Как лед слушает

Впервые я увидел Илью Малинина, сидя на кровати, скрестив ноги, с ноутбуком, неустойчиво балансирующим передо мной, и с постоянным, но слабым, тревожным гулом в груди. Я не искала любви. Я искала тишины. Его программа началась, и сразу же возникло ощущение чего-то другого. Не громче. Не эффектнее. Просто... целенаправленно. Как будто он катался не на публику, а сквозь само пространство. Как будто лед не был препятствием он был продолжением его самого. Затем он прыгнул. У меня перехватило дыхание, словно тело распознало опасность раньше, чем разум. Вращение за вращением, время словно остановилось, а затем приземление чистое, уверенное, без всяких сомнений. Я неосознанно прижал руку к груди. Меня поразила не сложность прыжка, хотя я и понимал, насколько он невозможен. Меня впечатлило то, как он не дрогнул перед прыжком. То, как он поверил в себя и смог полностью оторваться от земли. Я пересмотрел. Потом ещё раз. Потом замедлил воспроизведение. Я наблюдала за его лицом перед взлетом, пытаясь найти в нем страх. Вместо этого я обрела сосредоточенность. Принятие. Преданность. Что-то во мне болело. Не потому, что я хотела его — по крайней мере, не сразу, — а потому, что я хотела того, что было у него. Способности принимать решения и действовать, не будучи парализованной тысячами невидимых вариантов развития событий, которые жили в моей голове. В ту ночь моя тревога не исчезла. Но она немного смягчилась. И я заснула, думая о вращении, об инерции, о том, каково это -прыгнуть, не спросив сначала разрешения у страха.