До следующего лета

Он сидел на подоконнике и курил в открытое окно. Лив не нравилась эта привычка, но иногда она делала вид, что не замечает. — Пока меня не будет, ты прокуришь всю квартиру, — вздохнула она. Он щелчком отправил окурок вниз и развернулся. Она лежала на диване в его футболке. Майское солнце вытягивало из её кожи веснушки, делало их ярче. Волосы горели медью. Она заметила его взгляд. Перевернулась на живот, подбородок упёрся в ладони. Внутри у него разлилось знакомое тепло. — Я обещаю контролировать себя, — усмехнулся он. — Но мы всё ещё можем поехать вместе. К тебе. А потом заскочим в Гринпорт. Такого захолустья ты не видела. Каникулы длинные — мы всё успеем. Лив на секунду отвела глаза. Губы дрогнули — не сразу в улыбке. Он спрыгнул с подоконника и сел рядом. Она без слов положила голову ему на колени и осторожно убрала с его лба прядь волос. — Дело не в захолустье, — сказала она мягко. — Просто пара недель порознь — хорошая идея. Ты поработаешь со своим звуком. Я поищу что-то новое в своём. Нам будет чем заняться. Он перехватил её ладонь. Сжал чуть крепче, чем нужно. — А если я не хочу искать новое? — спросил он тихо. Она подняла на него глаза, не улыбаясь. — Тогда ты остановишься. Повисла пауза. Лив притянула его руку к себе. Пальцы медленно прошлись по мозолям, очерчивая каждую. Будто проверяла — всё ли на месте. — Ты слишком боишься потерять звук, — добавила она почти шёпотом. — А он не пропадает. Он меняется. — Я буду скучать, — Брэндон переплел их пальцы. Лив кивнула. Потянула его за футболку. Её губы приоткрылись. Тёплое дыхание коснулось его лица. В груди сладко заныло. Поцелуй получился медленным, тягучим. Его ладонь скользнула к её талии, задержалась под тканью футболки. Она тихо усмехнулась ему в губы — хотела что-то сказать. Он не дал. Углубил поцелуй. Притянул её ближе. Лив на секунду напряглась. Он почувствовал это — и замер. Отстранился. — Брэндон… — прошептала она. — Две недели пройдут быстро. Я никуда не исчезну. Он кивнул. И снова потянул её к себе.

***

Утро выдалось пасмурным. Он дождался, когда автобус Лив отъедет от вокзала. Она послала ему воздушный поцелуй сквозь пыльное окно. Брэндон коротко махнул в ответ. До квартиры он решил пройтись пешком. Было далеко, но он не знал, чем ещё себя занять в такую рань. Он шёл дольше, чем планировал. Воздух быстро прогрелся. От мокрого асфальта парило. По спине стекали тонкие струйки пота. Ноги гудели. Он с трудом поднялся по узкой лестнице. От жажды и запаха жареного лука, заползшего в дом из соседней забегаловки, мутило. Зайдя в квартиру, он стянул кеды носком о носок. Откинул их в сторону и прошёл на кухню. Рывком открыл кран, не глядя, поставил кружку под струю воды. Поднёс к губам — и замер. На потемневшем фарфоре виднелся тонкий ободок красной помады. Он медленно поставил кружку на место и напился прямо из-под крана. Футболка липла к спине. Он стянул её и кинул на стул. Окна Лив всегда оставляла открытыми. Легкий ветер прошелся по телу мурашками. Брэндон сел на подоконник. Закурил. На секунду ему почти послышалось: скрип дивана, шлёпанье босых ног по полу, её голос — «Ты опять куришь». Но тишину разбавлял только шум улицы. Он взял гитару. Привычно перебрал струны. Звук вышел сухим. Резким. Струны больно били по подушечкам пальцев. Под окнами завыла сигнализация. Он убрал гитару. Добрел до дивана и рухнул на него прямо в джинсах. Закрыл глаза. Подушка пахла шампунем Лив. Он перевернул её другой стороной. Уснуть всё равно не получилось. Брэндон резко сел. Пошёл на кухню. Убрал со стола остатки завтрака, перемыл чашки, собрал пустые банки от колы, разбросанные по углам. Возился уже почти час, когда в кармане завибрировал телефон. Он вздрогнул. Резко отбросил мусорный пакет и уставился в экран. Мама. Пару секунд он просто смотрел на имя. — Привет, — спокойно начала она. — Разбудила? — Нет. Репетировал. — Я ненадолго. Звонила миссис Харпер. Спрашивала, приедешь ли ты на каникулы. — Не знаю. Тут дела, — сухо ответил он. — Она просит выступить на выпускном. В Гринпорте про тебя говорят. Для школы это было бы… красиво. Он усмехнулся. — Красиво? — Брэндон, — в её голосе мелькнула усталость. — Это твоя школа. Тишина. — И… ты же помнишь, что у Мишель тоже выпускной. Он не ответил сразу. Сжал телефон сильнее. — Помню. — Подумай. Напиши мне. Миссис Харпер просила ответить заранее. Связь оборвалась. Он ещё секунду смотрел на погасший экран. Потом засунул телефон в карман джинсов и подошёл к окну. Облокотился на подоконник. Во дворе кто-то громко ругался. Брэндон опустил взгляд. Окурок зацепился за кирпичную стену — не упал. Он щёлкнул пальцами, отправляя его вниз. Тот исчез. Вспомнился вечер перед отъездом. Старый дуб. Скрипучая крыша. Мишель в выцветшей футболке. Взгляд опущен, рисунок чуть дрожит в руке. На бумаге графитовое пятно зрителей, слишком большая сцена и он. Облитый светом. Красивее, чем на самом деле. Крики внизу стали громче. Высунулись любопытные соседские головы. Он с силой захлопнул окно. Защелка противно скрипнула. В квартире стало слишком тихо. Исчез даже привычный гул холодильника. Гитара темнела на диване. Брэндон одним движением выдернул её из чехла. Пальцы рванули струны. Резкий звук ударил по ушам. Он поморщился. Выдохнул и потянулся за телефоном. Открыл чат с Лив. «Ты доехала? Думаю съездить домой дня на три». Он перечитал. Стер второе предложение и оставил только вопрос. Отправил. Экран медленно потускнел. В темном прямоугольнике отразились сдвинутые к переносице брови. Он сунул телефон в джинсы. И тут же достали снова. «Не получится», — написал он матери. Стер. Курсор раздражающе мигал в пустой строке. «Передай, что я выступлю». Он нажал «отправить» и убрал телефон.

***

С кондиционером в автобусе было что-то не так. Холодный воздух метался по полупустому салону, как будто водитель никак не мог решить — включить его или выключить. Брэндону пришлось достать из рюкзака кофту и спрятать замёрзшие руки в карманы. Поэтому, когда он вышел на раскалённую площадку у станции, жара Гринпорта показалась почти приятной. Город пах нагретым асфальтом и сладким сиропом из автомата с лимонадом у входа. Он перекинул рюкзак на плечо и пошёл вверх по знакомой улице. Дом выглядел так же, как год назад — облупленная белая краска на перилах, скрипучая ступенька у двери. Мать уже стояла на крыльце. Она обняла его быстро, крепко — будто проверила, что он настоящий. Отстранилась. Её взгляд скользнул по волосам, задержался на серьге в ухе. Потом опустился ниже — к предплечью. Татуировки. Она поджала губы. — Не вздумай курить в комнате и на крыльце, — спокойно сказала она. — Ходи на задний двор. Только смотри, чтобы миссис Дикс не увидела. Она ещё секунду смотрела на него — будто собиралась сказать что-то ещё. Не сказала. Развернулась и вошла в дом. Брэндон остался на крыльце один. Дом пах моющим средством, выстиранным бельем и чем-то жареным из кухни. Он поднялся на второй этаж и толкнул дверь своей комнаты. Внутри всё осталось на местах. Кровать. Стол. Плакат над креслом. Только потолок вдруг оказался ниже, чем он помнил. Он сделал шаг внутрь. Оглянулся, не зная куда пристроить рюкзак. Комната стала ему мала.

***

—Брэндон! — мать два раза стукнула по дверному косяку и остановилась в проеме, хотя дверь была открыта. Раньше она никогда не стучалась. Пару секунд у него ушло на то, чтобы сообразить где он и сколько сейчас времени. Он уснул. Судя по тому, как ярко солнце светило в окно, спал он не долго. — Я решила приготовить пирог. Пройдись до магазинчика Честера. Он обещал оставить мне свежих орехов. Он лениво потянулся. Тело затекло. Хотелось перевернуться и снова уснуть под мерный гул вентилятора, работающего в кухне. — Я могу обойтись. — Есть его я тебя не заставляю, — усмехнулась мать через плечо. Выйдя из дома Брэндон застыл. Он помнил все улицы, дороги и обходные пути. Но теперь ему требовалась секунда, чтобы вспомнить куда идти. На главной улице ничего не изменилось. Тот же магазин с рыболовными снастями. Тот же облупленный киоск с мороженным. Даже старый флаг над почтой всё так же лениво бился о флагшток. Через пару перекрестков он полез в карман за сигаретами. Пачка хрустнула в ладони. Последняя сигарета переломилась пополам. — Черт. Он оглянулся, вспоминая, где тут ближайший магазин. И тут заметил вывеску на месте старой аптеки. Яркая. Новая. Чужая на этой улице. Он замедлил шаг. Прищурился. Что-то новое в Гринпорте? Название было не прочесть — металлические буквы отсвечивали. Зато кофейную чашку, нарисованную на стеклянной двери, он разглядел. Он подошёл ближе и заглянул в окно. Сначала увидел только спину. Острые плечи, длинные тонкие руки. Потом она чуть повернула голову. Мишель. Она стояла у стойки, наклонившись вперёд, слушая бариста. Волосы упали ей на лицо, и она привычно сдула их, не поднимая руки. Брэндон улыбнулся. Её старая привычка. Бариста что-то рассказывал, широко жестикулируя. Она смеялась, опустив глаза. Секунду он просто смотрел. Длинные загорелые ноги в коротких шортах. Майка, открывающая узкую полоску кожи на животе. Он никогда не видел её такой. Бариста наклонился ближе. Слишком близко. Она не отстранилась. Только улыбнулась — и заправила прядь волос за ухо. Брэндон сжал в пальцах сломанную сигарету. Табак раскрошился в ладони. Он знал её уши наизусть. На мочке блеснуло маленькое кольцо. Этого раньше не было. Он толкнул дверь. Колокольчик тихо звякнул. В лицо ударил прохладный воздух — с горечью кофе и чем-то сладким. Она не обернулась. Продолжала стоять у стойки, упираясь носком кеда в пол, чуть навалившись локтем на край. Колокольчик звякнул ещё раз. Кто-то за спиной нетерпеливо подтолкнул его вперёд — он всё ещё стоял на пороге. Она лениво глянула через плечо. Застыла. Губы приоткрылись, глаза расширились. Потом улыбка. Та, которую он помнил: с прищуром и лёгкими морщинками на носу. — Ты, — Мишель выпрямилась. Кивнула бариста и подошла к нему. Остановилась близко. Как раньше. Машинально вытерла ладони о шорты. От неё пахло нагретой солнцем кожей и чем-то цитрусовым — новым. Не из прошлого. В животе тихо заныло. — Я, — выдохнул он и смахнул волосы со лба. Мишель смотрела внимательно. Будто заново собирала его: серьга, отросшие волосы, татуировки. — Ты выглядишь как настоящая рок-звезда, — усмехнулась она. Он ухмыльнулся. Снова поправил волосы — ещё раз, хотя они уже не мешали. Пальцы задержались на затылке. — А ты наконец дотянула до уровня каракатицы, — он кивнул в сторону стойки. — Новый поклонник? Мишель улыбнулась и на секунду опустила глаза. Улыбка осталась, но стала тише. Его взгляд сорвался ниже — к ключицам, к открытой полоске живота — и тут же вернулся к лицу. Она заметила. Чуть выпрямилась. И не отступила. — Ты надолго? — спросила она после короткой паузы. — Пара дней, — сказал он слишком быстро. — Выступлю, а там как получится. Он собирался сказать: «сразу обратно». Не сказал. —Значит директриса тебя всё-таки уломала? — Скорее мать, — он пожал плечами. — В Нэшвилле дел куча. А что, в школе уже все знают? — В Гринпорте достаточно одного выступления, чтобы стать звездой, — засмеялась она. — А ты… Все тебя ждали… Он чуть было не спросил «А ты?». Тут её окликнул бариста. —Я сейчас, — она торопливо отошла. Он уставился на меню над стойкой. Как будто это было важно. Буквы расплывались. Он прочитал одно и то же слово дважды и всё равно не запомнил. У него пересохло во рту. Сломанная сигарета размякла в ладони. Он неловко запихнул её обратно в пустую пачку. Обтер прилипший табак о джинсы. — Держи, — она протянула ему запотевший стакан. — Угощаю. Он взял. Их пальцы соприкоснулись. Брэндон собирался сразу убрать руку, но не убрал. Она тоже. Где-то в глубине бара зашумела кофемолка. Снова звякнул колокольчик на двери. Пауза длилась ровно столько, чтобы оба это заметили. — Лёд тает, — тихо сказала она. Он кивнул и сделал шаг назад. От холодного лимонада у него свело зубы. Газ защекотал нос. Он поморщился. —Как у тебя… с Чикаго? — спросил он наконец. —Ты помнишь? — её брови чуть приподнялись. Он пожал плечами и сделал ещё глоток. На этот раз слишком большой. — Да… Я выбрала Чикаго, — после паузы ответила она. —Значит, ты уезжаешь… —Да. Мишель посмотрела на часы. —Я пойду. Обещала сестре сходить с ней в магазин. Он кивнул. — Бариста расстроится. Она приподняла бровь. — Почему? — Ты слишком внимательно его слушала. Она улыбнулась. — Ты не изменился. — Это плохо? — Пока нет. Я рада, что ты приехал. Он на секунду замер. — Я тоже. Мишель только кивнула и вышла. Колокольчик тихо звякнул. Брэндон остался стоять. В стакане тихо звякнул лёд. Он сделал ещё глоток. Слишком холодный.

***

Дома никого не было. Он долго возился с ключами, пока наконец не вспомнил, что надо чуть приподнять ручку. Мать оставила на холодильнике записку «Ушла к миссис Д. Обед разогрей сам». Он оставил купленные орехи на кухонном столе и поднялся к себе в комнату. Есть не хотелось. Наверху было душно. Пока его не было мать принесла в комнату небольшой вентилятор. Прогретый, тяжелый воздух подкидывал тюль вверх- вниз. Брэндон стянул с себя футболку, вытащил из чехла гитару и открыв окно, уселся в кресло. Аккорд вышел мягким, неправильным. Он заглушил струны ладонью. Вторая попытка оказалась ещё хуже. От убрал гитару. Потянулся за телефоном. Её номер. Пальцы зависли над именем. Он не нажал. Экран потускнел. Брэндон уронил голову на грудь. Внутри все дергало. Хотелось отряхнуться. Он нашел чат с Лив. «Как дела?» написал он. Отправил. Снова потянулся за гитарой.