что у нас считается нарушением запрета «не брать чужого». Вот мы и прибежали искать настоящего. Глаза Лины расширились от понимания. Она решительно махнула рукой. — Идёмте. Моя подруга сидит тут неподалёку. Она должна знать. Она повела их к небольшой, уютной кафешке под тентами прямо на улице. За одним из столиков, нервно теребя пустую чашку, сидела та самая девушка с длинными вьющимися волосами, которую Вальмонт и Эллина видели на берегу. На ней было простое белое платье, и сейчас она выглядела не романтичной влюблённой, а скорее напуганной и смущённой. — Вот моя подруга, — объявила Лина. — И она — верная невеста! Её зовут Мира. Саске подошёл к столику, и девушка, увидев его суровое лицо и горящий шеринган, смущённо встала. — Добрый день… вернее, кажется, день сегодня не слишком добрый, — тихо сказала она. — Я — Мира. — Мы тебя видели! — воскликнул Наруто, ткнув в её сторону пальцем. — А раз ты тут сидишь, значит, это была не ты! — Ну прекрасно! — сердито выдохнула Мира, её глаза загорелись обидой и страхом. — Что теперь подумает мой жених? Он работает на пристани! Что я тайком гуляю с другими парнями! Кому и зачем это нужно?! — Это мы и выясняем, подруга, — хмыкнула Лина, пытаясь её успокоить. — И, кажется, я уже догадываюсь, кто это сделал и кому было выгодно, — тихо заметил Какаши, стоявший немного в стороне. Его единственный глаз был прищурен в задумчивости. — Но сначала давайте сходим к вашему жениху. Если хотите, мы всё ему объясним, чтобы развеять недопонимание, пока оно не превратилось в настоящую ссору. Репутация девушки в этом тесном сообществе могла пострадать серьёзно — все об этом подумали. Вальмонт, всё ещё прижавшись к Итачи, кивнул. Он хотел загладить свою вину, помочь. И ему нужно было убедиться, что этот подлый план не разрушил ещё одну жизнь. Жениха Миры звали Торм. Он был коренастым, крепким парнем с загорелым лицом и руками, покрытыми татуировками морских узлов. Работал грузчиком на пристани. Когда они нашли его, он как раз с грохотом сбрасывал с телеги бочки с солёной рыбой. Увидев Миру в сопровождении толпы незнакомцев, среди которых был и тот самый «красавчик с рынка», его лицо исказилось от ярости. — Мира! И ты ещё привела его сюда?! — зарычал он, отшвырнув пустую бочку в сторону. — Я же видел тебя с ним! На берегу! Ты ему в глаза смотрела, как… как… Он не нашёл слов, лишь сжал кулаки, готовый броситься в драку. Мира заплакала. Лина попыталась встать между ними. Итачи, не выпуская руки Вальмонта, сделал шаг вперёд. Он не принял боевую стойку, но его поза, его абсолютное спокойствие и холодный взгляд заставили Торма замереть на месте. — Успокойтесь, — сказал Итачи ровным, негромким, но несущимся голосом. — Вы видели не её. И не меня. — Как это не тебя?! — взорвался парень. — Я же собственными глазами видел! — Собственными глазами вы видели подделку, — вмешался Саске. Его голос звучал резко, безжалостно. — Кто-то использует облик моего брата, чтобы сеять смуту. Сначала нас попытались поссорить с ним. Теперь — вас с вашей невестой. Вы стали пешками в чужой игре. И если вы сейчас начнёте драться, то сыграете именно так, как нужно тому, кто это задумал. Торм смотрел на них, тяжело дыша, его разум явно боролся между яростью и логикой. Он видел искренние слёзы Миры, видел твёрдые лица этих незнакомцев, которые выглядели как воины, а не как смутьяны. — Докажите, — хрипло выдохнул он. Итачи обменялся взглядом с Какаши, затем кивнул. — Есть один способ. У моего брата и у меня есть… особые глаза. Техники, которые могут развеять любую иллюзию. Если вы позволите, я покажу вам, что видели вы на самом деле. Или, вернее, кого видели. Это был риск. Использование шерингана на гражданском. Но Какаши одобрительно кивнул — ситуация того требовала. Саске же уже активировал свой томоэ, готовый поддержать брата, если что-то пойдёт не так. Итачи подошёл к Торму. Тот насторожился, но не отступил. — Смотрите мне в глаза, — мягко, но повелительно сказал Итачи. Торм подчинился. И на несколько секунд его тело напряглось, глаза закатились. Итачи не использовал сложное гендзюцу — лишь короткую, яркую проекцию: образ самого себя, стоящего на берегу с девушкой, похожей на Миру. Но затем образ «Итачи» начал мерцать, расплываться, как картина на воде. Черты лица менялись, становясь менее чёткими, более общими. Это была не конкретная внешность, а скорее шаблон, маска. А затем маска и вовсе спала, обнажив под собой лишь туманный, бесформенный силуэт. Иллюзия иллюзии. Торм ахнул и отшатнулся, проводя рукой по лицу, будто смахивая паутину. — Что… что это было? — Доказательство, — сказал Итачи, деактивируя шеринган. Его лицо было бледнее обычного — даже такая короткая манипуляция отнимала силы, но оно того стоило. — Вы видели не нас. Вы видели марионетку. Кто-то с помощью техник иллюзии или маскировки решил поставить спектакль, чтобы всех нас поссорить. Торм, всё ещё потрясённый, посмотрел на Миру. В её глазах читались лишь страх и надежда. Он тяжело вздохнул, и ярость из его позы ушла, сменившись усталостью и стыдом. — Прости, — пробормотал он, протягивая к ней руку. — Я… я дурак. Поверил. — Мы все поверили, — тихо сказал Вальмонт, всё ещё держась за руку Итачи. — Нас специально подвели к этому. Ситуация была разрешена. Репутация Миры спасена, а в городе теперь было двое людей, которые знали правду и могли, при необходимости, подтвердить её. Но главный вопрос оставался открытым: кто? И, что более важно, зачем? Пока Торм и Мира, помирившись, уходили обниматься, а Лина, довольная исходом, отправилась по своим делам, отряд собрался в стороне. — Цель ясна, — холодно констатировал Саске, его взгляд был устремлён в сторону дворца. — Посеять раздор. Ударить по самому уязвимому. Сначала — старый договор, давление через старейшин. Когда это не сработало — прямая атака на доверие между нами. Кто мог знать о договоре? И о наших… отношениях? — Джиованна Каэде, — без колебаний произнесла Эллина. — Она была в ярости утром. Она видела, как вы все вместе. И она определённо обладает ресурсами, чтобы нанять ниндзя, способного на мимикрию или гендзюцу такого уровня. — Или у неё есть свои люди с подобными способностями, — добавил Какаши. — Семья Каэде богата и влиятельна. У них могли быть свои шиноби на службе, о которых мы не знаем. Итачи слушал, его лицо было каменной маской, но в глубине тёмных глаз бушевал огонь. Кто-то осмелился использовать его облик, чтобы причинить боль Вальмонту. Чтобы пошатнуть то, что они с таким трудом выстроили. Это было не просто нападение. Это было осквернение. Личное оскорбление, которое требовало ответа. — Нам нужно поговорить с ней, — тихо сказал он. Голос был спокойным, но в нём звучала такая опасность, что даже Наруто невольно съёжился. — Вежливо. Но твёрдо. И выяснить, насколько далеко она готова зайти. Саске кивнул, его пальцы непроизвольно потянулись к рукояти меча. Он был полностью согласен. Кто бы ни стоял за этим, они только что объявили войну. Не политическую, а личную. А с такими врагами братья Учиха разговаривали на одном только языке.