03.12.2005
Иногда будущее можно читать, как открытую книгу, а иногда оно сокрыто от нас. Есть только один вариант будущего, который исполнится, но никто не знает, какому из сотен вариантов суждено сбыться.
Даррен Шэн
Холодный пол. Щиколотки продувает неприятным ветерком. За окном тьма, отражающая уставшее лицо Юмэ. Блеклое, как и само отражение, что смазывается от движений.
Она укутана в пуховое одеяло, просевшее от стирок, а постель чёрного цвета вымылось в сероватый. В нём слишком жарко, но продолжает натягивать его руками. Липкое и насквозь мокрое, или так кажется?
Стопы потеют, вытирает о простынь, но та лишь размазывает влагу. Жар обдаёт всё тело, она приросла к одному месту, на котором сидит. Разжимая пальцы, с неё словно спадает мешок. Но это всего на всего одеяло.
Юмэ потирает ладошки, с них слетают капли. Проводя по затылку, ощущает висящие кусками волосы, насквозь мокрые, с них капает, стекая по шее, по позвонку и на резинку штанов.
Ткань одежды была с огромными пятнами, пришлось тянуть, дабы отлепить сырое полотно от тела. Юмэ скользит руками вниз-верх по предплечьям, контраст температур выбивает на мурашки.
В комнате витает затхлый запах пресноты. Глаза по одному слипаются, цепляется за непонятную вещицу, что не разбирает среди прочего хлама в темноте. Ручка окна прокручивается набок, настежь открыто и такой необыкновенно свежий воздух.
Юмэ прикрывает глаза, придерживаясь за окно, вбирает в себя больше, чем может, лёгкие от этого гудят, но она словно завороженная немного покачиваясь, стоит. Потоки ветра проскальзывают в комнату, обдувая голые руки и закрадываясь прямиком под мокрую одежду. Голову словно щекочут, от чего она растряхивает волосы, что едва отлипают от единой кучи.
Всё внимание поглощено
темнотой впереди. Не моргает, усердно разыскивая что-то, сама не зная конкретно. Возможно, что поможет ей избавиться от внутреннего чувства, что пожирает её. А может и то, что, наконец, закончит это всё и даст насладиться одним спокойным днём, хотя бы одним….
Не больше.
Тешиться надеждами всегда можно, если бы не реальность. Жестокая, кипятком до пят обливает всех, кто попадётся под руку. Кипяток долгое время варит Юмэ, но она никак не утихомириться. Барахтаясь и со временем научившаяся плавать в этом бассейне с чужой кровью.
Время большая речка, с течением в одну сторону — вперёд. Его не остановить, но Юмэ считает иначе. Иначе, ведь её жизнь сплошной день сурка, повторяет события вчерашнего? Сегодняшнего? Завтрашнего? Уже не знает.
Смириться, значит понять и принять. Она смирилась, поняла, но не приняла. В полной мере точно нет. Живя лишь ежедневно запрограммированными на автомат действиями, но глубоко там, ожидая, что такая, в своём роде смиренная жизнь, будет недолгой.
Недолго, смутное понятие. Расплывчатое, как тьма в окне. Юмэ забывает о ветре, пальцы ног онемели, а руки падают как груз, негромко захлопывая, не закрывая на защёлку окно.
Эмоции нечитабельны. Совершенно не ясно, что ощущает в районе грудной клетки. Но ясно одно, выглядит как ночной кошмар. Такой же, как сегодня снился ей. Подрывая каждый раз, как она погружалась в полудрём. Задавливая её сверху, как несколько тон цемента, в который погрузили её труп.
Слизь от него оставалась меж горлом и желудком, где-то в горле, залипая на стенках и впиваясь в них, попутно высасывая всё что можно. Как репьяшок, назойливо прицепившийся к штанам, после долгой прогулки по лесу.
В голове всё та же пустота, Юмэ свыклась к этому, ведь нужно принимать себя, таким как есть, или как там правильно? Тешила себя тем, что чувствовать подобное — нормально, и считала это, незначительным по сравнению с величезными неносибельными проблемами на её шее.
С каждым днём пустота прокладывала свои нити от самого мозга, постепенно настигая сердце, медленно бьющееся и фильтрующее кровь, что после почернения стала густыми чернилами. Но прыскать ими, измазывая всё вокруг, не спешила.
Возвращаясь и не обращая ни единой секунды на внутренний конфликт, усердно пахала. Кто-то мог назвать торговлю оружием — детским лепетом, если бы не борьба за права на существование, по причине, которой пришлось этим заняться. Никто не влезет в компостную яму, потому что скучно, и уж точно не измажется содержимым и не станет глотать его за обе щеки. Никто.
Перешагивает через вещи, всё так же темно. Сколько времени понятия не имеет, около половины четвертого утра.
Промучатся Проспать удалось лишь три с меньшим часа.
В кухне горит свет от вытяжки, жмуриться ведь глаза даже от тёплого, жёлтого света жжёт огнём. Кулаками протирая, и под ними ощущаются выпуклые веки. Наверняка опухла от недосыпа.
Интересно, волнует ли её это вообще? Нет, определённо. Только не это. Не обращать внимания на внешность, на это по привычному нет ни времени, ни сил. На что её хватает, так это на чистку зубов, душ, мытьё головы и расчёсывания.
Но даже так, она лишь считает, что это соблюдение гигиены и минимальный уход за собой, иначе бы она давно покрылась бы слоем пыли. Как старая игрушка, её любили, ценили, игрались и сдували пылинки, а потом появилась более новая, интересная, необычная, отодвинув её на второй план.
А старым игрушкам не угодно быть идеальными, их внешний вид уже давно потёртый жизнью под кроватью, меж других вещей, к которым со временем привыкаешь. Привыкаешь быть тем, кем и подумать не мог что будешь. Время заливает раны лаком, они прозрачны, под тонким слоем, что одним движением можно счесать, оставив многолетнюю плёнку под ногтем.
Юмэ уверена в себе. Была. Была, чувство уверенности в собственной персоне, стало бременем. Вместо силы, благодаря которой можешь ходить с высоко поднятой головой, сейчас она превратилась в силу, что в любой момент задушит её скользкой верёвкой, уже смазанной мылом наперёд. Только эта самая верёвка успела измазать её липкими полосами мыла.
Остаётся гадать, когда появились отметины впервые, Юмэ и сама наверное не вспомнит. Но точно знает, это не лучшее, что могло быть, но и не худшее.
Обманывает.
Суббота. Ещё хуже. Она не спит, с самого соприкосновения с кроватью ещё вчера вечером, она бдит. Удалось заснуть, изначально. Это был кошмар, сюжет не вспомнить, он был одним из, которые посещали итак плохой сон.
Это были мимолётные пробуждения, переворачиваясь, Юмэ проваливалась обратно. На каменном, не преклонном, как гранит лице появилась трещины. От одного удара расползались паутинкой, заставляя корчить лицо в страшных масках.
Ей казалось, проходили часы, пока тело пропитывалось потом, если бы… Проходили минуты, минуты из которых с каждой секундой она походила на труп. Бледный, холод сменялся жаром, и обратно, пока с неё сходило тридцать три ручья.
Небольшие крупицы всё ещё висели на кончиках волос, не падали, пока Юмэ не тряхнула головой, в попытках унять боль в висках, что давила с двух сторон, сдавливая её в блинчик.
Ещё хуже субботы, может стать день, когда дел нет. Планов тоже. Остаётся просиживать свой день в ожидании чего-то. Чего именно, неизвестно. Может уборка, а может что-то да случится. Загадывать нельзя, в случае Юмэ, быстро разочаруешься, имея много ожиданий.
В чайнике закипает вода, засвистывая и, выжидая пока Юмэ уберёт его с плиты. Ей через силу приходиться это сделать, ведь противный звук уже скоро оставит от её черепной коробки только пыль.
Вчерашний чай оказывается, смыт в раковину, а чашка с въевшимися кольцами давно не мыта. И сейчас со стенок стекает застоявшийся чай, лишь подтирая ненужные капли пальцем и растирая по ладони, Юмэ закидывает пакетик, ожидая окрашивания кипятка.
В голове помимо боли, скрученный узел из кошмарных воспоминаний, не к месту, совсем. Его убрать удаётся наполовину, ещё одна остаётся, иногда ненужным бликом выскакивая меж других мыслей.
Рука накрепко приросла к кружке, на высокую температуру внутри Юмэ не обращала внимания, ведь ладонь знатно обожгло, и не было настолько неприятно. Смотрит куда-то сквозь своё и так прозрачное отражение. На улице не горят фонари, не светает. Слишком рано.
Знает, что не ляжет обратно. Знает, что нужно что-то делать. Знает, что времени в обрез. Меньше, чем мало.
Вынуждая себя думать, разжёвывать каждую крупицу долбанной проблемы. Найти лазейку. Но видимо, их перекрыли. Каждый путь к отступлению был замурован, вслед за Юмэ. Которой перекрыли воздух.
Кислорода в обрез. На ограниченное количество времени. Отсчёт пошёл ещё вчера. Секунда на счету. Чувство собственной важности в этом мире утеряно. Слишком давно. Слишком чтобы помнить, когда. Сейчас есть только вынужденная мера существования. Просто есть. Просто будет. Не исправить долговременную ошибку. Поздно менять. Да и бессмысленно.
Всё что сейчас, привычно. Юмэ не человек революции, она человек. Нет. Не человек. Жалкое подобие, что питает слабость к некоторым аспектам существования уготованного ей на долгий срок вперёд. Оборвать его нельзя, да и вряд ли сумеет, раз не сделала этого раньше.
Это сжирает, до того, как не принимаешь терновник внутри, как должное. Потом срастаешься, и это не кажется неудобным. Словно ты родился таким, а не стал. Ко всему привыкаешь. Независимо, что это. Хочешь ты того или нет, не имеет и малейшего значения. И это худшее. Свыкнутся с тем, с чем бы никогда не свыкся.
Да. Свыклась. Научилась и есть, и пить и в какой-то степени находить красоту в определённых моментах, что другим покажутся обычными, рутинными. Не для неё. Вот сейчас она видит красоту в темноте кухни, понимая, возможно это последние дни, недели с возможностью не утонуть в этом дерьме выше головы.
В прочем. Юмэ не поможет ничего. С самого начала этой нечестной игры стало ясно — не выиграть, попытаешься и потеряешь всё в двойном масштабе. Но что ей терять, есть ли что-то кроме её настолько никчёмной души, что за неё дают такую цену. Цену, что покрывает всю Юмэ. За бесценок.
Обидно не становится. Завязать не получилось, а задохнутся, не дадут. Не отпустят. Опустят до самого дна и ниже, зароют в муле, и иногда будут давать капельки кислорода. Захотят помучать, но не увидят реакции. Вот будет досада.
Она не всесильна. Она не имеет связей. Она не богата. Она не гений. Она — это она, другой не бывать. Что было раньше, утеряно и его не вернуть. Юмэ меняется, не в определённую сторону. Она останется навсегда Йонако Юмэ, что об нутро сломает любого, кто посмеют посягнуть на остатки, совсем пепельные ошмётки её души.
Вот сейчас она порабощена папкой, бумажками, как маленький ребёнок, которого родители шантажируют лишением гулянок с друзьями. В отличии от него, она не плачет, не бьётся в истерике, не стучит кулаками и ногами по полу, она таранит глазами всё что попадается на пути в квартирке. Охлаждает мозг, отсеивает лишнее, оставляет нужное.
Обстоятельства сильнее. От последствий не уйти, их придётся принять. За всё нужно платить. Платить, с полна. Прогнутся под тяжестью причин. Их множество. И это осознание бьёт поддых. Резко, с разворота корпуса, попадая прямо по лёгким и сгибая Юмэ пополам. Склоняя голову к земле. Слуга.
Клеймо. Печёт, снова, с новой силой. Такого не было давно. Не чувствовать этого было, как ходить босыми ногами по мокрой траве. Хорошо, однако, всё хорошее со временем заканчивается. Если и вовсе начиналось.
В руках сумка. Школьная сумка, в ней папка. Она её не видит, и решается расстегнуть молнию, проверяя, сон ли это. Нет. Не сон, папка в полусогнутом положении, дожидается Юмэ. Она толстая, достаточно, чтобы Юмэ хотела сжечь всё находящееся там. Не поможет. Облегчит её голову на несколько мыслей, не больше.
На локте свисает сумка, а в руках открытая папка. Её имя выжжено на выемке, каллиграфическими иероглифами: Йонака Юмэ. А изнутри всё, что можно разыскать, отрыть, из-под земли достать, всё, что может заставить Юмэ скакать под дудку.
А мелодия не весёлая, и уж точно не даст ей сбиться с поставленного ритма. Подстраивая её под себя. Сил выбраться нет, в данный момент гарантировано нет. Много, много страниц. Составляющая ухудшается для Юмэ с каждым переворотом бумаги.
С каждым нахлынувшим на неё волной волнением за свою шкуру, Юмэ шумно вдыхает свежесть стылого воздуха, от которого окна запотели. На выбор даётся немного вариантов. В арсенале тем временем несколько сотен тысяч иен, спортивная сумка 2003 года с немногочисленной одеждой и одной парой обувью внутри и одной на её ногах, документы, небольшой набор предметов.
Кто знает, как далеко придётся зайти с нынешним положением вещей. Она не сдаётся, зашторивает окна. Не потерять то, что имеет. Хотя бы крупицу, на этом дне. Держаться за то, что принадлежит тебе, нормально же? Да?..
Чёткого ответа найти не может, просто кривиться, когда возвращается взглядом к папке.
Занимает себя уборкой, находит два носка, естественно разных, банку из-под энергетика, а помятая одежда превращается в стопки на полке в шкафу.
Комната была небольшой. Это хорошо, много пространства было не нужно. Шкаф, где из пяти полок были заняты две. Одна сумкой, другая одеждой и то не под завязку. Кровать практически впритык к окну. Письменный стол и стул без спинки, что вечно царапает паркет.
Вычурного, или присуще подросткам здесь не было. Комната, больше схожа на временный номер в хостеле, не смотря на довольно долгое обитание в четыре месяца здесь, Юмэ не смогла обжиться, да и не нужно это было.
Ощущения, когда она приходила сюда, были никакими. Пришла-ушла-поела-помылась. Бытовые вещи, сопутствовали проживанию в этой квартире. Удивительного или сверхъестественного не было, одним словом — обыденно. Более или менее, она успела походить и подышать без всякого втручания к её персоне. До поры до времени.
Впервые за долгое время пол не был усыпан кучей шмоток и мусора, а папка запхнута в спортивную сумку, в шкафу. На видном месте лучше не лежать. С каждым днём такой жизни становишься параноиком, но не Юмэ. Точно не параноик, скорее, осторожна, чем меньше следов оставляешь, тем меньше шанс найти тебя по твоей же грязи.
Жаль, что она была юна и наивна, раз не понимала, что когда ты что-то делаешь, тебе это обязательно вернётся. В качестве метательного ножа в спину. От своих же. Что привело к тому, что она всегда подтирает за собой, незначительное тоже.
Положительна или отрицательная это сторона, по её мнению, больше плюс. Аккуратность никому не вредит, в особенности, такой, как она. Вести себя адекватно, один из залогов успешного сокрытия себя от всяких маразматичных придурков.
Если спросят, видел ли кто подозрительное поведение, то ответят «Нет», это уменьшает шанс быть раскрытым на сорок процентов. Если не видели твоего лица, или примерную внешность. Юмэ ещё очень давно уяснила, если встречаешься с клиентами, особенно которых не видел, маска твоё из главных оружий, а превосходно будет сверху капюшон.
Не всегда можно убежать от последствий, но оттянуть на определённое время, в которое можно провернуть ситуацию в свою пользу, всегда можно. Не раз приходилось убегать. Скрывалась, бегала из отеля в отель, чтобы не привести хвост и не ходила в школу. Вскоре, на неё забивали, потому что не была она важной для кого-то, чтобы за ней гонятся.
Таких гонок было немного, немало. Двадцать раз точно. Последняя закончилась быстрее, чем она думала. В прочем, она не сильно успела навредить.
Много не много, забывается. Каждая такая пробежка со временем перестаёт иметь вес, с каждым разом быстрее стирается из памяти. Зачем вспоминать то, что не нужно?
Юмэ ходит по комнате, стоит, продолжает ходить. Непонятная для неё самой причина поведения. Развлечений не находится. Телевизора здесь изначально не было, а другого не придумали.
Уже шесть. Шесть утра, а за окном, хоть глаз выколи. Юмэ садиться за кровать, перебирает пальцы, всё же, не всегда весело существовать без всякой срани. Она стала экстрасенсом, как её предсказание свершилось.
Телефон разрывает от сообщений. Будь это оператор мобильной связи, пришло бы одно сообщение, вынуждая потянуться к полу, где валяется телефон-раскладушка на зарядке. Выдёргивая шнур из розетки, а потом и из самого мобильник, со щелчком открывает.
«Иошши Изуми», «Кохэку Кику», «Ран Хайтани», «Риндо Хайтани»
Юмэ прикрывает глаза, в шесть утра ей поступила куча сообщений, за раз. Неизвестно, что им всем было нужно, но ответить стоит. Выдыхая, Юмэ открывает глаза и принимает СМС-ки по очереди.
Иошши пишет, что сегодня они идут в торговый центр, Кохэку то же самое, но с добавлением ночёвки. Понятно, они не меняются и всё так же устраивают ночёвки в первые выходные месяца. Юмэ не любитель такого, к тому же, раз соизволил написать Ран Хайтани, значит что-то ему нужно.
Если ему что-то нужно, то на выполнение у тебя не больше трёх дней. «Засранец». А нет, ему ничего не нужно. «Йонака-чан, ты просто мастер своего дела, телескопка просто чудо. Буду твоим постоянным клиентом, до конца твоей жизни ;)))» Юмэ с облегчением выдыхает, что он не криворукий, и не сломал её за один день.
Риндо ничего особенного, обыкновенное спасибо за качественный товар, и якобы через некоторое время они встретятся. Звучит от него, как причина зарядить в нос, прямо по очкам, что делать не стоит.
Слишком большая активность за последние дни, подвох, или паранойя, или то и то? Она запуталась, почему так сложно… Юмэ приходиться ответить нейтрально абсолютно каждому из них.
Хайтани, клиенты, практически с первого дня. То и дело, что приезжают из Токио в Йокогаму за товаром. Изначально, ожидала подвоха, но зная репутацию этих обоих, они бы не стали рисковать последним человеком, подающим им то, что нужно. . Не найти кто бы мог не знать их рожу, сложно. Поэтому и катаются туда-сюда
Юмэ старается не нагружать себя, иначе плечи начнут болеть больше. От этого и соглашается на шастанье по торговому центру и ночёвку (возможно), это опасно, Йокогама один из населённых городов Японии, где чуть ли не каждый связан с криминалом.
Как нам известно, в криминальном обществе, если знает один, знают все. Вести непринуждённо, наверное, будет верным решением. Нацепить обычную одежду, вести себя как обычный подросток, чтобы делать вид, что ты обычный.
Всё просто. Наверное.
Если бы не странно дёргающее за ниточки ощущение. Снова. Словно шторы прозрачные и как на ладони можно заметить Юмэ, делающую вид, упорно не замечающей что происходит.
Липкое и приставучее. Кривиться от воздуха в грудине. Подскакивает и рыскает в шкафу, дышат в затылок, давят, но никак не согнут. Просто так не получиться, пусть попробуют ещё. Попытки не ограничены.
Юмэ прикинула, и решила одеть привычные чёрные джинсы, что были широкими и длинна, достигала щиколоток. Откопанную в секонд-хенде водолазку и белую, до сих пор остававшееся таковой рубашку.
Мода-модой, но, во-первых на ней пальто, во-во-вторых одевать попросту нечего, да и зачем вообще перед кем-то красоваться? Верно, не к чему, особенно в торговом центре.
Собраться Юмэ смогла за минут десять, после осознав что сейчас только семь утра, а встретятся они в десять. И как обычно ей остаётся ждать.
Девять. Юмэ всё равно, что на метро ехать всего полчаса, а потом дожидаться их под дверями ТРЦ. Хер с ним. В руках свисает школьная сумка, с портмоне, ключами, медицинской маской, пора бы купить тканевую.
Людей побольше, она протискивается и встает, как ни в чём не бывало. Смогла даже присесть, а на коленях покоиться сумка. С каждой остановкой народу куда меньше, а на нужной её станции вагон и вовсе пустеет.
Поднимая глаза с бетонного пола, на оклик, там Иошши. Машет рукой, размашисто и цепляет людей. Извиняется и бежит к ней. Улыбается, из-за пуховика можно рассмотреть только половину лица. Однако любимые кюлоты в полоску с подтяжками она узнает по одним краям.
Иошши всегда их носит, практически. Часто сочетает их с яркими водолазками и футболками. Они направляются к входу торгового центра, Иошши треплется о том, что подняла нехилую суму за вчерашний вечер. Оно не мудрено, на большой перемене, в то время когда Юмэ проторчала у шкафчика, к ней подошла целая орава и за пять минут отхапала все листы.
Каждый зарабатывает, как может, не осуждает, точно не Юмэ. Ведь Иошши с Кохэку без понятия, чем она промышляет. Часто пытались угадать. Каждый раз мимо. Были варианты и богатых родителей, которых нет, и различные не самые плохие варианты. Если бы.
Потом поняли, что выпытывать бесполезно, плодов никаких не принесёт. Иногда интересовались, есть ли у неё что поесть. Этого им с головой хватало.
Их прогулка протекает небыстро, после чего к назначенному часу подходят к входу, где Кохэку, словно сошедшая с обложки модного журнала, укутавшись в пальто, ожидала их, и весьма подмёрзла.
Велюровый костюм ярко-голубого цвета, а на ногах туфли на толстом каблуке. Кохэку выглядит по привычному сногсшибательно, не теряя возможности одеться красиво. Юмэ иногда поражается, как ей не лень выбирать одежду, когда самой лень найти что-то понаряднее джинс. (Выбери: чёрные широкие джинсы, или чёрные широкие, невероятная самоирония Юмэ).
Иошши закатывает глаза, когда Кохэку крутится, показывая охрененный по её словам цвет. Вторая зарабатывает более изощрённым способом, приносит куда больше, чем получает Иошши за ответы. Заключалась работа в общении с клиентами за чашкой кофе, в караоке, ничего большего. Её устраивало, заработать от двух тысяч иен за раз, куда лучше, чем гнить в нищете.
Трое редко обсуждали прошлое, в особенности отличалась Юмэ, давая информацию о возрасте, имени, месте рождения, ничего большего. Она ненавидела, когда лезли не туда, куда нужно, пускай это был и простой интерес, однажды едва не подралась с Кохэку, за шутку о том, что она скрывается от полиции.
Шутки такого типа, для неё являлись частичным куском её существования, а когда шутят про то, что вовсе их не касается, это уже перестаёт быть смешным. После этого инцидента, Кохэку не шутила про это.
Сейчас же они затрагивают только свои темы, Юмэ идёт рядом, оглядывая помещение дорого выглядевшего ТРЦ, что может быть хуже субботы, правильно, поход по магазинам, что вместо двух обещанных часов затянется на все пять и больше. Ужас.
Кохэку затягивает её за руку в дорогущий бутик. Девушки в выглаженной форме им вежливо кланяются, и предлагают пройти посмотреть на новую коллекцию. «Да, новая коллекция, в разгар кризиса, самое то, что нужно» Юмэ мостится на диванчике, пока девочки бегают по залу и выбирают себе побольше тремпелей.
Ей оставалось оглядывать руки, носки ботинок и крошечное строение джинсы, и пытаться не убежать от назойливых консультантов с просьбой померять крутую тряпку, вроде это было платье за кучу иен. Слушать не хочется об этом.
Точно, слушать не хочется, их, а вот от музыки она бы не отказалась. Определённо. Что-то, кинув в штору примерочной, Юмэ удалилась, ускальзывая от рук консультантов. Выбежать, она выбежала, а найти магазин электроники оказалось чуть затруднительнее.
Маленький, непримечательный, уж лучше, чем идти на другой конец здания из-за магазина побольше. На высоком барном стуле сидела девушка, на удивление предложившая ей с первого раза то, что нужно. Популярная вещь в 2005 году, у молодёжи преимущественно — MP3 плеер.
И за дополнительную плату скаченные треки того времени: Бритни Спирс, ТАТУ, И парочку металла, АС DC, Biohazard и естественно Immortal. Специфично, не поспоришь, но довольная, и с приобретёнными в придачу наушниками, не грех быть такой.
Юмэ рассматривает в руках технику ярко-зелёного цвета, крутит, вертит, и ей опять машет Иошши, около какого-то фудкорта. У Кохэку насчитать можно не меньше двенадцати пакетов разных марок. И всё это, она успела приобрести за полчаса. Удивительная способность.
Изо рта Иошши торчит любимый мэропан, а второй она добровольно улыбаясь, что едва еда не падает, отдаёт Юмэ булочку. Принимая перекус, и наслаждаясь вкусом дыни, не понимает, зачем её обнимает Иошши.
—Девочки за столом, справа, смотрят на нас с самого прихода в бутик, и всё это время таранят нас и тебя, уже. –серьёзно и шёпотом, кто вообще услышит разговор в людном месте, но лучше перестраховаться. Иошши отстраняется и, натягивая более странную гримасу на лицо, продолжает уплетать булочку.
Переферичным зрением замечает весьма обычных девочек. Обычных, с сумочками, косичками, обычные. Если бы не прямой взгляд, следящий за каждым действием, каждым вдохом. Это и выдаёт их с потрохами. «Чертовки»
Ясен пень, Юмэ знает, это за ней и за её шкурой, как в первобытные времена. Разделают, подвесят на крюк, съедят без остатка, а из кожи сделают одеяние, в нашем случае на ремни пустят.
Делает вид, что ей звонят. Принимает вызов и, глядя на бутик напротив, говорит, что скоро будет. Врёт, врёт и смотрит, словно так и должно быть. Кивает в сторону дверей, побыстрее отделаться. Побыстрее разойтись с девочками, они ни причём и в это говно по уши лезть не должны.
Они не должны узнать, ни каким боком всё это не должно вылезти из пределов прошлого. Йокогама, крепость, а крепость начала рушиться, кто внутри, умрёт под завалом от собственных выстроенных стен.
Пускай делают что душе угодно, но их приплетать не смеют. Юмэ заплатит, обязательно, но не размеренными жизнями Иошши и Кохэку. Это слишком, они не виновны и уж точно не заслуживают страдний.
Они будут им гарантированы, в качестве наказания за общение с Йонакой Юмэ. Она, долго бежала по этому кругу, который привёл туда, откуда она старалась ускользнуть. От себя не убежишь. Ведь Ты, это Ты, не отрицай, всё равно останешься таким же.
Всё тайное, становиться явью. Уж тем более, если ты убегаешь от собственной тени в солнечный день, выдохнешься, ни на секунду не оторвав её от себя.
Стоит принять себя и своё прошлое и все последствия, что были сокрыты в голове за вуалью. Вуаль полупрозрачная, закрыть погрешности не суждено.
Юмэ приняла и разодрала вуаль, пока собаки не разорвали её.
Каждый найдет своего дьявола, если будет искать достаточно усердно.
Кристина Старк
Пока нет отзывов.