С неба падала белая скорбь

14.12.2005

Наши самые большие проблемы возникают при избегании мелких. Утро начиналось не с отличного настроения или чашки горячего чая, а с забытого на столе вчерашнего кофе с тройной порцией хлоргеновой кислоты, что спросонья казалась совсем уж горькой, и в придачу ,снова не выспавшись, Юмэ ощущала в голове большую тучу и перекати-поле, что только и делало, как гоняло «ничего». Все четыре дня ей было нечем заняться, в ожидании четверга она сподвигла себя к походу в магазин, как ведь без этого. Купила еды, снова тот маленький магазинчик в её районе, дешёвый, с большим выбором. Он отличался от Йокогамского, цены были выше, а в целом одна и та же помойка. Как и всё Токио на протяжении последних десятилетий. В понедельник она непременно сменила симку, положив её в небольшую папку в ящике стола. Возвращение, значит нужно оборвать концы с тем, что было раньше, как бы грубо не звучало — это так. Юмэ разобрала вещи и приготовила те, что ждали часа в шкафу. До выезда в район Синдзюку около полутора часа, она не заботится о том, что в пальто будет неудобно на байке, под него пододевая несуразную толстовку чёрного цвета, что стала меньше за прошедший год из-за прибавившегося роста, и рукава доходили до кисти, впрочем, так и положено. Заправив штаны в тщательно начищенные ботинки, она решила выйти заранее, заведомо зная, какие переулки и расстояние придётся пройти пешком в квартале Голден Гай, что славится своими узкими улочками и маленькими двухэтажными зданиями баров, где раньше располагались бордели, но ей известно, что бар, лишь прикрытые, в большинстве своём. Шлем на голове крепко зафиксирован, а подолы пальто поджаты под себя. Рёв мотора при зажигании и выезд на трассу. Поездка на мягком кожаном сидении облегчает борьбу с давнишним недосыпанием, тормоша Юмэ порывами ветра. Главная дорога сменяется другой. Следом и въездом в квартал. Останавливаясь около одного из многочисленных домиков, снимает шлем, попутно поворачивая головой в разные стороны и рассматривая это место вновь. Освежая память, Юмэ спрыгивает с железного коня, пряча ключи в карман и забирая экипировку с собой, иначе украдут. Тропы неизменны временем, как и контингент здесь. Мужчины, женщины, фонарики тётин и довольно привычная архитектура прошлых эпох в традиционном исполнении. Своеобразные зазывающие вывески с западным манером, открытые двери, приглашающие посетителей именно к ним. Чем дальше Юмэ заходит и чем чаще сворачивает в закоулки, тем темнее становится улица, освещаемая только фонариками на этот раз красных и жёлтых цветов, и тем богаче становятся заведения. Кидает уверенный в своих действиях взгляд, от освещения мешки под глазами заметнее в разы. «Девять хвостов»- бар, обещающий радушно принять её. Вывеска изображает из себя девять огненно-рыжих хвостов, точно оно, качая головой, Юмэ проходит сквозь тяжёлую дверь с оповещающим колокольчиком. Здесь пахнет алкоголем, не удивительно. Приглушённый жёлтый свет, небольшое количество столиков. Раз, два, десять. Десять столов, классическое наполнение баров в этом квартале. Барная стойка, за ней бармен натирает стаканы, несколько посетителей, преимущественно мужчины. Оглядывая всё до мелочей, Юмэ присаживается за один из столиков, что пустует без посетителя. Ничего подозрительного, для обычного отдыхающего, но уж точно не для неё. Сразу подметила косой взгляд бармена на неё, и наверняка не из-за молодой внешности. Невысокая официантка подходит к столику, спрашивая о том, что ей принести и выбрала ли она что-либо. «Наверняка здесь работает немного народа»-подмечено ей же сразу, обычно, в таких местах работают посменно по двое. —Да, принесите мне кофе, чёрный, без сахара и молока. Спасибо.-натянуто улыбается, прикрывая глаза и для большего уверования в ложь, кивает. Сводит челюсть, и после благополучно свалившей официантки, Юмэ принимает спокойное выражение лица. Телефон-раскладушка на пару мгновений зажегся, озаряя лицо цифровым свечением, для того, чтобы узнать, что осталось не больше сорока минут до злосчастной встречи. Через пару минут перед ней появляется блюдце с белоснежной чашкой сверху. Юмэ невзначай вытаскивает письмо из кармана и кладёт на стол, чтобы официантка обратила внимание. Улыбается, даже после увиденного, но в выражение меняется немного заметно для невооружённого глаза на более понимающее и покорное, что ли? Под испытывающим взглядом Юмэ, что едва не сжигает спину официантки, та сначала плавно идёт к двери за барной стойкой ,«Служебное помещение», явно не для этого, а потом, скрываясь, бежит, отчётливо слышимые шаги долетают до стола. Юмэ неторопливо смакует кофе, что был весьма не плох, если бы она любила этот напиток. Непринуждённо она продолжает сидеть за столиком, уже поставив недопитый напиток на блюдце и купюры под ним, что превышают стоимость. Официантка учтиво кланяется ей, и предлагает пройти за ней. Следуя в «Служебное помещение», что являлся входом для персонала в бордель, а для посетителей, судя по всему, вход другой. Коридор из дверей, с небольшими диванчиками из кожи и столиками около них, пусто. Время посещения не настало. Само помещение не широкое, но довольно просторное, выполнено со вкусом, падкость богатеньких не только на девочек, но и то, что их окружает. Матовые коричневые стены, чёрные двери с номерами и именами, Юмэ не присматривается, она уверена, через месяц-два таблички сменят, как и проживающую там. Несколько картин дополняют неплохую отделку. Здесь работает немногочисленное количество людей, ведь несколько дверей без опознавательных знаков, что свидетельствует для действительных «служебных помещений», и несколько для туалета и ванн. Её ведут к концу коридора, справа стойка для сутенёра и вход для клиентов по эту сторону бара, они сворачивают налево, лестница с поворотом. Именно туда они и направляются. Юмэ не впервой бывать в подобных местах, бывало и хуже. Намного хуже. Второй этаж, всё вычищено до блеска, три дивана и стол. Единственное, что Юмэ хотелось бы сейчас, побыстрей закончить, поставив все точки над «і». Такие места не вызывали ничего, кроме равнодушия. Она не раз обвалялась с работницами борделей, и, в основном, они не были счастливы, единицы находили плюсы, но какие именно, для неё всегда оставалось непонятным. Юмэ не осуждает, ведь все борются, как могут. Официантка показывает ей вход в кабинет, приоткрывая дверь перед ней и пропуская вперёд. Кланяется, но Юмэ не обращает внимания, ожидая, пока посторонние оставят их. Спиной к ней стоят две девушки, на них до боли в заживших шрамах, одежда. Фантомные, не настоящие ощущения прошлого, оставленные далеко за спиной. Услышав её, они поворачиваются. Она сразу узнаёт одну из них, усмехается, отвернув голову вбок, забавно выходит. Ей не удаётся сдержать порыв, и вот она тихо посмеивается в кулак, стараясь привести себя в чувство. Сейчас не время, но на карих глазах выступают «весёлые» слёзы. —Йонака-сан…-да, как давно она этого не слышала, любимое обращение. Она ведь…действительно скучала по всему этому, особенно по такой уважительной форме её имени. «Йонака-сан» фамилия звучит по-другому, с почтительностью. —Здравствуй, Суйсэн. Думала, придёт кто-нибудь другой.-Юмэ действительно так думала. Девочка, Кояма Суйсэн, сколько лет она знакома с ней, столько она не меняет своего отношения к Юмэ, ей давно кажется, что Суйсэн слепа уважением к ней, но за это она и благодарит, не каждый готов пойти за кем-то без раздумий. —Да… Я рада Вас видеть.-она делает мелкий шаг и рука опущена, но пальцы хватаются за воздух, надеясь, что она сможет ухватиться за образ Юмэ, грозящий погрузиться в темноту, там же и раствориться. Ей не вериться, она здесь и теперь не уйдёт. —Взаимно, твоё присутствие я могу понять, но кто ты? -Юмэ указывает пальцем на девушку рядом. —Она из Действующего отряда, в качестве подстраховки. По одному не ходят.-она виновато пожимает плечами. Юмэ с подозрением смотрит на девчонку, но она лишь кланяется в три погибели, а после приглашает их присесть за стол. Кабинет сутенёра, сегодня вежливо его отдали под их переговоры, исход которых предопределён. Главное кресло пустует, они садятся на места гостей, за продолговатое продолжение стола. Суйсэн прямиком напротив Юмэ, но вторая изредка поглядывает на девчонку, держа в поле зрения её движения. Та же официантка учтиво приносит им чай, его вкус Юмэ узнает сразу. Накрепко заваренный чёрный с бергамотом, от степени заварки девочка, чьё имя она не запомнила, кривится. Суйсэн привыкла к такому, и ей, по всей видимости, начало нравиться, на две совершенно разные реакции Юмэ лишь мысленно ухмыляется уголком рта. Она не заказывала ничего, но им принесли. Напиток, что она предпочитает среди прочих, знают не многие. Из двух сидящих здесь, без разбора можно определить, кто его попросил принести, причём, заранее. Суйсэн запомнила всё, и пропорции так же. —Йонака-сан. Вы ведь вернётесь? -этот вопрос на недолгое время остаётся в молчаливой тишине. Юмэ медленно цедит напиток, а после, цепко, за душу, пялится в глаза Суйсэн. —Понимаете, без Вас, всё не такое.-прячет глаза в чашке, но Юмэ молчит и смотрит выжидающе. За неизменным каре русого цвета с большими кудрями и чёлкой наискось. За привычной форменной одеждой, что даже после падения метеорита не измениться. —Суйсэн, я приняла решение. Оно неоспоримо.-Юмэ переводит внимание на чай. Расстроенный взгляд Суйсэн, брови в огорчении сведены, а нижняя губа зажата беж зубами. —Значит, Вы… не вернётесь…-шепчет, не различить, не будь тут эха. —Я такого не говорила. Я приняла решение о возвращении.-без движений и бесстрастно провожает грустное выражение Суйсэн и приветствует удивлённое, от нагрянувшей улыбки её лицо могло треснуть. —Вы… Спасибо! -она, а следом и девчонка, подскакивают и, склонившись ещё глубже, чем в начале, что голова находилась ниже колен, благодарят. Юмэ кивает головой, от таких криков у неё раньше начиналась головная боль, а тогда людей было не два и не десять. —Не за что меня благодарить. Раз мы всё решили, когда собрание? -собрание, снова. Всё повторяется и вновь будет одно и то же. Куча людей, порой, незнакомых, хотя вы в одной лодке, зовущейся отрядом. —Обычно, по четвергам. Но если срочно, то вызывают. С Вашего ухода это осталось прежним.-Суйсэн сияет, Йонака-сан вернулась, сердце колотится то ли от резкого поклона, то ли от человека, чьё возвращения она ожидала с трепетным нетерпением. —Хорошо. Раз так, я пойду.-оставляя чашку, Юмэ поправляет пальто, напоследок кивая, но возле двери реплика окликает её. —Вас провести? —В этом нет необходимости, отдыхайте.-удаляется. На улице совсем непроглядные реки ночи заволокли небо в свои объятия. Юмэ глядит ввысь, иногда удосужившись посмотреть под ноги. Дорога до байка составляет большее количество времени и умиротворённого времяпрепровождения в компании огней в космических галактиках и тех, что заземлённые. Квартира. Юмэ старалась доехать поскорее. Признавая честно, ей просто до безумия хотелось принять горячий до состояния варки душ. Потом лечь в чистую кровать, но дилемма в том, что со сном проблемы бы от проделанных действий не исчезли. Мысли посещали о разном, иногда и их не было. Простая пустота в черепной коробке, а раздумья на темы правильности своих решений, она буквально разжёвывала каждую вытекающую вариацию на мелкие атомы, а потом и на протоны. Металась и наблюдала за развитием любого поворота, но быстро поняла – чтобы она не выбрала, всегда будут последствия. Они не могут быть на сто процентов хорошие, или на сто процентов плохие. Будет то, и то, как бы она не старалась сделать лучше, всё будет так, как будет. Она в состоянии изменить ход и видоизменить последствия, но стереть их насовсем ей не под силу. Ночной подъезд, с мигающей лампочкой на лестничной клетке и кряхтящим лифтом в тишине, немного разбавляет обстановку. Тихо, в тамбуре эхом откликается звон ключей и щелчок открытой двери. Сначала в коридоре темно, но сразу нащупывает выключатель, и пространство озаряет жёлтый свет, приятный, после тёмной улицы. Не раздевшись, Юмэ смотрит на всё вокруг, ей в грудине странно колет, будто на неё давят рукой, тёплой рукой. Необъяснимое чувство «своего» места, называемого домом. Ничего особенного, жилая квартира, если бы не каждая мелочевка, напоминающая прошлые дни и саму Юмэ, как она по-своему лелеет это место в огромном и шумном Токио. Сюда она хотела приходить, возвращаться, здесь не ждал «кто-то», её ждали стены, в которых тепло не только физически, пахнет парфюмом, что въелся в обои, и она может позволить себе просто не задумываться над тем, что именно с этим местом произойдёт от неправильного выбора. Она ненадолго позволяла себе расслабиться. Не это ли даёт понять, что она… дома? Дом. Послевкусие понятия сливочное, может немного с перчинкой, но до чего родное. Юмэ редко улыбается, отнюдь сравнимо с падающей звездой, его можно увидеть, но явление редкое, лишь для избранных судьбой и ей самой. Сейчас она мысленно улыбается своим размышлениям. Влияет на неё так желание пойти в душ и завалиться в кровать, ведь бёдра так и ноют от непривычки после езды на байке. Она выбирает вариант чистки ботинок завтрашним утром, а пальто вешает на тремпель. Не забывая про тапки, с характерным отбойным их звуком о пятки щеголяет в комнату за сменной одеждой и бельём. Копошение в шкафу, вынимает первую попавшеюся кофту и штаны, следующим этапом было сыскать нижнее бельё, она всё не изменяла привычкам и оно было чёрным без ярких деталей, простота и комфорт был превыше. Оставив воду сливаться, Юмэ приготовила всё для быстрого принятия ванны и, поставив чайник, наконец, смогла смыть пыль Токио, что осела на одежде и на теле. От тёплых капель на холодных плечах пробежали мурашки. Прикрывая веки, Юмэ устремила лицо навстречу накалённым каплям. Напряжение с мышц не спадало, твёрдая осанка под тягостным напором прошедшего дня не изменяла положения. Ровная, как палка, даже в ванной комнате заезженная привычка держаться ровно остаётся. Волосы спадали на плечи, подбородок и лицо, убирая их ладонью и проводя по коже головы, Юмэ сосредотачивалась на не особо колеблющей теме о том, что нужно будет вновь надеть форму. Вновь прийти на собрание и увидеть, знакомые и не очень, лица. Её не беспокоила реакция остальных, там она не для того, чтобы обращать внимание на косые взгляды. Теперь она снова натянет кожу на себя и заодно ощутит запал от Токийской Эры Янки, сколько времени не пройдёт, азарт от того, что ты носишь форму – останется. Это как клеймо, на всю спину и душу, раз попробуешь, не слезешь. Нюансы этого дела были, как и в любом другом, но Юмэ, чаще всего, опускала некоторые моменты, но не до конца, ведь старалась держать пальцы на пульсе. Это вызвало интерес, Мир Босодзоку подвергся изменениям за прошедший год, у неё возникал вопрос. Как далеко они готовы зайти в настоящем? Юмэ были известны сплетни и новости преступных организаций, не в полном масштабе, но целиком и полностью правдивые. Хайтани часто болтали об этом, оповещая что творится в Токио, но на эти известия она отвечала им холодным выражением лица, в голове подмечая, что ситуация в городе с каждой встречей с Хайтани ухудшается. Множество новых группировок дерутся, поглощают друг друга и отхапывают управляемые земли друг друга. Всё это-верхушка айсберга, известная каждому гражданскому и собаке на улице, творящееся изнутри знакомо тем, кто входит в процент Босодзоку. Юмэ намеревалась разузнать больше информации о новых «друзьях» из соседних районов. Требовалось наверстать упущенное. Выйдя из душа и сменив одежду на домашнюю, она закинула уличную в стиральную машинку под раковиной. Исполнив все рутинные действия и направившись на кухню, где уже томился горячий чайник, она принялась за напиток, что создавал контраст после горячей ванной, прохладной квартирой и вновь горячим чаем. В комнате ,аккуратно поставив чашку на стол, Юмэ принялась искать короб, где хранилось то, что потребовалось ей в ближайшие дни. Сенджу могла бы предоставить информацию о группировках, но не настолько глубоко, как требовалось. Потому она прибегнет к другим способам разузнать нужное именно ей. Любой на собрании бы с удовольствием потрепался о других, но там могут быть тупые сплетни, а они Юмэ ни к чему. Присев коленями на пол, и поелозив мокрыми волосами по полу, она тянулась за коробком под диваном, что резко, год назад, был запихнут туда. Не меняя сидячего положения, Юмэ устремила ноги под себя и, умостившись куда удобнее, чем раньше, принялась отряхивать картонный короб среднего размера от стародавней пыли. Открыв, и, ненадолго задержав дыхание, она увидела немного скомканную форму. Комплект, навевавший воспоминания, чёрная плотная ткань, первые участники получали лучший материал, крой по их меркам, но Юмэ не знала, как на неё фирменная одежда сейчас. Был риск остаться с «подстреленными» штанами и тесной курткой. Она долго держала в руке куртку, рассматривая каждую деталь вышивки с логотипом группировки, ставшей ей пристанищем. Проводя пальцами по разноцветным ниткам куртки, изображавших из себя целостную картину, она восстанавливала в памяти каждый сегмент того, что до невозможности запечатлено в памяти. Символизм являлся отличительной чертой всех, кто сунулся в слой преступных подростков. Красное солнце, маска кицунэ и сверху скрестившиеся катаны, а в середине сего амплуа, как запретное табу для чужаков, чёрном по белому нанесено «Восходящий Альянс» Сукэбан-девушки, идущие наперекор устоям патриархального влияния, оно прокралось и в ряды криминальных группировок, но если бы не отважные представительницы женского пола в настоящем, банды бы и дальше принимали лишь парней. Она была в ряду Восходящего Альянса продолжительное время своей жизни, и сейчас она меряет форму, вновь. История циклична(?). Скидывает недавно одетую домашнюю одежду, она валяется скомканной на кровати с прикольным постельным. На не полностью нагом теле комплект чёрного нижнего белья. Штаны, прямого кроя, она неволей припоминает штаны у мужских группировок, широкие такие, но она всегда отдаёт предпочтения именно со своей формы. Матроска, переделанный фасон школьной формы в качестве бунта, ещё одна отличительная черта у сукэбан, она длинная по таз, кто-то из отрядов носит, заправляя в штаны, она прибегает к такому же методу. Форма полностью чёрная, цвет не выцвевший. Длинные рукава с двумя красными полосами на манжете, и такого же цвета воротничковая повязка. То же изображение на спине, как и на куртке, всё предусмотрительно сделано, при жаре на кофте будет виднеться эмблема твоей принадлежности. Это – не является постыдным, этим гордятся, или, как минимум, принимают, как то, что нужно ценить и оберегать, как собственные внутренности. Последний этап становления полноценным членом организации – плащ. С двумя рядами пуговиц с обеих сторон, длинна раньше была чуть ниже колена, в отличие от штанов, плащ был без запаса, и выглядел, как вещичка из детского отдела. Юмэ отмечает пунктик – запросить себе новый верх, с матроской и нижней частью, дела обстоят куда лучше. Малую составляющую формы она оставляет лежать в коробке, в данный момент это не главное и бредёт к зеркалу около шкафа. Крутится и через плечо рассматривает знакомое отражение. Она отвыкла от такого вида, чёрное одеяние, а на плаще яркой деталью сверкает символика. Берцы, стоящие в коридоре, она так же носила с формой, но пачкать пол ради демонстрации не намерена. Она помнит, на постоянной основе носилась именно в этом, едва не спала, после долгосрочного перерыва увидеть себя такой заново является небывалой диковинкой. Юмэ не изменилась, но изменилась до неузнаваемости одновременно. Сенджу сказала ей об этом, и теперь она начала это замечать. Внешние данные остались при ней, за год вытянулся лишь рост, по всей видимости, физической формы она не растеряла, но это так же нужно будет корректировать до того уровня, что был ранее. Она обязательно возьмётся за это, на этот раз, не упуская ничего из виду, и будет держаться за это всё, как за последнюю соломинку своей жизни. Юмэ теперь не бросит ни Токио, ни Сенджу с Суйсэн, ни в коем случае не выпустит из своих лап «Восходящий Альянс». Это и есть её настоящее «я», стремящееся к свободе и чувству ткани от формы на своей кожи. Отрицать глупо, но Юмэ не была глупой, многим не нравятся некоторые аспекты их жизни, такова реальность, не бывает ничего идеального и она это знает и отдаёт этому отчёт. Возможно, она пожалеет о решении быть ярым участником и рвать за Альянс любого, кто косо посмотрит на них, но пока на ней эта куртка, это гарант верности, если даже взгляды с выше стоящими не будут сходиться, но у неё всегда будет своё мнение, не зависимо от авторитета. Нельзя бороться с тем, кто ты есть — проиграешь.