Переливы цветов 3: Познание

Вальмонт не слышал ничего из происходящего вокруг. Глубокий, целительный сон сморил его сразу же, как только голова коснулась мягкой кофты-подушки. Пока братья Учиха разбирались с колючим сюрпризом, подброшенным Наруто, сознание принца медленно погружалось в туманное марево, где звуки реальности заменил спокойный, меланхоличный голос. – Когда организация «Акацуки» только обрела популярность в Деревне Скрытого Дождя, её лидер, Ханзо, захотел встретиться с основателями, – звучал голос Нагато, откуда-то сверху, будто с небес. – Ему не нравилось, что кто-то, кроме него, пытается принести мир в мир. Он любыми способами хотел защитить свою власть. Тогда организацию возглавлял мой друг Яхико. Перед внутренним взором Вальмонта возникла чёткая картина. Несколько юных фигур в тёмных, ещё не таких вычурных плащах. Впереди всех стоял рыжий парень с открытым, решительным взглядом и дерзкой, обаятельной улыбкой. Чем-то он напоминал Наруто – та же энергия, та же устремлённость вперёд, даже причёска: короткие, торчащие вверх волосы, только огненно-рыжие. – Ему помогали мы с Конан, – продолжал голос. – Трое сирот, встретивших друг друга на дороге жизни. Чуть позади Яхико действительно виднелся более молодой Нагато: его волосы были длиннее, лицо менее отрешённым, а в глазах ещё теплилась надежда, а не леденящая скорбь философа. – Ханзо назначил нам встречу в ущелье, и мы втроём пришли. Яхико хотел честных переговоров, не желал, чтобы нас воспринимали как преступников. Однако мы не знали, что Ханзо сговорился с человеком из Конохи – Данзо Шимурой. Тот желал с помощью сильных союзников силой заполучить пост Хокаге. «Вот оно что, – подумал Вальмонт, наблюдая за сценой. – Видимо, глава «Корня» работал по нескольким фронтам сразу». В воспоминаниях Нагато Данзо предстал более молодым, но уже с тем же закрытым повязкой глазом и холодным, расчётливым выражением лица. – Ханзо требовал от него помощи для укрепления своей власти. И когда мы прибыли на встречу, то сразу поняли, что это ловушка. Ханзо захватил в плен Конан, нашу подругу. И велел Яхико отдать свою жизнь за её спасение. Тогда я… – голос Нагато из настоящего стал тише, появившись едва заметным, полупрозрачным силуэтом рядом с Вальмонтом. Он выглядел задумчивым и бесконечно грустным. – Успел лишь поднять оружие. Яхико, видимо, не хотел ставить меня перед таким выбором. Он сам бросился на кунай. А перед смертью попросил меня не сдаваться и искать мир. Продолжить наше дело. Знаешь ли ты подобную боль? Картина в тумане замерла на трагической сцене. Вальмонт почувствовал сжимающую сердце тяжесть. – Данзо… – тихо начал он. – Если тебя это немного утешит, Данзо натворил дел и в Конохе. У него накопилось много врагов. И недавно он получил по заслугам. Итачи с Саске вместе убили его. – Он видел, как силуэт Нагато слегка вздрогнул. – Видимо, для местного правителя вы были как кость в горле. А сейчас за деятельностью Акацуки следят главы нескольких деревень. Нагато долго молчал. Туманная сцена с Яхико медленно растворилась. Вальмонт, чувствуя необходимость сказать что-то ещё, продолжил: – Я слышал от Итачи, что ты пережил много боли. И не могу сопоставить с этим ничего равноценного. Сам будучи сиротой долгое время, я лишь видел и слышал истории людей вокруг, потерявших родителей. И почти все ребята из моего отряда сейчас – тоже сироты. Но они пытаются строить новую жизнь. Не вынашивая старые обиды, не отравляя ими каждый день, а создавая что-то новое. Чтобы… уже следующие поколения видели лучший мир. Мне так кажется. Хотя я сам пока не знаю, каким он будет. Но если мы приложим достаточно усилий для налаживания связей – разве это не будет уже вкладом? Коноха много лет враждовала или сотрудничала с Суной. Нынешний правитель, Гаара, готов действовать иначе. Он отказался от хитроумных и жестоких планов своего отца. Теперь Суна – союзник Конохи. Недавно мы встретились с Мизукаге. Ягура-сама сейчас разбирает «завалы» в своей деревне, он готов на всё, чтобы выкорчевать предателей, эксплуатировавших Утакату. Надеюсь, с Райкаге… тоже получится договориться. Честно говоря, начиная эту миссию по освобождению биджу, я не думал, что мы затронем столько стран и окажемся втянуты в дела внешней политики. Он вздохнул и повернулся к полупрозрачному силуэту. – Если ты… хочешь посмотреть, как работает исцеление, то я могу это показать. На тебе. Силуэт Нагато стал чуть чётче, в нём появилось напряжение. – Знаешь, – добавил Вальмонт, – я не вижу в тебе какого-то абсолютного злодея, желающего насаждать свои идеи насилием. – С чего ты взял? – даже хмыкнул как-то Нагато, и в этом звуке прозвучала горькая ирония. – Ну, ты начал диалог со знакомства, а не с операции по моему похищению с последующей попыткой убийства. Это уже много значит. И… слушай, – Вальмонт внезапно задумался. – Ты так спокойно влезаешь в мои сны. Выходит, ты специалист по таким техникам? Некто… недавно захватывал сознание Итачи и мог управлять им. Мы не знаем, кто это мог быть. Итачи уверен, что не Тоби, говорит, ему не хватило бы сил. Не знаю, почему я так спокойно делюсь этим с тобой. Они могут не обрадоваться моей откровенности. Я рассказал братьям про наш первый разговор и скажу про этот. Просто… что ты решишь? Это могло бы стать своеобразной сделкой, наверное. Если я не слишком наглый сейчас? Внутри Нагато бушевали противоречивые чувства. Он показал этому мальчишке самое больное, самое уязвимое место своей души – смерть Яхико. И что он получил в ответ? Не страх, не осуждение, не пустые слова соболезнования. Он получил… понимание. Пусть и наивное, но искреннее. И информацию. Ценную информацию о Данзо. «Они убили его. Вместе.» Эта мысль вызвала в нём странную смесь удовлетворения и новой, острой боли. Удовлетворения – потому что один из виновников той трагедии получил возмездие. Боли – потому что это сделали те, кто когда-то были… почти друзьями. Итачи и его брат. Люди, которые тоже выбрали свой путь через мрак, но, судя по всему, нашли в нём свет. И вот теперь этот синеволосый принц, этот живой парадокс, предлагал ему сделку. Исцеление. То, о чём он сам задумывался после их первой беседы. Но исцеление не только тела (хотя и его измученное, искалеченное постоянным использованием Риннегана тело отчаянно в нём нуждалось), но и, возможно, души. Он видел результаты: Орочимару, Гаара, сами братья Учиха. Этот мальчик был катализатором перемен. А ещё он просил о помощи. О защите от некоего таинственного врага, способного подчинять даже такого, как Итачи. Это било в самое сердце паранойи и стратегического мышления Нагато. Новая, неизвестная угроза, действующая из тени. Это не входило в его планы. Это могло сорвать всё. «Он достаточно наглый, – пронеслось в голове Нагато в ответ на слова Вальмонта. – И… удивительно чистый в своей наглости. Он не торгуется. Он предлагает обмен. Честно. И доверяет мне, врагу, информацию, которую стоило бы скрывать.» – Честно говоря, достаточно наглый, – произнёс Нагато вслух, и в его голосе не было гнева, скорее усталое признание. – Ну знаешь, это не я залезаю в твой сон незваным гостем, – улыбнулся Вальмонт, и в его улыбке не было злобы, только лёгкий, почти дружеский подкол. Эта фраза решила всё. Она сняла последние барьеры. Это был не вызов, а напоминание о балансе. Они были сейчас на равных – гость и хозяин сна, каждый со своими интересами. Нагато вздохнул, и его силуэт стал ещё чётче, почти материальным. Его глаза с концентрическими кругами внимательно изучали Вальмонта. – Твоя откровенность… либо признак глупости, либо великой силы. Я склоняюсь ко второму. – Он помолчал. – Данзо мёртв. Ханзо… тоже давно нет. Месть за Яхико свершилась, но мир от этого не стал лучше. Твои слова о «следующих поколениях»… они звучат как эхо его собственных. – Голос Нагато дрогнул. – Я согласен на твоё предложение. Сделку. Он сделал паузу, обдумывая формулировку. – Я исследую тот случай с Итачи. Если это новая угроза, способная контролировать умы такого уровня, она опасна для всех, включая мои планы. Я поделюсь с тобой информацией, если найду что-то. Взамен… – он посмотрел прямо на Вальмонта, – ты предоставишь мне доступ к источнику Сиамай. Не сейчас. Когда твоя миссия будет завершена, и когда я решу, что готов… посмотреть, может ли что-то во мне ещё исцелиться. И я даю тебе слово: пока длится эта сделка, и пока ты движешься к своей цели освобождения биджу, я и мои люди не будем вам активно мешать. Тоби… он действует самостоятельно. Я не могу полностью контролировать его. Но прямых приказов против вас от меня не будет. Это было больше, чем Вальмонт мог надеяться. Нейтралитет со стороны главы Акацуки и помощь в расследовании. – А насчёт исцеления… – Нагато продолжил, и в его голосе прозвучала нехарактерная неуверенность. – Ты сказал, что многое зависит от самого исцеляемого. От готовности. Я… не знаю, готов ли я. Показать тебе свои раны. Все. Но… возможно, для начала стоит поговорить с тем, кто знает их лучше многих. Нагато поднял руку, и пространство сна вокруг них снова заклубилось туманом. Но на этот раз туман начал формировать не картины прошлого, а нечто иное – намёк на место, на связь. – Итачи Учиха, – сказал Нагато. – Он знает часть правды. И он… изменился, благодаря тебе. Возможно, пришло время для нового разговора. Не как между бывшими соратниками по Акацуки, а как… – он запнулся, не находя слова, – как между людьми, у которых есть общие точки соприкосновения. Данзо. Прошлое. И… возможно, надежда на иное будущее. Я не могу пообещать, что это будет лёгкая беседа. Но я допущу её. В следующий раз, когда ты уснёшь, если Итачи будет рядом… я позволю ему войти в этот сон. Нашей с тобой встречи. Чтобы мы могли поговорить втроём. Это был огромный шаг. Шаг доверия, пусть и вынужденного, шаг к диалогу, который мог изменить всё. – Согласен, – без колебаний сказал Вальмонт. Его сердце билось чаще от осознания важности момента. – Я передам ему. И… спасибо, Нагато-сан. За доверие. Силуэт Нагато начал растворяться. – Не благодари раньше времени, принц. Всё только начинается. И помни о Долине. Там… там говорят не только тени земли. Спокойной ночи. Сон начал распадаться, унося с собой туманные образы и голос красноволосого лидера Акацуки. Вальмонт оставался в пустоте, полный новых мыслей, тревог и странной, осторожной надежды. У него теперь был союзник в самом неожиданном месте. И предстоял разговор, который мог либо свести старые раны, либо вскрыть их заново. Но он верил, что свет источника Сиамай и сила их связи смогут выдержать и это испытание. *** Чутко спавшие рядом с ним братья Учиха уже не сомневались – второй «сеанс связи» состоялся. Ещё пару часов назад Вальмонт погрузился в глубокий сон, но теперь его сонное лицо то и дело меняло выражение. Он бормотал что-то неразборчивое, хмурился, иногда на губах мелькала лёгкая улыбка. Пальцы шевелились, словно он спорил или о чём-то договаривался с невидимым собеседником. Затем, внезапно, его глаза открылись – спокойные, ясные, без и следа сонливости. За окошком палатки всё ещё царила глубокая ночь. Оба брата, лежавшие по обе стороны от него, мгновенно сфокусировали на нём взгляды, полные ожидания и тревоги. – Нагато говорил с тобой, – скорее утвердительно, чем вопросительно, произнёс Итачи. Его голос в ночной тишине палатки прозвучал низко и весомо. Вальмонт вздохнул. Лежа между ними на спине, он чувствовал тепло их тел и тяжесть большого одеяла, которого хватало на троих. В тесном пространстве палатки царила своя, уютная безопасность. – Да, – подтвердил он. – И мы достигли… важного соглашения с ним. Можете ругать меня, но я действовал по наитию. И сейчас думаю, что поступил правильно. Тогда, во сне, это казалось единственно верным. – Ближе к делу, – буркнул Саске, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой. Его аметистовые глаза в полумраке пристально сверлили Вальмонта, а всё тело было напряжено, как пружина. Вальмонт принялся рассказывать. Подробно, стараясь не упустить ни одной детали: как Нагато раскрыл перед ним трагедию в ущелье – смерть Яхико, свою боль и чувство вины. Как они говорили о Данзо, о прошлом, о сиротстве и попытках построить новый мир. – …И тогда я предложил ему исцеление в источнике. Он сам затрагивал эту тему, значит, нуждается, – объяснял Вальмонт. – Взамен… – он слегка замолчал, чувствуя, как это прозвучит, – я рассказал ему про ту попытку захватить твоё сознание, Итачи. Знаю, это было рискованно. Но этот «кто-то» ведь правда ходит где-то рядом, и мы не знаем, кто он. Я попросил его… изначально думал о помощи для нас. Вдруг завтра под ударом окажется Саске? Или он попытается снова? В общем, сам не заметил, как это слетело с языка. Ещё насчёт Данзо… Вы знали, что Данзо Шимура был в союзе с главой Деревни Дождя Ханзо? Они оба, движимые жаждой власти, хотели помочь друг другу её укрепить. Ханзо и назначил Акацуки ту роковую встречу в ущелье, где погиб Яхико. Видимо, они им обоим мешали. Новость о смерти Данзо… немного порадовала Нагато-сана. Саске нахмурился, его лицо стало каменным, пока он переваривал информацию. Его не обрадовала откровенность Вальмонта – делиться такой уязвимой информацией с врагом, пусть и потенциальным, было верхом риска. Но он сдерживался, давая тому закончить. Вальмонт сделал глубокий вдох и выложил главное: – Нагато-сан предложил сделку. Он хочет пройти исцеление, но позже, после того как мы завершим миссию по освобождению биджу. Когда… сам будет к этому готов. Он подчеркнул – это важно, иначе результата не будет. Взамен он сказал, что на следующем таком «сеансе связи» позволит тебе, Итачи, присутствовать. Для разговора втроём. И он обещает сохранять нейтралитет – от своего имени и от имени своих людей в Акацуки. Саске фыркнул, и в этом звуке звучало глубочайшее недоверие. Итачи же сохранял внешнее спокойствие, но его тёмные глаза стали ещё более непроницаемыми, почти чёрными. – Единственное, что он сказал, – вздохнул Вальмонт, – что Тоби действует самостоятельно и за него он не ручается. Эх, я только обрадовался было… Но нет, эта зараза в маске всё ещё остаётся нашей проблемой. Его первым чувством была вспышка холодной ярости. «Он что, с ума сошёл?! Договариваться с Нагато? Раскрывать наши слабые места? Предлагать исцеление – нашему врагу?!» Мысль о том, что Вальмонт так легко, почти по-детски, пошёл на контакт с тем, кто стоит во главе охоты на них, заставляла кровь стынуть. Он видел в этом не стратегический ход, а наивность, граничащую с предательством их безопасности. «Источник Сиамай… он предлагает его тому, кто охотится за его же силой? Это всё равно что пригласить лису в курятник и надеяться, что она только посмотрит!» Его пальцы впились в одеяло. Но затем, сквозь туман гнева, пробился холодный луч анализа. Нейтралитет со стороны Нагато… это не просто слова. Если лидер Акацуки действительно отзовёт своих людей или, по крайней мере, не будет отдавать приказов против них, это кардинально меняло расклад сил. Оставался только Тоби и, возможно, его непосредственные подручные вроде Какудзу и Хидана. Это была огромная тактическая победа. Но цена… цена была доверием к человеку, чья философия была построена на боли и насилии. И возможность для Итачи поговорить с ним… Саске смотрел на брата, пытаясь прочитать его реакцию. Этот разговор мог быть как ловушкой, так и ключом к чему-то большему. Его разум работал с ледяной, беспристрастной скоростью. Каждое слово Вальмонта он взвешивал, оценивал риски и выгоды. Рассказ о союзе Данзо и Ханзо подтверждал некоторые его старые подозрения и проливал свет на истоки ненависти Нагато. Предложение исцеления… это был гениальный, хотя и безумно рискованный ход. Он бил в самую суть Нагато – в его физическую и духовную немощь, в его тайное, вероятно, даже не осознаваемое до конца желание избавиться от боли, которая и породила его нынешнюю философию. «Он поймал его на крючок надежды, – думал Итачи. – Надежды, которая для Нагато опаснее любой атаки.» Риск раскрытия информации о ментальном нападении… да, это было опасно. Но если Нагато действительно заинтересуется этой новой угрозой (а он заинтересуется, потому что любой неподконтрольный элемент – угроза его планам), то они получат могущественного союзника в расследовании. А это было бесценно. Предложение о встрече втроём… Итачи почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Разговор с Нагато. Не как с врагом или бывшим коллегой, а как… с человеком, чьи пути снова пересеклись. Это могло быть мучительно. Это могло вскрыть старые раны. Но это также могло быть единственным шансом если не на союз, то на понимание, на расстановку новых границ. И Вальмонт, их общий центр, был бы там – как мост, как гарант чего-то иного. Итачи первым нарушил тишину. Его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. – Ты пошёл на огромный риск, Валь. Делиться информацией о моей уязвимости с ним… это даёт ему рычаг давления. – Я знаю, – прошептал Вальмонт. – Но я… я почувствовал, что он не станет использовать это против нас. Не таким образом. Он… он хочет понять. И себя, и нас. – Наивно, – отрезал Саске, но уже без прежней ярости. В его голосе звучала усталость и принятие факта. – Но нейтралитет Акацуки, кроме Тоби… это серьёзно. Это снимает с нас половину дамокловых мечей. Если он сдержит слово. – Нагато, – сказал Итачи, – человек своего слова. Если он дал обещание в таком формате, он его сдержит. Пока сделка в силе. Вопрос в том, что он захочет получить в итоге, помимо исцеления. Он повернулся к жениху, и в его взгляде не было упрёка, только глубокая серьёзность. – Предложение о встрече… я принимаю. Это необходимо. Но не в одиночку. Саске, – он посмотрел на брата, – в следующий раз, когда Вальмонт войдёт в такой сон, ты должен быть здесь, наяву. На страже. На случай, если это ловушка другого рода. А я… я посмотрю в глаза своему прошлому и попробую понять, что он задумал теперь. Саске кивнул, его лицо смягчилось от сознания, что ему доверяют ключевую роль – охранять их тела, пока их сознания будут блуждать в опасном диалоге. – А что насчёт исцеления? – спросил он, возвращаясь к самому щекотливому. – Ты правда готов провести его через источник? Вальмонт задумался. – Если он придёт с открытым сердцем, с готовностью… то да. Источник… он не судит. Он исцеляет. Но Нагато-сан прав – он должен быть готов. Иначе это будет пустой тратой сил. И… я не уверен, что он вообще сможет ступить на остров. Земля острова избирательна. – Значит, сделка имеет условие, которое может и не выполниться, – заключил Саске. – Умно с его стороны. Он получает гарантии нейтралитета сейчас, а плату откладывает на неопределённое будущее, которое может и не наступить. – Но он также даёт нам кое-что сейчас, – возразил Итачи. – Информацию, свою оценку угрозы и… возможность диалога. Это не односторонняя уступка. Это баланс. Хрупкий, опасный, но баланс. Он положил руку на руку Вальмонта, лежавшую на одеяле. – Ты поступил как дипломат, Валь. Опасным, безрассудным дипломатом, но дипломатом. Теперь нам нужно быть готовыми ко всему. И к тому, что Тоби, оставшись без сдерживающего влияния Нагато (если оно вообще было), может стать ещё более непредсказуемым и отчаянным. В палатке воцарилась тишина, наполненная тяжёлыми мыслями и новыми планами. Сделка с дьяволом, пусть и дьяволом-философом, была заключена. Теперь предстояло жить с её условиями, выживать в Долине Дхананни и надеяться, что эта опасная игра в доверие не обернётся для них новой, ещё более страшной трагедией. Но пока они были вместе – трое в тёплой палатке под звёздами, – эта надежда казалась не такой уж призрачной. – И как он настолько легко пошёл на эту сделку, – проворчал Саске, не в силах отпустить тему. Его недоверие было похоже на острый камень, о который он всё время спотыкался. – Ладно, ты нашёл общий язык с Гаарой – нашим ровесником, парнем, который, при всей своей сложности, сохранил внутренний баланс. Насколько это вообще возможно. – Да Гаара вообще кладезь устойчивости! – неожиданно горячо возразил Вальмонт, защищая друга. – Он пережил столько, но смог выстроить себя заново. Это восхищает! – Ага. Поэтому вы там… неважно, – «ёж» явно вспомнил тот короткий, напряжённый период, когда они с Гаарой вынужденно делили внимание Вальмонта. К счастью, то время давно прошло. – Потом Ягура. – Ягура-сама тут при чём? – Вальмонт нахмурился. – Вернее, не я один с ним поладил, между прочим. Вы все там были. – Ну ладно, Ягура не показал личной заинтересованности в тебе или в источнике, хотя и согласился оставить двух биджу с Утакатой в придачу на острове. Как думаешь, с чего такая щедрость? – Саске перевёл разговор в более аналитическое русло, но его взгляд оставался колючим. Вальмонт вздохнул, стараясь мыслить логически, а не эмоционально. – Есть одно предположение – деревня Тумана кипит как котёл, скорее всего. Узнав о предателях среди своих людей, Мизукаге, видимо, подумал, что лучше оставить биджу на нейтральной территории. Остров ведь сам по себе, ни с кем не воюет. Туда приезжают за разным, но не за силой. Вдобавок, если ты скажешь, что это привлечёт охотников… но не совсем. Исобу свободен, он не прикреплён к Сирении, может плавать где хочет. Шукаку остался с Гаарой, да. Другие деревни могут воспринять это как преимущество Суны, но вспомни – Мизукаге неплохо поладил с Кадзекаге. Они вполне способны заключить договор, и меня в это ты точно не приплетёшь! Утаката женится на Шенби, принцессе Сирении, но он уже не джинчурики, а просто шиноби. За ним больше не будут охотиться. – Вот кстати, Утаката, – Саске вернулся к своему, его голос приобрёл ехидный оттенок. – Он же был очарован тобой. Даже был готов влезть в наши отношения. – Не совсем, – задумчиво возразил ему Вальмонт, отводя взгляд. – Он был скорее… очарован нашей атмосферой. Центром которой считал меня. Нашей свободой, тем, как мы находим радость в простых вещах, дом – друг в друге. Он наблюдал за другими джинчурики – Гаарой и Наруто, видел, что их не чураются. Я ему так и сказал: он не хотел обладать мной, а скорее желал быть мной. Жить моей жизнью. Тогда я лишь дал ему возможность осмотреться и понять, что куда лучше идти собственным путём. Конечно, если на то пошло, я мог бы «проявить лояльность» и превратить наше трио в квартет, но… – Да кто бы тебе дал! От него осталась бы лишь горстка пепла, – хмыкнул «ёж», и в его голосе не было и тени шутки. Он был абсолютно серьёзен, явно не готовый делить Вальмонта с кем-то ещё, кроме брата. Даже мысль об этом была для него кощунством. – Имею в виду, что в таком случае я прожил бы недолго – Шенби очень мстительна и ревнива, – фыркнул Вальмонт, стараясь снять напряжение шуткой. – Да и я не беру чужого, это с детства. И не чувствовал к Утакате ничего, кроме дружеской симпатии. Теперь воспринимаю его как родственника. Вроде второго Ориона? Тем более они ровесники. И зачем ты всё это вспоминаешь? Саске помолчал, его взгляд скользнул по лицу Вальмонта, затем перешёл на спокойно слушающего Итачи, как бы привлекая и его внимание. – Я к тому, – произнёс он медленно, вкладывая в каждое слово вес, – что, если такая готовность Нагато идти нам – вернее, тебе – навстречу идёт не только из желания исцелиться. Вернее, не только из-за этого. А ещё потому, что его заинтересовал ты? В личном плане. – Да бред! – Вальмонт отпрянул, его щёки залил яркий румянец, смесь смущения и возмущения. – Ты меня всеобщим соблазнителем тут не показывай! Есть парни намного красивее меня, более взрослые, высокие, и вообще, кто стремится найти себе кучу народа в гарем! Да и потом, если я настолько непревзойдённый, что ж тогда Мизукаге не бегает за мной? Какаши-сан? Наруто? А? Ёжик колючий, ты слишком мнителен! Он, раздражённый и смущённый, обхватил Саске за шею и начал яростно, но беззлобно ерошить его уже засыпающие «колючки» на затылке, пытаясь таким образом выместить своё негодование. Его подозрения были не просто ревностью, а холодным, аналитическим выводом, подкреплённым наблюдениями. Он видел закономерность. Гаара, Орочимару, Ягура (в определённой степени), Утаката, даже Тоби со своим болезненным любопытством – всех их Вальмонт каким-то образом «зацепил». Не всегда романтически, но всегда глубоко лично. Он становился для них точкой отсчёта, примером иного пути, магнитом, притягивающим их повреждённые души. Нагато, с его трагическим прошлым, одиночеством и поиском смысла за гранью боли, был идеальным кандидатом, чтобы попасть под это влияние. И Саске боялся не столько физического соперничества (хотя мысль о нём заставляла его сжимать кулаки), сколько глубины этой вовлечённости. Если Нагато действительно увидит в Вальмонте не просто «ключ» к исцелению, а нечто большее – надежду, понимание, ту самую «атмосферу», о которой говорил Утаката, – тогда всё станет в тысячу раз сложнее. Он перестанет быть просто врагом с другой стороны баррикад. Он станет… претендентом. И претендентом могущественным, умным и опасным, чьи мотивы будут смешаны до неузнаваемости. От ответа Вальмонта о «всеобщем соблазнителе» Саске отмахнулся как наивного. Тут было не про внешность или гаремы. Речь шла о редкой, почти магической способности Вальмонта достучаться до самого нутра людей, особенно тех, кто потерян во тьме. И Нагато был погружён в самую густую тьму из всех, кого они знали. Итачи наблюдал за перепалкой, сохраняя внешнее спокойствие, но его разум работал не менее интенсивно, чем у брата. Саске был прав в главном: Вальмонт обладал уникальным даром притягивать к себе «сломанные» души. Но Итачи видел в этом не только угрозу, но и стратегическую возможность, а также… глубокую человеческую трагедию. Он знал Нагато. Знал глубину его ран, его фанатичную, почти религиозную веру в необходимость вселенской боли как пути к миру. Предложение Вальмонта об исцелении было не просто медицинской процедурой. Это был вызов всей философии Нагато. Это было предложение альтернативы. И для человека, который десятилетия шёл по пути страдания, альтернатива – особенно столь соблазнительная, как мир и покой, – могла быть одновременно и спасительным кругом, и самым страшным искушением. «Заинтересовался в личном плане? – думал Итачи. – Возможно. Но не в том примитивном смысле, о котором подозревает Саске. Скорее, как утопающий интересуется солнцем, которое видит сквозь толщу воды. Он тянется к свету, который Вальмонт излучает, к той самой простоте счастья, которой сам был лишён.» Это делало Нагато одновременно более предсказуемым (он будет искать контакта) и более опасным (его отчаяние или разочарование могли привести к чему угодно). Итачи понимал, что им предстоит игра на тончайшем канате. Использовать этот интерес, чтобы обеспечить нейтралитет и, возможно, получить союзника в борьбе с таинственным врагом, но ни в коем случае не позволить Вальмонту стать эмоциональной жертвой или заложником в этой игре. Предстоящая встреча втроём будет ключевой. Ему нужно будет прочитать в глазах старого «друга» не только расчёт, но и тень той самой «личной» заинтересованности. И, в зависимости от ответа, выстроить дальнейшую стратегию – где защита сердца Вальмонта будет так же важна, как и защита его жизни. – Они не бегают за тобой, – наконец спокойно произнёс Итачи, обращаясь к Вальмонту, который всё ещё возился с волосами Саске, – потому что у каждого из них своя жизнь, свои привязанности и свои демоны, с которыми они справляются по-своему. Наруто – со своим лисом и мечтой о Хокаге. Какаши – с призраками прошлого. Ягура – с грузом власти и предательства в собственной деревне. – Итачи положил руку на плечо Вальмонта, мягко останавливая его возню. – Но Нагато… его демоны другие. И они голодны не просто для власти или мести. Они голодны для смысла. И для света. Ты предложил ему и то, и другое. Поэтому его реакция иная. Саске прав в своей настороженности. Но твоя интуиция, что с ним можно говорить, тоже не лжёт. Просто помни: свет притягивает не только тех, кто хочет согреться, но и тех мотыльков, что могут обжечься об него и упасть. Или… потушить его, упав всей своей тяжестью. Будь осторожен. Мы будем осторожны за тебя. Его слова, мудрые и отрезвляющие, повисли в тихом воздухе палатки. Вальмонт перестал ёрзать, его возмущение сменилось задумчивостью. Саске, слушая брата, немного расслабил плечи. Он не отказался от своих подозрений, но принял необходимость сложной игры. Они оба – и ревнивый «ёж», и холодный стратег – теперь видели в Нагато не просто врага, а сложную, опасную переменную в уравнении их жизни. И их общая цель была ясна: использовать эту переменную для победы, но ни в коем случае не позволить ей разрушить самое ценное, что у них было – их хрупкий, тёплый треугольник здесь, в этой палатке, под шёпот ночной реки. Внезапно услышав снаружи тихий, но отчётливый шорох – шаги, прерываемые шелестом травы, – Итачи поднял взгляд от Вальмонта и встретился глазами с братом в полумраке палатки. – Иди. Два часа истекло, твоя очередь дежурить, – тихо, но чётко произнёс старший Учиха. – Смени их. Заодно расскажи кратко о сделке. Какаши и Гаара должны знать. Он сделал небольшую паузу, затем, смягчив тон, добавил, уже обращаясь к полуспящему Вальмонту, прижавшемуся к его боку: – А тебе – пора спать. Я буду рядом. Дежурства распределили по два часа, стараясь не трогать Сэнцзянь и Вальмонта– первая была гостьей, а второго братья единодушно решили оградить от лишних нагрузок. Его ментальное здоровье, пусть и восстановленное странным вмешательством Нагато, всё ещё было хрупким, а физические силы после нападения Тоби требовали полноценного отдыха. Днём снова предстоял долгий, почти безостановочный бег. Саске дежурил вторым, а Итачи вызвался третьим, уже под утро, перед побудкой. Такая очередь сложилась после того, как «ёж», едва узнав о графике, властно потребовал себе смену раньше брата, явно не желая оставаться в палатке без дела, пока другие сторожат. Теперь Саске предстояло выйти в ночной холод. Он неохотно приподнялся, но тут же почувствовал, как Вальмонт, тоже поднявшись на локте, притянул его к себе и мягко поцеловал в губы. – Надень тёплые штаны и плащ, чтобы не замёрзнуть, – прошептал Вальмонт, его голос был сонным, но полным заботы. – Угу, а ты спи, – буркнул Саске в ответ, но в его тоне не было привычной резкости. Он уже вытаскивал из своего рюкзака плотные, тёплые штаны. – Прослежу, чтобы Наруто нового ежа не подкинул мне в палатку. Усталость быстро вернулась к Вальмонту. Прижавшись к тёплому боку Итачи и убаюканный его ровным дыханием, он снова погрузился в сон, даже не успев спросить, что имел в виду Саске. Сам «ёж», уже одетый, накинул на плечи тёмный плащ и бесшумно выскользнул из палатки, приняв на себя ночную вахту. На улице царила тихая, прохладная ночь. Луна, скрытая облаками, давала лишь слабый свет. Какаши и Гаара, заметив его приближение, слегка кивнули. Песчаный Кадзекаге выглядел совершенно бодрым, а вот Какаши позволил себе слегка потянуться, выдавая усталость. – Смена, – коротко бросил Саске, его аметистовые глаза в темноте казались почти чёрными, но зорко сканировали периметр. Он, как владелец шерингана и уверенный в своей исключительной бдительности, самонадеянно решил нести караул в одиночку, отказавшись от напарника, хотя Кабуто, выходивший проветриться, тихо предлагал свои услуги. Медик, зная вредный нрав и перфекционизм «ежа», лишь пожал плечами и, прежде чем вернуться в палатку, призвал пару тёмных, тонких змей, отпустив их ползать по краю лагеря. «На всякий случай», – прошептал он им, и змеи бесшумно растворились в тенях. Пока Гаара одним движением руки убирал свой песчаный «Третий глаз», а Какаши собирался разбудить Наруто для следующей смены (что явно не сулило ничего хорошего), Саске остановил их жестом. – Есть новости. От Нагато. Оба шиноби мгновенно замерли, всякая усталость слетела с их лиц, уступив место полной сосредоточенности. Они отошли чуть в сторону, к потухшему примусу. Саске изложил суть кратко, без эмоций, как военный рапорт: второй контакт, показанные воспоминания о смерти Яхико, роль Данзо и Ханзо, предложение Вальмонта об исцелении и его собственная, рискованная откровенность о ментальной атаке на Итачи. И, наконец, условия сделки: нейтралитет Акацуки (за исключением Тоби) в обмен на возможность исцеления в будущем и предстоящий трёхсторонний разговор с Итачи. Единственный видимый глаз джоунина сузился до щёлочки. Он слушал, засунув руки в карманы, его поза была расслабленной, но ум работал на пределе. «Нагато лично вышел на контакт… раскрыл свою боль… и согласился на сделку, которая ставит его в зависимость от доброй воли мальчика, которого его же организация преследует. Интересно. Очень интересно.» Он не сомневался в коварстве или расчётливости лидера Акацуки, но от этого хода пахло не просто расчётом. Пахло… отчаянием. Или искренним, пусть и опасным, интересом. Услышав о нейтралитете, Какаши слегка кивнул. – Если он сдержит слово, это меняет всё. Остаётся только Тоби и его ближайшие приспешники. Это управляемый риск. Но трёхсторонний разговор… – Он посмотрел на Саске. – Это ловушка или возможность? – Итачи считает, что и то, и другое, – отрезал Саске. – Но он идёт. Я буду страховать здесь. – Разумно, – согласился Какаши. – Исцеление… это мощный крючок. Нагато на него клюнул. Но помните: человек, который строит свой мир на всеобщей боли, вряд ли легко откажется от этой идеи, даже исцелившись. Старые раны могут затянуться, но философия… она въедается в кости. Слушал молча, скрестив руки. Его лицо, освещённое слабым светом звёзд, было непроницаемым, но в глазах читалась напряжённая работа мысли. Он, как никто другой, понимал силу исцеляющего воздействия Вальмонта. И понимал, какую притягательную силу это могло иметь для такого человека, как Нагато. – Нейтралитет со стороны основной силы Акацуки – это серьёзное тактическое преимущество, – произнёс он наконец, его голос был ровным и холодным, как ночной песок. – Но это преимущество держится на слове человека, чья концепция мира построена на иллюзиях и насилии. Мы должны быть готовы к тому, что это слово может быть нарушено, если он посчитает это необходимым для своего «идеального мира». Однако… – Он сделал паузу, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел вглубь себя. – Вальмонт обладает уникальной способностью… менять уравнения. Он сделал это со мной. С Утакатой. С вами обоими. Если есть хоть малейший шанс, что он сможет изменить вектор мысли Нагато, даже немного, снизить его враждебность… этот риск может быть оправдан. Но охрана во время этого «разговора» должна быть абсолютной. Саске кивнул, принимая их оценки. Они не обрадовались бездумно, но и не отвергли сделку с порога. Они видели и риск, и потенциал. Это было всё, что ему было нужно – знать, что товарищи в курсе и будут действовать соответственно. – Ладно, – сказал Какаши, зевнув уже по-настоящему. – Будить Наруто… или дать ему поспать и разбудить для утренней готовки? Сложный выбор. Иди, сторожи, «ёж». Мы предупреждены. Гаара, обменявшись с Саске последним кивком, молча направился к своей палатке, где его ждал Кабуто. Какаши, с видом мученика, поплёлся будить блондина, заранее готовясь к его недовольному ворчанию. Саске остался один в ночной тишине. Он встал в тени у большого дерева на краю лагеря, откуда был виден и вход в их палатку, и подходы к стоянке. Его шеринган активировался с лёгкой вспышкой аметистового света, и мир вокруг окрасился в оттенки серого, став одновременно чётче и призрачнее. Он видел тепловые следы спящих товарищей, слабые колебания чакры в охраняющих змеях Кабуто, далёкое движение ночных животных в лесу. Холодный ночной воздух бодрил. Мысли, однако, не отпускали. Образ Нагато – не как легендарного лидера Акацуки, а как человека, показавшего свою самую страшную рану, – не давал покоя. «Данзо мёртв. Ханзо мёртв. Месть свершилась, но мир не изменился». Эти слова, переданные Вальмонтом, отзывались в Саске странным эхом. Он сам шёл путём мести, при этом чувствуя пустоту. Однако изменился до того, как достиг – до убийства Итачи, а потом с братом убил Данзо. Но мира и покоя это не принесло. Скорее, мир появился раньше, с момента, когда они начали встречаться и жить вместе, создав свой, небольшой рай в его квартире, куда пришёл потом брат. Неужели Нагато ищет того же? Не исцеления тела, а исцеления этой пустоты? Он сжал кулаки. Нет. Он не позволит этому красноволосному философу с его опасными глазами приблизиться к их свету ближе, чем это необходимо. Сделка – да. Нейтралитет – да. Но личный интерес, о котором он подозревал, должен быть жёстко пресечён. Нагато останется деловым партнёром, пусть и временным, и опасным. Не более. Взгляд его снова и снова возвращался к их палатке, где спали двое самых важных для него людей. Он сторожил не просто лагерь. Он сторожил свой хрупкий, только что обретённый мир. И готов был превратить в пепел любого, кто посягнёт на него – будь то Тоби в маске, загадочный ментальный захватчик, или сам Нагато Узумаки, если тот переступит черту. Ночь была тихой, но «ёж» на страже не спал. Его колючки были острее, чем когда-либо. Хоть изначально он и вызывался дежурить один, Какаши, с присущей ему манерой казаться скучающим, но быть начеку, под предлогом «местность сложная, много точек нужно охватывать» всё же настоял на напарнике. Правда, вместо Кабуто, который уже отправился спать, составить компанию «ежу» был приставлен… Наруто. Блондин вскоре выполз из палатки, сонно зевая во всю пасть и потирая кулаками глаза. Он выглядел невыспавшимся и слегка помятым. Но это была не самая удивительная деталь его внешности. На его голове, прямо среди взъерошенных жёлтых волос, как живой, колючий берет, сидел ёж. Существо, свернувшись в тугой клубок, мирно дремало, явно согретое теплом его макушки. Увидев это сюрреалистическое зрелище, Саске, уже занявший позицию у дерева, не мог сдержать короткий, хриплый хмык. – Ты действительно воспринял всерьёз мои слова насчёт питомца? – спросил он, голос его был полон ледяной иронии. – Решил завести себе животное? – Какое животное? – не понял Наруто, ещё раз зевнув и беспомощно моргая. Он выглядел настолько откровенно непонимающим, что даже Саске на мгновение усомнился. – Ты что-то кричал мне про питомца раньше, но я так и не понял, к чему это было. И зачем вообще будить… «Он реально не замечает ежа на своей макушке?» – мысленно ахнул Саске, и его раздражение достигло нового уровня. Это было уже за гранью обычной глупости Наруто. Не говоря ни слова, он развернулся и бесшумно юркнул обратно в свою палатку. Через секунду вернулся, держа в руках небольшое зеркальце из походного набора Вальмонта и маленькую лампу-фонарик. Подойдя к Наруто, который смотрел на него с недоумением, он сунул зеркало ему в руку и направил луч фонарика. – Посмотри на свою голову, идиот. Наруто, всё ещё в полусне, лениво поднёс зеркало. Несколько секунд он тупо смотрел на своё отражение, моргая. Потом его сонные глаза вдруг округлились, стали размером с блюдца. Щёки надулись, а рот приоткрылся в немом крике. – Это… что? – выдохнул он. – Ёж! – прошипел Саске, стараясь не повышать голос, но каждый его звук был отточенным и ядовитым. – Тот самый, которого ты ко мне в палатку засунул! Я тебе его аккуратно вернул обратно, а ты, кретин невнимательный, даже не заметил! Ты с ним в обнимку всё это время спал, что ли?! Наруто, всё ещё не веря своим глазам, осторожно потянулся рукой к макушке. Его палец коснулся колючек, и он тут же отдернул его с тихим «ой!», уколовшись. – Саске, помоги, а? – зашипел он уже с оттенком паники. – Я правда не заметил! Вернее, ощущал какую-то тяжесть в голове и копошение, но думал, это от… ну, от волнения и размышлений. Голова гудела! «Ага, «мысли» шевелятся, перебирая лапками волосы. Кретин», – раздражённо хмыкнул про себя Саске. Начало дежурства, а ситуация уже превращалась в настоящий цирк. Впрочем, с Наруто такое случалось сплошь и рядом. Ярость и раздражение кипели в нём. Во-первых, этот идиот поставил под угрозу безопасность лагеря, неся на себе живую, постороннюю, хоть и маленькую, тварь, которая могла в любой момент испугаться, запищать и выдать их местоположение. Во-вторых, его собственная «месть» в виде возврата ежа обернулась фарсом, потому что объект мести был слишком туп, чтобы её заметить. Это было оскорбительно. В-третьих, теперь они оба стояли тут, при свете фонарика, как два дурака, вместо того чтобы бесшумно сканировать окрестности на предмет реальных угроз вроде Тоби или его приспешников. Но сквозь эту ярость пробивалось и что-то ещё… знакомое. Чувство абсурдной ответственности за этого вечного болвана. «Если он с таким ежом на голове проспал несколько часов и не заметил, что он с ним сделает, если нападёт настоящий враг? Свяжет банданами?» С обречённым вздохом, который был красноречивее любых ругательств, Саске погасил фонарик. Свет был лишним риском. – Не двигайся, – приказал он сквозь зубы. – И не дыши так громко. Ты и так как паровоз. Он подошёл ближе. Его шеринган, всё ещё активный, позволял видеть в темноте чётко, как днём. Ёж, почувствовав движение, лишь сильнее свернулся, но не проявлял агрессии. «Глупое, безобидное создание, – констатировал Саске. – Попало между двух идиотов – одного с дурной шуткой, другого с дырой в голове вместо внимания.» Он осторожно, без резких движений, снял с себя свой тёмный плащ. Быстрым, ловким движением, похожим на то, как он накидывал ткань на ежа в палатке, он накрыл плащом голову Наруто вместе с колючим «украшением». Затем, действуя с поразительной для такой ситуации аккуратностью, он стал ощупывать плащ сквозь ткань, определяя, где голова Наруто, а где – свернувшийся ёж. – Ай! Ты чего? – зашипел Наруто, когда плащ натянулся на его уши. – Молчи, – отрезал Саске. – Хочешь, чтобы он тебе всю физиономию исколол, когда полезет спасаться? Нащупав округлый колючий комок, Саске крепко, но не сдавливая, обхватил его сквозь ткань плаща. Ёж испуганно зашевелился, но был надёжно закутан. Одним плавным движением Саске снял этот свёрток с головы Наруто. – Вот, – он протянул завёрнутого ежа блондину. – Твой «напарник по размышлениям». Теперь, как старший по званию на этом дежурстве, приказываю: отнеси этого колючего дебила как минимум за сотню метров от лагеря и отпусти. И убедись, что он уползает в другую сторону. Потом вернёшься и займёшь пост на северной стороне. Без шума. Если я услышу хоть один твой чих или увижу, как ты споткнулся о собственную тень, – следующую неделю вся грязная работа в лагере будет твоей. Понял? Он смотрел на Наруто своим лучшим, ледяным, убийственным взглядом, который обычно заставлял сжиматься даже опытных шиноби. Тот, держа в руках тёплый, шевелящийся свёрток, кивнул, на его лице читалось редкое сочетание вины, смущения и остатков сна. – Понял, понял… Спасибо, что не проткнул его кунаем. – Я подумал об этом, – сухо ответил Саске. – Но тогда пришлось бы закапывать и его, и тебя, потому что шума было бы больше. Иди. Быстро. Наруто, наконец протрезвев от неожиданности, бесшумно (насколько это было для него возможно) скользнул в темноту, унося с собой невольного виновника ночного происшествия. Саске остался один, снова скрестив руки. Он прислушался: из леса доносились лишь естественные ночные звуки. Ни криков Наруто, ни шума падения. «Наверное, справится», – с некоторым сомнением подумал он. Снова активировав шеринган, вернулся к наблюдению. Раздражение потихоньку отступало, сменяясь привычной боевой концентрацией. Цирк с ежом закончился. Теперь начиналась настоящая работа: охранять покой тех, кто спал в палатках, и быть готовым к любой, куда более серьёзной угрозе, которая могла прийти из ночной тьмы. И хотя его «напарник» временно отсутствовал, Саске чувствовал, что так даже спокойнее. По крайней мере, теперь он точно знал, что на его собственной голове ничего лишнего нет. *** Следующий день прошёл без происшествий – ровный, размеренный бег по знакомому маршруту, уводившему от побережья всё дальше вглубь материка, к Конохе. Равнина постепенно сдавала позиции: сначала появились редкие островки зелени, затем кустарники, а к полудню горизонт уже обрамляла тёмная полоса – преддверие густых лесов, покрывавших центральные земли Огня. Какаши, когда отряд остановился ненадолго перекусить в тени раскидистого дуба, неожиданно обрадовал: – Ночуем сегодня в отеле. Он тут по пути, в прошлый раз там останавливались. Он не стал добавлять, что в прошлый раз, когда они ночевали в этой захудалой, но уютной гостинице, отношения между Итачи и Вальмонтом ещё не успели перерасти в нечто большее, чем осторожная симпатия. Впрочем, Какаши всё равно поселил братьев Учиха в один номер с принцем. Может, предугадал? «Да я вообще психолог, специалист по отношениям», – хмыкнул про себя джоунин и тут же смущённо отвернулся, поймав на себе пристальный, понимающий взгляд старшего Учихи. Казалось, Итачи прекрасно уловил, о чём именно подумал его бывший капитан. Обедали быстро, по-шинобийски – минут за десять. Импровизированные «бутерброды» из утренних лепёшек, в которые заворачивали кусочки вяленого мяса и наспех нарезанные овощи, оказались сытными и удобными. Сухофрукты – яблоки и груши – стали неплохим десертом, а запивали всё водой из фляг. Ещё немного отдыха, и по едва заметному знаку Какаши отряд снова пришёл в движение. Принцесса Сэнцзянь держала темп достойно, не уступая генинам – Наруто, Саске и заметно уставшему, но упорно молчавшему Вальмонту. Её подготовка выдавала в ней не просто аристократку, а настоящую куноичи, прошедшую суровую школу. Мацуо, верный телохранитель, бежал чуть позади, прикрывая подопечную со спины, готовый в любой миг отразить удар. Однако путь был пустынным и безопасным. Лишь к вечеру им встретился одинокий пастух, неспешно гнавший стадо коров, – верный признак, что где-то рядом уже населённый пункт. Вальмонт вспомнил ту историю. Прошлый раз, когда они ночевали в этом отеле, в их номер посреди ночи вломился разъярённый жених сбежавшей невесты, перепутавший двери. Тогда хозяину гостиницы пришлось улаживать деликатное дело, а братья Учиха едва не прикончили бедолагу на месте. «Интересно, чем закончилась та история?» – подумал принц, но спросить не успел. В городок они зашли, когда окрестности уже окутали густые фиолетовые сумерки. Чуть не доходя до первых домов, шиноби остановились, быстро распределив груз с платформ между собой. Сами платформы Какаши аккуратно свернул и спрятал в свиток – по узким, кривым улочкам тащить их за собой, даже по воздуху, было бы неудобно. Да и привлекать лишнее внимание необычными летающими штуками не хотелось. Вместо этого в город зашла обычная группа усталых путников в тёмных плащах с капюшонами. Итачи и Саске шли по бокам Вальмонта, который к концу перехода заметно выдохся. Парень взял старшего жениха под руку и почти висел на нём, стараясь не показывать виду, как устал. Итачи порывался просто подхватить его на руки и нести, но был остановлен смущённым шёпотом: – Нет, я могу идти, просто обопрусь о тебя. – А я ещё полон сил! – сиял энтузиазмом Наруто, шагавший рядом и, кажется, вообще не чувствовавший усталости. Он крутил головой по сторонам, узнавая окрестности. – Кстати, Какаши-сенсей, а почему мы не остановимся в отеле с горячими источниками? Зачем нам эта захудалая гостиница? – Он ткнул пальцем в скромную вывеску заведения, где они уже ночевали. – Незачем светиться, – хмыкнул Саске, поправляя на плечах тяжёлый рюкзак. – Мы не на курорте. – Такая гостиница тоже ничего, – примирительно заметила Сэнцзянь, оглядывая фасад. – Выглядит чисто и не слишком дорого. В каверне через дорогу, где они когда-то ужинали, было шумно – слышались пьяные выкрики и звон посуды. Не желая привлекать внимание местных завсегдатаев, Гаара молча открыл дверь гостиницы и первым шагнул внутрь. Гостеприимная хозяйка – зрелая, статная женщина с добрым лицом – подняла взгляд от конторки и тут же расплылась в радушной улыбке. – Добро пожаловать, дорогие гости! Ой, – она прищурилась, вглядываясь в лица. – Да вы же приходили прошлый раз! Надо же, уже обратно? – Да, возвращаемся, – дружелюбно отозвался Какаши, выходя вперёд. – Как у вас с номерами? Хозяйка обвела взглядом всю разношёрстную компанию, насчитывающую уже девять человек, и понимающе хмыкнула: – Вас стало больше. У нас в городе наплыв торговцев, большой караван проходит мимо, поэтому комнат, сами понимаете, не так много. – Сколько? – без лишних предисловий спросил Саске, желая сразу перейти к делу, а не выслушивать сетования на дефицит мест. – Вы случайно не подготовили снова тот номер для молодожёнов? – не удержался от улыбки Наруто, вспомнив прошлый конфуз. Женщина хихикнула, махнув пухлой рукой: – Ой, нет, из посетителей сейчас всего одна приличная женатая пара да один мужчина. Знаете, кажется, из ваших, – последнюю фразу она произнесла, обращаясь уже ко всем, но взгляд её скользнул по плащам и спрятанному оружию. «Из ваших – значит, шиноби», – мгновенно отметил про себя Итачи, и его рука на плече Вальмонта чуть заметно напряглась. – Сколько у вас свободных комнат? – повторил вопрос Саске, чуть мягче. – Три, – развела руками хозяйка. – Одна большая, на пятерых, и две маленькие, на двоих каждая. Вот и всё, что могу предложить. В отряде повисла короткая пауза. Девять человек, три комнаты. Расклад очевидный. Какаши, как неформальный лидер, взял инициативу на себя: – Значит, так. Гаара с Кабуто займут одну из маленьких. – Он посмотрел на песчаного Каге, тот едва заметно кивнул, принимая решение. – Сэнцзянь и Мацуо – вторую маленькую. Это логично. Принцесса согласно кивнула, не видя в таком раскладе проблемы. Мацуо, как и подобает телохранителю, лишь молча подтвердил готовность следовать приказу. – Остаётся большая на пятерых, – продолжил Какаши. – Значит, мы с Наруто, Итачи, Саске и Вальмонт. – Мы можем взять себе маленькую, – неожиданно подал голос Итачи. – А вы с Наруто и Сэнцзянь с Мацуо разместитесь в большой. – Не стоит, – мягко, но твёрдо возразил Какаши. Его единственный глаз на мгновение встретился со взглядом старшего Учихи. – Вальмонту нужен отдых, и вам с братом лучше быть рядом с ним. Спокойнее будет. А мы впятером отлично поместимся. Правда, Наруто? – Ага! – бодро отозвался блондин, уже предвкушавший ночные посиделки. – Места много, не в первой! Саске промолчал, но по его чуть расслабленным плечам было видно – такое решение его вполне устраивает. Возражений не последовало. Хозяйка, пока шли переговоры, уже деловито вынимала ключи. – Значит, так: большая комната в конце коридора, самая тихая. Две маленькие – по соседству. Оплата, как в прошлый раз, за ночь вперёд. Завтрак с семи до девяти в общей столовой. Какаши отсчитал монеты, женщина удовлетворённо кивнула и вручила ему три тяжёлых латунных ключа. – Ужинать будете? Могу передать на кухню, чтобы приготовили что-то сытное. – Будем, – коротко бросил Какаши. – На всех. И чай, побольше. – Хорошо, – хозяйка уже тянулась к внутреннему телефону. – Минут через сорок подам в общий зал. Отдыхайте пока, гости дорогие. Отряд медленно потянулся вверх по узкой деревянной лестнице. Вальмонт, держась за перила и за руку Итачи, с трудом переставлял ноги. Последний переход дался ему тяжелее, чем он готов был признать. Саске шёл позади, готовый в любой миг подхватить, если ноги возлюбленного окончательно откажут. – Дойду, – пробормотал Вальмонт, чувствуя на себе два обеспокоенных взгляда. – Просто… немного устал. Они вошли в большую комнату. Она оказалась просторной, с пятью аккуратными кроватями, застеленными свежим бельём, большим деревянным столом и даже небольшим балконом, выходящим во внутренний двор. Итачи помог Вальмонту сесть на ближайшую кровать, присел рядом. – Отдыхай, – тихо сказал он. – Ужин принесут, я разбужу. Саске уже скидывал рюкзак и плащ, привычно сканируя комнату на предмет скрытых угроз – проверял окна, замки, вентиляцию. Всё было чисто. В соседних комнатах слышались приглушённые голоса: Гаара что-то негромко говорил Кабуто, Сэнцзянь отдавала распоряжения Мацуо. В большой комнате Наруто уже устроился на кровати у окна, вытянув ноги и довольно вздыхая. – Хорошо-то как… – пробормотал он. – Кровать! Настоящая кровать! Какаши, усевшись за стол, уже раскладывал карту, прикидывая завтрашний маршрут. До Конохи оставалось меньше дня пути. Итачи сидел рядом с Вальмонтом, держа его за руку, и думал о том, что сказала хозяйка. «Один мужчина… из ваших». Случайный путник? Или нечто иное? В этом городе, на полпути между побережьем и Конохой, пересекались многие пути. Но в такое время, в такой компании… совпадение казалось маловероятным. Впрочем, выяснять это стоило с осторожностью. Саске, закончив осмотр, подошёл и молча сел по другую сторону от Вальмонта. Тот уже начал клевать носом, убаюканный теплом и безопасностью. Братья переглянулись поверх его головы. О чём бы ни говорила хозяйка, какие бы тени ни бродили по коридорам этой гостиницы, сейчас главным было дать своему принцу отдохнуть. Остальное подождёт. Ужин через сорок минут, а пока – тишина, тепло и короткая передышка перед последним рывком. Пока братья Учиха занимались Вальмонтом, отряд понемногу обживался в своих комнатах. Планировка гостиницы, как быстро выяснилось, была своеобразной: санузлы здесь имелись не во всех номерах, вернее, один санузел на два смежных помещения. Большая комната на пятерых занимала боковую часть здания, и из неё по обе стороны вели две двери в ванные комнаты, которые они делили с соседями. С одной стороны – с Гаарой и Кабуто, с другой – с Сэнцзянь и Мацуо. Не самое удобное, но вполне терпимое решение. Вальмонт, переведя дух после долгой дороги, уже через несколько минут начал ёрзать на кровати. Он вытащил из рюкзака сменную футболку, штаны и полотенце, явно намереваясь смыть с себя пыль и усталость. Итачи, заметив это, коротко кивнул брату: – Ты помоги ему с душем, а я застираю вещи. Он знал привычку парня даже в походах, когда не было доступа к нормальной стирке, принц старался вечером прополоскать футболку и носки, чтобы утром надеть сухое и свежее. Итачи ценил эту аккуратность и всегда помогал, когда мог. Саске кивнул, бережно подхватил усталого парня под локоть и повёл в ванную, прихватив и свои принадлежности. Перед тем как зайти, он на секунду замер, прислушиваясь. Со стороны двухместного номера, где разместилась принцесса с телохранителем, не доносилось ни звука – видимо, они ещё не собирались мыться. Удовлетворённый, запер обе двери, обеспечив им полную приватность. – Что-то я так устал, – пробормотал Вальмонт, складывая сменную одежду на полочку у раковины. Его голос звучал глухо, веки тяжелели. – Обычно я более выносливый. А сейчас вымотан просто… – Это Тоби и странные визиты Нагато, – отрезал Саске, помогая ему стянуть штаны. Его тон был резким, но руки – невероятно бережными. Он был уверен: эти вторжения в сознание, пусть и не враждебные со стороны Нагато, крали у организма те самые часы, что должны были уходить на полноценный, восстанавливающий сон. Вместо этого вёл переговоры, пропускал через себя чужие тяжёлые воспоминания. «Неужели Нагато больше некому выговориться, кроме него? – с мрачной злостью думал Саске, намыливая спину возлюбленного. – Использует его как жилетку для своих трагедий». – Может быть, – Вальмонт вздохнул, прикрывая глаза. – Давай быстро сполоснёмся, родной. Не будем занимать ванную надолго, народа много. Пока в ванной лилась вода, а Итачи с методичной аккуратностью полоскал в раковине их походные футболки, в большой комнате царила атмосфера расслабленного безделья. Наруто, которому вечно не сиделось на месте, уже через десять минут пребывания в номере начал крутиться у окна, вглядываясь в вечернюю улицу. Какаши, свернувший карту и уже успевший достать свою неизменную книжечку, заметил странное поведение бывшего ученика. – Ты что там увидел? – лениво поинтересовался он, отрывая взгляд от страниц. Наруто обернулся к нему, и его лицо пылало ярким, почти маковым румянцем. Он хихикнул – нервно и смущённо: – Там в таверне… через окно видно открытую дверь, и сегодня там весело. Видимо, неподалёку есть другое заведение, откуда… ну, в общем, смотрите сами, сенсей! Заинтригованный (и, чего греха таить, вечно любопытный до подобных сцен), Какаши подошёл к окну и выглянул на улицу. У дверей таверны через дорогу, подсвеченные тёплым светом изнутри, стояли две девицы. Одеты они были вызывающе – почти раздеты, если быть точным. Короткие юбки, глубокие декольте, яркая помада. Они явно предлагали определённые услуги подвыпившим посетителям, зазывая их внутрь или, может быть, в более уединённые места. Как раз в этот момент один из мужчин, уже изрядно навеселе, приобнял одну из красавиц, сжав её бедро с откровенной оценкой. Девица заливисто хихикнула, игриво шлёпнула его по руке, но не отстранилась. Какаши невольно задержал взгляд на этой сцене. Джоунин, чья слабость к литературному жанру «Ича-Ича» была известна всей Конохе, явно был тем ещё ценителем подобных зрелищ. Наруто, стоявший рядом, тоже смотрел, зачарованно и смущённо одновременно, особенно когда парочка за окном слилась в откровенном поцелуе, а рука мужчины бесстыдно задрала край короткой юбки. В этот самый момент дверь в ванную бесшумно открылась, и в комнату вышел Итачи. В руках он держал таз с мокрой, уже отжатой одеждой – Вальмонта, Саске и своей собственной. Его движения были плавными, почти беззвучными, и первое, что он увидел, – два силуэта, застывших у окна, освещённые снаружи огнями вечернего городка. Его взгляд, холодный и внимательный, мгновенно оценил ситуацию. Он не нуждался в пояснениях. Картина за окном говорила сама за себя. В первое мгновение в нём шевельнулось лёгкое, почти неуловимое раздражение. Двое взрослых шиноби, элитных бойцов, вместо того чтобы отдыхать или готовиться к завтрашнему переходу, увлечённо пялятся на девиц лёгкого поведения. Непрофессионально. Недисциплинированно. Но это раздражение быстро сменилось другим, более тонким чувством. Итачи посмотрел на Какаши. Его бывший капитан, человек, которого он уважал за ум и хладнокровие, стоял, замерев с книгой в руках, и его взгляд – да, невооружённым глазом было видно – с интересом изучал происходящее на улице. Это было… человечно. И даже немного забавно. Вдруг остро осознал, что за всеми этими годами войны, смерти и самопожертвования он почти забыл, что обычные люди – даже такие выдающиеся, как Какаши – могут иметь свои маленькие слабости. «Специалист по отношениям», – вспомнил он недавнюю мысль джоунина и чуть заметно хмыкнул про себя. Что касается Наруто… Итачи посмотрел на пылающие уши блондина, на его смущённый, но приклеенный взгляд. Ребёнок. Ещё совсем мальчишка, которому интересно и страшно одновременно. Ничего необычного. Не стал поднимать шум. Он вообще редко повышал голос. Вместо этого он спокойно прошёл к свободному стулу, аккуратно разложил на его спинке мокрую футболку Вальмонта, затем свою, затем вещи Саске. Его движения были неторопливыми, выверенными, словно он совершал не бытовую работу, а важный ритуал. Только закончив, он повернулся к окну и произнёс ровным, лишённым какого-либо осуждения голосом: – Если вы не планируете посетить это заведение лично, возможно, стоит закрыть шторы. Свет из окна делает нас отличной мишенью. Он не стал добавлять очевидное: что любой, кто смотрит с улицы, может заметить не просто зевак у окна, а шиноби в плащах. Что их безопасность важнее любых вечерних развлечений. Что Вальмонт и Саске сейчас уязвимы в ванной. Какаши и сам это прекрасно знал. Какаши моргнул, словно очнувшись. Его единственный видимый глаз на мгновение встретился со взглядом Итачи – и в этом взгляде промелькнуло что-то похожее на… благодарность? Смущение? Он аккуратно, почти виновато, потянул шнурок шторы, закрывая окно. – Да, ты прав, – пробормотал он, возвращаясь к своей книге, но уже без прежнего увлечения. – Непрофессионально. Наруто же, пойманный с поличным, выглядел так, будто его окатили ледяной водой. Он резко отвернулся от окна и плюхнулся на свою кровать, уставившись в потолок с преувеличенно невинным видом. – Я вообще-то хотел посмотреть, не идут ли враги, – попытался оправдаться он, но голос предательски дрогнул. – А эти там… ну, они просто мелькали. – Конечно, – мягко, с едва уловимой иронией согласился Итачи. – Твоя бдительность достойна похвалы. Он снова повернулся к разложенной одежде, проверяя, не капает ли вода на пол. Его лицо оставалось спокойным, почти отрешённым, но в уголках губ пряталась тень – не усмешки даже, а просто… понимания. Он не осуждал. Он просто констатировал факт и вернул ситуацию в безопасное русло. Из ванной донеслось тихое бормотание Вальмонта, затем шум воды, затем счастливый смех – видимо, Саске что-то сказал или сделал, от чего принц расслабился. Итачи прислушался к этим звукам, и его лицо на мгновение стало мягче. Вот что было по-настоящему важно. Всё остальное – лишь шум за окном, который легко задвинуть шторой. Итачи поймал себя на мимолётном желании присоединиться к тем двоим в ванной. Они привыкли мыться втроём, и нередко обычное купание превращалось в нечто более интересное, полное страсти и близости. Но сейчас было не время. Вальмонт едва держался на ногах от усталости – он сможет только поесть и, скорее всего, рухнет в постель. Да и завтра их ждал длительный переход по сложной, лесистой местности. Итачи вздохнул, отгоняя мысли, и сосредоточился на более насущном. Он уже сполоснулся ранее, теперь был в простой чёрной футболке и бриджах, плащ аккуратно висел на вешалке у двери. Его взгляд скользнул по пяти отдельным кроватям, выстроенным в ряд. Нелепость этой ситуации вдруг стала очевидной. Они спали вместе уже столько ночей, обнимая друг друга, зачем что-то менять сейчас? Решение пришло мгновенно. Итачи подошёл к трём соседним кроватям и, оценив расстояние, начал сдвигать их. Тяжёлые деревянные каркасы протестующе скрипнули, но поддались. Вернувшийся из ванной Саске, свежий, с влажными, уже привычно взъерошенными волосами, мгновенно распознал замысел брата. Ни слова не говоря, он подошёл с другой стороны, и они вместе, синхронно, довершили начатое. Вальмонт стоял в дверях ванной с полотенцем на плече, наблюдая за этой сценой. Его губы тронула тёплая, бесконечно нежная улыбка. «Такие внимательные, – думал он, глядя, как два самых гордых, самых закрытых человека в этом мире возятся с мебелью, чтобы им было удобнее спать рядом с ним. – Подмечают малейшие знаки, жесты. Даже те, что я сам не всегда осознаю». Он подошёл к Саске и ласково взъерошил его мокрые колючки на затылке, затем провёл ладонью по спине Итачи, благодаря без слов. Наруто, наблюдавшая за всей этой идиллией со своей кровати, лишь смущённо хмыкнул: – Удобно будет так спать? Там же стыки образуются, будут в спину втыкаться. Итачи, не оборачиваясь, уже доставал из их общего рюкзака большое походное одеяло. – Постелим наше одеяло вниз. Он расстелил его поверх сдвинутых матрасов, тщательно разглаживая складки. Получилось вполне мягкое и уютное спальное место на троих. Можно сказать, трёхспальное ложе – с отдельными подушками и тремя одеялами поверх. Саске одобрительно кивнул, Вальмонт счастливо вздохнул. В этот момент снизу донёсся негромкий, мелодичный звук колокольчика – сорок минут пролетели незаметно. Какаши, до этого уткнувшийся в свою книгу, с явным сожалением отложил её. – Интересно, увидим ли мы наших соседей? – лениво поинтересовался он, поднимаясь. «Особенно того типа, похожего на нас», – насторожился Саске, машинально поправляя пояс с мечом. – Если они не гуляют в городе, – заметил Вальмонт, натягивая свежую футболку. – Да и не думаете же вы, что тот один путник – это Тоби? Он ведь был с двумя подручными, куда они тогда делись? «Хм, – оценил Итачи, – для Тоби поселиться открыто в гостинице и снять номер… наверное, слишком смело даже для него. Но и полностью исключать нельзя». Они покинули комнату и в коридоре встретились с остальными. Кабуто шёл уже в другой, домашней одежде, и его серебристые волосы, обычно убранные, сейчас свободно лежали на плечах. Этот непривычный, расслабленный образ медика привлёк внимание – даже Гаара бросил на него чуть более долгий взгляд, чем обычно. Сам Кадзекаге, как всегда, был спокоен и одновременно насторожен, его песок едва заметно вился вокруг ног. Принцесса Сэнцзянь была пока в той же одежде, её длинная коса аккуратно переброшена через плечо. Мацуо, как тень, замыкал шествие. – Я послушала под дверью рядом, – чуть слышно, одними губами произнесла Сэнцзянь. – Там вроде тихо. Саске активировал шеринган, быстро просканировал этаж. Гостиница и правда была небольшой – всего два номера, помимо тех трёх, что занял их отряд. И сейчас они были пусты, постояльцы, видимо, гуляли по вечернему городу. «Даже хорошо, – решил Саске, – поедим спокойно и отправимся спать. Если только Наруто не найдёт нового ежа или какую-нибудь крысу для развлечения». В общей столовой их ждал ужин. Хозяйка не обманула – наваристая похлёбка с мясом, большое блюдо с жареными овощами и мясом на гриле, варёный рис, румяные пироги с капустой и, наконец, большой, пузатый чайник с уже заваренным ароматным чаем. Отряд одобрительно загудел, рассаживаясь за длинным деревянным столом. И тут Вальмонт замер. За столом, в дальнем конце, уже кто-то сидел. Худощавая фигура в тёмном плаще с глубоким капюшоном, накинутым на голову. При свете тусклых настенных ламп невозможно было разглядеть лица, только бледные, тонкие пальцы, сложенные на столешнице. Первая мысль Вальмонта, от которой сердце пропустило удар: «Нагато». Те же очертания, та же худоба, та же манера сидеть неподвижно, словно статуя. Неужели он решил на третий раз явиться не во сне, а наяву? Братья Учиха тоже замерли, их реакция была мгновенной. Саске инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя Вальмонта, его пальцы сжались в кулаки. Шеринган едва не вспыхнул сам собой. «Тоби? – пронеслось в его голове. – Тоже решил заделаться переговорщиком? Предложит вторую сделку? Я ему могу предложить – сдохнуть от моего куная или Аматерасу. Пусть выбирает сам!» Он уже готов был рвануть вперёд, схватить незнакомца за плечо, сорвать плащ и посмотреть в лицо врагу, но твёрдая, спокойная рука Итачи легла на его предплечье, удерживая. Старший брат не проронил ни слова, но его взгляд был красноречивее любых приказов. Подобные действия с незнакомцем, который всего лишь мирно ужинает, будут восприняты как грубость, агрессия. Зачем находить себе врагов там, где их может и не быть? Какаши, как самый опытный дипломат в этой компании, тронулся с места первым. Он подошёл к столу с лёгкой, расслабленной походкой, и нарочито громко, дружелюбно произнёс: – Доброго вечера! Вы тоже ужинаете? Незнакомец медленно, очень медленно, повернул голову в их сторону. Свет упал на лицо, выступающее из тени капюшона. Это был не Тоби. И не Нагато. Перед ними сидел молодой человек, лет двадцати с небольшим, с короткими, пепельно-русыми волосами и усталыми, но цепкими серыми глазами. На щеке – тонкий, едва заметный шрам, идущий от скулы к подбородку. Обычное, ничем не примечательное лицо, каких сотни в любой деревне. Но Какаши, а за ним и Итачи, мгновенно отметили несколько деталей. Во-первых, посадка головы. Слишком прямая спина, слишком расслабленные, но готовые к движению плечи. Во-вторых, руки. Пальцы лежат на столешнице не безвольно, а так, будто в любой момент готовы метнуть кунай или сложить печать. В-третьих, взгляд. Он скользнул по отряду, оценивая, считая, классифицируя. Слишком быстро, слишком профессионально для случайного путника. Шиноби. Не из Конохи, судя по отсутствию протектора, но точно шиноби. – Добрый вечер, – ответил незнакомец. Голос у него был низкий, спокойный, без тени нервозности. – Да, решил поужинать перед сном. Здесь хорошо готовят. Он говорил вежливо, но без подобострастия. Взгляд его на мгновение задержался на Вальмонте – синеволосый принц выделялся даже в полумраке столовой, – затем скользнул дальше, к братьям Учиха, к Гааре. Никакой особой реакции. Ни страха, ни узнавания. – Мы тоже наслышаны, – непринуждённо поддержал разговор Какаши. – Проездом? Или по делам? – Проездом, – коротко ответил незнакомец и, видимо, решив, что аудиенция окончена, снова уткнулся в свою тарелку. Он ел аккуратно, быстро, без лишних движений. Человек, привыкший не задерживаться на одном месте. Отряд медленно рассредоточился за столом, стараясь сохранять видимость непринуждённости. Гаара сел так, чтобы держать незнакомца в поле зрения, его песок под столом замер в боевой готовности. Кабуто, напротив, демонстративно расслабился, накладывая себе в тарелку рис. Саске сел с краю, спиной к стене, откуда открывался наилучший обзор. Итачи – рядом с Вальмонтом, чуть ближе к потенциальной угрозе. Наруто, не чувствуя подвоха, уже вовсю налегал на мясо, забыв о недавнем смущении. Сэнцзянь и Мацуо держались отстранённо, но внимательно. Ужин прошёл в напряжённой, но внешне спокойной атмосфере. Незнакомец закончил есть первым, аккуратно промокнул губы салфеткой, кивнул хозяйке и, не сказав больше ни слова, поднялся и направился к лестнице. Его плащ слегка колыхнулся, открывая на поясе… пустые ножны. Без меча. Или он его спрятал, или оставил в комнате. – Спокойной ночи, – бросил он уже на ходу, не оборачиваясь. – И вам, – отозвался Какаши. Когда шаги затихли на втором этаже, Наруто, прожевав огромный кусок пирога, громко зашептал: – И это тот самый «подозрительный тип»? Да он просто ужинать пришёл! Скучный какой-то. Саске метнул в него испепеляющий взгляд, но блондин, увлечённый едой, даже не заметил. – Он шиноби, – тихо, почти беззвучно произнёс Гаара. – Из мелких деревень, скорее всего. Наёмник. Или беглец. – Согласен, – кивнул Какаши. – Но нам какое дело? Он не проявлял агрессии, не следил. Просто усталый путник. Таких сотни на дорогах. – Слишком спокоен, – возразил Саске. – Для простого наёмника. Увидел наш отряд – девять человек, вооружённых, явно не гражданские. И ноль реакции. Либо дурак, либо знает что-то, что позволяет ему не бояться. – Или просто устал, – мягко вставил Вальмонт, доедая свой ужин. – И ему всё равно. Не все ищут врагов, Саске. «Ёж» фыркнул, но спорить не стал. Итачи молчал, но его взгляд, устремлённый в ту сторону, где скрылся незнакомец, был задумчивым. Он тоже заметил пустые ножны. И оценил. Шиноби без меча, но с повадками убийцы. Интересное сочетание. Ужин подошёл к концу. Отряд, насытившийся и согревшийся чаем, начал потихоньку расходиться по комнатам. Сэнцзянь с Мацуо ушли первыми, за ними – Гаара и Кабуто. Какаши, зевая, повёл упирающегося Наруто (который хотел ещё пирога) наверх. Итачи задержался на секунду у стойки, вежливо поблагодарил хозяйку за ужин и лишь затем, взяв Вальмонта под руку, направился к лестнице. Саске шёл следом, прикрывая тыл. В коридоре второго этажа было тихо. Дверь в комнату незнакомца – та самая, из двух пустующих номеров – была плотно закрыта. Из-под неё не пробивалось света. Они вошли в свою большую комнату. Наруто уже валялся на своей кровати (ту, что не сдвинули), Какаши устроился за столом с книгой. Вальмонт, не говоря ни слова, забрался на их общее трёхспальное ложе, укрылся одеялом и почти мгновенно провалился в сон. Саске сел рядом, проверяя, как он дышит. Итачи опустился с другой стороны. За окном шумел вечерний городок, в таверне через дорогу всё ещё играла музыка, где-то смеялись женщины. А здесь, в этой комнате, царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящего и шелестом страниц книги Какаши. – Подумаешь, шиноби, – пробормотал Наруто в подушку, уже засыпая. – Мало ли их по трактам шастает… Саске промолчал. Итачи тоже. Но оба знали: в мире, где за ними охотится Тоби, где Нагато присматривается к Вальмонту, а неведомый враг способен захватывать сознание, – случайностей не бывает. Только совпадения. И только время покажет, было ли это уставшим путником или очередной фигурой, поставленной на их доску. А пока – спать. Завтра – последний рывок до Конохи. А там – Долина Дхананни, обещанный разговор с Нагато и новые, ещё более опасные испытания. Итачи притянул Вальмонта ближе, чувствуя его ровное дыхание на своей шее. Саске с другой стороны положил руку на его плечо. Трое, сдвинувшие кровати, чтобы быть вместе. Этой ночью им больше никто не нужен. Ни Тоби, ни Нагато, ни таинственные незнакомцы с пустыми ножнами. Только тишина, тепло и они сами. Почему-то Итачи был уверен, что сегодня ночью Нагато не потревожит их. Это была не просто интуиция, а скорее холодный, аналитический расчёт, основанный на длительном знакомстве с бывшим товарищем. Нагато, при всей своей колоссальной силе, тратил огромные ресурсы на такие сеансы связи на расстоянии. Два контакта подряд с Вальмонтом, учитывая дистанцию и необходимость проникать в чужое сознание, должны были его изрядно истощить. А перед третьим сеансом, особенно с обещанным участием самого Итачи, он явно захочет накопить силы. «Это нам в плюс, – думал Итачи, прислушиваясь к ровному дыханию Вальмонта. – Спокойно выспимся». Постепенно в большой комнате стихали звуки. Наруто с Какаши сходили умыться перед сном, обменявшись парой ленивых фраз. Вернувшись, блондин рухнул на свою отдельную кровать (ту, что не вошла в «трёхспальное ложе») и почти мгновенно свернулся калачиком под одеялом. Его характерный, ни на что не похожий храп вскоре заполнил комнату. Какаши, устроившись за столом, ещё некоторое время читал при свете маленькой лампы, но вскоре и его веки отяжелели. Джоунин аккуратно заложил страницу, погасил свет и погрузился в сон. Воцарилась та особенная, глубокая тишина, которая бывает только в гостиничных номерах поздней ночью – когда все посторонние звуки с улицы стихают, а дыхание спящих становится почти неразличимым. Саске, лежавший с краю их импровизированной кровати, ещё некоторое время прислушивался к этой тишине, сканируя пространство обострённым восприятием шиноби. Но усталость взяла своё. Он плотнее прижался к тёплому боку Вальмонта и позволил себе закрыть глаза. В соседней комнате, отделённой от большой лишь стеной и общей ванной, Гаара невозмутимо занимался тем же, чем и братья Учиха несколькими часами ранее. Он сдвинул две кровати вместе, стараясь сделать это максимально бесшумно, чтобы не побеспокоить соседей. Затем аккуратно расстелил поверх стыка их общее походное одеяло, разгладил складки. Получилось вполне удобное ложе на двоих – не такое просторное, как у троицы за стеной, но для них с Кабуто вполне достаточное. Медик в это время находился в маленькой, совмещённой с их номером ванной. Сквозь приглушённый шум воды слышалось характерное постукивание зубной щётки. Гаара уже собирался лечь, когда его чуткий слух, отточенный годами жизни в постоянной боевой готовности, уловил лёгкие, почти невесомые шаги в коридоре. Шаги приблизились к их двери. Затем раздался осторожный, едва слышный стук – три коротких удара костяшками. Гаара бесшумно скользнул к двери. Его песок, всегда готовый к защите, тонкой струйкой вился у ног. Он приоткрыл створку ровно настолько, чтобы увидеть посетителя, и тут же впустил внутрь взволнованную Сэнцзянь. Принцесса была уже в теплом, тщательно запахнутом халате поверх свободных штанов. Её длинные волосы, обычно распущенные или заплетённые в косу, были собраны в аккуратный кулёк на макушке – практичная причёска перед сном. Лицо слегка блестело – видимо, только что нанесла ночной крем. Но в глазах, широко распахнутых и внимательных, не было и следа сонливости. Одна лишь настороженность. – Прошу прощения за беспокойство, – зашептала она, быстро оглядываясь через плечо в пустой коридор. – Я просто не решилась будить ребят в большой комнате. У них сегодня был тяжёлый день, да и Вальмонт совсем без сил. А Мацуо… – она досадливо махнула рукой куда-то в сторону их с телохранителем номера, – Мацуо спит. Когда он спит, он как бревно, мало что слышит. Хоть взрывай рядом. Она сунула Гааре сложенный вдвое, чуть помятый листок бумаги. – Когда возвращалась из ванной в комнату, заметила это под нашей дверью! Вроде ничего особенного, но мало ли? Вдруг это связано с тем незнакомцем? Или хуже того… Из ванной как раз вышел Кабуто, вытирая руки небольшим полотенцем. Его серебристые волосы, всё ещё распущенные, мягко обрамляли лицо. Увидев Сэнцзянь и напряжённую позу Гаары, он мгновенно переключился в рабочий режим. – Что случилось? – тихо спросил он, приближаясь. Вдвоём они развернули записку и прочли её при тусклом свете ночника. «Ваша красота поразила меня в самое сердце. Дайте знать, если вы свободны, дайте хоть один знак, и клянусь – унесу вас на край света, чтобы не расставаться никогда. М» Почерк был нервным, торопливым, с наклоном вправо. Буквы то сжимались, то растягивались, выдавая волнение писавшего. Бумага – обычная, вырванная из блокнота, такие продают в любой лавке. – Мне нередко приходят подобные записки, – сказала Сэнцзянь, и в её голосе не было кокетства или смущения, только усталая констатация факта. – Дома, в гостях, на приёмах. Это обычное дело для принцессы. Но здесь… – она обвела рукой скромную обстановку гостиничного номера, – здесь это странно. Неужели это он? Тот незнакомец за ужином? Я замечала на себе его взгляд, пока мы ели, но не придала значения. Я привыкла, что мужчины смотрят. Иногда – бесцеремонно. – Она говорила спокойно, без ложной скромности, как о неизбежном, но в её глазах читалась тревога. – Однако в свете текущих событий… такое послание может значить что угодно. Гаара молчал, ещё раз перечитывая записку. Его лицо, освещённое слабым светом, оставалось бесстрастным, но Кабуто, хорошо знавший своего жениха, заметил едва уловимую перемену в его взгляде – тот стал более сосредоточенным, более острым. - Провокация или внимание незадачливого поклонника, трудно сказать, - заметил медик. - Однако, у нас возиться с этим времени нет, лучше лечь спать. Как быть? Может, поменять Сэнцзянь местами с Наруто? Пусть принцесса перейдет в большую комнату, а Наруто - к Мацуо? Первым делом Гаара отмел эмоции. Страх, раздражение, подозрение – всё это было сейчас бесполезно. Он анализировал факты. Факт первый: Записка была подброшена под дверь Сэнцзянь и Мацуо. Значит, автор либо знал, в каком номере остановилась принцесса, либо действовал наугад, просовывая послания под все двери подряд. Но остальные двери на этаже – их с Кабуто, большая комната и два пустующих номера. Проверить, были ли там записки, сейчас не представлялось возможным, не разбудив весь отряд. Факт второй: Автор подписался инициалом «М». Это мог быть кто угодно. Мужчина за ужином? Его имени они не знали. Мог быть кто-то из персонала гостиницы? Или случайный прохожий, увидевший принцессу через окно столовой? Сэнцзянь сидела лицом к окнам, гостиница не была укреплённым сооружением, кто угодно мог заглянуть с улицы. Факт третий: Тон записки. Нервный, почти отчаянный. «Унесу на край света» – это не просто комплимент. Это обещание, почти угроза, завёрнутая в романтическую обёртку. Автор не просто выражал симпатию, он на что-то надеялся. Или что-то планировал. Факт четвёртый: Сэнцзянь была шиноби. Она умела защитить себя. Но даже лучшие куноичи могут попасть в ловушку, если угроза приходит не в виде куная, а в виде настойчивого поклонника, проникающего в личное пространство. Кроме того, её миссия – поиски Ханьчи – не предполагала отвлечения на подобные инциденты. Ей нужен был спокойный сон и ясная голова с утра. Факт пятый и самый важный: Они не могли позволить себе расследовать это сейчас. У них был плотный график, завтра – последний переход до Конохи, а затем – Долина Дхананни. Тоби, Нагато, неизвестный ментальный захватчик – вот их настоящие враги. Этот «М» с его любовными записками был, скорее всего, досадной помехой. Но помехой, которую нельзя игнорировать полностью. Гаара поднял взгляд на Сэнцзянь. Его голос, когда он заговорил, был ровным и спокойным – тем самым тоном Кадзекаге, который не терпел возражений, но при этом давал собеседнику чувство защищённости. – Ты правильно сделала, что пришла к нам, – сказал он. – Мацуо, возможно, и хороший телохранитель, но один дежурить всю ночь не сможет. А спать вдвоём в комнате, дверь которой не запирается, после такой записки… неразумно. Он на секунду задумался, перебирая варианты. – Предложение Кабуто разумно, но требует перемещения. Наруто спит в большой комнате, его кровать отдельно от остальных. Если ты перейдёшь туда, а Наруто займёт твоё место рядом с Мацуо, мы получим сразу несколько преимуществ. Он начал перечислять, загибая пальцы: – Первое: ты будешь в комнате с четырьмя шиноби, включая Какаши, Итачи и Саске. Даже если автор записки рискнёт сунуться туда, его ждёт крайне неприятный сюрприз. – Второе: Наруто, при всей его шумности и беспечности, – один из сильнейших бойцов отряда. Его присутствие в комнате с Мацуо усилит охрану с той стороны. К тому же он достаточно… прямолинеен, чтобы не тратить время на ухаживания, если кто-то попытается проникнуть к ним. – Третье: мы избежим лишнего шума и паники. Переместим одного человека, а не будем будить весь этаж для экстренного совещания. Утром расскажем Какаши и остальным, чтобы они были в курсе. Он посмотрел на Сэнцзянь, ожидая её реакции. – Но ты должна понимать, – добавил Кабуто, мягко вступая в разговор, – это не панацея. Автор записки может оказаться настойчивее, чем мы думаем. И если это не случайный поклонник, а кто-то, кто следит за нами… тогда ситуация серьёзнее. Но заниматься этим мы будем уже завтра, на свежую голову. Принцесса кивнула, обдумывая слова Кадзекаге. В её взгляде читалось облегчение – не столько от самого решения, сколько от того, что её восприняли всерьёз, не отмахнулись и не подняли панику. – Хорошо, – сказала она решительно. – Я сейчас соберу свои вещи и перейду. Наруто… он не будет против? – Наруто будет только рад, – усмехнулся Кабуто. – Он обожает чувствовать себя нужным и геройствовать. Скажем ему, что это задание особой важности – охранять покой принцессы. Он будет в восторге. Сэнцзянь не сдержала лёгкой улыбки. – Тогда я быстро. Спасибо вам, – она уже двинулась к двери, но на пороге обернулась. – Гаара-сама… вы правда думаете, что это просто поклонник? Гаара помолчал секунду. Его песок, до этого неподвижный, слегка шевельнулся у ног. – Не знаю, – ответил он честно. – Но если это нечто большее, мы узнаем об этом завтра. А пока – спи. Завтра будет трудный день. Принцесса кивнула и бесшумно выскользнула в коридор. Кабуто проводил её взглядом, затем повернулся к Гааре. Тот уже садился на край их сдвинутых кроватей, но взгляд его был обращён в сторону двери, за которой скрылась девушка. – Ты волнуешься, – тихо сказал Кабуто. Не вопрос, утверждение. – Да, – так же тихо ответил Гаара. – Слишком много неизвестных. Тоби. Нагато. Теперь этот «М». И тот незнакомец за ужином, который оказался шиноби. Слишком много совпадений для одной ночи в одной маленькой гостинице. Он лёг, глядя в потолок. Кабуто, закончив свои вечерние приготовления, устроился рядом, прижимаясь к его плечу. – Завтра разберёмся, – прошептал медик, зевая. – А сейчас – спать. Ты сам сказал ей: завтра трудный день. Гаара не ответил. Он закрыл глаза, но его песок, тонкой, почти невидимой струйкой, всё ещё вился у порога их комнаты, готовый в любой миг предупредить хозяина о любой угрозе. Даже если эта угроза явится под видом влюблённого юноши с запиской в руке. Через десять минут в большой комнате произошло бесшумное перемещение. Сэнцзянь, с минимумом вещей, скользнула внутрь, разбудила Наруто (который, услышав, что ему предстоит «охранять принцессу», мгновенно проснулся и засиял, как начищенный медяк), и они поменялись местами. Блондин, сжимая в руках свою подушку и сияя от важности поручения, перебрался в комнату к Мацуо, который, как и было обещано, спал абсолютным, непробудным сном. Сэнцзянь, оставшись в комнате с Какаши, Итачи, Саске и спящим Вальмонтом, тихо вздохнула. Здесь пахло пылью, дорогой и чем-то неуловимо домашним – тем особым запахом, который создают люди, привыкшие быть вместе. Она аккуратно устроилась на освободившейся кровати Наруто, укрылась одеялом и, прислушиваясь к мерному храпу из другого угла и спокойному дыханию остальных, наконец позволила себе закрыть глаза. Ночь продолжалась. Гостиница спала. Где-то в городе, возможно, бродил одинокий шиноби с пустыми ножнами, а где-то ещё дальше – затаился в тени Тоби, готовя новую ловушку. Но здесь, в этих тесных комнатах, царил хрупкий, временный мир. И Гаара, лежавший без сна рядом с Кабуто, и братья Учиха, обнимавшие спящего Вальмонта, и принцесса, наконец уснувшая в окружении неожиданных союзников, – все они были его частью. Дальнейшая ночь прошла спокойно. Гостиница мирно дремала под убаюкивающий храп Наруто из комнаты Мацуо и мерное дыхание спящих в большой комнате. Никто не ломился в двери, не подбрасывал новых записок, не пытался «унести на край света» ни принцессу, ни кого-либо ещё. Тени за окнами были только тенями, а шум из таверны стих далеко за полночь. А вот утром… Итачи по привычке проснулся раньше всех. Его внутренние часы, отточенные годами службы в Анбу и Акацуки, работали безотказно, несмотря на усталость. Он открыл глаза и первым делом посмотрел на Вальмонта, который всё ещё спал, уткнувшись носом в его плечо. Дыхание принца было ровным и глубоким – сегодня ночью Нагато действительно не тревожил его. Затем взгляд парня скользнул дальше. Он знал о ночной «рокировке»: слышал приглушённые голоса Сэнцзянь и Наруто, обменивавшихся позициями, и одобрил про себя решение Гаары. Поэтому не удивился, увидев принцессу, мирно спящую на кровати у окна, укутанную в одеяло по самый подбородок. Саске, лежавший с другого края их импровизированного ложа, наверняка тоже был в курсе. Но братья не стали вставать и демонстрировать бодрствование, поняв, что вопрос разрешился без их вмешательства. Итачи бесшумно, стараясь не потревожить Вальмонта, высвободился из его объятий и сел. Ночная прохлада коснулась кожи, но он почти не заметил этого. Его взгляд, привыкший сканировать пространство на предмет угроз, упал на дверь. Там, у самого порога, белел краешек бумаги. Тёмные глаза старшего Учиха сузились. Записка? Под их дверью? Он бесшумно поднялся, босые ноги ступали по деревянному полу совершенно беззвучно. Наклонившись, он подхватил листок кончиками пальцев и развернул. Почерк был нервным, торопливым. Буквы то сжимались, то растягивались, словно писавший очень волновался. Содержание… «Ваша красота поразила меня в самое сердце. Дайте знать, если вы свободны, дайте хоть один знак, и клянусь – унесу вас на край света, чтобы не расставаться никогда. М» Итачи замер, перечитывая послание. «Ваша красота…» Кому оно адресовано? Вальмонту? Саске? Или, может быть, Наруто, который ночевал здесь до рокировки? Судя по содержанию, автор даже не знал точно, кто именно спит в этой комнате. Или знал, но целился в кого-то конкретного, чьё местонахождение не совпало с его предположениями. Через несколько минут заворочался Саске. Его чувство опасности, даже во сне острое, уловило напряжённую позу брата. Он мгновенно открыл глаза, сел и, не тратя времени на вопросы, выхватил записку из рук Итачи. Пробежав текст глазами, Саске скрипнул зубами. Его челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном. – Этот… М явно нарывается на Аматерасу, – процедил он сквозь зубы. – Какой М? – сонно, но с профессиональным интересом отозвался Какаши с соседней кровати. Голоса разбудили остальных. Вальмонт приподнялся на локте, щурясь со сна. Сэнцзянь, услышав знакомые интонации, села на своей кровати, мгновенно стряхивая остатки сна. Даже Кабуто, привлечённый шумом, бесшумно возник в дверях смежной ванной, вытирая руки полотенцем. Принцесса, выслушав краткий пересказ, вздохнула: – Послание было точно таким же! Та же бумага, тот же почерк, те же слова. – Она потёрла переносицу, словно у неё начинала болеть голова. – Может, он накорябал с десяток таких записок и теперь просто развлекается? Просовывает под все двери подряд? Прежде чем кто-то успел ответить, дверь в комнату распахнулась. На пороге застыл Наруто в своей неизменной оранжевой куртке, наспех застегнутой, но явно не на те пуговицы. Волосы после сна стояли дыбом во всех направлениях, придавая ему вид растрёпанного, но крайне возмущённого воробья. В руке он сжимал… третью записку. – Это… что?! – выпалил он, потрясая листком. – А?! – Твой поклонник, – хмыкнул Саске с ехидством, которое даже не пытался скрыть. – Он писал сюда, думая, что ты ещё в большой комнате. Потом, видимо, сообразил, что ты сменил локацию, и сунул ещё одну тебе под дверь. Глаза Наруто округлились до невозможных размеров. Его лицо, и без того румяное после сна, залилось густым, свекольным румянцем. Сэнцзянь, оценив комедийность ситуации, не сдержала смешка – лёгкого, мелодичного, искреннего. Вальмонт, сидевший на кровати, тоже улыбнулся, прикрывая рот ладонью. – Не-не-не! – замахал руками Наруто, едва не выронив злополучную записку. – Мне девушки нравятся! Сакура-тян, Хината, и вообще! Я ведь сменил комнату на ночь для защиты принцессы! – Он ткнул пальцем в сторону Сэнцзянь. – Значит, записки ей были! Это она красавица, а не я! – Но сразу три с одинаковым содержимым – это действительно странно, – заметила Сэнцзянь, возвращая серьёзность. – Если бы автор просто метал послания наугад, подсовывая под все двери, то мы бы нашли их и под номерами Гаары с Кабуто, и под пустующими комнатами. Но их там не было. Только под нашей дверью, потом под дверью большой комнаты, и наконец – под дверью, где теперь спал Наруто. Это означает, что… – Что он следил, – закончил за неё Итачи. Его голос был спокоен, но в нём звенел металл. – Он знал, кто где спит. Или, по крайней мере, думал, что знает. И перемещался вслед за объектом. В комнате повисла тишина. – Расходимся, – твёрдо произнёс Итачи. – Умываемся и одеваемся. Остальное потом. – А как же поклонник? – в голосе Наруто звучала неподдельная тревога за свою мужскую честь. – Вдруг он правда ко мне подкатывает? В смысле, думает, что я – принцесса? Или ему всё равно? Я не готов к таким отношениям! – Ну, тогда крепись, – хмыкнул Саске, с наслаждением растягивая слова. – Будешь нашим невестой. Вальмонт, освобождается вакансия. Тот фыркнул и запустил в «ежа» подушкой. Следующие полчаса прошли в деловой суете. Отряд, несмотря на утренний инцидент, действовал слаженно и быстро. Братья Учиха, переглянувшись, без лишних слов вернули кровати в исходное положение – гостиничный сервис, конечно, сам бы всё убрал, но оставлять после себя следы «перестановок» было не в их привычках. Вальмонт, умывшись и одевшись, чувствовал себя значительно бодрее, чем накануне вечером. Сэнцзянь заплела свою длинную косу с привычной аккуратностью. Наруто, всё ещё бормоча что-то о «неправильных поклонниках», наконец справился с пуговицами. Какаши, как всегда, выглядел так, будто только что встал и уже устал, но его единственный глаз цепко фиксировал каждую деталь. Гаара с Кабуто присоединились к остальным в коридоре – Кадзекаге был, как обычно, невозмутим, но его песок тонкой струйкой вился у ног, прощупывая пространство. В столовой их ждал завтрак. Хозяйка, заметившая их вчерашнее напряжение, сегодня была особенно приветлива. Она сообщила, что «тот одинокий постоялец, шиноби» выехал ранним утром, едва рассвело. Женатая пара всё ещё отдыхала в своём номере и к завтраку не спускалась. Таким образом, вся столовая была в их полном распоряжении. Отряд занял длинный стол, машинально рассаживаясь так, чтобы держать в поле зрения и вход, и окна. Хозяйка принесла горячую кашу, свежие булочки, масло, варенье и огромный чайник чая. – Давайте сравним, – предложил Какаши, когда первые тарелки были наполнены. Три записки легли на стол рядом с маслёнкой. Все одинакового размера, из одного блокнота – дешёвая, чуть желтоватая бумага, какие продают в любой лавке. Все написаны одним и тем же нервным, торопливым почерком. – Одинаковые ошибки, – заметил Кабуто, склонившись над листками. – Вот здесь, в слове «сердце» пропущена буква, потом исправлена сверху. И здесь, во второй записке, точно такая же помарка. Это писал один человек. – «М», – прочитал Наруто, кривясь, словно от лимона. – И что это за «М»? Мадара? Мизукаге? Морино? Мотидзуки? Моя бабушка? – Скорее всего, первая буква имени, – спокойно ответил Итачи, отпивая чай. – Или фамилии. Или псевдонима. Диапазон слишком широк. – А может, это просто «М» от «мужчина»? – предположил Вальмонт, намазывая масло на булочку. – Чтобы сохранить анонимность, но дать понять, что автор – мужского пола. – Тогда почему не «Мужчина» полностью? – возразил Саске. – Или просто не оставить подпись? Нет, он хочет, чтобы его узнали. Или чтобы гадали. – Или чтобы мы потратили на это время и силы, – добавил Гаара. – Отвлеклись. Это замечание заставило всех замолчать. Версия о «назойливом поклоннике» вдруг перестала казаться такой безобидной. Какаши взял одну из записок, повертел её в пальцах. – Бумага местная, такие блокноты есть в любой лавке. Чернила – обычные, перьевой ручкой. Никаких особых примет, даже запаха нет. Профессионально стерильно. – Он вздохнул. – Либо это действительно случайный сталкер, который влюбился в принцессу с первого взгляда, либо… – Либо очень хорошая легенда, – закончил за него Саске. – Прикинуться безобидным дурачком, пишущим любовные записочки, чтобы отвлечь внимание от чего-то другого. – Но от чего? – спросила Сэнцзянь. – Мы здесь всего одну ночь. За это время он мог разве что… – Она запнулась, перебирая в голове варианты. – Следить, – тихо сказал Вальмонт. – Узнать наши лица, распределение сил, привычки. Кто с кем спит, кто когда встаёт. Имитировать безобидность, чтобы мы не воспринимали его всерьёз. – Он посмотрел на братьев Учиха. – А потом, когда мы успокоимся и перестанем ждать удара с этой стороны… – Он нанесёт удар, – закончил Итачи. – Или передаст информацию тем, кто нанесёт. За столом воцарилась тяжёлая тишина. Хозяйка, проходившая мимо с подносом, удивлённо посмотрела на вдруг притихших постояльцев, но ничего не сказала. – Но ведь он уехал, – неуверенно произнёс Наруто. – Хозяйка сказала – ранним утром выехал. – Или сделал вид, что выехал, – возразил Кабуто. – Оставил комнату, заплатил, вышел за дверь… а потом вернулся, переоделся, нашёл другое место для наблюдения. Это базовый уровень конспирации. – Значит, он может быть где угодно, – подытожила Сэнцзянь. – Следить за нами прямо сейчас. Все невольно обернулись к окнам. За стеклом было пустынное утро, редкие прохожие, мирно пасущаяся собака. Ничего подозрительного. – И что нам делать? – спросил Наруто, на всякий случай понизив голос до шёпота. Какаши посмотрел на Итачи. Итачи посмотрел на Гаару. Гаара, как всегда, взял паузу, обдумывая. – Ничего, – наконец сказал Кадзекаге. – Мы не можем позволить неизвестному «М» сбить нас с курса. Наша цель – Коноха, затем Долина Дхананни. Если он следит – пусть следит. Если он готовит удар – мы будем готовы. Но менять планы из-за любовных записок, подброшенных под дверь, – непозволительная роскошь. Он обвёл взглядом сидящих за столом. – Усилим бдительность, но внешне продолжим действовать, как планировали. Сегодня – последний переход до Конохи. Там – встреча с Хокаге. Всё остальное – потом. Его спокойная, твёрдая уверенность подействовала. Напряжение за столом немного спало. Люди вернулись к завтраку, но теперь каждый, даже Наруто, то и дело бросал настороженные взгляды по сторонам. – В любом случае, – философски заметил Какаши, доедая вторую булочку, – если этот «М» и правда так страстно влюблён, он мог бы хотя бы цветы принести. А то записки – это как-то скучно. Неоригинально. – Сенсей! – возмутился Наруто. – Вы сейчас серьёзно?! – Я всегда серьёзен, когда дело касается вопросов романтики, – невозмутимо ответил джоунин, и в его единственном видимом глазу мелькнула знакомая, ленивая искорка. – «Ича-Ича» не врёт. Саске закатил глаза. Вальмонт тихо фыркнул в чашку. Даже Сэнцзянь позволила себе лёгкую улыбку. А три помятые записки так и остались лежать на столе, рядом с маслёнкой и пустым чайником, – молчаливое напоминание о том, что даже в самой тихой гостинице на перепутье может найтись свой тайный поклонник. Или шпион. Или убийца. Или всё сразу. Но это уже предстояло выяснять позже. А пока – завтрак, сборы и дорога. Коноха ждала. Саске было спокойнее думать, что неизвестный автор адресовал свои послания Наруто. Эта мысль, пусть и абсурдная, работала как бальзам на его обострённое чувство собственничества. Поклонник Вальмонта? Недопустимо. Тайный воздыхатель принцессы? Отвлекающий фактор и потенциальная угроза. А вот Наруто… что ж, Наруто большой мальчик, сам разберётся. Сэнцзянь, судя по её чуть расслабленным плечам, придерживалась схожей логики. Однако Какаши, вечный адвокат дьявола, не преминул вставить своё веское слово: – А если это Тоби начал охоту за Девятихвостым? И «М» в записке – это от его любимого псевдонима «Мадара»? Это предположение кардинально меняло вектор, убирая всю романтику разом. Правда, даже Какаши вынужден был признать, что в отношении Наруто фраза «Ваша красота сбивает с ног» звучала бы, мягко говоря, натянуто. Но кто знает этих террористов? Может, у Тоби специфическое чувство юмора? В любом случае, гостиницу покидали быстрее, чем планировали изначально. Сборы заняли рекордные пятнадцать минут. Едва успели на местном рынке, открывшемся с рассветом, купить творога со сметаной – Вальмонт очень хотел тот самый кисломолочный перекус, который они брали в прошлый раз, проезжая через эти места. Хозяйка рынка, сонная и добродушная, завёртывала покупки в вощёную бумагу, пока отряд в тёмных плащах переминался с ноги на ногу у прилавка. Семь утра. Часы на городской башне только пробили начало нового дня, когда они уже достигли границ городка. Редкие прохожие провожали их удивлёнными взглядами – слишком быстрые, слишком собранные, слишком… опасные для раннего утра. Теперь двигались с преувеличенной настороженностью. Саске воспринял случившееся как личный вызов. «Никто не сможет проследовать за нами, – думал он, сканируя окрестности активированным шеринганом. – По крайней мере – близко». Его аметистовые глаза выхватывали каждую тень, каждую неровность ландшафта. Какаши бежал первым, его шеринган под повязкой работал на пределе, прощупывая пространство на километры вперёд. Братья Учиха прикрывали фланги, взяв Вальмонта в плотное кольцо. В центре, под их защитой, бежали остальные: Наруто, всё ещё обиженно бормочущий что-то о «несправедливых подозрениях», Гаара с Кабуто, Сэнцзянь и Мацуо. Отряд напоминал боевую единицу, готовую отразить атаку с любого направления. Кабуто, приноравливаясь к темпу, с лёгким сожалением думал об Орочимару. Учитель многое пропускает. Вот уж он-то точно нашёл бы содержание записок слишком банальным и скучным для любовного послания. «У автора совсем нет фантазии», – наверняка процедил бы он своим змеиным шипением. Кабуто даже усмехнулся про себя, представив эту сцену. До Конохи оставалось чуть более одного дня пути. Это означало ещё одну ночёвку, на этот раз – в лесу. – Можем двигаться всю ночь, если выдержите, – заметил Какаши, не сбавляя темпа. Все понимали невысказанное: им хотелось быстрее очутиться за стенами Конохи, в окружении своих товарищей, под защитой надёжных стен и многочисленных Анбу. В лесу обеспечивать безопасность ночью сложнее в разы. Придётся разбивать лагерь – либо на дереве, либо прямо на траве, с выставлением нескольких постов и риском быть обнаруженными. – Можно дольше отдохнуть днём в обед, – предложил Кабуто, мгновенно просчитывающий нагрузки. – Тогда мы сможем бежать всю ночь. Пусть и не в усиленном темпе, но без длительных остановок. – Ты выдержишь? – Саске посмотрел на Вальмонта. Тот, несмотря на усталость, держался молодцом. Короткие синие волосы развевались на ветру, лицо было сосредоточенным, но спокойным. – В принципе, да, – отозвался он. Его прервал Итачи. Голос старшего Учиха прозвучал ровно, без тени сомнения: – Если устанешь – я понесу. Здесь мы можем протащить платформы со снаряжением. Выносливость Итачи казалась бесконечной. Он мог с тяжелейшими сумками двигаться без остановки сутками. А уж нести жениха, которого, кажется, искренне считал легче пушинки, – для него это было вовсе не нагрузкой, а скорее удовольствием. – Тогда решено, – кивнул Гаара, принимая командное решение. – Принцессу тоже понесёт кто-то из нас на спине, если устанет. Сэнцзянь, обычно невозмутимая, слегка смутилась. Она понимала: дневной переход она ещё выдерживала наравне со всеми, но добавить к нему ещё и ночной бег – это точно будет выше её сил, как бы она ни тренировалась. – Буду… благодарна, – тихо ответила она. Расписание было пересмотрено кардинально. Три листка бумаги с нервным почерком изменили планы целого отряда элитных шиноби. И никто не возражал. Поздним днём, когда солнце уже начало клониться к закату, они нашли идеальное место для привала. Небольшой, но живописный водопад низвергался с трёхметровой высоты в прозрачное, чистое озерцо. Вокруг росли густые кусты, создавая естественную ширму. Какаши, быстро оценив местность, дал добро. Здесь смогли умыть руки и лица – ледяная вода бодрила и смывала дорожную пыль. Вместо обычного быстрого перекуса решили устроить полноценный обед. Гаара достал примус, Кабуто собрал его с привычной сноровкой. Вальмонт, чувствуя себя заметно лучше после утреннего отдыха, замесил тесто для лепёшек. Его движения были лёгкими, почти танцевальными – привычка, выработанная годами. Итачи, сидя рядом на большом валуне, разделил творог на всех, аккуратно раскладывая порции на чистые листья лопуха. Саске помогал Наруто таскать воду из водопада – благо, расстояние было небольшим. Кабуто сварил мисо – простой, но сытный суп, который быстро восстанавливал силы. Гаара следил за рисом, помешивая его длинной деревянной ложкой. Мацуо, чувствуя себя немного лишним в этой слаженной кухонной команде, вызвался резать овощи и делал это с молчаливым усердием. Сэнцзянь раскладывала на большом, расстеленном на траве полотне готовые лепёшки и шарики онигири, которые лепил для ночного перекуса Наруто (благо, у него получалось вполне съедобно, хоть и неказисто). Обедали долго, с наслаждением, смакуя каждый кусочек. Вытащили почти все запасы – рассудили здраво: что не съедят сейчас, пойдёт на приготовление закусок для ночного броска. Лучше нести еду в желудках, чем в рюкзаках. – Всё-таки странно всё это, – проговорил Наруто с набитым ртом, возвращаясь к теме записок. – Ну, вот представьте: сидит этот тип, строчит одно и то же, суёт под двери… Это же надо быть таким одержимым! – Или таким целеустремлённым, – заметил Какаши, прихлёбывая чай. – Цель оправдывает средства. – Какая цель? Смутить нас? – фыркнул Саске. – Отвлечь, – тихо сказал Итачи. – Заставить гадать, нервничать, тратить время на обсуждение. Может быть, вынудить сменить маршрут или график движения. – Он посмотрел на примус, на разложенные припасы. – Мы сменили. Мы здесь, а не на полпути к Конохе. Повисла пауза. Все переваривали не только обед, но и его слова. – Значит, он добился своего, – констатировал Гаара. – Вопрос – зачем ему это? Выиграть время? Подготовить засаду? – Или просто поиграть с нами, – пожал плечами Кабуто. – Некоторые люди получают удовольствие от самого процесса манипуляции. – У Тоби такая тактика? – спросила Сэнцзянь, стараясь вписать нового игрока в известную ей картину угроз. – Слишком тонко для него, – отрезал Саске. – Тоби действует грубо. Вломиться, придушить, сбежать. А тут… почерк, нервный, но старательный. Записки. Слежка. Это кто-то другой. – Или он эволюционирует, – зевнул Какаши. – Ладно, гадать можно до вечера. Предлагаю использовать отведённое время по назначению. Он выразительно посмотрел на одеяла. Через полчаса лагерь погрузился в тишину. После сытного обеда сон сморил даже самых стойких. Наруто, закутавшись в оранжевое одеяло, свернулся калачиком под раскидистым кустом и тихо посапывал, время от времени что-то бормоча. Какаши устроился рядом, прикрыв лицо книгой – не столько от солнца, сколько для маскировки собственного сна. Гаара и Кабуто лежали чуть поодаль, на общем одеяле, их пальцы соприкасались даже во сне. Сэнцзянь, утомлённая долгим переходом, уснула практически мгновенно, положив голову на свёрнутый рюкзак. Мацуо, как верный страж, дремал сидя, прислонившись спиной к дереву, – его телохранительские инстинкты не позволяли ему лечь полностью. А Вальмонт лежал в центре их с братьями импровизированного ложа, заботливо устроенного на расстеленных одеялах. Итачи обнимал его со спины, уткнувшись носом в короткие синие волосы. Саске лежал напротив, их лица почти соприкасались, его рука покоилась на талии парня, собственнически и нежно одновременно. Он смотрел на Саске, на его расслабленные во сне черты, на то, как исчезает привычная колючесть, оставляя только красоту и юность. Он чувствовал дыхание Итачи на своей шее, его крепкое, тёплое тело, прижатое к спине. Между ними тремя была та особая, не требующая слов гармония, которая возникает только после долгого пути друг к другу. «Если бы автор записок видел нас сейчас, – подумал Вальмонт, закрывая глаза, – он бы понял, что «унести на край света» никого из нас троих уже невозможно. Мы сами несём друг друга. И наш край света – везде, где мы вместе». Сон пришёл быстро и без сновидений. На этот раз – точно без вмешательства Нагато. Два часа пролетели незаметно. Какаши открыл глаза ровно в назначенное время – его внутренние часы никогда не подводили. Он бесшумно поднялся, оглядел спящий лагерь. Наруто всё ещё посапывал, причмокивая во сне. Гаара уже не спал – сидел, скрестив ноги, и медитировал, его песок тонкой струйкой вился вокруг, прощупывая окрестности. – Пора, – тихо сказал Какаши. Лагерь ожил. Одеяла свернулись в компактные рулоны, примус и посуда исчезли в рюкзаках, остатки еды были распределены для ночного перекуса. Вальмонт, умывшись ледяной водой из водопада, чувствовал себя бодрым и готовым к броску. – Держи, – Саске сунул ему в руку свёрток с онигири и двумя лепёшками. – На ночь. Не смей отдавать Наруто. – Я и не собирался, – улыбнулся Вальмонт, пряча еду в свой рюкзак. Платформы Лайсерга снова были активированы. На этот раз их вёл Какаши, оставив Наруто для прикрытия. Снаряжение, упакованное плотно и компактно, послушно плыло за отрядом на высоте метра. – Готовы? – спросил Какаши, оглядывая бойцов. Восемь пар глаз ответили ему спокойной решимостью. – Вперёд. Они побежали. Сначала вдоль реки, затем, свернув на старую, заросшую травой дорогу, углубились в лес. Ночь опускалась на землю быстро, но для них темнота не была помехой. Шеринганы Какаши и братьев Учиха превращали ночь в день. Гаара чувствовал вибрации земли. Кабуто слышал дыхание леса. Даже Сэнцзянь и Мацуо, не имеющие додзюцу, двигались уверенно, полагаясь на тренированное чутьё. Бежали в экономном темпе, берегли силы для возможного рывка. Разговоры стихли – каждый экономил дыхание. Слышался только мерный стук ног по мягкой лесной почве, шелест листвы над головой и далёкие, приглушённые звуки ночного леса. Вальмонт бежал, чувствуя справа и слева присутствие своих Учиха. Они не касались его сейчас, но их близость, само их дыхание создавали вокруг него невидимый кокон безопасности. Иногда Итачи бросал на него короткий, оценивающий взгляд. Иногда Саске чуть замедлялся, пропуская его вперёд, чтобы видеть, что он не отстаёт. Сэнцзянь держалась молодцом, но к середине ночи её дыхание стало сбиваться. Гаара, заметив это, сделал знак – и Мацуо, не дожидаясь просьб, подхватил свою принцессу на спину. Она попыталась возразить, но телохранитель был непреклонен: – Вы обещали не спорить, принцесса. Просто держитесь. Сэнцзянь вздохнула и обхватила его за шею. Ей было неловко, но сил на самом деле почти не осталось. Где-то за полночь сделали короткую остановку – пять минут, чтобы перевести дух, выпить воды, перекусить припасёнными онигири. Наруто, как и предсказывал Саске, попытался выпросить у Вальмонта лепёшку, но получил подзатыльник от «ежа» и был отправлен жевать свой собственный паёк. – Не приставай к нему, – буркнул Саске. – Он сам устал. – Да я же от чистого сердца! – возмутился Наруто, но отстал. Итачи молча протянул Вальмонту флягу с водой, наблюдая, как тот пьёт мелкими глотками. В темноте его глаза, отражающие лунный свет, казались почти прозрачными. – Справляешься? – тихо спросил он. – Да, – ответил Вальмонт, возвращая флягу. – С вами – легко. Пять минут истекли. Отряд снова пришёл в движение. Ночь тянулась бесконечно долго и одновременно пролетела мгновением. Луна ещё не завершила свой путь по небосводу, звёзды ярко сияли на чёрном небе. Они двигались как бесшумные тени, не более, чем ветерок среди ветвей, когда наконец, Какаши подал знак. Они вышли на опушку, и перед ними, всё ещё далёкая, но уже различимая на горизонте, показалась Коноха. Гора Хокаге, величественная и спокойная, встречала их привычным силуэтом. Деревня ещё спала, укутанная ночным туманом, но где-то там, в резиденции, их уже ждал Третий. – Почти пришли, – выдохнул Наруто, и в его голосе слышалось облегчение. Саске промолчал, но его плечи чуть расслабились. Итачи положил руку на плечо Вальмонта – лёгкое, быстрое касание, больше для себя, чем для него. – Последний рывок, – сказал Какаши. – В Конохе позавтракаем по-человечески. Отряд, собрав остатки сил, ускорился. Впереди были стены, ворота, безопасность. А позади – маленькая гостиница, три нервные записки и загадочный «М», оставшийся где-то в предрассветной дымке. Но это была уже история, которую предстояло разгадать позже. Сейчас важнее было просто дойти.