The only hope for me is you

- Бооже, Гермиона, это пахнет великолепно! - Рон, старательно выводящий строчки очередного любовного послания Лаванде Браун, мечтательно закатил глаза. На плите бурлило сливочное жаркое с говядиной и грибами, распространяя чрезвычайно соблазнительный аромат на весь первый этаж. - Но, я думаю, что Кикимер оскорбится тем, что ты отняла у него право порадовать нас ужином. Гермиона хмыкнула. С тех пор, как они поселились на площади Гриммо, наладить контакт с Кикимером было особенно важно. Несмотря на то, что он предал Сириуса, эльф был им необходим: как минимум, чтобы у них было что-то съестное, и как максимум, чтобы не оказаться преданными самим. Слава Мерлину, что Гарри поддался уговорам друзей, смог переступить через себя и отдать домовику поддельный медальон хозяина - любимого и честного хозяина -  Регулуса. Бедный Кики, как они иногда называли его между собой, так расчувствовался, что целые сутки не мог успокоить свой плач. Это было бы смешно, если бы не было такой печальной и немного отвратительной картиной.  - О, я уверена, Рон, что он простит меня. В конце концов, если все пройдет хорошо, то Кикимер вернётся со всем необходимым для пирога с патокой, и я торжественно позволю ему его приготовить. - После этих слов лицо Уизли стало еще блаженнее, и он снова уткнулся носом в пергамент. По правде говоря, он и Лаванда довольно неплохо переносили расстояние. То, что закрутилось год назад как интрижка “на зло”, переросло во влюбленность, а после - почти в любовь. Ни Гарри, ни Гермиона не ожидали, что союз Уизли и Браун просуществует долго, но (и, наверное, слава Мерлину) они ошибались. Эти двое подходили друг другу практически идеально: Лаванда, милая и нежная, и Рон? уютный и домашний. Гермиона считала их лучшей парой - хотя бы просто потому, что ее рождение избавило их с Роном от симптомов юношеской нелепой влюбленности.  За окном плакал ноябрь. Ветви липы, уже практически опавшей, грустно стучали в окно старого дома в маггловской части Лондона, как бы просясь погреться внутрь. Это было глупо: на площади Гриммо было холодно, и даже колючий огонь в камине гостиной или горячая плита в кухне не спасали ситуацию. Гермиона продолжала шинковать овощи для салата, когда в кухню вошел Гарри. На нем был привычный темно-зеленый свитер, домашние штаны и ботинки на босу ногу. Парень помахал каким-то блокнотом перед лицами друзей и улыбнулся. - Вы не поверите, что я нашел. - Гермиона с любопытством подошла к Гарри, а Рон поднял на друга глаза. - Дневник Сириуса! - Ребята переглянулись и посмотрели на маленький коричневый прямоугольник кожи, которому явно было не менее двадцати лет. Они не знали, как Гарри перенесет эту находку, ведь им казалось, что его сердце еще не зажило после гибели крестного. Однако, Поттер, явно возбужденный и все еще улыбающийся, раскрыл блокнот. - Я уже прочитал его. И не смотрите на меня так. - Его плечи немного осунулись, в ожидании уже привычных слов сожаления и поддержки. - Просто захотел поделиться с вами - мне показалось, вам будет интересно. - Парень прочистил горло. Сегодня Джеймс и Лили снова сбегали к Черному озеру. Черт возьми, если сохатый и дальше будет постоянно оставлять меня одного с этими придурками на всю ночь, я точно сойду с ума. Или сам женюсь на проклятой Эванс, чтобы уже усмирить этого идиота! Кстати,Поттер сказал, что они пока только целовались, но… Я предложил ему подарить Лили медальон, который нашел у Регулуса в комнате на прошлое Рождество.  Джеймс назвал меня придурком и штуковину пришлось вернуть. Странное дело - как только я положил вещицу обратно, стало так хорошо на душе.  В этот момент ребята переглянулись. Они поняли, о каком медальоне шла речь. О том, что они уничтожили около полугода назад в албанском лесу, разбив его магию зачарованного места. Через три дня у Ремуса будет превращение. Плохо так думать, но блин - наконец-то! Мы планировали проведать деревушку в нескольких километрах от Хогсмида. Говорят, там есть безопасная пещера, где мы могли бы, в случае чего, спрятать Ремуса. И есть несколько неплохих местечек, где было бы неплохо спрятаться самим. Рон посмотрел на Гарри. Это звучало так безответственно и так… притягательно. Вся троица боялась себе признаться в том, что они скучает по школьным приключениям. Ведь то, что происходило в их жизни сейчас, никак нельзя назвать веселой затеей. Заварушкой, в конце которой с них снимут пару баллов и заставят отмывать котлы. На этот раз, в случае неудачи, придется платить собственными жизнями.  Недавно на зельях у Соплеуса взорвался котел - вот Слизнорт удивился. Конечно, как же это наш принц зелий обломался? Мы с Питером очень постарались, чтобы все прошло гладко - спасибо крысенышу, все получилось.  После этих слов в кухне повисло неловкое молчание. Поттер, тяжело переживающий некоторую “злорадность” отца и его друзей, поднял глаза на ребят и несмело улыбнулся. - Так здорово, знаете, читать обо всех этих пустяках. Наверное, тогда они имели значение для Сириуса. Им было столько же, сколько нам сейчас.  - Гарри захлопнул книжку и положил руку на плечо Рону. - Кстати, может мы почитаем и твой роман, дружище? - Заткнись! - Уизли выхватил из рук друга свое письмо и бережно сложил его в конверт. - Рон, прости, но ты же знаешь, что очень рискуешь, отправляя сов Лаванде? Нас могут выследить, а ее почту могут проверять - точнее, скорее всего это они и делают! Это очень, очень опасно. - Да, Рон, я давно хотел поговорить с тобой… Уизли перебил обоих друзей, не дав им закончить. - Да замолчите вы. - Рон покраснел и сжал в руке конверт. - Ничего я не отправляю, ясно? Я пишу их просто, на будущее. Для лучших времен. Вы хоть раз видели здесь сов? Брови Гермионы прыгнули наверх. Годрик, это было… ужасно. Они ведь вправду никогда не видели, как их друг отправлял письма - всегда только писал. Сердце болезненно сжалось, и девушка почти пропустила момент, когда жаркое начало покидать кастрюлю и выливаться на плиту. Она спешно подбежала к кастрюле, чтобы скрыть гримасу сожаления - она ненавидела жалеть друзей. И еще больше ненавидела, когда жалели ее. Палочка волшебницы приглушила огонь, и, чтобы занять руки, Гермиона начала помешивать ужин половником.  Все еще красный Рон угрюмо ушел в свою комнату на втором этаже, а Гарри, милый, теплый, такой родной и измученный Гарри, обнял Грейнджер за плечи. - Я понимаю его, Герм. Я тоже очень скучаю по Джинни, и это… это тяжелее, чем я мог представить.  Для Грейнджер было удивительным то, с какой силой ее мальчики хранили любовь в своем сердце. Даже во время войны - когда они скрывались в этом мрачном доме, ища подсказки о крестражах - они помнили и любили. А Гермиона… она не любила никого и никогда. И ей было легче, чем им.  Внезапно тишину порвал хлопок, а после в коридоре послышался шум падения и хриплый кашель. На секунду Гермиона и Гарри онемели от страха. Мир сжался в маленькую точку, а после начал расширяться. Бешено побежала кровь по венам, разгоняемая сердцем. В висках застучало. Они переглянулись, схватили палочки и выбежали из комнаты, уже слыша громкие поспешные шаги Рона на лестнице.  В пространстве коридора, который был практически невидим из-за поднявшейся пыли, на полу лежало тело. Белая рубашка в страшных красных разводах, белые волосы, слипшиеся от пота и грязи. В тонких пальцах пузырек с чем-то голубым, и рядом старый башмак - явно портключ. - Блять, это Малфой! - прокричал Гарри, который первым обрел способность говорить. - Экспелиармус! Петрификус тот… - Стой, погоди! Мерлин, да он почти мертв. Давайте пока просто свяжем его.  - Не дождешься, Уизли. - прохрипел парень и сделал попытку вытянуть руку с пузырьком вперед. - Посмотрите. Вы все узнаете.